Как назвать вот это всё?

— Чего ты делаешь, вот… Лиззка, мотнув головой, словно смахивая со своих губ остаток поцелуя Чижовой. — Тогда зачем ты тут?! — Яяяя… бля, я думала, мы сначала бухнём, а потом уже… ну, ты знаешь… — Нет, блядь, не знаю, Лиза! Что, что ты хочешь сказать?! Что можешь целовать меня только когда набухаешься?! — Н-нееет… просто это как-то странно. — Бля, ты рофлишь?! Значит, сосаться с Хоффман — это норма, а как со мной — так сразу странно! — Но с Ксюхой же всё не так, как у нас. — Ёпта, Лиза, я уже столько времени пытаюсь дознаться, как у нас, но ты так и не дала мне вразумительного ответа! — Если бы я знала, как это, блядь, назвать, я бы уже сказала!.. Милена глубоко вздыхает, понимая, что легче осушить мировой океан, чем добиться чего-нибудь определённого от Лиззки. В общем, расписавшись в своём бессилии, она садится на край дивана, смотря в одну точку. В какой-то момент что-то щёлкает в её голове — так бывает, когда таракашки в голове начинают дискотеку — и Чижова берёт в руки опрометчиво брошенную на диван бутылку, откупоривает её и залпом поглощает содержимое, полностью опустошая. — Херасе… — срывается с губ Лизки, ошалело смотря на то, как падает на мягкий ковёр пустая бутылка. Чижова облизывает обожжённые алкоголем губы, в то время как Лиза, всё ещё не сумевшая побороть своё изумление — она впервые видит, чтобы вот так запросто выжирали бутыль виски в одну харю — садится на краешек рядом с Миленой и, тупо уставившись в одну точку, безостановочно моргает, да так интенсивно, что кажется, будто ресницы сейчас отвалятся, впрочем, они были бы не первыми падающими частями тела Лиззки, ведь её вставная челюсть уже давным-давно на полу. — Теперь у тебя больше нет поводов здесь быть. — В смысле?.. — Ну, бля, ты же бухнуть хотела, а теперь нечем. — Как, у тебя что, в доме нет алкоголя??? — Нет, конечно! Я веду здоровый образ жизни. — Ага, да, рассказывай это тем, у кого нет интернета. Смертельно хочется сделать затяжку, и Неред повинуется этому желанию, достав из кармана джинсов пачку сигарет и взяв оттуда одну, закуривает. — Нехуй дымить в помещении! — бешено вскрикивает бьюти-блогерша, отчего Лизка давится несанкционированно вдохнутым дымом, закашливается, но эмоций в Милене это никаких не вызывает. Она отнимает у Лизы сигарету, нагибается и тушит её о валяющуюся под ногами бутылку. — Я, блядь, жгу здесь ароматические свечи, стараюсь зарядить положительной энергетикой комнату, а ты всё испортила за пару секунд!!! — Хуйня это. Положительная энергетика… Да когда я вошла сюда, запашок тот ещё был. Точно я в преисподнюю попала. — Что ты понимаешь? То была лаванда — чудесный аромат! А ещё она моль изгоняет. — Ну, а Лизок, видимо, нет. — А ты и не похожа на моль. — Зато ты похожа… Бля, прости!!! — Да ты заебала! Чижова резко поднимается, но сразу чувствует сильное головокружение, хватается ладонью за лоб, театрально пошатываясь, а затем падает на диван, словно мешок с навозом. Упала и лежит. Лизка, не понявшая, с какой стати бьюти-блогерша чуть не задавила её, пока падала, тупо смотрит на недвижимое тело, издающее что-то похожее на стоны умирающего раптора. — Всё ок? — в ответ молчание. Вообще-то, стенания, но они никак не похожи на ответ. — Миле-е-ена, — девушка не реагирует, её глаза закрыты. Тогда Неред хватается двумя пальцами за ресницы и резко оттягивает их наверх вместе с веком, но Милена отмахивается от неё, ударяя свободной ладонью по её руке. Лизка обидчиво потирает ушибленное место. — Ебать, любишь же ты драться! — Ебать люблю не очень, — отзывается Чижова. — Помоги мне встать. — А сама что? Довегетарианилась, что уже сил нет, чтобы даже просто подняться. Пиздец! — В тебе нет ни капли сострадания! — Почему же? Я страдаю… из-за Джека… — Блядь, это невозможно!!! Вали отсюда нахер и страдай из-за всякой хуйни, типа этого ссаного виски, в другом месте! — Чё ты всё меня выпроваживаешь?! Поцык, что ли, твой прийти должен? — О ком ты??? — О том пидоре, что провожал тебя до дома, и того, который обслюнявил тебя, точно щенок, когда вы прощались. Склероз тебя, бля, пробил, что ли?! — А хули ты злишься и кричишь на меня?! — Не знаю о чём ты. Опять что-то примерещилось. Сходи к окулисту. — Ну да, конечно. Ты скорее обреешься налысо, чем в чём-либо признаешься. Лиззка хмурится. В комнате очень душно, из-за чего буквально душит непреодолимое желание раздеться. Почесав шею, Неред всё-таки решается снять толстовку, бесцеремонно бросив её на всё ещё лежащую Милену, явно не нашедшую сил подняться и с упрёком молчащую. Чуя, что сейчас надо что-то ответить, причём что-то, что удовлетворит Чижову, ибо её поведение действительно выглядит так, будто она прикалывается. Ко всему прочему, Лизка ощущает себя словно не в своей тарелке, и ей неприятно это ощущение, которое можно было с лёгкостью компенсировать, хряпнув пару-тройку… канистр ликёро-водочных изделий. Как назло, в поле зрения Лизы попадается лишь несколько баночек с духами. Решив, что ситуация требует отчаянных мер, а она ещё ни разу не пробовала ничего подобного, Лиззка быстро поднимается с дивана и, подойдя к столу, забирает три разного цвета флакончика, стоящих рядом с закрытым ноутбуком, открывает их все и, поднеся к носу по очереди каждую, заключает, что не зря покупает только дезодоранты, ибо у них хотя бы есть приятный и стойкий запах, в отличие от этих духов. Утвердившись в этой мысли, Неред опрокидывает в себя все три флакона, так и не узнав, что на самом деле в них была туалетная вода. — Кхы-кхы, бля!!! Кха-кхы, кхы-кха… тьфу, — смачный звук упавшей на паркет слюны заставляет поднять голову лежащую на подоконнике Рианну*. — Бля!!! Кха-кха-кха… Продолжая заходиться раздирающим кашлем, Лиза оставляет ещё несколько мелких лужиц своего ДНК. Скорчив жуткое выражение лица, от созерцания которого в страхе кривится её собственное отражение, Лиззка со злостью отбрасывает в сторону пустые флаконы, падающие с громким звяканием на паркет. Тут уж, что называется, волосы начинают шевелиться и у Лизы, и у Рианны. Кошка недовольно мяукает и, спрыгнув с подоконника, лёгкой поступью покидает комнату. — Ебать, какая важная! Радеющая за преждевременное появление у себя морщин Лиза всё ещё сохраняет ужасающее выражение лица, с которым возвращается обратно к Милене. Сев рядом с ней, Неред, сидя, шагает на месте, нервно растирает костяшки пальцев, словно настраивается на сложный разговор. Ага, как же. — Бля, ты чё молчишь? — и продолжает молчать Чижова, испытывая царское терпение, размером с чашку Петри. — Типа, паузу выдерживаешь? Нехуй, я не играю в такие игры. Эй, — Лиза дёргает бьюти-блоггершу за руку, но та никак не реагирует. — Аллё!!! Чижова, хорош прикалываться!!! Потеряв терпение, Лизка сбрасывает с лица Милены свою толстовку и, закинув ноги на диван, тянет ресницы девушки в попытке раскрыть её глаза, но успеха в этом не достигает. После этого-то и нехило обмочивается Лиззка. — АААААААА!!! Нет, блядь, Милена, не помирай! Но Чижова по-прежнему лежит, точно бревно, не реагируя ни на какие действия со стороны Лизы. Тогда Неред, известная в узких кругах (настолько узких, что никто никто никогда не видел их членов) как человек, способный находить нестандартные выходы из тривиальных ситуаций, принимает решение оказать срочную, неотложную помощь, но то, как она это делает, заставит переписать все книги по реаниматологии: растопырив свои ладони, Лиззка опускает их на сиськи Чижовой, не сильно надавливает на них, хотя выглядит скорее так, будто она делает им массаж. И Лизка, догадывающаяся, что делает не вполне то, что нужно, старается не делать резких движений, чтобы случайно не вырвать у Милешки её выпуклостей. На задворках извилин Неред начинает шевелиться серое вещество, и у неё возникают мысли, что на манипуляциях с грудью не должна окончиться её работа спасателем, поэтому, напрягши свою память, пытается вспомнить знания полученные из твитов Джарахова на уроках ОБЖ, но единственная ассоциация при воспоминаниях об этом предмете — Геннадий Викторович, вечно приходящий с красным лицом и жуткой головной болью после ночной попойки, поэтому, вестимо, никаких путных идей не появляется, а между тем, уже производимые Лизой, с позволения сказать, манипуляции не приносят никакого эффекта. Тогда ещё не отчаяшаяся Лиззка, которой подумывается, что, возможно, результат всё же есть, убирает руки, а вместо них прикладывает ухо, пытаясь услышать… что-нибудь. К счастью, постоянное использование наушников ещё не погубило её слух, поэтому она прекрасно слышит стук бьющегося сердца, а кроме этого грудная клетка Чижовой то поднимается, то опускается, символизируя, что та всё-таки дышит. — Слава яйцам, жива! Но бля… какого хуя ты не реагируешь??? Ми-лееее-на. Милена! — Лизка хватает бьюти-блоггершу за нижнюю губу и оттягивает её вниз. Чижова никак не отвечает на это. — Ебать, как стрёмно. Будто трупак трогаю, — находя свои деяния весёлыми, Лиза пальцами играет губами Милены, словно струнами укулеле. — Это ж надо было так нажраться. Ежу понятно, что теперь, когда Чижова благополучно отключилась, с ней не поговорить. И слава богу! Ликование Лиззки переполняет её тело… или, может, так ощущается давно требующий опорожнения мочевой пузырь. Поиск туалета не превращается в проблему: в квартире всего две комнаты, одна из которых кухня. Поэтому Неред с первого раза заходит в нужную дверь.       Справив нужду, Лизка возвращается обратно в комнату. Скучающе оглядевшись вокруг, девушка вновь присаживается рядом с Миленой, достаёт из кармана джинсов телефон и тут же натыкается взглядом на уведомление о сообщении от Хоффман в ватсапе: «Ты цела?» После этого полного оптимизма вопроса Лиззка начинает думать, что всё ещё очень даже хорошо прошло. Хмуро обернувшись на виновницу своего нахмуривания, девушка созерцает спящую Чижову (спасибо, что хоть не храпит), и в её голове созревает коварный план. Нет, помимо рисования бороды и усов кетчупом на лице Милены. По крайней мере, Лизка надеется, что он найдётся у бьюти-блоггерши.       Вооружившись вытянутой из чижовского шкафа огроменной футболкой, в которой наверняка утонет теперь уже заметно похудевший Синяк — правда, Игорь даже в прежней форме смог бы дважды завернуться в ней — Лиззка, радуясь своей задумке и тому, что сможет отомстить за прошлый раз, бросает шмот рядом, а сама, удобно устроившись, расстёгивает молнию и пуговицу джинсов, сползает с дивана и, схватившись за их край, пытается стянуть, но не тут-то было — маловато у Неред силёнок. Правда, Лизка не сдаётся. Жаль только, что все старания идут псу под хвост: поднатужившись сверх меры, Лиза, забывшая о необходимости следить за своим собственным благополучием, спотыкается о собравшийся из-за неё же в складку коврик и тут же падает, приземляясь на задницу. Больно. — Блядь, сука!!! — вопит Лиза. Перекатившись на бок, она, издавая скулящие звуки, потирает ушибленные места. Брызги слёз и соплей разлетаются повсюду, в частности, и на многострадальный коврик, но Лиззке плевать. Её страдания сейчас сможет только понять женщина, рожавшая тройню через естественные родовые пути. Но Елизавета мужественно поднимается, навострившись на вторую попытку оставить Чижову без штанов. Тянет-тянет, но ничего не происходит. Джинсы точно приварены к телу. Уставшая Лиза садится на пол, облокотившись спиной о диван. «Бля… и чё, и как? Чижопка вон смогла меня раздеть, а у меня не получается. Хуйня какая-то». Хоть у Лиззки и нет при себе шоколодного батончика из рекламы, её мозг всё равно выдаёт гениальнейшее решение возникшей проблемы. Сделав над собой усилие, Лиза поднимается и, нависая над Миленой, одной рукой приподнимает её тело за талию, а другой стягивает джинсы сначала с одной стороны, затем с другой. Опустив джинсы до середины бедра, Лизка оглядывает свою работу. В глаза бросаются леопардовые труселя Чижовой, после одного взгляда на которые Неред начинает часто моргать, словно что-то попало в глаз (так и ослепнуть недолго!). Взяв в руки свои самопроизвольно двигающиеся ресницы, Лиззка повторяет свои недавние попытки стянуть джинсы, ухватившись за их низ, и в этот раз — успех! Отбросив джинсы в сторону, Лиза, тяжело вздохнув, принимается вынимать Милену из футболки. Задрав её до груди, Лиза отвлекается на выбитые на рёбрах татуировки. Проведя подушечками пальцев по ним, девушка, поддавшаяся резко появившемуся непонятному желанию, прикасается губами к одной из них, на которой красуется сердечко с пронзающей его стрелой. Правда, сразу после того, как она это делает, моментально отпрянывает, продолжая неловко высвобождать руки и голову Чижовой. Провозившись около десяти минут, цель наконец достигается. Футболка летит вслед за джинсами. Теперь остаётся самое сложное: снять лифчик и завернуть Милену в другую футболку, больше похожую на простыню, чем на деталь одежды. После долгих раздумий принимается решение оставить лифчик там, где он и находится. Лиззку убивают эти невозможные застёжки. Вечное мучение, когда она пытается надеть или снять эту загадочную верхнюю деталь нижнего белья.       Расправившись с финальным заданием по переодеванию Милены, Лиззка отправляется на поиски важнейшего ингредиента, с помощью которого собирается создать бьюти-блогерше импровизированные усы. И ведёт дорога её на кухню. Здесь Лиза встречает ещё одного спиногрыза Чижовой, чинно возлёживающего на холодном плиточном полу. Животное, может быть, ничем и не помешало бы, если не перекрывало своим телом подход к холодильнику. — Кыш! — кричит на Киви** Лизка, но тот — ноль внимания. — Брысь! Гав!.. Тупое животное!!! Враждебно настроенный Киви Модсон оглядывает Лизу взглядом а-ля «от такой и слышу» и, по-видимому, никуда не собирается уходить. Лизка любит котиков, поэтому, поборов желание пнуть мешающего Киви, она, раскорячившись, кое-как всё-таки оказывается возле холодильника и открывает его. На полках практически пусто, поэтому кетчуп сразу же бросается в глаза. Схватив его, девушка уже собирается закрыть хранилище холода, когда бросает быстрый взгляд на полки, размещённые на дверце с внутренней стороны, и так и замирает на месте: на самой нижней полке в ряд стоят пять здоровенных бутылок мартини. — Ёба… а говорила, что у неё нет алкоголя… Пранк над Миленой откладывается на неопределённый срок. Кетчуп возвращается обратно на полку, а бутылочки наоборот выгружаются, обретая временное пристанище на столе. Сначала Лизка вытаскивает всего четыре бутылки, но, подумав, что последней оставшейся будет одиноко стоять в холодильнике, достаёт и её. Взяв в охапку их все — как только рук хватило, непонятно — Лиззка перемещается обратно в комнату, где распивает в одну харю сие питьё. Но силёнки свои Лиза переоценивает: по окончанию третьей бутылки она ощущает резкую слабость, из-за чего вынуждена пристроить своё тело на диван рядом с Чижовой. Ещё раз взглянув на Милену, девушка засыпает. Тогда-то и разносится по квартирке страшный рёв. Так храпит Елизавета Неред. И слава богу, ведь как бы тогда Чижова смогла понять, что пора переставать притворяться спящей. Она приподнимается на локте, с улыбкой глядя на дрыхнущую Лизу. — Это ж надо было так нажраться, Лиза, — передразнивает Милена недавнюю фразу девушки, относящуюся к ней самой, и, не переставая улыбаться, наблюдает, как спит любовь всей её жизни. *** Утро следующего дня…       Неприятное ощущение, что она утыкается лицом во что-то мокрое, тёплое и одновременно склизкое, заставляет Лизу проснуться. Сначала девушка продирает один глаз и обнаруживает, что лежит в собственных слюнях, морщится, а затем медленно, издавая непонятные звуки, переворачивается на спину. Несколько секунд она лежит с закрытыми глазами, но потом с усилием раскрывает их, критично осматривая обозримое пространство, параллельно пытаясь припомнить, как докатилась до такой жизни. Почесывая голый лобок… Стоп, что??? «Бля, ебаный дежавю!!!» Пошарив по себе рукой, Лизка понимает, что совсем голая. Решив не паниковать, хотя в душе она уже горячо паникует, девушка садится в импровизированной постели и, прикрывая грудь одеялом, испуганно рыскает по сторонам, чем можно прикрыться, когда она встанет. На счастье, рядышком как раз лежит та огроменная футболка, которую Лиззка вчера надевала на Милену… или не надевала? Память подводит Лизу уже в который раз, в который раз…       Пока Лиза натягивает на себя футболку, в голову её приходят совершенно здравые мысли, а именно: пора бы перестать пить и начинать вести себя как взрослый человек, способный ответить за свои поступки. С такими мыслями девушка теперь плетётся на кухню, откуда доносится притягательный аромат чего-то жареного. А может, так просто пахнет намасленная сковорода… Лизка не в курсе, ибо она и кухонные принадлежности встречаются только тогда, когда приходит время трапезничать. Вот прям как сейчас. — О, любимая! Хорошо, что ты проснулась, а то я боялась, что уйду на пары, а ты всё ещё будешь дрыхнуть. Не успевшая ничего понять Лиззка угождает в объятья Чижовой и таращится из стороны в сторону, пытается придумать повод, чтобы Милена от неё отцепилась. — Эй! Ну хватит!.. Объятья размыкаются, и счастливая (но это не точно) Лизка устраивается за столом, поглядывая оттуда на Чижову с толикой опаски. — Лиза, с тобой всё ок? — Да, заебись всё. Честно. — А с хуя ли ты себя так ведёшь? — Потому что голодная. Давай жрать мне, женщина. Настроение у Милены портится, но она натягивает улыбку на лицо и подаёт с любовью приготовленную глазунью, разложенную на тарелке в виде личика: два желтка, словно глаза, вместо волос — листья салата, а улыбка и носик нарисованы кетчупом. — Кофе тоже почти доварилось, — ставя тарелку перед Лизой, говорит Чижова. — Прости, но у меня нет ничего, что бы могло помочь тебе с похмельем. И, кстати, я не сержусь, что ты выпила почти весь мой годовой запас мартини. — А чё, это всё??? Рассматривая тарелку, Лиззка морщится. Она не привыкла к такой мизерной порции. — Да, а что, ты ещё хочешь? — Не знаю. Сосисок хотя бы. — Ты же знаешь, я не ем мяса. — Так в них мяса-то и нет. — Но какая-то доля процента наверное есть… Не хочу, чтобы меня потом вырывало. Установив локоть правой руки удобно на столе, а её кулаком подперев висок, Лиза скучающе смотрит на свой воображаемый завтрак. Молчание. Чижова, постепенно начинающая выходить из себя, наливает кофе и ставит чашку перед Лиззкой, на что та никак не реагирует. — Если тебя это не устраивает, иди заказывай себе жрачку на дом. И сама за неё заплатишь! Чайная ложечка, предназначенная для Лизы, летит в раковину, заставляя Неред вздрогнуть. Хорошо, что этот предмет для чаёвничества не полетел в неё — мог бы сделать бо-бо и так уже болящей головушке. — Я это съем. Серьёзно, съем всё! Но Милена, будто бы не слышит, занята кормлением своих кошечек. Они хоть благодарно мурлыкают в ответ на её заботу. Покончив с ролью кормилицы, Чижова собирается покинуть кухню, но Лиззка не позволяет ей этого сделать. — Пропусти, я опаздываю на пары! — Подождут. Бля… я хочу извиниться. — Ёбушки воробушки! Знаешь, Лиза, ты пиздец как не вовремя решила продолжить вчерашний разговор!!! — Да я не про то. Прости, что так повела себя сейчас. Когда я проснулась голой, мне это не понравилось. Я не хотела, чтобы это всё так было. Правда, я не помню, как было, может, в этом и есть причина, почему мне не понравилось. Так, блядь, короче, мы взрослые люди, и я, как абсолютно взрослый человек, доношу до тебя моё недовольство ситуацией. Вот так. — Это ты-то взрослый человек?! Ты настоящая долбоёбка, Лиза. Что только творится у тебя в голове?! Не было у нас ничего! НИЧЕГО!!! Или ты правда думала, что я такая маньячка, что не могла дотерпеть до того момента, как ты протрезвеешь??? Да хочешь знать, секс для меня не важен вообще! — Мы не переспали??? — Блядь, Лиза, НЕТ! НЕТ!!! Как ещё крикнуть, чтобы ты поняла, что я не пущу тебя просто так к моей Анжеле. — Но ты вчера так намекала… стоп, к кому??? — К Анжеле, — Чижова невозмутима. — Э… это ещё кто?.. — Я так называю свою вагину. — Ахуеть… ты рил так или ты прикалываешься??? — А что ты удивляешься? — Я не удивляюсь, а просто ахуеваю. — Между прочим, многие девушки дают имена своим вагинам. — Ага, да. Я сделаю опрос в твитторе на эту тему, хотя, блядь, уверена, что имена своей пизде дают только… — Лизка хочет сказать нелицеприятную вещь, но, увидев, что Милена хмурится, решает сгладить углы. — Э… творческие люди… — Думаешь? — Ну дааа… конечно! — Ладненько. Вернёмся к этому разговору вечером, а то я правда опаздываю на пары. — Не… давай я тоже оденусь и провожу тебя. Пока пойдём, поболтаем. — Не, чужим незачем слушать наш разговор. — Так мы не губами будем говорить, а в ватсапе, — Лиза тычет указательным пальцем правой руки в висок, подражая темнокожему парню из известного мема. — Соображалка работает! — Лиза, ты не сможешь со мной пойти. — Почему? Бля, тебя твой тот вчерашний пидор, что ль, провожать навострился?! — Нет… эм… даже не знаю как… восприми это по-взрослому, пожалуйста… лучше, конечно, с юмором. Ты не бойся, виновники уже наказаны… — Я щас обоссусь, если ты уже не скажешь! — Ой, ну просто всё одно ко одному… в общем, Лиз, кто-то из кошек нассал в твои кроссовки!.. Э… Лиза??? Неред, театрально держа ладонь на груди, где, по её мнению, должно находиться сердце, с безжизненным взглядом опускается на пол, мысленно хороня свои кроссовки, купленные всего два месяца назад за две с половиной тысячи евро.