Sexy boy

POV Джи Ён И за миллион лет я не мог бы представить, что буду пойман буквально со спущенными штанами. Раньше я считал, что не могу быть пойманным в принципе, ибо мне просто некому было изменять. Все это началось, как только я прогнулся под условия Сынри, согласившись на официальные отношения. Какой была альтернатива – потерять его? Я не мог допустить этого. Я все ещё не мог допустить этого. Впервые в жизни я безмолвно застыл, полностью ошарашенный. Как, черт возьми, я должен теперь выпутываться из всего этого? Кто-то сказал бы «это не то, о чем ты подумал» - пустые оправдания. Ведь это и есть именно то, о чем он подумал. И я совсем не знал, как принять его реакцию. - О, пожалуйста, не обращайте на меня внимание, - это все, что он сказал, пока стоял в дверях и смотрел на меня. Его руки в защитном жесте скрещены на груди. Он просто прожигает взглядом, пристально всматриваясь в мои глаза. Это было почти жутко, заставляло замереть на месте. Это было предупреждением. Я не винил его за это. Сынри зол – я видел, - но он пытался быть сильным, чтобы не показать, как сильно все это ранит его. Если бы я оказался на его месте, то точно бы озверел, без промедления дав волю кулакам. - Пожалуйста, продолжайте. Не позволяйте мне прерывать вас, - снова сказал он, обращаясь ко мне и к тому парню, что минутой ранее отсасывал мой член. На этот раз волнения и враждебности в его голосе было куда больше. - Сынри, я... Я, что? Что, блять, я мог сказать? Я не хотел, чтобы все так получилось, просто мой член неожиданно и абсолютно случайно оказался в чужом рту? - Ты что, Джи Ён? – продолжил он за меня. Его глаза злобно сощурились; ярость закипала в нем с каждой секундой. Дело не в том, что у меня не было для него никаких объяснений. Думаю, больше всего его выводило из себя то, что я так и продолжал стоять на месте со спущенными штанами. - Кто это, черт возьми? Твой бойфренд? – не особо тактично спросил тот парень, с любопытством посматривая на меня и Сынри. Он, очевидно, гадал, перешел ли сегодня кому-то дорогу или нет. Конечно, моей естественной реакцией на вопрос были слова, сорвавшиеся с языка прежде, чем мозг успел одобрить их. - Нет, он не мой парень, – я произнес это бесконтрольно вымученно, устало. Потому что всё всегда, всегда возвращалось именно к этому. А затем я посмотрел на Сынри – он выглядел так, будто его ранили физически, - и впервые почувствовал искреннюю вину за то, что сказал. Я никогда не хотел причинить ему боль, не хотел и сейчас. Знаю, это прозвучит как глупое оправдание в сложившейся ситуации, но правда в том, что случившееся не имело к нему никакого отношения. Все, что я чувствую к нему, никак не связано с тем, что я делал здесь с этой рандомной подстилкой. - Да, я не его парень, - все ещё пристально смотря на меня, вымолвил Сынри. Я видел, как тяжело ему было сдерживаться, чтобы не заплакать. - По факту, я вообще ему никто. Уже нет! Я не полный идиот - я прекрасно понимал, что именно он хотел сказать, и знал, что сейчас идеальный момент для того, чтобы ринуться за ними, умолять о прощении и говорить, что я не могу потерять его. Но я просто остался стоять без движений, замороженный, и я, правда, не знал, почему. Наверное, со стороны я выглядел абсолютно бездушным, словно мне все равно, но ничто нельзя противопоставить правде. Он – мой мир. А я не мог даже заставить себя сказать ему это. Он убежал, а я все ещё продолжал стоять на одном месте. Я мог бы сказать, что это заторможенная реакция - последствие шока -, но когда я все-таки пришел в себя и, по идее, должен был уже рвануть за ним – я этого не сделал. Вместо этого я перевел взгляд на парня, который выжидающе, с улыбкой смотрел на меня снизу-вверх, и решил закончить там, где нас прервали. Он отсасывал до тех пор, пока я не кончил. И ещё до того, как я успел отойти после оргазма, до меня стало доходить. Сынри бросил меня. Он бросил меня. Я потерял его. Голова начала кружиться, паника молниеносно поглотила меня. Я схватил свои джинсы с пола, быстро напялив их обратно, чтобы успеть нагнать Сынри. - Эй, к чему так торопиться? – парень протянул это интригующе, чертовски раздражающе, положив свои руки мне на плечи в попытке остановить. - Убери свои гребаные руки. БЫСТРО! – я буквально заорал на него, силой оттолкнув в сторону. И я, наконец, сделал хоть что-то правильно. То, что должен был сделать с самого начала – я побежал за Сынри. Я чувствовал себя так, будто не мог, блять, дышать, пока вылетал из туалета. Остановившись в зале, я нервно вглядывался в толпу и паниковал. Реально паниковал. Какого хрена я натворил? Я совсем не мог рассуждать здраво. Мне нужно найти его. Нужно сказать, как мне жаль. А мне жаль? Я знал, что да. Но не был до конца уверен, за что сожалел больше: за то, что был пойман или за то, что изменил ему. Казалось, прошли годы, прежде чем я заметил знакомые лица, в которых с облегчением узнал Бэ и Аи. Я быстро пробивал себе путь к ним, с тупым отчаянием желая просто узнать, где он. - Вы видели Сынри? – скомкано бросил я, все ещё продолжая сканировать глазами зал. - Да, он прошел мимо нас где-то минут двадцать назад...Понятия не имею, куда он пошел. А что? Что случилось? – спросила Аи, и я заметил, как она моментально разволновалась. Думаю, она увидела смесь паники, ужаса и боли на моем лице – все то, что я чувствовал внутри. Так что, да - ей было, о чем волноваться. - Мне просто нужно найти его, – ответил я. Моя совесть не позволяла мне даже посмотреть ей в глаза. - Джи Ён, что, черт возьми, происходит? – начиная накручивать уже саму себя, снова спросила Аи. В конце концов, она – лучшая подруга Сынри, и я не был удивлен её беспокойству. Но я не мог сказать ей, в чем дело – она убьет меня. - Ничего, мне просто нужно найти его, - нацепив на себя самую фальшивую улыбку, на которую только был способен, заверил я в надежде успокоить её. Но это, похоже, вызвало ещё больше подозрений. - Слушай, если увидишь Сынри, скажи, что я ищу его, ладно? Я был зажат в толпе, в поисках своего...своего...кого именно? Почему определение «друг по траху» стало, вдруг, звучать так неправильно? В конечном итоге я нашел его за барной стойкой, закидывающим в себя шоты. И по множеству пустых стаканов перед ним я понял, что он пытался подавить алкоголем свои эмоции. - Сынри, мне, правда, жаль, - я сказал это честно, жалостливо, но мои слова, скорее всего, прозвучали для него так же ничтожно, как и для меня самого. «Мне жаль» - может звучать неуместно и бессмысленно в нужное время. - Жаль? – со смешком повторил он, закидывая ещё один шот сразу в горло. А затем он повернулся ко мне, посмотрев так холодно. - Джи Ён, просто отъебись и оставь меня, блять, в покое. - Пожалуйста, Сынри...я никогда не...я имею в виду, я никогда не хотел... Он просто пялился на меня: его глаза широко открыты, брови выжидающе вскинуты вверх. Я знал, что он не верил ни одному моему слову сейчас. - Слушай, я никогда не хотел сделать тебе больно, - я осекся быстро, ибо понимал, что ничего из того, что я сейчас скажу, не поможет. Не исправит того, что я сделал. - Ну, как ты всегда открыто заявлял – я не твой чертов парень...Так что, какая теперь разница? – он выпил ещё один шот, и бармен тут же поставил перед ним новый. – Мне следовало ожидать этого в любом случае...Я чертов идиот, - он сказал это больше самому себе, чем мне, тихо рассмеявшись после тому, что единственным, во что он верил все это время, оказалась его собственная глупость. - Ты не идиот, Сынри...Это я идиот, понятно? Я - чертов идиот, - возразил я и был, блять, уверен в этом. Я - гребанный идиот, отчаянный идиот, который сейчас безуспешно пытается найти правильные слова, чтобы все исправить и уйти домой вместе с ним. - Нет, Джи Ён. Идиот здесь, определенно, только я, - повернувшись ко мне, более злостно выпалил он; в его взгляде плескалась ярость. – Ты – Нова. Ты трахаешься направо и налево – это то, кто ты есть. Это то, что ты делал всегда...А я просто жалок, потому что верил, что ты не изменишь мне...Я думал, что значу что-то для тебя. Каким, блять, тупым я был? Могу поспорить, ты трахался с кем-то за моей спиной все это время. Он смотрит мне в глаза, и я знаю - он хочет услышать мои возражения о том, что это было впервые, что я не был с другими с тех пор, как мы утвердили эти отношения. Но я не мог возразить правде. Я отвел взгляд, тем самым проясняя все. А он сразу понял, почему я не мог посмотреть на него прямо. Сынри ничего не сказал. Только схватился за очередной шот, быстро осушив его. Затем он повернулся на стуле, но, как только попытался встать, пошатнулся, и я инстинктивно подхватил его, прежде чем он бы упал. - Убери от меня свои чертовы руки! – огрызнулся он с таким ядом, на который только был способен. Он грубо оттолкнул меня, и я впервые увидел в его взгляде отвращение. Отвращение, которому я сам дал причину. Отвращение, которое я заслужил. И знаете, что? Это больно. Это, блять, действительно больно, когда он смотрит на меня так. Мне оставалось только наблюдать за тем, как он уходит, ибо я понимал, что это только моя вина. Он проталкивался сквозь толпу, а я следил за каждым его шагом. В следующий момент Сынри неожиданно исчез где-то на танцполе, и я быстро последовал за ним до тех пор, пока он снова не оказался в моем поле зрения. Он чертовски пьян – шоты сделали свое дело. Он лениво качался под музыку, зная, что я смотрю на него – он делал это напоказ. Он танцевал в заигрывающей манере, купаясь во внимании, что привлекал к себе – все вокруг следили за ним. Я нервно переступал с ноги на ногу, видя, как другие подходят все ближе и ближе к нему. Какой-то парень положил руки на талию Сынри. Моего Сынри. Но тот не оттолкнул его, продолжая двигаться в такт музыке. Я видел, как он танцевал слишком близко к промежности того парня, и начал грызть собственные ногти от волнения. Я дико хотел подбежать и убить гребаного утырка, который посмел дотронуться до Сынри, но не мог. Не после того, что сделал я сам. Музыка сменилась на хип-хоп мотив, и я заметил удовлетворение, просиявшее на его лице, как только он услышал новую песню. А затем я смотрел на шоу, которое, я знал, он устроил в мою честь. Здесь автор рекомендует включить песню Ice Cube – You Can Do It и читать дальше под нёё Сынри медленно подстраивался под ритм, делая акцент на каждом своем движении; его голова откинута назад, руки скрещены за спиной того парня. Его глаза закрываются, когда он касается его. Руки парня исследуют его тело, забираются под футболку, а Сынри просто позволяет ему это. Вскоре, парень уже оглаживает его бедра, чувствуя их силу и упругость, и наверняка представляет, каково было бы почувствовать их обхватывающими его талию. Но этому никогда бывать – я точно знал это. А затем произошло то, чего я не ожидал – ладонь парня опустилась на пах Сынри и сжала его член через плотную ткань джинс. Я видел, как он задохнулся от ощущений. В этот момент мне пришлось закрыть глаза и медленно досчитать до десяти, чтобы не сделать того, о чем бы я глубоко пожалел после. Когда я открыл глаза и заставил себя снова взглянуть в их сторону, Сынри смотрел на меня. И он, черт возьми, наслаждался тем, что видел. Он быстро отвернулся и продолжил играть со мной, дразнить меня, наказывать меня. Он развернулся в объятьях парня, начиная бесстыдно потираться о него бедрами. Он двигался вдоль чужого тела интимно близко, безжалостно издеваясь над этим утырком, который думал сейчас лишь о том, как бы трахнуть его. Чего никогда не произойдет в принципе – только через мой чертов труп! Сынри снова танцевал с ним, его бедра раскачивались из стороны в сторону, пока он спускался поцелуями все ниже и ниже, в конечном итоге оказавшись на уровне его члена. Сейчас он реально зашел слишком далеко. Его руки поднялись к чужой груди, приподнимая футболку. Он пружинил на корточках в такт музыке, и я видел, как он целовал и облизывал оголенный живот этого парня, а через какое-то время снова поднялся на ноги. Сынри обхватил его руками, тот парень отзеркалил движение, и теперь они оба танцевали слишком близко друг другу, соприкасаясь промежностями. Он оглаживал руками его шею, а тот целовал его собственную в ответ. Сынри любил, когда его шею целовали. Я любил целовать его шею. Ладони парня бесцеремонно опустились на его задницу - я видел, как он сжал его ягодицы, как его грязные чертовы пальцы скользнули под джинсы и, я представил, в боксеры. Я почти мог заметить очертания его руки, пока он двигал ладонью в штанах моего любовника. - Воу, это что ты натворил такого? – с любопытством поинтересовался подошедший Топ. Очевидно, он стал свидетелем того же шоу. - Он застукал меня в туалете с тем гребанным парнем, - ответил я, пока мы оба смотрели на представление Сынри. - И в этом его идея отомстить? – Топ сказал это образно, но был прав. Сынри, определенно, решил отплатить мне той же монетой за то, что я сделал с ним. И поверьте – это убивало меня. Он снова посмотрел на меня, а затем отвернулся к парню. Тот уже практически имитировал секс с ним прямо на танцполе, а Сынри просто притянул его к себе максимально близко. Затем, ещё раз пристально взглянув на меня, он схватил парня за руку, буквально засунув её себе в боксеры, а тот глубоко поцеловал его - я видел, как жадно переплетались их языки. Мои сжатые кулаки напряглись, ногти впились в кожи, пока я смотрел на то, как этот парень лапал Сынри. Я видел, как чужая ладонь двигалась вверх-вниз по длине его члена, и это заставило меня испытать физическую боль. Вскоре, Сынри разорвал поцелуй, но этого было достаточно для того, чтобы заставить меня среагировать. В тот же момент я сорвался. Горя яростью, я быстро пересек танцпол, оттащил Сынри в сторону и не смог удержать себя от того, чтобы не ударить этого парня. Я понимал, что все произошедшее – не совсем его вина, но не мог остановиться. Он дотронулся до Сынри. Никто не имел права прикасаться к тому, что было моим. - Джи Ён, что ты, блять, творишь?! – оттащив меня от парня, раздраженно выкрикнул он. - Я? Какого хрена, Сынри? – пораженно спросил я в ответ. В смысле, чего он, блять, ожидал? Он намеренно спровоцировал меня, прекрасно зная, какой я. Он знал, что я так отреагирую. Топ встал между нами, когда Сынри начал заводиться. - Ты не имел чертового права! – кричал он. Не уверен, что я когда-либо видел его настолько разъяренным. - Не имел права? Серьёзно? Сынри, он лапал тебя своими чертовыми грязными руками, - выпалил я ровно так же злостно, как и он. - Да, и что? – он произнес это почти с вызовом. Так, будто ждал определенного ответа. - Ты – мой, Сынри. Никто не может трогать тебя! – я сказал это серьёзно, но он лишь рассмеялся, выглядя абсолютно ошарашенным тем, что только что услышал. - Но я не твой, Джи Ён...Я, черт возьми, НЕ ТВОЙ. Ты потерял меня в ту минуту, когда засунул свой член в чужой рот! – он выкрикивал это дерзко, самодовольно, но я видел всю его боль за каждым словом. И мне самому было больно от этого. Я знал – это все из-за меня. Я – причина. Вся вина на мне. Он развернулся, чтобы немедленно уйти, но я успел поймать его за руку. - Сынри, пожалуйста...пожалуйста, - я отчаянно цеплялся за него, не желая отпускать. Не желая отпускать его в принципе. - Пожалуйста, что? Пожалуйста, простить тебя? Вернуться обратно и быть твоим официальным «братаном по траху», пока ты таскаешься по другим? – он холодно усмехнулся. – Нет, спасибо, - резко выдернув свою руку, он стремительно направился на выход. - Сынри, пожалуйста, - я ринулся следом, убеждая самого себя, что это все неправда. Это не может быть концом. Просто не может быть. - Оставь меня в покое, Джи Ён, - предупреждающе мрачно выдал он, пытаясь как можно быстрее скрыться от меня. - Сынри-а, пожалуйста, - я умолял в полном безумии. – Послушай, мне жаль. Мне, правда, жаль, - я повторял свои недавние слова, потому что говорить «мне жаль» - это единственное, что мне остается. Извинения – это единственное, что я могу предложить сейчас. - Я сказал, оставь меня в покое, Джи Ён, - закипая, снова бросил он. - Сынри, я не могу...я не могу оставить тебя, потому что я...я... Почему, блять, я не могу сказать этого? Я хотел, я действительно хотел, но не мог – мой голос предал меня. Вместо этого я заикался, выглядя ещё более жалким. - Ты, что, Джи Ён? Он взбешен до предела, ибо понимал, что даже под угрозой потерять его, я все ещё не был в состоянии сказать, что на самом деле чувствовал. – Ты любишь меня? Это то, что ты пытаешься сказать? – он спросил одновременно удивленно и раздраженно. – Просто отъебись и оставь меня в покое. - Сынри, пожалуйста, - повторил я умоляюще, жалостливо, так искреннее, как никогда и не перед кем. В глазах встали слезы. Я понимал, что на грани срыва – я не мог его потерять. Не мог. Но я знал, что уже потерял. Как только я дотронулся до плеч Сынри, чтобы снова остановить его, он круто развернулся – подавляемые эмоции тут же прорвались наружу. Я смог увидеть всю боль, ярость и опустошение в его глазах, прежде чем он с размаха ударил меня. Я знал, что заслужил это, но, должен признать, был просто в ступоре. Отлетев назад, я схватился за свою челюсть, чувствуя струи теплой крои из разбитой губы. - Оставь. Меня. В покое! – разделяя каждое слово, громко и четко выплюнул он. А я, шокированный, продолжал стоять на месте и смотреть, как он рванул из клуба, чтобы спрятаться от меня настолько далеко, насколько это было возможным. Я побежал за Сынри несколькими мгновеньями позже, но его уже нигде не было. Я скатился вниз по стене, сжав руками собственную голову; слезы опаляли кожу. Я никогда не плакал по кому-либо раньше. Никогда. Тем не менее, сейчас я не мог остановить поток чертовой соленой воды. Я чувствовал себя сломленным, уничтоженным и не мог поверить, что он действительно бросил меня. Полностью оцепенев, я услышал топот приближающихся шагов – разгневанная Аи появилась передо мной секундой позже. - Ты чертов ублюдок, Джи Ен! – закричала она, зарядив мне звонкую пощечину. Бэ схватил её, когда она попыталась сделать это снова. - Держись подальше от Сынри! – огрызнулась Аи, когда друг все-таки оттащил её от меня. Силой удерживая её, он невообразимо грустно, с жалостью посмотрел на меня. Топ и Дэ Сон подошли проверить, в порядке ли я, но они оба словно назойливые мухи, которые и понятия не имели, что путного сказать, ибо ни разу не видели меня в подобном состоянии. - Не парься, приятель. В море ещё полно другой рыбы, - попытался подбодрить меня Дэ Сон, но его слова возымели противоположный эффект. Полно другой чертовой рыбы? Неужели он не понимает – я больше не хочу никого другого. На то, чтобы понять и принять, что Сынри – единственный, кто мне нужен – ушло много времени. И к тому моменту я уже потерял его. - Брось, Нова...Просто представь, теперь ты сможешь спокойно трахать тех, кого только захочешь. Никто больше не скажет тебе, что ты должен делать! – включился Топ, и я понимал, что он имел в виду. Но, серьёзно, их советы ни черта не помогали. Все, что они говорили, лишь раздражало и выводило из себя ещё больше. Я поднялся на ноги, отходя от них. - Вы, блять, слепые? Я не хочу никого другого. Я хочу его, только его! – прикрикнул я, пока слезы заливали мое лицо. – Это вы виноваты. Если бы вы не заводили, не подначивали, не провоцировали меня, я бы не никогда не сделал этого! - Эй, какого черта ты винишь нас? Ты прекрасно понимал, что будешь делать с тем парнем, когда вел его в туалет, - уверенно возразил Дэ Сон; его голос звучал решительно, будто он хотел, чтобы я попробовал оспорить его мнение. – Это ты трахался за спиной Сынри. Мы не заставляли тебя делать ничего из этого. - О, как будто ни один из вас не подстрекал меня пойти на измену, потому что «Сынри все равно никогда не узнает». Будто вы двое не доказывали мне в лицо, что я - Нова, что я тот, кто трахается со всеми вокруг. Что это то, что я всегда делаю! – яростно бросил я в ответ, остро нуждаясь хоть в каком-то выходе для собственной боли и злости. - Да, но по факту именно ты сделал это. Мы никогда не заставляли тебя пойти на то, чего ты не хотел...В смысле, черт, да никто не может заставить Нову делать то, чего он делать не хочет. Как ты вообще смеешь обвинять нас? Ты – тот, кто изменил. Ты – тот, кого застукали, - ткнув пальцем мне в лицо, продолжал Дэ Сон. – Если ты потерял Сынри, то это твои проблемы. И это только твоя хренова вина. Я в неверии замотал головой, не зная, где правда. Да, это моя вина, но они вылили на меня сейчас самый идиотский ушат с дерьмом, что я когда-либо слышал. Все ещё качая головой, я просто развернулся и ушел. Я ещё долго ходил по улице, размышляя о том, что потерял. Я потерял самого важного для себя человека, и осознал я всю его значимость только в этот вечер. Я люблю его, действительно люблю. Возможно даже больше, чем сам мог ожидать. Я думал о том, как все дошло до этой катастрофы. Почему я собственными руками, сознательно, разрушил лучшее, что когда-либо случалось со мной. Я ведь не тупой, я прекрасно знал, что именно Сынри чувствовал ко мне. Тем не менее, я игрался с ним как полный кретин, воспользовался и сделал больно самым наихудшим способом. Обдумав все это, я пришел к мысли, что получил то, что действительно заслужил. Я сел на скамейку, подтянув колени к груди. Отсюда было видно его комнату. Так же сильно, как я хотел пойти к нему, быть с ним, я понимал, что это не самая блестящая идея сейчас. Он не захочет меня видеть, а я не смогу винить его за это. Пока я сидел здесь в полном эмоциональном хаосе, я не мог перестать думать о том, как неожиданно он перевернул мою жизнь с ног на голову. В тот момент, когда я впервые увидел его, я знал, что он – особенный. Но я и не предполагал, что он окажется тем единственным, о ком не переставали говорить мне все вокруг. А может, это я тоже знал. В нем было что-то: искушающая чистота, невинность, эта уязвимость, что делала его ещё более желанным. Забавно, что, несмотря на это, поначалу я хотел его лишь в угоду собственным эгоистичным предпочтениям – это было чистым сексуальным влечением. Мне было нужно отыметь его. А в конечном итоге все это привело меня к тому, что сейчас я полностью разбит. Влюбиться в него ни разу не входило в мои планы, но это все равно случилось. При нынешних обстоятельствах, учитывая, какую боль я причинил ему, я хотел бы никогда не влюбляться в него. В таком случае, мне бы не пришлось проходить через все это. Но, по правде говоря, мне бы не пришлось проходить через все это, если бы я, блять, научился держать свой член в собственных штанах! На улице очень холодно – первое дыхание зимы. Я не хотел сейчас ничего больше, кроме как свернуться в клубок на кровати рядом с ним. Секс с Сынри головокружителен - никто не мог быть сравнимым с ним, и я не понимал, почему мне понадобился кто-то другой на стороне. Я правда не понимал. Никто не делал со мной того, что делал он – то, как он касался меня, целовал, двигался внутри. Он – самый изумительный любовник, что у меня когда-либо был. А мне есть из чего выбирать, поверьте. Я все ещё сидел здесь, представляя, чем мы бы могли заниматься сейчас. Он забавный, когда выпьет, но, боже, неужели он возбужден? Не поймите неправильно – я сам всегда возбужден, но мне нравится, когда он забирает весь контроль себе. Он буквально вталкивает меня в комнату; его губы накрывают мои ещё до того, как захлопывается дверь. Его руки не находят никакого сопротивления - он почти вырывает мой ремень из петель, отбрасывая его куда-то, где тому самое место сейчас. Он может легко доминировать в поцелуе – его язык силой проталкивается в мой рот. Иногда мне кажется, что я веду с ним заранее проигрышный бой, ибо у него есть сила, о которой он сам даже не подозревает. Он думает, что я позволяю ему забирать контроль, но это не так. Временами он просто сильнее, и мне нравится это. Мне нравится, как он старается противостоять мне и выигрывает. Мне нравится, когда он впечатывает меня в стену; воздух сразу вышибает из моих легких, но это неважно, когда я целую его. Его поцелуи, господи, его поцелуи. Они упоительны, они вдыхают жизнь и кружат голову. Меня затягивает в них, я полностью теряю себя, я тону, когда его губы накрывают мои снова и снова. Он заставляет меня чувствовать голод, жажду и нужду в нем так сильно, будто мне все ещё не хватает его. И, по правде говоря, мне всегда будет мало. Его тело прижимается к моему; я чувствую сумасшедший стук его сердца. Ему нравится доминировать, а его колом стоящий член красноречиво говорит мне, как сильно. Царапая кожу, он опускает ладонь вниз. Он всегда проверяет мое возбуждение – ему приятно знать, какую реакцию получает на себя. А потом он касается меня, чувствует, пробует на вкус, словно давно голодал и теперь хочет большего. И я позволяю ему - я в его руках. Я полностью в его руках. Как только я остаюсь обнаженным, он всегда делает то, что заставляет меня чувствовать себя уязвимым. Он отходит немного назад и просто смотрит на меня. Его полный похоти взгляд скользит по всему моему телу, и я чувствую себя открытым перед ним, потому что понимаю, что он действительно видит меня. Видит настоящего меня, ту часть, о существовании которой не имеют понятия другие. И ту часть, которую может видеть только он - Сынри знает это. Прикосновения его рук такие осторожные, нежные, словно он сам не может поверить, что я – его. Но так и есть, я действительно принадлежу ему. Мне лишь хотелось бы, чтобы он знал это. Хотелось бы, чтобы я был достаточно сильным и честным, чтобы сказать ему об этом. Когда он дотрагивается до меня, это выглядит так, будто он ценит каждое прикосновение ко мне. Он может быть очень щедрым, деликатным и мягким, просто невесомо оглаживая мою кожу. А потом он удивляет меня, неожиданно резко подавшись вперед, чтобы его губы впились в мою шею, а зубы глубоко в кожу. Движение его рук теперь более сильные, сдавливающие. Он словно хочет дотянуться до каждого сантиметра моего тела, безжалостно щипая и наслаждаясь моментом. Я умираю от желания раздеть его, увидеть обнаженным, но сейчас контроль у него, а я в его власти. Все произойдет тогда, когда захочет он сам, и мне остается терпеливо или, наоборот, раздраженно ждать. В зависимости от того, как все пойдет. И все же, я умираю – его тело совершенно. Он невообразимо красив, и я не уверен, что передать ему это словами возможно физически. Его кожа мягкая, безупречная. Когда загар сходит, его натуральный цвет чуть темнее моего. По факту – это полный видимый контраст, но я считаю, что мы идеально подходим друг другу. Обнаженными мы выглядим чертовски хорошо вместе - слегка темный оттенок его кожи изумительно сочетается с моим светлым. Каждая родинка на его теле будто специально находится на своем месте, чтобы сделать его ещё более привлекательным. Даже шрамы не портят это совершенство - все только дополняет его красоту. Он пробует меня на вкус; его язык исследует мое тело, опускаясь к торсу. Сынри мастер дразнить – он останавливается до того, как доходит до моего члена, вновь скользя поцелуями вверх. Поднявшись до уровня моих глаз, он начинает раздеваться. Ему нравится, когда я наблюдаю за ним. Думаю, ему льстит выражение моего лица, которое меняется по мере того, как обнажается новый участок его тела. Это как самый прекрасный подарок на Рождество, что медленно распаковывают на моих глазах. А под бумагой новая игрушка, до которой я так жажду дотронуться и умираю от желания поиграть. Я люблю, что его тело не везде однородного цвета. Оно прекрасно таким, какое оно есть. Я люблю ощущение теплоты его кожи под моими пальцами. Он – самое вкусное, самое искушающее из всех и всего, что я видел, и дело даже не в том, что я хочу его. Это больше необходимость. Он нужен мне. Его бедра мужественные, сильные и более крупные, чем мои. Я не люблю ничего больше, чем эти бедра, обвитые вокруг меня, крепко сжимающие бока, пока я двигаюсь внутри него. Но я также люблю, когда он использует их по своему усмотрению, крепко удерживая меня на месте, пока я прижат к стене под атакой его жадных губ и рук. Его член неимоверно возбужден для меня, и это то, перед чем я никогда не смогу устоять. Как все, что касается Сынри – его член идеален. Он слегка наклонен в сторону, но это невозможно заметить без внимательного осмотра. Кстати говоря, я внимательно осматривал его много раз. Я аккуратно облизывал каждый сантиметр этого великолепия, я знал каждую вену и мог описать её. Его яйца большие и тяжелые на ощупь; они почти звенят в ожидании, когда опустеют. Ему нравится, как я беру их в рот и обсасываю, дразнящее обводя языком. Сынри двигается ближе ко мне; его член силой надавливает на мой собственный, пока он сам притягивает меня в объятья. Его теплое тело окружает, обволакивает меня; его губы чувственно сминают мои, а его язык глубоко проникает в мой рот. Но я охотно принимаю его, возбуждаясь все больше по мере увеличения напора в поцелуе. Он надежно удерживает меня на месте, вдавливая собой в холодную стену, но я не хочу двигаться, ибо вопреки чертовски неудобному положению, то, что он делает со мной, сравнимо лишь с райским блаженством. Он закрепил мои руки над моей же головой, взглядом предупредив, чтобы я не опускал их. Его пальцы дразнящими движениями переместились обратно на мое тело, а я беспрекословно выполнял то, что было велено – продолжал держать руки над головой. Он снова касался меня; его пальцы царапали кожу, пока я шумно выдыхал от приятных и одновременно болезненных ощущений. Он дотронулся до моих сосков, и те тут же затвердели для него, чтобы он по очереди взял их в рот, мокро обведя языком прежде, чем начать облизывать и покусывать. Спустившись по моему телу ниже, он встал на колени между моими ногами. Он надавливал на мой член, пока скользил языком от торса к паху. Это заставляло меня скулить от нетерпения и желания получить больше, но он ни за что не даст мне сейчас того, что я хочу. Он не возьмет мой член в рот – это слишком просто. Вместо этого он зарылся лицом в мои яйца. И снова – ощущения сводили меня с ума; я с ещё большим отчаянием желал, чтобы он отсосал мне немедленно, но Сынри чертовски умело водил меня по кругу. Он развернул меня лицом к стене, силой вдавливая в неё. Я хотел запротестовать, сказать, что это слишком изощренная пытка, но я не мог даже двинуться. Его ладони оглаживали теперь изгибы моей задницы, сжимая и сминая ягодицы. Он слегка, поддразнивающе надавил пальцем на стянутый вход, и в ту же секунду я прогнулся назад в ожидании и нужде почувствовать его глубоко внутри себя. Разумеется, он не сделает это так сразу. Но он дал мне то, что принесло свои острые ощущения. Я почувствовал его язык между своих разведенных в сторону ягодиц; я почти кричал. Облегчение от того, что я, наконец, получил стоящее внимание к себе, было колоссальным. Я просто хотел, чтобы он уже отымел меня, чтобы вколачивался в мою задницу до беспамятства, но он не станет. Не сейчас. Он вылизывал меня; его язык проталкивал так глубоко, как только позволяло сопротивление тугих мышц. Разведя мои ягодицы максимально в стороны настолько, насколько это было возможно физически, он пытался подарить мне больше удовольствия своим языком. И каким, черт возьми, языком. Серьёзно, то, какой эффект оказывало на меня все это, удивляло даже меня самого. Этого было вполне достаточно, чтобы заставить бессвязно лепетать всякую чушь. Он знал, как подвести меня к грани и удерживать на ней, не давая разрядки. Как я и сказал, дразнить он чертов мастер. Протолкнув сразу несколько пальцев, он медленно растягивал меня какое-то время, прежде чем начал силой вбиваться. Я расставил ноги шире, сильнее выставив зад к нему – я хотел его ещё глубже. Снова поднявшись, он кусал меня теперь за шею, пока его пальцы продолжали беспощадно входить в меня. Он целовал, царапал кожу и все ещё дразнил, ибо знал, что я умирал от желания быть оттраханным им. Но он не сдастся до тех пор, пока сам не будет готов. До тех пор, пока не почувствует, что не может больше сдерживаться. Развернув меня к себе лицом, он быстро поцеловал меня, секундой позже опустив на колени. Его член упирался мне в глотку, и я сосал его с невосполнимой жаждой. Он толкался в мой рот с той же амплитудой, с которой хотел вбиваться в мою задницу – грубо, жестко, но он знал, что я выдержу. Его член пульсировал в моем горле; я чувствовал собственные слюни, стекающие по подбородку. Странно, но я понимал, что это не тот минет, которого он на самом деле хотел. Ему нужна была лишь обильная естественная смазка, и как только её стало достаточно, он крайне быстро отстранился, поднял меня на ноги, развернул и грубо впечатал лицом к стене. Он раздвинул мои ягодицы немного поспешно – я знал, что он больше не может ждать. Его член силой толкнулся внутрь, и я вскрикнул, потому что проникновение не было нежным. Не медля, он начал агрессивно, жестко вбиваться в меня в своем ритме. К счастью, он отлично подготовил меня, иначе это было бы весьма болезненно сейчас. Его тело прижимается к моему; он почти вдавливает меня в стену, но я нахожу момент, чтобы ещё больше прогнуться в пояснице и подастся назад, тем самым давая ему понять, что мне нравится абсолютно все, что он делает со мной. Он отрывисто стонет мне в шею, время от времени кусает кожу, пытаясь справиться с умопомрачительными ощущениями, что волнами проходят по всему его телу. Я протянул руку через спину назад, плотнее прижав его голову к себе, заставляя кусать сильнее, оставлять метки яростнее, потому что я люблю полностью чувствовать его. Стоны срываются с моих губ один за другим, пока он безостановочно вколачивается в меня. Он знает, что мне нравится грубый секс. Ну, мне нравится, так же, и получать грубый секс. Я люблю реально чувствовать его, чувствовать его жестко и глубоко. Я люблю эту боль. Это боль не в отрицательно смысле - она, скорее, стимулирующая, возбуждающая. Та боль, которую ты жаждешь почти так же сильно, как разрядку. Я соглашаюсь на это только с ним – никто другой никогда даже не дотрагивался до меня так же, как и он. И я полагаю, что никогда не дотронется. Моя задница принадлежит ему и только ему. Его член входит в меня до предела; он идеально подходит мне. Мы оба идеально подходим друг другу, двигаясь так естественно в одном ритме. Даже первый раз с ним ощущался правильным – тогда не было места той неловкости, которая присуща всем, когда дело доходит до первой совместной ночи. Именно так я и чувствовал себя, когда спал с другими. Но с ним все по-другому. Так было в самом начале и так есть сейчас. Его тело, покрытое потом, липнет к моему, дыхание сбивается, но он не сбавляет темп, потому что хочет угодить мне, зная, как сильно я люблю это. Я выставил обе руки вперед, упершись ими в стену, когда он резко оторвал меня от неё. Взяв мой член в ладонь, он начал надрачивать мне, но ритм тут же замедлился, потому как он не мог одновременно делать и то и другое. Так что я сам взялся за свой член, а он вцепился пальцами мне в бедра, вновь наращивая амплитуду движений. Его толчки сейчас бешеные и безжалостные, глубокие стоны перешли на полу-хрипы – он подходил к разрядке. Я быстро надрачивал самому себе, потому что хотел кончить вместе с ним, но я все ещё не был так близко. Моя рука буквально горела от быстрых и безостановочных вверх-вниз, но в тот момент, когда я уже почувствовал, что могу кончить, он неожиданно сбросил мою ладонь, оставляя в полном замешательстве и сексуальном безумии. Мне нужна моя разрядка сейчас же. Сынри кончил глубоко внутри меня с гортанным громким стоном, и я замер в оцепенении, слушая его. Я всегда представлял его лицо во время этих звуков: его глаза закатываются в чистом, пробивающем экстазе, голова откинута назад, рот приоткрыт, а с губ срывается крик удовольствия всего его тела. Я суетливо дергался на месте, пока он полностью не вышел. Я умирал здесь - мне необходима моя разрядка. Сынри повернул меня к себе с хищной улыбкой на лице. Он чертов засранец потому, что заставляет меня ждать. Но в тот же момент он быстро опустился на колени, взял мой член в рот и начал сосать так, что у меня не осталось и шанса на жалобы. Он, наконец, отдал мне весь контроль, и я отрывисто вбивался в него, упираясь головкой в глотку. Я чувствовал, как его губы плотно обхватывали мой член в кольцо и как его язык скользил по всей длине, пока я полностью выходил и снова толкался в него. Знаю, я уже говорил это, но у Сынри самый изумительный рот. Как для поцелуев, так и для того, чтобы трахать его. Он стал настолько хорош в глубоком минете, что я готов был бежать за своим кошельком. По правде говоря, я не был удивлен – мы идеально подходили друг другу, когда дело касалось секса. Где бы я ни видел Сынри, я просто хотел его обнаженного, с раздвинутыми ногами и мной между ними. Мы проводили столько времени в постели – это просто невероятно. Он думает, что это я ненасытный, спятивший на сексе, но, если честно, он такой же безумный в этом вопросе, как и я. Я не мог больше сдерживать себя и вскоре кончил, чувствуя давление сокращающихся стенок его горла, когда он сглотнул. Его язык медленно обводил головку моего члена по кругу, пока он слизывал последние капли спермы. Только тогда он позволил мне полностью выйти из него. Подняв Сынри на ноги, я сразу притянул его к себе - мы просто целовались. Страстно, чувствуя вкусы друг друга - это сносило голову. Даже после стольких месяцев вместе его поцелуи все ещё покоряли меня. Мы падаем на кровать через какое-то время, закутанные в объятья, впитывающие тепло друг друга. Чувствуя потребность в прикосновениях и ласке даже во сне. Моя голова полна моментов, которых у меня больше никогда не будет. Как я мог отбросить в сторону что-то настолько важное для себя ради абсолютно пустых вещей? Тот парень ничего не значил. Он даже не был так хорош. Но вместо того, чтобы сразу побежать за Сынри, я сделал то, что только полный идиот догадался бы сделать. Я даже не понимал, зачем пошел на это. Правда не понимал. Возможно, это был последний всплеск показательного неповиновения – Сынри узнал, что я изменил ему и уже бросил меня. Так что, я просто решил закончить то, из-за чего меня бросили. Но я не мог или не хотел верить в то, что действительно вытворил подобное. Я все ещё сидел на лавочке, обнимая свои колени; поток горячих слез невозможно было остановить. Я – ублюдок, я знал это. Я полностью заслужил все, что случилось со мной сегодняшним вечером. Тем не менее, я не мог не жалеть себя при мысли о том, что потерял. Даже если это все моя вина. - Господи, Джи Ён. Я везде тебя искал, - подбежав, выпалил запыхавшийся Ён Бэ. Я не поднял головы. Я не хотел ни на кого смотреть, потому что впервые мне было стыдно за себя. - Ты чертов идиот, знаешь это? – сказал друг, присаживаясь рядом со мной. - Я знаю. Знаю, ясно? Я полностью...я полностью отдаю себе отчет в том какой...какой я чертов идиот, - было нелегко отвечать, давясь всхлипами. - Иди сюда, идиот, - вздохнул он, притянув меня к себе. В обычной ситуации я бы отстранился – никто не видел меня таким, - но сейчас мне действительно нужна была хоть какая-то поддержка. - Я люблю его, - всхлипнул я в объятьях Бэ. - Я знаю, что любишь, - успокаивающе согласился тот, позволяя мне выговориться. - Что мне делать, Ен Бэ? – в отчаянном желании услышать ответ, спросил я. Мне нужен Сынри. Необходим так же, как и потребность дышать. - Я люблю его...я правда очень люблю его.