Танец Хаоса. Золотая нить

Крепость Серый Зуб действительно походила на громадный клык, вспарывающий ровную, как блин, бесконечную степь Роура. Насколько хватало глаз во все стороны, нигде на ней не было и бугорка высотой больше метра. И вот именно здесь, на подступах к Данарским горам, растянувшимся тонкой нитью в голубеющей дымке на западе, по одной Роксане известной причине вырос из земли огромный скальный утес, одинокая гора, столь высокая, что ее вершину всегда закрывали облака. Говорили, именно это место облюбовали Огненная и Жестокая, чтобы сражаться друг с другом насмерть. И именно поэтому вокруг острого шпиля бесконечно кружили темные облака, поминутно разрываемые серебристыми разрядами молний. Никто никогда не бывал там, наверху, не рисковал взлетать так высоко, чтобы увидеть острый шпиль скалы. Лэйк слышала рассказы о том, что ее мани попыталась это сделать однажды, но едва не погибла при этом, так и не достигнув вершины. На высоте около километра над землей к почти отвесному боку горы лепился громадный форт. Его построили на самой заре истории анай, когда после долгих скитаний Крол привела их в Данарские горы, и оказалось, что по другую сторону Роурской степи их ждут забытые братья, лишенные крыльев, но вернувшие себе небо с помощью потомков драконов Проклятого Рода. Лучшего места для обороны было и не найти: взять с земли форт Серый Зуб не мог бы никто, а значит, подчиненные вельдам кочевники-корты не представляли для анай опасности. Да и с воздуха форт был почти неприступен. Воздушные потоки причудливо перемешивались вокруг вертикальной скалы, и летать вблизи нее было опасно. Анай-то еле справлялись, а вельды уже не рисковали подводить тяжеленных неповоротливых ящеров близко к воздушным ямам и капризно меняющим направление потокам. Издали форт походил на прилепленное к боку горы ласточкино гнездо. Здоровенная полукруглая чаша внешней стены, укрепленная караульными башнями, прятала за своей громадой просторный внутренний Плац, на котором проходили тренировки и сборы разведчиц, а всю скалу за стеной испещряли прорытые туннели, в которых располагались жилые помещения, склады, мастерские. Форт Серый Зуб мог принять и разместить одновременно до тридцати тысяч человек, и впервые за долгие тысячелетия он действительно был заполнен народом под завязку. Да так, что места вновь прибывшим не хватало, а потому лагерь перехлестнул за стены и теперь окружал и подножие скалы широким полукольцом. Сотни палаток, будто грибы, выросли на ровной груди степей, почти незаметные на фоне бока скалы из-за серо-бурого окраса. Прилепившиеся почти что к подножию, они стояли ровными рядами и сверху, с крепостной стены, напоминали расчерченное поле для игры в камни. Справа от палаточного лагеря аккуратно выстроились фургоны и ряды коновязей для черных круторогих быков. Над лагерем вились дымки, крохотные фигурки анай двигались между палаток. Разноцветными огоньками вспыхивали крылья тех из них, кому нужно было по делам подняться в форт или спуститься обратно, потому крепостную стену с землей соединял непрерывный светящийся ручеек. Примерно в полукилометре восточнее Серого зуба расположился второй лагерь, гораздо больший по размеру, более хаотичный, неряшливый. Тысячи приземистых войлочных кибиток, расставленных в произвольном порядке, составляли разительный контраст аккуратным ровным рядам лагеря анай. Наездники-корты никогда особенно не беспокоились о воинской выучке и дисциплине. Они путешествовали по степям из конца в край, почитая своих странных богов, мрачных и жестоких по большей части, и Небесных Змеев, которыми называли вельдов, едва ли не столь же ревностно, как богов. Не так давно посмей корты приблизиться к Серому Зубу и на втрое большее расстояние, от них остались бы лишь сваленные в кучу непогребенные трупы, но сейчас, после заключения мира, никто не решился бы даже в шутку поигрывать оружием у них на виду. Да, старшее поколение разведчиц мрачно косилось в ту сторону, сплевывало себе под ноги и бормотало проклятия, и Лэйк прекрасно могла их понять. А вот молодежь, рожденная уже после окончания Великой Войны, только любопытно поглядывала, округляя глаза, и никакой агрессии не проявляла. Еще дальше на горизонте паслись бесчисленные стада кортов, за которыми приглядывали в полглаза несколько сотен молодых пастухов. Приземистые мохнатые лошадки кортов, выносливые и неприхотливые, спокойно находили пищу в заснеженных степях, могли проходить без устали огромные расстояния и нести тяжелую поклажу на своих крутобоких спинах. Именно это Лэйк и требовалось. Как бы ни были сильны быки, как бы ни были выносливы, в скорости с лошадьми им не сравниться, а обоз должен был двигаться на восток как можно быстрее. Им и так приходилось топтаться здесь, поджидая остатки войск, давая время Ремесленницам на то, чтобы свести в Серый Зуб достаточно фуража, подготовить все к походу. Эти быстроногие лошадки нужны были Лэйк позарез, только они смогли бы переправить объединенную армию анай и кортов на ту сторону Эрванского кряжа. И Царь Небо Тьярд, надежный как скала, держал свое слово так же твердо, как и тридцать лет назад. По его слову корты съезжались сюда и приводили стада, хоть и для них тоже кровная вражда на протяжении двух тысяч лет не могла исчезнуть из памяти всего за одно поколение. И всего через пару дней первая волна анай вместе с обозом, сформированным кортами, должна была выступить на восток, ведя с собой в поводу столько сменных лошадей, сколько смогут предоставить кочевники. «Все, которых я только разыщу в степи и заставлю явиться к Серому Зубу», - клятвенно пообещал Тьярд. Третий лагерь, расположившийся вплотную к лагерю анай с севера, был, пожалуй, самым странным из всех. Фактически, там и лагеря-то не было, лишь серое пятно виднелось на зеленом фоне степи, пятно, которое то и дело рассыпалось на отдельные точки, вновь объединялось, двигалось, перетекало. Сальваги, пришедшие из Данарских гор вместе с анай, старались держаться как можно дальше от табунов, чтобы не пугать лошадей своим запахом хищников. То и дело небольшие их группки отправлялись в степь, чтобы поохотиться на степных ланей и принести добычу остающимся в лагере собратьям, но скотину людей они не трогали. Лэйк даже отсюда, с огромной высоты крепостной стены форта, чувствовала дрожание пространства над этим серым пятном. Испещренное мыслеобразами волков, общающихся друг с другом, оно казалось гуще и объемнее пространства над другими двумя лагерями. Словно дым, стелились эти мыслеобразы над степью, создавая невидимую для обычного глаза рябь. Лэйк же едва через плечо не оглядывалась каждый раз, как кто-нибудь из собратьев внизу создавал очередной мыслеобраз. Крепостная стена была достаточно широка, чтобы на ней разминулось и три человека, укреплена несколькими караульными башенками, где в холодные ночи грелись дозорные, толстыми широкими зубцами, между которыми и стояли дежурившие на посту сестры. Сейчас прогуливающаяся по стене Лэйк видела их всех, выстроившихся через каждые десять метров и глядящих прямо перед собой в бесконечный океан воздуха и пространства над Роуром. Раэрн и Лаэрт, Нуэргос и Каэрос, одетые в белое анай из Рощи. Никогда этот форт не знал подобной силы, собравшейся в один кулак под его стенами. Разве что во времена, когда только строился, и все же тогда здесь просто не могло разместиться такое количество народа. Да и сестер разделяла взаимная вражда между кланами, и до Великой Войны тех же Дочерей Воды удерживающие форт Каэрос погнали бы прочь взашей, вряд ли позволив даже приблизиться к форту. Не говоря уже о сальвагах и кортах, давних врагах анай, которые теперь разбили свои лагеря под стенами их основной крепости и вовсе не для того, чтобы пытаться осаждать ее. Но самым странным, немыслим, не укладывающимся ни в какие рамки из всего, что сейчас происходило здесь, был Царь Небо Тьярд, вышагивающий бок о бок с Лэйк по крепостной стене и тоже поглядывающий вниз, на огромную залитую лучами солнца степь. Даже стоящим в дозоре разведчицам, привыкшим за последние дни к разворачивающимся вокруг них странностям, это, судя по всему, казалось из ряда вон выходящим. Лэйк чувствовала их напряжение, видела стиснутые зубы, прорезавшиеся на щеках желваки, округлившиеся глаза и окаменевшие черты лиц, когда они краешком глаза замечали командующую объединенным войском, вместе с царем вельдов и кортов шагающую по крепостной стене так, будто это было в порядке вещей. Одно дело – корты внизу, под стенами, откуда они уж совершенно точно не предпримут попытки захватить крепость, и другое – сам царь вельдов внутри форта, в запретных и священных стенах, в которых до этого не разрешалось находиться никому, в ком не было бы крови анай. Немыслимо. Впрочем, это было уж совершенно точно не настолько немыслимо, как начавшийся по ту сторону гор Танец Хаоса, который тянул следом за собой длиннейшую череду случайностей, никакими случайностями при этом не являвшихся. Все это было судьбой, бесконечной нитью, уходящей в глубь времен, и каждое событие нанизывалось на нее, как бусина на ожерелье. Все было взаимосвязано, и Лэйк в который раз уже молчаливо поражалась тому рисунку, что ткала Милосердная для всего мира, тому, как кропотливо Она продумывала детали, как создавала полотно, тому, как, на первый взгляд, совершенно незначительные и неважные события со временем разворачивались и становились единственно возможными и необходимыми в данных обстоятельствах. Таким событием был и шагающий подле нее царь Небо. За прошедшие с их знакомства три десятка лет он возмужал и уже вовсе не походил на того упрямого, тонкого как тростник мальчика с зелеными глазами и упрямыми темными вихрами, каким Лэйк впервые увидела его. Черные волосы Тьярда были забраны в тугой хвост на затылке и рассыпались блестящей волной по широким плечам и спине, налившимся силой в долгих тренировках. Зеленые глаза стали как-то острее, уже, сильнее прорезалась порода его мани-корта, от которых вельды зачинали детей. Да и взгляд его обрел властность и непререкаемость воли, которой раньше в нем совсем не было. Единственным привычным оставался упрямый выдающийся вперед подбородок, слегка вздергивающийся в те моменты, когда царь был не слишком доволен происходящим или считал себя оскорбленным. Белоснежная рубашка и черные штаны, подпоясанные широким алым кушаком, концы которого волочились следом за Тьярдом по мощению стены, выделяли его на фоне собравшихся анай ярким пятном. Да еще и заткнутый за пояс долор Лэйк собирал свою долю взглядов: неодобрительных у старшего поколения, любопытных у младшего. Многие здесь знали историю того, как Лэйк обменяла на мир с вельдом свою собственную душу, взамен получив копье основателя его рода, но в глаза такое диво видеть мало кому приходилось, вот и таращились на живую легенду. Но гораздо больше взглядов привлекали крылья за спиной Тьярда, точно такие же, как и за спиной Лэйк, коричневые с черным окаемом, с длинными маховыми перьями, едва не касающимися земли. К крыльям Лэйк здесь уже успели привыкнуть, но вот крылья Тьярда явно поражали воображение анай. Способный летать вельд, крылатый вельд, первый и единственный, такого еще никогда не было, и он тоже, как и Лэйк, стал символом и зароком будущего, которое они начали строить долгие тридцать лет назад на развалинах Кренена, бывшего когда-то их общим домом. Время не пощадило Тьярда. Морщинки тревог избороздили лоб, залегли в уголках глаз и губ, да и кое-где среди глади его темных волос поблескивали серебристые нити. Но как и анай, вельдам был отмерен гораздо больший срок, нежели людям, а потому можно было считать, что Тьярд только-только вступил в пору своей зрелости. Примерно то же самое можно было сказать и о Лэйк. Как показывала практика, седые волосы и морщины вызывал вовсе не возраст, а груз обязанностей на плечах и висящего камнем на шее долга, а этого им с царем Небо с лихвой хватило обоим. Вот и сейчас Тьярд выглядел усталым и слегка подавленным, не потому, что проделал долгий путь сюда, но потому, что только что завершился очередной совет союзников, на котором им изрядно потрепали нервы. Лэйк и сама чувствовала себя выжатой досуха, будто отлично выкрученное твердыми руками полотенце. А сказать за это все спасибо следовало, конечно же, Магаре дель Лаэрт и ее острому, как бритва, языку, который умудрялся сдирать кожу с людей методично и быстро, даже не покидая при этом пределов ее рта. Словно ощутив мысли Лэйк, Тьярд первым прервал молчание. - Эта женщина похожа на ящерицу зорах, что живет в южных засушливых регионах степи. У этой твари челюсти такие мощные, а рот такой громадный, что у попавшейся к ней жертвы не остается никаких шансов. Зорах просто вцепляется в нее и пережевывает, одновременно заглатывая, до тех пор, пока та не перестает сопротивляться. – Голос Тьярд все-таки приглушил, чтобы навострившие уши разведчицы, не дай Богиня, не оскорбились из-за его слов об их царице, но тон его все равно был раздраженным. - Зато она хитра и свирепа, как рассерженная росомаха, - все-таки вынуждена была признать Лэйк, хоть и ощущала себя размолотой и расплющенной об землю, словно по ней лавина прокатилась. – Ты еще увидишь, как она сражается. Одной Магары нам будет достаточно, чтобы выиграть любое, даже самое сложное сражение с превосходящими силами противника. - Я не оспариваю ее талантов в военное время, - поморщился Тьярд. – Но то, что она творит в мирное, неприемлемо. И чтобы в дальнейшем сотрудничать плодотворно, мне нужно будет, чтобы ты нашла на нее управу. - Я попробую, - тяжело вздохнула Лэйк. Возмущение Тьярда не было безосновательным. Стоило ему только прибыть на Совет и пообещать свою помощь, как проклятая царица Лаэрт намертво впилась в него, запустив клыки так глубоко, как только могла. Она потребовала не только все имеющиеся в распоряжении кортов табуны для ускорения продвижения армии на восток. Она запросила также и ящеров макто, чтобы те тоже перевозили грузы, а когда Тьярд воспротивился, принялась препираться и требовать вместо этого, чтобы вельды взяли на себя половину обеспечения всей армии анай во время перехода через Роур. Аргумент у Магары был один: корты не могли переправиться через Эрванский кряж на своих лошадках, на ту сторону перелетали лишь анай и вельды, которых было в несколько раз меньше. А раз так, то и вклад у них должен был быть весомей. Лэйк оставалось только поражаться терпению Тьярда, на которого Магара насела с нахрапом, как пытающийся задавить противника грудью медведь. Он без лишней суеты, методично и совершенно спокойно отклонил все ее требования, резонно заметив, что и без того обеспечил анай содержание в землях Лесного Дома за счет договора со светлейшим князем Реноном, который заключил когда-то. Судя по всему, Магара осталась довольна их перепалкой и тем, что удалось пободаться с вельдом, но виду не подала. Только вот насчет кортов Тьярд как-то замялся, и Лэйк это насторожило. Он ничего не сказал о том, пойдет ли их армия на восток или нет, как будто и вовсе забыл об этой теме. Но Лэйк чувствовала в его запахе легкое-легкое, едва уловимое торжество. Судя по всему, чувствовала его и Магара, потому и наседала на него так активно. Пыталась узнать, что за этим торжеством скрывается. Хотелось того и Лэйк. В Тьярде она не сомневалась ни секунды, он был человеком чести и слово свое держал любой ценой, как бы трудно ни было и что бы для того ни потребовалось. А раз так, то у него не было никаких намерений обманывать анай, но было что-то другое. Должно же это самое торжество иметь под собой хоть какое-то основание. Вот и сейчас, принюхавшись к его запаху, Лэйк почуяла эту тонкую-тонкую нотку. Словно густая сладкая пыльца, которую несет на своих лапках трудолюбивая пчела к улью, чтобы там сотворить из нее божественный вязкий мед. С царем Небо их соединяла долгая история. Одна кровь, одна смерть, разделенная на двоих, одна великая жертва, которую они принесли ради своего народа. Иногда Лэйк казалось, что мир с кортами держался только на них двоих, на их неумолимой воле, протянувшейся стальным канатом из одного конца степи в другой, связавшей, сковавшей вековечным льдом кровную вражду и остудившей ее. Они всегда были откровенны друг с другом просто потому, что пережили вместе кое-что неописуемое, о чем у Лэйк сохранились лишь обрывки воспоминаний. Но даже эти крохотные клочки несли в себе такую непреложную могучую истину и волю, что для хитрости, притворства или лжи не оставалось больше никакого места. Она могла напрямую спросить Тьярда обо всем, и в его воле оставалось отвечать или не отвечать ей. Но юлить и упираться он бы не стал. Еще раз втянув запах торжества и сопоставив его появление и слова царя Небо, сказанные на совете, Лэйк все-таки рискнула предположить: - Ты нашел какой-то способ перетащить кортов через Эрванский кряж? Тьярд вдруг рассмеялся, и лицо его странным образом смягчилось. С теплом взглянув на Лэйк, он проговорил: - Иногда мне кажется, что твой нос способен читать мысли окружающих людей. Стоит тебе только начать сопеть, как ты выясняешь то, что у них на душе, и что они не торопятся озвучивать до поры. - Я просто предположила, - пожала плечами Лэйк. – И я не требую у тебя раскрывать свои планы, да и Магаре ничего не скажу о том, что поняла. Некоторое время Тьярд смотрел на нее своими зелеными, будто мох по весне, глазами, словно изучая или решая, стоит ей говорить что-то или нет. Наконец, будто невзначай оглядевшись по сторонам, он остановился и положил ладони на широкий крепостной зубец над провалом в бездну. Лэйк встала рядом, и они как раз оказались прямо между двух разведчиц, стоящих достаточно далеко, чтобы без сальважьего слуха не расслышать ни слова. Вообще, конечно, Лэйк предпочла бы более уединенное место для подобных бесед, но вряд ли сейчас его можно было отыскать в забитом под завязку форте, где не осталось ни единой свободной кельи. Понизив голос, Тьярд, едва шевеля губами, зашептал: - Двадцать лет тому назад, когда Тваугебир и Черный Ветер запечатали Черный Источник, ко мне пришли Черноглазые ведуны. Они сообщили, что зафиксировали небывалые колебания энергии, столь мощные, что весь Черный Дом встал на уши. – Запах Тьярда стал настороженным, он весь как-то подобрался, как подбираются звери перед прыжком. – Черноглазый Уго связал эти колебания с уничтожением жилы Источника и предположил, что она могла выйти на поверхность в другом месте. Лэйк ощутила, как прикосновение холода буквально стянуло всю кожу мурашками. Неудивительно, что Тьярд не торопился поднимать эту тему при Магаре. Выход Черного Источника на поверхность долгие тысячелетия служил темницей для Эвилид, а также являлся предметом интереса самого Сети’Агона. Его уничтожение было необходимой мерой, которую вельды безоговорочно поддержали в тех условиях. Но сейчас времена менялись. У анай имелся Белый Источник, которым они пользовались на протяжении последних тысячелетий для продолжения рода, и информация о нем уже начала медленно, по капле, просачиваться наружу из-за безопасной громады Данарских гор. Вельды знали об этом, как знали и эльфы, даже обменявшие право изучать Источник на помощь в Великой Войне. Только вот эльфы никак не могли использовать энергию Источника, потому что не принадлежали к рожденным внутри Этлана расам, способным к соединению с ним. А вот вельды могли и, судя по всему, хотели. Тьярд осторожно взглянул на Лэйк, глаза его стали острыми и холодными. - Если кто-то узнает о том, что я тебе расскажу, боюсь, армию вельдов на восток поведет уже другой царь Небо. - От меня никто не узнает ни слова, - просто проговорила Лэйк, и вельд едва заметно расслабился. Но желваки все равно проступили на его щеках, когда он сжал зубы и, помолчав еще некоторое время, все-таки проговорил: - Черноглазый Уго предположил, что выход произошел где-то в горах Эрванского кряжа, и я дал разрешение на его поиски. Ведуны уходили небольшими группами по двое-трое, вся операция держалась в строжайшей тайне даже от своих. После предательства Ульха я не мог быть уверен в том, что среди моих людей нет тех, кто может работать на Сета. - Понимаю тебя, - кивнула Лэйк. - Под кряж ушло три поисковые группы и вернулась лишь одна, - темные брови Тьярда сошлись к переносице, взгляд стал мрачным. – Мне неизвестна судьба пропавших, мы пытались искать их, но не обнаружили никаких следов. Зато мы нашли некоторые колебания пространства, миражи, о которых упоминал во время нашей последней встречи князь Ренон. Возможно, их исчезновение как-то связано с этими миражами. Лэйк кивнула, не перебивая его. Она могла бы рассказать Тьярду кое-что об этих самых миражах, недаром же Рада с Лиарой изучали их на протяжении последних двух десятилетий, но с этим можно было и повременить. Несомненно, она являлась сестрой Тьярда по крови, но точно так же оставалась и царицей Каэрос, а потому должна была ставить интересы клана превыше дружеских чувств и расположения. Да и сам Тьярд не стремился рассказывать ей слишком многого о том, что происходило по ту сторону Роура в городе вельдов Эрнальде. Вряд ли он вообще рассказал бы ей об экспедиции по поискам Черного Источника, если бы Лэйк не спросила его о том, так что и она до времени предпочла придержать информацию о миражах. Тем более, что Рада с Лиарой пока еще не вернулись, а прошло уже больше, чем полгода с их исчезновения в тоннелях под Кулаком Древних. - Как бы там ни было, поисковая группа обнаружила нечто интересное, - продолжил Тьярд. – Широкое ущелье меж гор, больше всего напоминающее дорогу, только очень древнюю и заброшенную. Кое-где на скалах там даже сохранились остатки древних укреплений, небольшие каменные стены, сооруженные древними людьми. Но ни следа самих строителей обнаружить не удалось. - Ущелье сквозное? – уточнила Лэйк. - Фактически да, - подтвердил Тьярд. – Только у его восточной оконечности большой завал. Видимо, какое-то давнишнее землетрясение обрушило несколько вершин, и они закрыли проход. Но при совместной работе нескольких могущественных ведунов его вполне можно будет расчистить. - Почему ты не сказал об этом на совете? – поинтересовалась Лэйк, и запах Тьярда изменился, став несколько колючим, а сам он усмехнулся. - Пойми меня правильно, Лэйк. Ты – командующая объединенным войском анай, а значит, договариваться о передвижениях войск я буду только с тобой. Как бы я ни относился к тебе самой, за твоими плечами стоят твои сестры, которые не слишком-то рады сотрудничать с вельдами даже спустя три десятка лет после установления мира. И Магара демонстрирует это самым что ни на есть наглядным образом. Лэйк кивнула. Сама она судила примерно также, прекрасно понимая, что никто из вельдов, кроме самого Тьярда, не захотел бы вести переговоры с анай или идти на уступки. Фактически, все действительно и держалось на них двоих, как обстояло дело на протяжении последних десятилетий. На миг промелькнувшая шальная мысль заставила Лэйк поежиться. Что будет, если кто-то из них двоих погибнет в разгар Танца Хаоса? Как поведут себя два народа, подавляющее количество времени своей истории находившиеся в ожесточенной кровной вражде? И найдется ли хоть кто-то благоразумный в такой ситуации, кто сможет остановить кровопролитие? Впрочем, думать об этом было не слишком приятно, да и рановато. Отмахнувшись от собственных никчемных страхов и раздумий, Лэйк взглянула на царя Небо. - Твои ведуны справятся в одиночку или будет лучше, если им помогут мои ведьмы? - Я хотел поговорить с тобой об этом, как только выдастся свободная минутка, - проговорил тот, понижая голос еще больше. – Несомненно, будет гораздо логичнее объединить усилия и разобрать этот завал вместе. Это сплотит ведунов и в очередной раз продемонстрирует обоим нашим народам, что сотрудничество лучше вражды. Но есть некоторые… сложности, с которыми мы можем столкнуться на той стороне ущелья. - Сложности? – прищурилась Лэйк, восстанавливая перед мысленным взором карту Срединного Этлана, которую с грехом пополам составила для них в свое время Рада Черный Ветер. Догадка пришла сразу же, и Лэйк ощутила, что и сама хмурится. – Ты имеешь в виду Ишмаил? - Именно так, - кивнул Тьярд. Нахмурившись, он взглянул на восток и заговорил все так же тихо, обрисовывая ситуацию. – По ту сторону кряжа начинаются земли Ишмаила. Моим разведчикам удалось выяснить, что большая их часть пустует из-за протяженных болот, раскинувшихся на обширной территории предгорий. Естественно, что эти болота создадут довольно серьезную проблему для продвижения армии кортов, но я думаю, с помощью ведунов справиться мы сможем. Гораздо больше меня беспокоит тот факт, что правитель Ишмаила может счесть армию, появившуюся на его западной границе, пусть даже и существующей только на карте, угрозой собственному государству. - Анкана говорят, что Первый Жрец Ишмаила – один из Эвилид, - напомнила Лэйк, и Тьярд нетерпеливо кивнул. Они уже обсуждали это на совете. - Именно поэтому я предложил бы на какое-то время оставить ущелье заваленным и прежде всего снестись с Аватарами Создателя. Если мы успеем проделать все достаточно быстро и сохранить передвижение кортов в тайне, то вместе с Аватарами сможем ударить по Ишмаилу с двух сторон. В том случае, конечно же, если Аватары намерены что-то делать с сидящим у них в тылу Эвилид. Было бы глупо с их стороны ничего не делать, не так ли? - Так, - согласилась Лэйк, хмуря брови. – Ты именно поэтому не хотел ничего говорить на совете? Чтобы сохранить тайну? - Чем меньше людей знают секрет, тем дольше он остается секретом, - отозвался царь Небо. – Я предпочел бы сохранить все это в тайне до самого последнего момента, когда мы не скомандуем вторжение. - Это трудновыполнимо. Армия-то у кортов не маленькая, - пробормотала Лэйк, даже не представляя себе, как можно незаметно протащить такую ораву народу через крохотное горное ущелье. - Я намерен набрать около двухсот - двухсот пятидесяти тысяч, - кивнул царь с таким видом, будто это не имело особого значения. Лэйк даже головой покачала. В последний раз подобная сила собиралась в Роуре во время Великой Войны, но в Роуре-то ей действовать было гораздо сподручнее. Степь во все стороны, куда ни глянь, скачи, не хочу. Это уж точно не гористая или болотистая местность. - И какой у тебя план дальше? – с сомнением взглянула на него Лэйк. Тьярд выглядел совершенно уверенным в своих словах и намеренным привести их в исполнение. Она сомневалась не в нем, а в самой возможности реализации всего этого. - Я объявлю священный сбор войск кортов у подножия Эрванского кряжа с какой-нибудь сакральной целью. Ты же знаешь, как они носятся со своей верой, - Тьярд поморщился, и от Лэйк не укрылся его короткий косой взгляд, который он бросил на нее саму. Она приказала себе проигнорировать его и не заострять на нем внимание. – Ущелье хорошо спрятано среди горных пиков, его можно найти только в том случае, если знать, где искать. Если бы Сет пронюхал об этой лазейке, нас бы уже здесь не было, а значит, он не знает, что Эрванский кряж проходим. И как только мы договоримся с Аватарами о совместном ударе по Ишмаилу, пошлем гонцов к кортам вместе с ведунами и ведьмами, чтобы те расчистили ущелье. - Передвижение такой армии сложно сохранить в тайне, - нахмурилась Лэйк. – Нам придется чем-то отвлечь внимание Сета от кортов, когда мы окажемся по ту сторону кряжа. Нам нужно будет создать полную видимость того, что корты в грядущей войне принимать участия не будут, что они не представляют никакой угрозы. - И что ты предлагаешь? – прищурился Тьярд. - Рассредоточить их по степи. Собрать возле твоего ущелья только небольшую их часть, тысяч тридцать или около того. Чтобы расправиться с Ишмаилом нам этого вполне хватит, особенно, если ты говоришь, что западные земли страны необжиты. Пока Первый Жрец сможет подтянуть туда войска, корты успеют захватить под свой контроль достаточно обширные территории, да и времени этого хватит на то, чтобы остальная армия миновала ущелье, пусть и с запозданием. Тьярд задумчиво потер подбородок, глядя вдаль. Судя по всему, такой вариант развития событий ему не слишком нравился, но спорить он не стал. - Хорошо, мы так и поступим, - наконец проговорил он, а затем очень внимательно взглянул на Лэйк. – Обо всем этом на свете знаем только мы с тобой, Лэйк дель Каэрос, и успех нашего дела зависит только от внезапности и сохранения всего в тайне. - Я и не планировала направо-налево об этом языком трепать, - сухо сообщила ему Лэйк, и царь Небо усмехнулся в ответ. - Ты-то нет, но я знаю твою женушку, которая взглядом может гвозди забивать и запросто из тебя душу вытрясет, если решит, что ты что-то от нее скрываешь. Шутка оказала обратный эффект, и Лэйк только еще больше помрачнела. Вспоминать о том, что Саира осталась в становище Сол, ей совершенно не хотелось. Они никогда не разлучались надолго, и Лэйк уже забыла, что это такое – жить без вечного недовольного брюзжания Саиры под боком. Оттого каменная келья в предоставленном всем ветрам склоне скалы казалась ей еще более холодной. - Саиры не будет с нами еще долгое время, - неохотно сообщила она, надеясь, что выражение лица не выдаст ее чувств. Видимо, получилось у нее не очень хорошо, потому что с царя Небо мигом слетела его напускная веселость. - Я не хотел обидеть тебя, царица, - серьезно проговорил он. - И не обидел, - отозвалась Лэйк, и это тоже была правда. Разве же стоило обижаться на саму себя за малодушие? Это ей следовало спустя столько лет вырасти и научиться держать себя в руках, не позволяя эмоциям брать над собой верх. - Значит, мы договорились? – Тьярд взглянул ей в лицо. – Уговор между тобой и мной? - Да, Тьярд, - подтвердила Лэйк. – Договорились. Она уже предвидела, какой головной боли будет стоить ей этот план, но по большому счету это не имело значения. Не одна Магара умела планировать сражения, на шаг вперед опережая действия соперника, и не одна она славилась хитростью и коварством. Лэйк не мнила себя великим полководцем, но кое-чему война с ондами ее все-таки научила. А еще большему – научила Саира. - В таком случае, мне пора, - Тьярд выпрямился и развернулся к ней, протягивая ладонь. – До скорой встречи, Лэйк. Завтра в полдень совет, так что жди меня к тому времени. Если понадоблюсь раньше, ты знаешь, как меня найти. - Светлой дороги, Тьярд, - кивнула она, пожимая ему руку. Мозоли на царской ладони были такими же шершавыми и твердыми, как на ладони кузнеца. Отступив от нее на шаг, царь Небо раскрыл крылья, ударил ими несколько раз по воздуху, взметнув пыль, а затем оттолкнулся и взлетел. При движении длинные птичьи перья издавали монотонный гул, а порывы ветра от их взмахов смешивались с гуляющими над Роуром потоками. Дозорные на стене не шелохнулись, когда царь миновал стену, но Лэйк буквально всеми порами тела ощутила, как их отпускает напряжение. Естественно, один вельд ничего не мог сделать набитому под завязку анай форту, но его присутствие заставляло сестер нервничать, как присутствие волка, пусть и сытого, заставляет нервничать стадо. Проводив взглядом фигурку, быстро удаляющуюся в сторону лагеря кортов внизу, Лэйк развернулась и зашагала в обратном направлении, к небольшой полукруглой караулке, внутри которой в глубокой каменной чаше пылал огонь. В холодные ночи над ним кипятили воду для чая и грелись дозорные. Сейчас возле чаши несли дозор две молоденькие Раэрн, вытянувшиеся по струнке при приближении Лэйк и прищелкнувшие пятками. Узкая крутая лесенка вывела ее оттуда вниз, на Плац, на котором без перерыва кипела работа. Запах пота причудливо перемешивался с ароматом стряпни, которым тянуло из расположенной со стороны южного склона едальни. Тяжелое дыхание десятков женщин, разбившихся на пары и отрабатывающих стандартные связки, тонуло в хлестких звуках ударов, глухих щелчках сшибающихся тренировочных лезвий, приглушенных вскриках, когда кто-то пропускал очередной тычок. Все четыре клана вперемешку и присоединившиеся к ним анай Рощи тренировались на Плацу, награждая друг друга ударами и тумаками, то и дело разражаясь веселым смехом или проклятиями. И еще больше сестер собралось вокруг Плаца и на поднимающихся от него вверх ярусами жилых галереях, разглядывая сражение внизу, ожидая своей очереди принять участие в тренировке или просто праздно обсуждая происходящее. Уже буквально в нескольких метрах в стороне от Плаца все звуки сражения тонули в гуле голосов, доносящемся откуда-то из глубин форта приглушенном звоне молотов из кузниц, отдельных окликах разведчиц, перекрикивающихся через головы собравшихся здесь. Как проклятый курятник. Лэйк поморщилась. Она привыкла к тишине становища Сол, в котором проживало не так уж и много человек, чтобы мешать друг другу. Привыкла к свободному пространству и возможности побыть одной, привыкла к тому, что восхищенно глядящие на нее Каэрос относились к ней с неизменным уважением и старались не мешать своей царице и не вставать у нее на пути. Здесь все было совершенно иначе. Стоило ей появиться где-нибудь в людном месте, как все окружающие принимались шептаться и показывать на нее пальцем. Ветераны Великой Войны вели себя скромнее, не особенно мешаясь под ногами и уважительно кланяясь со стороны, а вот молодежь, особенно других кланов, вовсю таращила глаза и проталкивалась через толпу поближе, чтобы поглазеть на ее диковинные крылья, на выбитый глаз, да и вообще на всю легендарную Волчицу, любовницу Самой Роксаны и героиню минувшей войны. Кто-то тотчас принимался выкрикивать ее имя, другие запрокидывали головы и хрипло выли, видимо, полагая, что таким образом отдают ей дань уважения. Лэйк до сих пор не знала, как к этому относиться. С каждым днем все больше молодых анай в тайне от старших братались с сальвагами, мешали с ними кровь, чтобы стать сильнее и выносливее. Вообще-то это было запрещено, но проконтролировать каждую молодую дуру, болтающуюся по становищу или форту, естественно, старшие не могли. Лэйк подозревала, что среди молодых Каэрос бродят уже сотни тех, кто носил в себе часть сальважьей крови. Поразительно, еще лет сорок тому назад при одном упоминании названия вражеского народа рискнувшую проделать это ждало очень суровое наказание. И Лэйк все еще не могла привыкнуть к тому, что ее тайна больше не является чем-то постыдным, не могла и все. Вот и сейчас все, мимо кого она проходила, прерывали свои разговоры и таращились на нее во все глаза, расплываясь в восхищенных улыбках, кивая, приветствуя ее и потрясая кулаками над головой. Несколько солнечноволосых Нуэргос дружно завыли на разные голоса, запрокинув головы. Лэйк скривилась. Выходило, что она не могла даже просто передвигаться по форту незамеченной, не говоря уже о том, чтобы найти где-то угол, чтобы побыть в одиночестве. Единственным таким местом оставалась ее келья, но сидеть там весь оставшийся день и понимать, что Саира в сотнях километрах от нее, было невыносимо. Прикинув все возможности, Лэйк решила, что лучше всего будет отправиться к Неф и раздавить жбанчик темного пива на двоих, но осуществить задуманное она так и не успела. - Первая! – раздался за спиной требовательный голос. – Первая, подождите! Этот голос звучал куда увереннее, чем приветственные крики сестер, и Лэйк, сама того не желая, обернулась на зов прежде, чем успела себя остановить. И сразу же горько пожалела о том. Откуда-то из толпы буквально ужом вытекла худощавая женщина в белых одеждах анай Рощи. Лоб ее перетягивала повязка с символом Великой Мани - золотым вертикальным оком, но даже и без этого можно было понять, кто это. Достаточно было взглянуть в глаза, глубоко посаженные, темные, лихорадочно посверкивающие, будто у бешеного животного. В нос сразу же ударил неприятный, неправильный запах, который всегда сопровождал Дочерей Мани, и Лэйк невольно засопела. Иссушенное тело женщины наводило на мысль о суровых испытаниях, которые она перенесла, и это заставило Лэйк скривиться еще сильнее. Она понятия не имела, каким образом радовало Богиню то, что эти дуры морили себя голодом до полусмерти, и совершенно не понимала, как это связано с поклонением и желанием служить. Решительно протолкавшаяся сквозь толпу навстречу Лэйк женщина была худа настолько, что определить ее возраст казалось невозможным, но темные глаза и широкая челюсть говорили о том, что раньше она принадлежала к клану Каэрос. В лицо ее Лэйк не знала, да и не была уверена, как бы отреагировала в том случае, если кто-то из ее знакомых принес клятву как Дочь Мани и присоединился к творящемуся в Роще безумию. Внутри стало противно, раздражение колкими иголочками перехватило горло. Нам нужно было остановить все это, когда оно только начало появляться. Мы должны были сделать хоть что-то тогда, а не отводить глаза и позволять им вытворять, незнамо что. Раздражение усилилось, когда в очередной раз Лэйк подумала о том, почему Эрис ничего не предпринимала все эти годы. Она знала, что в действиях сестры нельзя сомневаться, стоило лишь посмотреть в бездонные глаза Держащей щит, чтобы понять, что Эрис прекрасно знает, куда ей идти и вести за собой свой народ. Но глубоко внутри жил червячок сомнения, который обычно ей удавалось игнорировать. Обычно, но не сейчас. Наверное, просто действовала толпа вокруг, шум, усталость и отсутствие Саиры рядом. Тщательно скрывая раздражение, Лэйк бесстрастно взглянула в лицо Дочери Мани. - Первая! – с восторженным придыханием выдохнула та, а затем буквально сложилась перед Лэйк до земли, уперевшись головой в плиты Плаца под ногами. Из-за этого окружающим сестрам пришлось раздаться в разные стороны, чтобы не наступить на нее. Кто-то кого-то толкнул, раздались полураздраженные-полуудивленные голоса. Лэйк только собрала все свое терпение в кулак и сжала зубы. Дочери Мани без конца вызывали у всех раздражение, мешались под ногами, создавали окружающим трудности и совершенно не понимали, что делают именно так. Да еще и умудрялись глядеть на обиженных такими искренними восторженными глазами, что те сами начинали чувствовать себя виноватыми за собственные вспышки гнева. И самое ужасное, что и Каэрос туда же. Мне следовало бы быть внимательнее. Лэйк оставалось утешать себя тем, что эта женщина, скорее всего, присоединилась к Дочерям Мани после того, как покинула земли Каэрос ради того, чтобы присоединиться к Великой Царице в Роще. В землях Дочерей Огня по неофициальной просьбе царицы Способные Слышать и Жрицы очень внимательно следили за тем, чтобы идеи Дочерей Мани не распространялись среди молодежи. Несколько попыток все же имели место, но провалились, и на данный момент Лэйк с уверенностью могла сказать, что среди ее клана подобных еретиков не водилось. - Встань! – получилось резче, чем хотелось бы, но сдержать проскользнувшее в голос раздражение Лэйк не могла. Из-за устроенного Дочерью Мани представления многие разведчицы, собравшиеся на Плацу, теперь с любопытством поворачивались в их сторону и пытались узнать у стоящих рядом, что происходит. Это походило на одну огромную стаю галдящих галок, и по вине одной этой женщины вся эта стая вот-вот должна была обрушиться на Лэйк. Дочь Мани на земле перед ней не пошевелилась, и Лэйк с досадой наклонилась, чтобы заставить ее разогнуться: - Встань, дочь Рощи. Не следует так унижаться ни перед кем. - Это не унижение, первая, это поклонение! – темные глаза горели лихорадочным безумием, но она все же выпрямилась. – Вы же – первая среди нас, сама Великая Царица провозгласила вас первой над нами в грядущие дни. Значит, вы почти Роксана на земле! - Ты остановила меня только для того, чтобы богохульствовать? – холодно спросила Лэйк. - Нет, первая! – покачала головой женщина. Кажется, она была примерно того же возраста, что и Лэйк, а может, и постарше. Не у одних только молодых недостаточно мозгов, чтобы верить во всяческие бредни, хмуро подумалось Лэйк. Впрочем, все мысли вылетели у нее из головы, когда Дочь Мани с энтузиазмом сообщила ей: - Я остановила вас для того, чтобы предложить вам очищение! Если вы желаете, я сама могу провести его вам! Старшая говорит, я достаточно чиста, чтобы отпускать грехи другим. - Грехи? – сморгнула Лэйк в полном недоумении. – О чем ты? - Об этом корте, с которым вы говорили, разумеется, - в чистых глазах женщины не было ни тени раздражения или злости, только бесконечное участие и желание помочь. – Разве могут быть иные грехи у царицы Каэрос, предводительницы объединенного войска, избранницы Самой Роксаны? Да и тот грех, что есть на вас, он лег на вас не по вашей воле. Поэтому я и предлагаю вам свою помощь, первая. Лэйк лишилась дара речи, глядя на эту спятившую женщину во все глаза и пытаясь отыскать в своем моментально опустевшем сознании хоть что-то, что могла бы сказать ей в ответ на нагромождение этой чепухи. Видимо, Дочь Мани предположила, что недостаточно красноречиво донесла свою мысль, а потому подступила на шаг ближе и заговорила жарче, с внутренней силой, убеждая Лэйк в своей правоте: - Вы жертвуете своей чистотой во имя всех нас, ваших детей, которых вы должны уберечь от надвигающейся опасности. Несомненно, вы берете наши грехи на себя, разговаривая с этим кортом, чтобы нам не пришлось говорить с ним! – Голос женщины дрогнул, на глаза навернулись слезы восхищения, она молитвенно заломила руки, глядя на Лэйк так, будто видела перед собой предмет обожания и поклонения. Лэйк быстро огляделась по сторонам. Окружающие их разведчицы хмурились и перешептывались, неодобрительно глядя на Дочь Мани и отступая от нее назад, но кое у кого был и задумчивый вид. Судя по всему, всеобщее внимание только распалило женщину, потому что она заговорила громче, в голосе зазвенели истеричные нотки. – Ваше милосердие, первая, не знает границ, оно почти столь же велико, что у Самой Милосердной! Но вы не должны нести на себе всю эту грязь, закрывая от нее грудью своих детей. И я помогу вам очиститься перед лицом анай и Их Небесных Мани, чтобы вся грязь оставила вас и ушла следом за тем мерзким кортом в его земли, которые ее и породили, как и прочее зло. Разведчицы вокруг молчали. На Дочь Мани поглядывали с неодобрением, но кое-кто после слов о кортах уставился себе под ноги. Другие смотрели на Лэйк, и по их взглядам нельзя было ничего прочитать. Ей захотелось грязно выругаться или за шкирку выволочь отсюда эту проклятую фанатичку, но Лэйк не могла сделать ни того, ни другого. Не было закона, который запрещал бы анай верить в Богинь и почитать своих цариц как Богинь. Его просто не существовало. Женщина вновь открыла рот, видимо, чтобы продолжить свои проповеди, привлекшие достаточное количество внимания, но Лэйк не дала ей этого сделать. - Ты принадлежишь к воинской касте? – с трудом сдерживая ярость, спросила она. - Я принадлежу лишь Великой Мани и больше никому, первая, - доверительно, будто в беседе с глазу на глаз, сообщила ей женщина. - Твоя каста? – железным тоном повторила Лэйк. - Великая Мани, моя царица. - В последний раз спрашиваю: твоя каста? – на этот раз раздражение все-таки прорезалось в голосе, и лица окружающих их разведчиц неуловимо переменились. Больше в них не осталось ни капли задумчивости, зато появилось нечто новое. Страх. - До того, как отдать себя Великой Мани и Ее делу на земле, я принадлежала к касте Ремесленниц, но я отказалась от нее ради Небесных Сестер, - начала говорить женщина с видом непонимания и легкой обиды. - Тогда ты не имеешь никакого права находиться здесь, - отрезала Лэйк, и улыбка совсем растаяла на лице Дочери Мани. – В расположение форта Серый Зуб приказано было прибыть лишь Воинам, достигшим совершеннолетия и прошедшим последнюю инициацию, Способным Слышать и Боевым Целительницам всех кланов и Рощи. Ни о ком другом речи не шло. - Но Великая Царица позволяет нам… - А я не позволяю, - оборвала ее Лэйк, глядя прямо в стремительно тускнеющие глаза женщины. – У себя в Роще под приглядом Великой Царицы вы можете быть кем угодно. Но она доверила командование армией мне, а я не позволяю невоинским кастам находиться в расположении армии. Чтобы к вечеру ты и все твои товарки, в том случае, если ты кого-то с собой привела, покинули расположение форта Серый Зуб. Иначе я буду вынуждена принять меры. Резко развернувшись на каблуках и оставив ошарашенную женщину недоуменно моргать ей вслед, Лэйк решительно зашагала в сторону покоев Найрин. Разведчицы за ее спиной одобрительно загудели и заулюлюкали, но это все равно не могло до конца успокоить ее. Сегодня они одобрили действия своей царицы, но и согласились со словами этой сумасшедшей, не со всеми, но согласились. Глядишь, завтра послушают ее и в чем-то еще. А там недалеко и до того времени, когда ей поверят. Говорить, судя по всему, Дочерей Мани учили первее всего. Естественно, стоило как можно скорее принять меры, чтобы пресечь распространение этой ереси в войсках, сделать то, что Эрис должна была сделать давным-давно, но почему-то все же медлила. Оставалось только гадать, не было ли слишком поздно для этих самых мер.