Сестричка

      После разговора с Мелли меня пригласили в кабинет Куимби, где шеф начал отчитывать за своевольность. Я не должен был идти в камеру Мел, однако они сами не оставили мне выбора. Милашка жива, месяц назад я думал, что важнее этого ничего быть не может, но после этой встречи навязчивая мысль, что Мел могла навредить ещё неродившимся близнецам… Она съедает меня изнутри, заставляя каждую клеточку тела вздрагивать от осознания неизбежного. «Всего месяц», — это её слова, слова той, кто целых полгода мог контролировать протекание развития малышей, и если она не соврала мне, и Пенни действительно ничего не угрожает, значит она могла что-то сделать с плодом. Может поэтому врачи ничего не говорят… Всего месяц. Предположительно столько осталось до родов.       Пока Пенни находится в частной клинике, где её лечение оплачивает Куимби, мне приходится продолжать выходить на задания управления. Хоть это и временно, но всё-таки уже не терпится ткнуть Куимби мордой в своё заявление об уходе. После этого и документы о моей смерти станут недействительными, но бояться точно нечего — по словам шефа, покушения не было, просто Мел хотела меня запугать, а заодно и обеспечить себе возможность круглосуточного наблюдения за каждым моим шагом на территории штаба. После закрытия дела потрошительницы управление возобновило борьбу с Иллюзионистами, но эти обалдуи тоже скоро загремят в камеру, так что и беспокоиться не стоит об их дальнейшей поимке, заодно найду более радикальное применение штабу «Псих», нежели «кладовая потёртых бумажек».       Ещё месяц назад, забрав свою машину из гаража штаба управления, я решил навестить наш с милашкой особняк, что пустовал уже полгода. Я навёл там порядок почти сразу, как история Мелли подошла к логическому финалу, но сейчас решился съездить ещё раз, чтобы к возвращению Пенни всё было стерильно чисто. На полпути к дому раздался телефонный звонок, в котором секретарша Куимби сказала, что Пенни пришла в себя. Я давно не испытывал такого чувства, да и вряд ли вспомню хотя бы один самый счастливый момент в моей жизни, который смог бы сравниться с этим. Пожалуй только день, когда я впервые встретил милашку. Нарушая ПДД, я вжимал педаль газа в дно автомобиля, желая ускорить само время, я бы телепортировался сейчас в её палату, если б смог! Так и не дождавшись злополучный лифт, я рванулся вверх по ступеням, почти отчётливо ощущая крылья за спиной. Но сценарию в моей голове, в котором я смог бы ворваться в палату Пенни, а она, увидев меня, побежала бы навстречу — ярким картинкам воображения не суждено было сбыться. Пенни сидела на больничной койке, беседуя с лечащим врачом, а когда заметила меня, болезненно улыбнулась. Натянуто. Фальшиво. Врач сделал поправку к словам секретаря Куимби: милашка пришла в себя не двадцать минут назад, после своего пробуждения она две недели наблюдалась диспансерно, а сегодня ей позволили вернуться домой. Конечно, после этих слов последовала настоятельная рекомендация остаться в больнице до родов, но я тут же ответил, что заберу Пенни. Ей помогли собраться, и вот моё сокровище готово вернуться к нормальной жизни. Она даже не улыбалась. Вела себя отстранённо, и постоянно молчала. Сколько я ни пытался её разговорить, рассказывая самые положительные моменты, произошедшего за эти месяцы, она смотрела в окно автомобиля и думала о своём. На перекрёстке зажёгся красный свет, и мы были вынуждены остановиться. — Мне нужно в управление.       Её неестественно низкий голос прервал воцарившуюся тишину. — На задания ты ещё… — Нет, Талон, ты не понял.       Она прервала меня на полуслове, наконец посмотрев мне в глаза. — Я должна увидеться с Мелли…       Нет… Я не могу, не могу позволить ей увидеться с этой мразью… Не могу! — Пожалуйста, Талон. Ты не понимаешь, она старалась заменить мне маму… Что бы она не сделала, сестричка всегда заботилась обо мне. Она — моё отражение… Моя противоположность, которую я избегала всю свою жизнь. Я не могу бросить её сейчас. Она всё это сделала для меня, Мел одержима заботой обо мне! Она не виновата…       По её лицу катятся слёзы, и я не могу сопротивляться собственным действиям… Зажёгся зелёный свет, и мы направились в штаб.