В глубоком сне

За пределами госпиталя уже кончался март, но многие все еще находились в зимней полудреме. Это, в основном, касалось многочисленных пациентов больницы Святого Михаила, находившейся где-то в темных дебрях. Ежедневно проветриваемые помещения выдували запах старости и болезней, взамен принося отзвуки пения птиц. Утро начиналось с измерения температуры и водных процедур. Там, на раковине, своего хозяина ждала салатовая зубная щетка. Тот пока что продолжал сопеть на койке, кое-как перевернувшись на бок. Не советовали врачи это делать, ведь ребра еще не зажили до конца. За плотной дверью слышались шаги медработников, развозящих на железных тележках стаканы и таблетки. Джейн, замужняя медсестра, всегда долго копалась в палате 3-1, пытаясь разбудить пациента как можно деликатнее. Но Ронен не просыпался сам. Его биологические часы приспособились к раннему подъему. Проглатывая таблетку обезболивающего, юноша вновь заваливался на бок. Советовали ему отдыхать больше, чтобы скорее покинуть больницу. - На завтрак будут оладьи с кленовым сиропом,- сообщила Джейн, раздвигая шторы. Вялое солнце осветило тесную палату. Спасаясь от него, рыжий спрятался под одеяло. Тот жаждал продолжения странного сна, который успокаивал, окутывал мороком. - Что-то вспоминаете?- спросила хлопочущая девушка, заботливо протягивающая зубную щетку. Ронен загадочно пожимал плечами, орудуя щеткой по острым зубам. Уходя, девушка приоткрыла дверь в палату, давая понять, что пациент уже не спит. Скоро придет Юстас, принесет градусник. Но пока его нет, Ронен ловко пересаживался в инвалидное кресло и ехал к умывальнику, сплевывая зубную пасту. В зеркале он видел свое отражение, к которому никак не мог привыкнуть. На некогда бледных щеках появились первые веснушки. Спала краснота в глазах. Волосы отросли и теперь торчали в разные стороны. Никакого сладу с этими непослушными локонами! Юноша наспех причесывался деревянным гребнем, придавая себе презентабельный вид. Сегодня, наверное, приедет Ноа с очередной интересной книгой и гостинцем. Ронен с нетерпением ждал. Но сейчас только утро, поэтому надо было отправляться на процедуры. Хромая и опираясь на железные поручни, юноша уходил в коридор. Он медленно брел до лифта, вызывал его. Сквозь белый больничный халат просвечивалась сероватая пижама. Шлепая по холодному полу жесткими тапками, словно утка, брел по коридору на первом этаже. Тихо. Все еще не хотят просыпаться. - О, Ронен, - дружелюбно помахал рукой лечащий врач, - Уже готов измеряться? Юноша удивленно захлопал глазами. - Рост и вес, - пояснил Юстас, помогая зайти рыжему в кабинет. - Как никак, лечение близится к концу. Радость была мимолетной. Куда же потом идти? Может быть, уйти в приют? Все равно никто не приходит... Кроме Ноа. Снова вспоминая о нем, Ронен смутился, по-идиотски заулыбался. - Приятные воспоминания? Голос Юстаса мгновенно спустил на землю. Полуобнаженный, стыдливо прикрывающий шрам от операции на животе, юноша встал около размеченного столбика. Вытянулся, чтобы прибавить себе еще пару сантиметров. - Сто шестьдесят шесть сантиметров, - сделал пометку врач в заведенной карточке. Единственной, где находилась информация о забытом всеми человеке. - Повернитесь. Послушно встав лицом к стене, рыжий вздрогнул от холодка. Ожоги почти прошли. На пояснице ясно вырисовывалась татуировка розы, о значении которой никто не знал. Красиво - и все тут. - Сорок восемь килограмм. Маловато-то. Еще есть время поправиться. Пока Юстас слушал легкие юноши, он о чем-то размышлял. О своем, насущном. - Говорить удается? - Не совсем, - полушепотом сказал рыжий, переходя на хрип. - Но я стараюсь. Юстас медленно кивнул, заканчивая записи. Сегодня днем к нему должен был приехать Бишоп с очень важной просьбой. Врач, примерно, знал, о чем пойдет речь. О ком. - Можешь быть свободен, Рон. Кивая и натягивая халат, юноша, бледной замерзшей тенью, вышел из кабинета, уходя в столовую. Там интереснее, чем в своей палате. Жаль только, что добродушный сосед уже поправился и выписался. В просторном белоснежном помещении, украшенном картинами водопадов и каньонов в тонких рамках, Рон занимал столик ближе к кухне, наслаждаясь ароматами еды. Я любил готовить, говорит он себе. Или есть. Дежурная кухарка выдавала порцию какао и оладьев, уходила к следующему пациенту. Сладкий кленовый сироп. Его привкус оставался на языке до самого обеда. Облизываясь, как кот, объевшийся жирных сливок, юноша возвращался в палату. - Мистер Бишоп приехал, - сообщала Джейн, менявшая постельное белье. - Он поднимется после разговора с доктором. Ожидание. Рыжий не мешал медсестре. Он осторожно выкатывался на коляске в коридор, в рекреацию. Телевизор уже работал. Со спокойной душой Ронен смотрел местные новости. Зрел какой-то фестиваль. Горожан призывали беречь природу. Распродажа в бакалейной лавке. - Ронен, - от неожиданности юноша вжался в кресло. Джейн добро улыбнулась ему, взялась за ручки кресла. Наверное, сейчас повезет на прогулку. Вот поворот к лифту - проехали его. Нет, везет в палату. Около окна спиной к двери стоял Юстас, перебирающий немногочисленные документы. Подле на стуле восседал Ноа, одетый в строгие черные брюки и мягкий свитер. Только завидев Ронена, оба заметно смягчились, будто до этого спорили о чем-то важном. Одарив вопросительным взглядом своего друга, юноша протянул к нему руки, мол, придвиньте меня ближе. Медсестра остановила коляску рядом с Бишоп. Тот снял очки с переносицы и потрепал рыжего за холку, как милую зверушку. - Как сегодня себя чувствуешь? - успел только спросить он, в то время, как Ронен благодарно потерся щекой об слегка шершавую ладонь. Альфа довольно улыбнулся. - Перейдем к делу, мистер Бишоп, - прервал дружелюбные "ласки" Юстас, слегка тряся в воздухе тонкой папкой.- Вы точно хотите взять под опеку Ронена? Ошарашенный юноша замер. Вмиг его сердце бешено заколотилось в грудной клетке. - Да. Ты не против, Рон? Ноа обратил свой взгляд на сидящего рядом. Какие большие серые глаза, мелькнуло в голове рыжего. Коротко и решительно кивнув, тот перевел взор на доктора. - Вот и славно, - как-то холодно протянул Юстас, заполняя документы на временную опеку. - Вы ознакомлены с правилами опеки над людьми, потерявшими память? Как и ожидалось, Ноа покачал головой. Откуда такая информация у обычного сельского учителя? - В случае, если пациент вспомнит свое прошлое, он вправе уйти. Это понятно. - Да, конечно. - Больница оплачивает медицинские расходы и частичное содержание пациента. Однако, необходимо ежедневно сообщать о состоянии человека и раз в две недели посещать лечащего врача. - Это понятно. Что-нибудь еще? - Мистер Бишоп, не относитесь к этому, как к покупке животного! - С чего Вы это взяли? Впервые Рон видел Ноа хмурым. Учитель мгновенно стал серьезным. В воздухе запахло двумя альфами, бьющимися за территорию. Юноша решил вообще не подавать голоса, пока эти двое решали проблемы об опекунстве. - Хорошо, - выдохнул Юстас, - Пройдемте в мой кабинет, пока Джейн помогает молодому человеку собрать вещи. Пара альф покинула палату, пропуская вперед себя медсестру с небольшой спортивной сумкой. Рон кивком поинтересовался, откуда она её взяла, на что девушка ответила: - А? Её с собой привез мистер Бишоп. Давайте, помогайте мне, а то еще что-нибудь забудете. Было такое поверье, что если забываешь что-то в госпитале, то возвращаешься в него снова в качестве больного. Рон аккуратно складывал на койке книги в небольшую стопку, но потом его осенило, что одежды у него нет. То, что было надето на юношу в день аварии, пришлось соскабливать с кожи. - Одежда в сумке, Ронен, - сказала ему Джейн, выходя из палаты. Юноша вытряхнул содержимое сумки на постель. Среди штанов и синей рубашки он нашел черные трусы с носками. Сидя одеваясь, рыжий аккуратно вдел ремень в джинсы. На постели осталась упаковка с замотанными в бумагу ботинками, да наручные часы. Немного смущаясь от того, что Ноа слишком добр к нему, Ронен сверил время на часах в палате и на циферблате новых, наручных. - Ты готов? На пороге появился улыбающийся Бишоп, складывающий бумаги в небольшой потрепанный кейс. Дело сделано. Но Рон не двигался с нагретого места. - Что-то случилось? - взволнованно спросил Ноа юношу, устраиваясь рядом - на полу. - Все в порядке, - хрипло ответил ему Ронен, - Просто я волнуюсь... - Волнуешься? Отчего? Я же не такой уж и плохой человек, Рон. Мы с тобой знакомы уже... - ... два месяца. - Да. И я не бросил тебя одного, Рон. - ... почему? - Глупый вопрос, - улыбнулся Ноа, прислоняясь лбом ко лбу юноши, - Я хочу добавить тебя в свою семью. Не важно кем. "Там" я понял, когда вытаскивал тебя из покореженной машины, я уже чувствовал, что не смогу тебя отпустить. - Отпустить? - снова смутился юноша, смотря точно в серые глаза мужчины. - Ты такой скромный человек, слабый, даже зашуганный. По тебе видно, что не от хороший жизни мчался в сторону, подальше от всего. Он не знал, что ответить на это. Вздыхая, Рон попытался встать со стула, но Бишоп усадил его обратно. - Не хочешь, - проронил он, держа свои большие ладони поверх маленьких, с полностью обколотыми пальцами, - Не едь. Я не принуждаю. Полный решимости Ронен вскочил, едва не повалился на пол. Слишком быстро, слишком неловко. Подкатив кресло, Ноа усадил в него юношу, аккуратно поставил на колени сумку, заполненную книгами. Медсестра открыла перед ними дверь и закрыла. Теперь палата долгое время будет пустовать, ведь она пропахла горем и печалью омеги. На первом этаже их встретил Юстас, собравший в бумажный пакет медикаменты на ближайшие несколько дней. И небольшой презент, сугубо для профилактических целей. - Это - дневник, - объяснил врач, протягивая толстую тетрадь с ручкой, привязанной ленточкой к корке, - В него необходимо записывать моменты, когда Вас будет озарять чувство дежа-вю. Все понятно? - То есть, когда я что-то вспомню? - Именно. Караван двинулся к выходу из госпиталя. Джейн открывала двери перед Ноа и Роном, Юстас медленно плелся следом, попутно разговаривая с кем-то по телефону. На улице шел мелкий-мелкий снег. Весна давно уже началась, но зима попросту не хотела уходить. Медсестра осталась около открытых дверей, помахивая рукой на прощание своему любимому пациенту, умевшему выслушать, не сказавшему ни одного грубого слова за всю её работу. С ней же остался и Юстас, провожая взглядом эту странную парочку. - Сколько ему лет? - Ему? - переспросил врач, задумавшись. - Где-то около тридцати. Может быть, даже и больше. - Странная из них получается пара. - Думаешь, что получится? Джейн шумно выдохнула. Она, бета, могла понять все придирки неженатого альфы в сторону своего соперника. Но, как говорится - кто не успел, тот не съел. - Прошу, не начинайте эту тему, - оборвала девушка мужчину, - Мы даже не знаем о Джоне Доу ничего дельного. Вдруг, он был женат. Вдруг, помимо выкидыша, у него уже есть дети. Вдруг, его сейчас кто-то активно ищет. Он замолчал. И ушел в свой кабинет. Надежда на то, что номер на корке дневника - телефон Юстаса - Ноа никогда не увидит. Это так, на всякий случай. Юноша увидел машину учителя и обомлел. Маленький хорошенький грузовичок. Не то, что его... А у него была машина? Рон помотал головой, отгоняя от себя какие-то лишние мысли. Открыв дверь перед новым сожителем, Бишоп поднял на руки рыжего, вцепившегося в пушистый свитер. Мужчина заулыбался, крепко прижимая к себе юношу. Не удивительно, что тот слегка испугался - Ноа ведь очень высок. Усадив на сиденье пассажира рыжего кудрявого Рона, добрый Бишоп закинул куда-то назад сумку, к другим его личным вещам. Пока хозяин машины обходил её, юноша поудобнее устроился на мягком месте. Пахнет им. Животные инстинкты просыпаются в недрах организма. Грузовик завелся, поплелся со стоянки для гостей на дорогу. В предвкушении, Рон не мог спокойно сидеть, постоянно смотря по сторонам. Пусть сейчас весна, кругом слякоть и мертвый горизонт. Все равно - необычайно красиво. Они съехали с проложенной дороги на проселочную, чуть не увязли в грязи, но Ноа - хороший водитель. Следовательно, проблем не последовало. Прижавшись к стеклу, юноша смотрел на просторные поля, на которых летом уже начнется работа. На одинокий амбар около леса, в котором, возможно, стоял трактор. На пустующие загоны для скота. - Еще не время выгонять живность, - сказал ему Бишоп, будто читая мысли. - Все находятся на ферме. Скоро ты её увидишь. - Где ты живешь? - В Котсуолде. - Я не слышал о нем. - Я не удивлен, - улыбнулся Ноа, не отвлекаясь от дороги. - Но для меня - это единственное родное место в мире. Вокруг - замечательные люди, большие возможности. Мои соседи уже мечтают с тобой познакомиться. Внезапно Рон вжался в сидение. Ему, как ни странно, становилось страшно. Вокруг него будут виться незнакомые люди, помыслы которых неизвестны. Нужно успокоиться, иначе Бишоп тоже начнет волноваться - юноша уже знал, что Ноа очень впечатлительный человек, если какое-то негативное событие случается с рыжим. - Будешь спать в комнате моего племянника. Все равно он давно женился и уехал отсюда, в провинцию. Наверное, ему там лучше живется. Снег закончился. Пошел дождик. Успокаивающе барабанили капельки по лобовому стеклу машины, убаюкивая юношу. Склонив голову в сторону, он устроился на плече Ноа, зная, что тем самым мешает ему переключать скорость. Бишоп ничего не сказал - он был не против. - Можешь поспать немного. Как подлечишься - я покажу тебе местные красоты. Ронен медленно кивнул, убирая прядь рыжих волос за ухо. Сладко-сладко посапывая, омега погрузился в дремоту.

***

- И это все, на что вы способны, олухи? Сет швырнул телефон в сторону. Благо, стационарный, не мобильный. Двое мужчин, одетых в деловые костюмы, пожелали бы исчезнуть с лица земли, лишь бы не стоять перед своим боссом. Секретарь-омега принес новый кофе, но альфа даже не взглянул в его сторону - было не до того. Барабаня именной ручкой по раскрытому ежедневнику, он пребывал не в самом хорошем расположении духа. Супруг пропал. Определенно загулял, решил для себя Сет. И это после всего, что он ему сделал?! Дал путевку в новую жизнь, в которой лежи на диване, жри заморскую икру, да купайся в шоколаде. На месте Арье хотел бы оказаться каждый омега, бывавший в постели такого зверя, как Сет. Даже секретаришка, переминавшийся с ноги на ногу около выхода, не упускал возможности посылать томные взгляды своему боссу, совершенно не стесняясь присутствующих людей. Порой все попытки были тщетны - в упор не замечающий ничего брюнет зацикливался только на одном. - Где хотите - там и ищите, - коротко отрезал Сет, - Но если в ближайшее время я не увижу его - я вас всех уволю. Не хочется, чтобы детки голодали - работайте в темпе вальса! Обычно, после этого работники почти ползком уходили из кабинета, чтобы не разгневать его еще больше. Продажи возрастали на несколько процентов только благодаря напряженным офисным обитателям, планктону, который не хотел вылететь с нагретого места. - И ты тоже пошел вон. Обидевшийся омега вышел из кабинета, потирая шею. Метка, оставленная альфой и регулярно кусаемая, не исчезала. Порой, секретарь хотел податься куда-то в другое место, но понимал, что никто не захочет его брать сугубо из-за предположительно агрессивного любовника. Мужа. В тайне от босса этот вертихвост носил небольшое колечко без украшений на безымянном пальце. Как бы вышел замуж. Одевал его исключительно во время утех с самим собой после рабочего дня. Вслед за телефоном в стену летел горшок с цветами, а потом и чашка с кофе. Босс не в духе. Боссу подавать его личного окольцованного омегу и пистолет. Ружье. Чтобы не вздумал малявка больше исчезать.

***

Грузовик сильно тряхнуло. Если бы не рука Ноа, придерживающего за талию юношу, он бы сильно ударился головой об лобовое стекло или спинку сиденья. Испуганно озираясь по сторонам, рыжий вцепился в свитер мужчины, прижался к нему. - Ну-ну, Рон, - ласково потрепал его за волосы Бишоп, - Это была всего лишь кочка. Правда, такая противная. Однажды, во время поездки на велосипеде с братом, я на ней подпрыгнул и чуть не откусил себе кончик языка. Юноша улыбнулся, будто с ним поделились шуткой. Все же, он был рад такой дружелюбной атмосфере. Уткнувшись носом в свитер альфы, Ронен тихо засопел. Присутствие кого-то более сильного, оберегающего, успокаивало его. Ноа просто не мог дать его в обиду. Рыжий верил в это всем, что теплилось у него в душе. - А ты любишь детей, Ноа? - спросил его милый омега, но не дождавшись ответа, быстро ответил на предположительно встречный вопрос. - А я люблю. И погладил медленно заживающий шрам на животе. Первыми записями в его дневнике будут:

1. Я люблю детей. 2. Я люблю есть. 3. Я люблю готовить. 4. Я люблю... любить.

Но над последним, четвертым пунктом, следовало бы еще подумать.