Sexy boy

POV Джи Ён Вам знакомо чувство, когда жизнь выходит из под контроля, словно закручиваясь по спирали вниз? Ты, неожиданно оказавшийся на крутом склоне, пытаешься удержаться на его краю, ухватиться за что-то, но вместо этого скатываешься ещё глубже, не имея и малейшего понятия о том, как выбраться. Ураган спутанных событий привел тебя сюда. Тех событий, чей ход нельзя было проконтролировать, и сейчас ты застрял, встал на месте в поисках выхода, которого нет. И ты уже опустился слишком глубоко. Такой была моя жизнь с тех пор, как я встретил Сынри. Я не хотел влюбляться ни в него, ни в кого-либо ещё в принципе, но все вышло из под контроля. Моя жизнь неожиданно оказалась в руках судьбы, рока или ещё какой чепухи – называйте, как хотите. И если честно, мне совсем не нравилось быть частью всего этого. Сжавшись, я лежал на своей кровати. Простыни промокли от слез, глаза жгло. Я ощущал себя пустым. Совершенно пустым. И понимал, что я сам – единственный, кого можно обвинить в этом. Ён Бэ пытался как-то поговорить, но я хотел быть один. Мне больно. Мне чертовски, блять, больно, и ничего не помогало. Успокаивающие слова Бэ тем более, потому, что я не достоин чувствовать себя лучше. Все случившееся моих рук дело, а значит, я должен выкарабкаться сам. Но сейчас я не мог ничего, кроме как бесконечно жалеть себя. Я потерял его, я знал. Я отправлял ему одно смс за другим, пытался дозвониться, но его телефон был отключен. Не то, чтобы я винил его за это, конечно. На его месте я поступил бы так же. Я бы очень удивился, если бы он в принципе хотел разговаривать со мной после того, как поймал с членом в чужом рту. И да, ещё раз, я не винил его. Я лежу здесь уже несколько часов, бесконечно задавая себе один и тот же вопрос о том, почему я сделал то, что сделал. Нашлось несколько разных причин, но они, по факту, являлись лишь пустыми оправданиями, ибо на деле я сам ни хрена не понимал. Почему я всегда просирал все самое лучшее в своей жизни? Должно быть, это проклятье рода Квон по мужской линии. Я и мой отец, - мы оба, - постоянно изменяли. Да, это просто в моих генах, ведь я сам уж точно не собирался идти на подобное. Так просто поступали все мужчины в нашей семье. Разумеется, я понимал, что это самое идиотское объяснение, которое только можно было найти. Мы сами выбираем свой путь, и никто не заставляет нас действовать против собственной воли. Я выбрал снять того парня прошлой ночью, я выбрал затащить его в туалет, я принял решение засунуть свой член ему в рот, и именно я дал ему отсосать мне. Я – тот, кто выбрал изменить Сынри. Но дело в том, что я до сих пор не понимал, почему. У меня есть, - окей, был, - он, и никто больше ничего, абсолютно ничего не значил для меня. Никто не мог быть сравнимым с ним априори. Он – все, что я когда-либо мог желать. Он – все, что я когда-либо хотел, и я сейчас честен. Поэтому я не мог понять, почему рискнул всем ради одного бессмысленного траха, где не было никакого эмоционального подтекста, и который, кстати говоря, оказался не так уж и хорош. Почему я пожертвовал всем ради пустышки? Впрочем, я знал ответ. Он спрятан глубоко внутри меня, и признать его наличие - значит признать то, что я жалок и уязвим. Это был старый я. Тот, кем я больше не являлся. Сейчас я – Нова, и меня невозможно достать эмоционально. Я просто трахаюсь, веселюсь и обожаю свою жизнь. По крайней мере, я думал, что так оно и есть, пока не встретил его. Он заставил мои эмоции проснуться, уничтожив то оцепенение, которое я испытывал с тех пор как, ну, с тех пор как порвал с ней. С Сынри я снова почувствовал себя собой – просто Джи Ёном. Он смог разглядеть настоящего меня. Уверен, он даже понимал причины моей излишней самоуверенности, потому что знал, каким ранимым я на самом деле был под маской заносчивого Новы. Я также уверен, что он видел всю мою ненадежность и пустое хвастовство, но, все же, любил вопреки всему. А я подвел его. Я так боялся, что рано или поздно он сделает мне больно, что обидел его первым ещё до того, как у него даже появился шанс. Я просто не мог вынуть и подставить свое сердце под очередной удар, чтобы его вновь растоптали. Это звучит абсурдно, - даже для меня, - но я знал, что все это время просто наказывал его в отместку за неё. Иронично, что при всем этом мне в любом случае больно. Больнее, чем когда-либо. Я чувствовал себя уничтоженным, полностью уничтоженным, словно мою душу разорвали в клочья. Никогда не думал, что потеря Сынри будет ощущаться именно так, но причиной тому, возможно, являлось то, что я отказывался принимать, какую огромную роль он играл в моей жизни. Я отказывался признавать, как сильно любил его. Но сейчас я в полной мере чувствовал это. Я мучительно изнывал, а боль в сердце не шла ни в какое сравнение с тем, что я испытывал до произошедшего. И все это из-за Сынри. Я так люблю его. Никогда прежде я не чувствовал такой головокружительной, волнительной и сводящей с ума любви. И, должен признать, это дико пугало меня. Думаю, я так боялся открыться этим чувствам потому, что моей жизни любовь всегда ровнялась боли. А я заранее знал, что эта боль конкретно с ним будет непомерной, ибо одно только притяжение невозможно было преодолеть – я никогда не ощущал ничего подобного. Вот почему я так боролся с этим, вот почему с самого начала не хотел влюбляться в него. Кстати говоря, эта боль чудовищна. Невыносима. Может, оно и к лучшему? Может, это хорошо, что все закончилось до того, как мои чувства не зашли слишком далеко? Знаете, мне очень нравятся такие мысли, но на самом деле я не мог в них поверить. Я никогда не хотел, чтобы наши отношения закончились. Я всегда желал его и желаю до сих пор, несмотря ни на что. «Что имеешь – не хранишь, а потерявши - плачешь» - так они говорят. И сейчас это определение идеально подходило мне. Проблем в том, что я до конца не понимал, не ценил то, что у меня было. Я знал, что Сынри – самый удивительный человек, которого я когда-либо встречал. Он словно глоток свежего воздуха. И я поверить не мог, что так обращался с ним все это время, потому что он не заслуживал ничего из того, что я делал с ним. Он достоин гораздо лучшего. А ещё я знал, что если бы позволил себе открыться, то смог бы стать для него тем самым «гораздо лучшим». Может, глубоко внутри я просто боялся отпустить Нову вопреки всем рациональным объяснениям. Что если тот самовлюбленный, дерзкий, надменный и эгоистичный «я» и есть тот, кто изначально привлек его? Что если с настоящим «я» ему стало бы элементарно скучно, потому что я не оказался бы тем, на кого он рассчитывал? Что если такого меня было бы просто недостаточно для него? Что если он был со мной только из-за моей репутации? Может, он просто хотел оказаться тем единственным, кто смог бы усмирить Нову? Конечно, я прекрасно понимал, что ни одно из этих «если» не являлось правдой. Я знал Сынри - он совсем не такой. И он не хотел ничего из того, что между нами произошло ровно так же, как и я. Он никогда не хотел влюбляться в меня так же, как и я. То, что случилось, шокировало нас обоих. Черт, да он даже не был с другим парнем до меня. Забавно, что при условии наличия только приобретенного нового опыта для него я знал, что он был бы счастлив в более серьёзных отношениях со мной. Но вместо этого ему пришлось столько терпеть. Он так сильно хотел меня для себя, что буквально мирился с моими выкрутасами. Он смотрел, как я обхаживал других на его глазах, но никогда не говорил и слова против. Почему? Я правда не знал. Может, он был напуган перспективой потерять меня. Мои чувства к нему всегда были неопределенными – он никогда не знал, что именно между нами происходило. И мне нравилось это. Нравилось держать его на расстоянии, ибо так я сам был в безопасности. А потом случилось ещё более непредвиденное, - я знал, что этого не избежать, - разговоры о чем-то большем, об отношениях. В этом была и моя вина. Я слишком бурно отреагировал на то, что он провел ночь с другим парнем, и позволил себе показать ревность. Сама мысль о том, что кто-то ещё мог дотронуться до него, выводила меня из себя так, как я никогда не думал, что смогу отреагировать. Ярость и гнев едва ли подходили под описание тех эмоций, что я испытывал тогда. Я действительно был готов убить. Но по итогу я сдался, а у нас появилось это «что-то большее». Какой другой выбор у меня был? Я не мог потерять его. Он был нужен мне. Проблема в том, что я точно так же нуждался в Нове, ибо он всеми любим и уважаем. Никто кроме Сынри и Ён Бэ не знал настоящего Джи Ёна. Придурковатого Квона Джи Ёна. Я ненавижу его. Ненавижу всей душой, потому что он слаб: люди буквально топчутся на нем и его чувствах, вытирают об него ноги, пользуются им для получения своей выгоды. В то время как Нова - реально крутой парень, которого все знают или хотят узнать ближе. Он популярен, даже сверхпопулярен. По существу, Нова – все, чем никогда не смог бы стать Квон Джи Ён. Люди не играются с Новой, он уважаем и все хотят стать частью его общества. Парни и девушки крутятся вокруг него, привлеченные уверенностью и дерзостью. Они готовы отдать все, что угодно, чтобы провести ночь с ним. И никто не может воспользоваться им, потому что он никогда не дал бы и шанса. Вы не можете причинить Нове боль, потому что он эмоционально пуст. Он ничего не чувствует, просто веселится. Но все закончилось тем, что я чувствовал. Чувствовал себя разорванным пополам: с Сынри я был Джи Ёном, а со своими друзьями Новой. А затем два моих мира столкнулись, и я остался ни с чем. Я сделал больно самому дорогому для себя человеку, и понял, что мои так называемые друзья никогда даже и не знали меня настоящего. Если честно, я никогда не ощущал себя настолько опустошенными, потерянным и одиноким за всю свою жизнь. В комнате стало холодно, и я зарылся под одеяло. Я чувствовал остаточный шлейф его запаха на простынях и закрыл глаза, чтобы успокоиться хоть на минуту. Если вдыхать достаточно долго, то можно представить, будто он сейчас рядом. Я притянул его подушку и крепко прижал к себе. Он невероятно сильно нужен мне. Я не желал ничего больше, чем оказаться в его объятьях. Я хотел почувствовать его теплое дыхание, хотел ощущать его поцелуи на своей шее. Я хотел так многого, и я просто хотел его. Но я собственными руками уничтожил свой единственный шанс. Я провел всю ночь в борьбе с неутихающим гомоном собственных мыслей. Мне все ещё было тяжело поверить в то, что я променял все на ничего в одну секунду. Я спрашивал себя, а жалел ли я? Если быть полностью откровенным, то одновременно и да и нет. Я жалел, что изменил Сынри, искренне жалел. Я никогда не хотел причинить ему такую боль. Но вместе с тем я не жалел о том, что он поймал меня, потому что эта ситуация помогла мне окончательно понять, насколько сильно я любил его. А ещё случившееся дало мне возможность беспристрастно и критично взглянуть на себя стороны. И, честно? Мне совсем не понравилось то, что я увидел. Мне не нравился тот, кем я стал. Я превратился в того, кого сам когда-то презирал, и в того, кем никогда не хотел быть. Я стал холодным и бездушным, отказываясь нести какую-либо ответственность за свои действия. Я причинял людям боль. Не думал, что когда-то буду способен на подобное. Не после того, что случилось со мной. Сынри может не понимать этого, но я точно знал, каково ему сейчас, ибо в прошлом мне так же разбила сердце уже бывшая девушка. Иронично, но я поймал её в постели с другим парнем. Так что, я прекрасно понимал, через что он сейчас проходил. И именно поэтому я не мог поверить, что провернул нечто подобное с ним. Моя голова буквально взрывалась. Я был тем, кому изменили, а после всего я пошел и так же изменил человеку, которым дорожил больше, чем кем-либо ещё в целом мире просто из-за того, что элементарно боялся открыто любить его. Это звучало ужасно даже в моей голове. Я выбрал эмоциональный замкнутый круг, вместо принятия собственных чувств, которые все пытался подавить. Я выстроил вокруг себя барьер, надежно ограждающий меня от близких отношений с людьми, но всегда найдется тот, кто неосознанно, непреднамеренно прорвется через него. Я был так рад, что он сделал это. Тем не менее, я одновременно злился на него, ибо в моей жизни все шло своим чередом, пока он не появился. Все было ровно и спокойно. Я наслаждался своим простым существованием, а когда встретил его, все стало слишком запутанным. Я был будто привязан к нему веревкой, не в силах сопротивляться притяжению. Он заново всколыхнул во мне те ощущения, которые, - я бы очень хотел, - остались похоронены где-то глубоко внутри. Он заставил меня чувствовать, заставил умирать от жажды по нему. Он заставил меня полюбить его. Так что, это все его чертова вина. Если бы я никогда не встретил его, ничего этого бы не случилось. Мне не было бы так невыносимо больно сейчас. В то же время, я очень, очень благодарен ему уже за то, что просто размышлял об этом. Если бы я никогда не встретил его, я бы так и продолжал быть Новой. По правде говоря, я уже не хотел быть им. Если бы я не встретил Сынри, я бы никогда не имел шанса быть рядом с ним, чувствовать его прикосновения. Я бы никогда не восхищался его поцелуями, никогда бы не полюбил его. Ужасная перспектива. Я так трепетно относился к каждому моменту, что провел вместе с ним, что никогда бы не пожелал упустить хоть один из них. Пока я лежал в постели, сгорая в агонии собственных мыслей, я не мог перестать думать о том, каково сейчас Сынри. Я действительно переживал за него, ибо точно знал, насколько сильно обидел. Он показал это той ночью, когда демонстративно флиртовал с рандомным парнем на танцопле. А когда он ударил меня, я понял, что сам подвел его к этому, ибо такое поведение и такие действия были совсем не свойственны Сынри. Он хотел сделать мне больно в отместку, отомстить, но я не думаю, что это было бы равнозначно возможным. Да, он вывел меня - я был вне себя от злости, не в силах справиться с тем, что кто-то прикасался к нему. Но это ему было нестерпимо больно. Это он был разбит. То, что сделал с ним я – гораздо хуже. Он элементарно желал отплатить мне той же монетой, я понимал это. Если бы Сынри изменил мне, я, честно, не знал, что бы сделал тогда, но однозначно чувствовал бы себя полностью сломленным, уничтоженным. Думаю, это и есть именно то, что ощущал сейчас Сынри. И я ненавидел себя за то, что так поступил с ним. Я даже не понял, что наступило утро, пока не услышал шум по всему блоку. Я не спал всю ночь, проплакав половину, не в силах заставить себя сделать что-либо ещё. Наверное, я мог бы заснуть, но каждый раз, когда закрывал глаза, я видел его лицо. Боль в его взгляде, ложное равнодушие, пока он пытался скрыть эмоции – все это не давало мне покоя. Я продолжал спрашивать себя, как мог поступить так с ним, как мог поступить так с нами. Единственным ответом, что приходил мне в голову, был страх. Звучит как очередное нелепое оправдание, но это удивительно – на что может заставить тебя пойти просто страх. В моем случае - я разрушил лучшее, что когда-либо имел при себе. Бэ заглянул ко мне, чтобы проверить перед тем, как уйти в колледж. Он очень внимателен ко мне сейчас, ибо знает, насколько я расстроен случившимся. Но, если честно, я хотел, чтобы он был разочарован во мне, чтобы постоянно напоминал о том, что все последствия – это исключительно моя вина. Я хотел, чтобы он был зол на меня так же, как я зол на самого себя. Я не заслуживал никакого понимания, а Сынри единственный здесь, кто имел право быть расстроенным. Я ведь знал, на что шел, и знал, что рано или поздно буду пойман. Возможно, я хотел, чтобы меня поймали? Возможно, я хотел, чтобы он увидел, что я далеко не такой замечательный, каким он всегда считал меня. Возможно, я просто знал, что он может найти кого-то лучше. Может, я просто боялся, что однажды он проснется и поймет, что я ничего не стою. А затем найдет кого-то поинтереснее, оставив меня позади ни с чем. Так же, как и сейчас. Наверное, так и должно было случиться. Может, все это изначально шло к подобному финалу, или может, я не знаю уже что, потому что был гребаным идиотом, когда не давал нам развиваться как паре. Может, наши отношения с самого начала были бракованными, потому что я сам бракованный. Я слышал, как Бэ ушел; в блоке стало тихо. Слишком тихо. Эта тишина вызывала головную боль, поэтому я включил радио, чтобы заполнить её музыкой. Но как только заиграла «All by myself», я, естественно, тут же вырубил его, ибо хотел отвлечься, а не погружаться в депрессию ещё больше. Я переключал станции, на каждой из которых крутились все более сентиментальные песни, и когда услышал «Without you», то окончательно выключил радио. Складывалось ощущение, что жизнь нарочно сыпала соль на голые раны. После того, как я набрал ему раз сто за десять минут, я окончательно вышел из себя и швырнул телефон на пол. В конечном итоге все закончилось тем, что я снова рыдал в подушку. Не думаю, что когда-либо ещё в своей жизни я так много плакал. Впрочем, не было удивительным то, что чертовы слезы не останавливались. Я не выпускал мобильный из рук следующие несколько дней, молясь, чтобы он ответил хотя бы на одно из множества моих сообщений. Я знал, что он снова включил телефон, но сам Сынри все так же избегал меня, и я чувствовал себя так, словно не имел и права заставлять его выслушать меня. Что я мог сказать, кроме «мне жаль»? Стоило бы попытаться объяснить ему все, но как, если я не мог объяснить случившееся даже самому себе? Как он поймет весь этот хаос в моей голове, если последний не имел никакого смысла даже для меня? Как я скажу ему, что все это время просто наказывал его за то, что когда-то сделали со мной? Как я мог ждать его прощения за измену, если я сам все ещё не мог простить свою бывшую? Да и к тому же, с чего вообще он должен прощать меня? Всю прошедшую неделю я пытался справиться со смешанными чувствами. Раздражение было среди них главенствующим - я был так зол на нас обоих. Да, вся вина лежала исключительно на мне, но ведь и он знал, кто я. Знал, и, тем не менее, выбрал любить меня вопреки всему. Он буквально говорил мне, что это нормально – спать с другими, пока я, в первую очередь, был с ним. А затем все начало меняться, отношения развивались быстро, слишком быстро, и это невероятно пугало меня. За ничтожно маленький отрезок времени я перешел от беззаботной и свободной жизни к серьёзным и ответственным вещам. Я просто не был готов к этому. В довершении всего колледж кипел сплетнями, которые ни черта не помогали делу: «Нова влюблен, Нова остепенился, Нова на привязи.» Я не мог выносить то, что люди трепали обо мне. А факт того, что все они знали о Сынри, заставлял их с ещё большим усердием пытаться переспать со мной. Люди лезли из кожи вон как никогда. Топ и Дэ Сон постоянно подстрекали меня, мол, то, о чем Сынри не знает, не может навредить ему. А я никогда особо не умел противостоять давлению общественности, особенно, когда на кону стоял вопрос о моей репутации. Но, как я уже говорил, я совсем не гордился собой. Это правда. Мне не нравился тот, кем я стал. Пролетали недели; я был окружен новыми слухами о самом себе. Очевидно, новость о том, что я больше не с Сынри, стала главной темой для разговора во всем колледже. И, согласно сплетням, я уже трахал все, что только видел. Полная хрень, ибо я едва выходил из своей комнаты. Но я так боялся, что Сынри поверит в это. С другой стороны, если он поверит, то это будет вполне естественным – моя репутация говорила сама за себя. Жаль, что именно тогда, когда все слухи лживы, люди не станут искать правду, потому что тот человек из сплетен является именно тем, кем я и был всегда. В этот раз моя репутация сыграла со мной злую штуку. Мне не терпелось написать ему и отрицать все, что он мог услышать обо мне, но, успокоившись, я решил, что это только сделает меня ещё более виновным в его глазах. Он, наверняка, подумает, что я лгу и хочу лишь оправдаться перед ним. Черт, я достаточно врал ему, так что, конечно, он поверит сплетням. Поэтому я решил просто продолжать писать ему, тем самым постоянно напоминая о том, как мне жаль и как сильно я скучал. Но, разумеется, он все ещё игнорировал меня. В какой-то из дней мы пересеклись в колледже. Он застыл, полностью оцепеневший, испуганный, словно не знал, что ему нужно сделать и куда убежать. Мой разум и вовсе отключился – я не мог выдавить из себя ничего из того, что так хотел сказать. Последние несколько дней я только и делал, что думал о словах, которые мог бы озвучить ему, если бы выпал шанс. А когда это произошло, я будто онемел. К тому времени, как я, наконец, нашелся, что сказать, он уже развернулся в обратном направлении. Он не мог находиться в одном месте рядом со мной. И это, блять, было больно. Я так отчаянно хотел вернуться к самому началу, но знал, что это невозможно. Раз потеряв его доверие, теперь я понятия не имел о том, как вернуть его обратно. Я думал подарить ему что-нибудь, тем самым продемонстрировав, как много он значил для меня. Тогда он смог бы понять, как сильно я жалел о случившемся. Но ничего вещественного не было достаточно для того, чтобы перебить полное осознание, что ты поймал своего парня с членом в чужом рту. Я не мог просто сказать «эй, Сынри, я так сожалею о том, что изменял и унижал тебя...но если ты дашь мне шанс, я обещаю, этого больше никогда не повторится» и подарить цветы или ещё что-то подобное. Это выглядело бы крайне некорректно. Поэтому я решил, что время – мой лучший показатель. Я должен реабилитировать себя и дать ему понять о том, что не сдамся. Прошло три месяца, а я все ещё чувствовал себя ровно так же. Мысль о том, что нужно двигаться дальше, даже не приходила мне в голову. Он все ещё единственный, о ком я вообще мог думать. Я продолжал писать ему, каждый день напоминая об этом и стараясь не расстраиваться из-за того, что он мог никогда мне не ответить. Но я знал, что ему нравятся мои сообщения. Он буквально жил ими – так сказали мне Бэ и Аи. Они могли сразу определить, от кого ему пришло сообщение по тому, как тот начинал улыбаться. Также, Аи поделилась с Ён Бэ тем, что Сынри все ещё любил меня, и не пытался переступить через свои чувства, оставив все позади. И этого было достаточно для того, чтобы не сдаваться. На днях я снова увидел его в колледже – он улыбнулся мне. Что уже было огромным сдвигом вперед по сравнению с тем, как несколько месяцев назад он буквально убежал от меня при встрече. В свою очередь, я боялся слишком активных действий, стараясь делать первые шаги аккуратно. Так, чтобы ещё больше не отдалить его от себя. Хотя, куда уж больше, верно? В любом случае, сегодня день рождения Бэ, мы все собираемся на вечеринку, и я очень надеюсь, что Сынри придет. Я знал, что его тоже пригласили, но не хотел заранее обнадеживать себя, ибо он мог отказаться лишь потому, что я был здесь. Впрочем, когда Аи появилась на празднике одна, я уже понял, что он не придет. Я чувствовал себя разбитым. Я действительно думал, что эта ночь может стать поворотной для нас обоих. Иногда я ловил себя на мысли типа «а почему я до сих пор парюсь?». Его, по всей видимости, уже ничего не волновало. Есть ли ему вообще до меня дело? Действительно ли он любит меня? Любил ли он меня вообще когда-то? Ему даже не хватило порядочности хоть раз ответить мне ради приличия. Он мог просто дать мне знать о том, что действительно думал, вместо того, чтобы продолжать заставлять так мучительно ждать. А потом я вспомнил, что достаточно долго сам заставлял его ждать. Он никогда не знал, собирался ли я вообще принадлежать ему. Не знал ровно так же, как и отдавал себе полный отчет в том, что был лишь моим «братаном для траха». Он и понятия не имел, что я на самом деле чувствовал к нему. А может, он все знал, потому что я не был настолько хорош в подавлении этих эмоций, как считал сам. Ночь проходила словно в нарочно замедленной кем-то съемке. Я ненавидел каждую её минуту. Было странно и дико находиться со всеми остальными ребятами без него. В принципе, ничего больше не ощущалось так же, как было когда-то, без него. Я и не представлял, насколько огромную часть моей жизни он занимал. Будто все запуталось перед моим же носом, и я совсем не понимал, что происходит, пока это «все» не исчезло в один миг. Я даже не осознавал, сколько времени мы проводили вместе – просто постоянно пользовался его присутствием. А теперь его нет. Ощущение потери было отвратительным, я чувствовал себя так, будто лишился половины самого себя. И, по факту, так и было. Он - часть меня, и, несмотря на то, что его не было сейчас рядом физически, он оставался со мной в моей голове и сердце. Наконец, я смог улизнуть с вечеринки ближе к десяти. Я выглядел настолько жалким и несчастным, что, - уверен, - они не много потеряли в моем отсутствии. Топ и Дэ Сон плотно насели мне тогда на уши, пытаясь заставить прислушаться к ним. «Ты – Нова» - говорили они. Будто мне было нужно, чтобы мне напомнили о том, кто я. О том, кем я был. А затем они нашли мне «лекарство» от разбитого сердца, предложив отыметь рандомную девчонку. Я не мог поверить, что эти идиоты догадались даже задуматься о чем-то подобном, учитывая все причины, по которым я оказался в ситуации, которую пытался исправить последние месяцы. Я почувствовал облегчение, когда вернулся домой в свою комнату. Я запрыгнул на кровать; Сынри, как обычно, не выходил у меня из головы. Схватив телефон, я принялся перечитывать старые сообщения от него, молясь и надеясь, что среди них может оказаться новое. Но я заранее знал, что это самообман. Я начал печатать смс неосознанно, толком не понимая, что делал – это уже просто вошло в привычку. Затем, перечитав написанное уже перед отправкой, я задумался над смайлом «поцелуй» в конце. Стоит ли оставлять его? Я удалил, а затем снова напечатал его. Будет ли это уместным? Было ли уместно писать ему в принципе, после того, что я сделал. Но я ведь писал. Поцелуй смотрелся на своем месте в конце сообщения. Нет, он подумает, что я полный идиот, верно? Он, наверняка, только увидит его и начнет смеяться надо мной. «Удали это, тупица» - кричали мысли в моей голове. Чертов неудачник. Это просто хренов «поцелуй», какого черта я вообще так завелся из-за тупого смайла! Я отправил сообщение до того, как успел снова передумать. Я чувствовал себя странно, живот скрутило, пока я пытался заранее смириться с его возможной реакцией. Он точно смеется сейчас. Думает, насколько я жалок и глуп. Хотя, погодите – он уже достаточно осведомлен о моей глупости. Отрывочно дыша, я лег обратно на подушку, ощущая волны дикой паники. Я буквально бил сам себя по голове за то, что был таким идиотом, когда мой телефон провибрировал, заставив меня молниеносно сесть на кровати и схватить его. Его имя высветилось на экране, почти осветив всю эту хренову ночь. Поверить не могу – он действительно ответил мне. Какое-то время я просто пялился на свои ладони, а когда экран самопроизвольно погас, открыл сообщение, внутреннее опасаясь того, что мог в нем прочесть. К примеру: «да пошел ты, чертов ублюдок». Дерьмо. Запаниковав ещё больше, я закрыл глаза, теперь реально надеясь на то, что в сообщении не будет ничего из того, что я уже надумал. Я нервно положил палец на кнопку «сообщения». Не думаю, что когда-либо ещё в своей жизни я был настолько взбудоражен и напуган одновременно. Будто все зависело от этого момента. После стольких недель ожидания ответа от него глупо просто сидеть и бояться прочесть сообщение. «Просто открой его уже, идиот» - повторял я себе. В конечно итоге, что может быть ещё хуже того, что уже случилось между нами? Ну, к примеру то, что он прямо скажет мне, какой я последний ублюдок, с которым он не захочет больше никогда иметь ничего общего! Я задержал дыхание, открыл глаза, а затем позволил волнам облегчения затопить себя. Я тоже скучаю х Эти слова искрились с экрана телефона, что априори звучало смешно, но я думаю, причиной тому являлись слезы счастья в моих глазах. Широкая улыбка сама собой растянулась по моему лицу, и если бы кто-то увидел меня, то точно бы принял за умалишенного. Но сейчас мне абсолютно на это наплевать. Он ответил мне. Он, наконец, ответил мне и сказал, что тоже скучает. Следующую неделю я старался не отпугивать удачу, продолжая методично отправлять ему сообщения так же, как и всегда. Никакой тяжелой артиллерии, только крохотные осторожные шажки вперед. Единственным отличием было то, что теперь он отвечал мне. Это больше, чем я мог рассчитывать. К сожалению, я не видел его в колледже всю неделю. Я надеялся на эту встречу, потому что считал, что сейчас он мог решиться пойти со мной на разговор. Последние дни я чувствовал себя более или менее живым, и Бэ понимал причину. Он видел моё расплывающееся в глупой улыбке лицо, когда приходили сообщение от него, и смеялся, рассказывая о том, что Сынри выглядит ровно так же, получая мои смс. Это кружило голову и смущало меня. Да, все верно – Нова умеет смущаться! Ладно, может, это не Нова, но Джи Ён точно смущался. Бэ знал это, ибо с самого начала видел, как менялось моё поведение рядом с Сынри. Также, он был в курсе моей влюбленности ещё задолго до того, как я сам понял это. Перед Бэ я мог быть самим собой, и он никогда не отворачивался от меня. Не поймите неправильно, он прочитал мне достаточно лекций о том, как ужасно я обошелся с Сынри, но вместе с тем понимал, что у меня никогда не было желания намеренно причинить тому боль. Он сказал, что я был просто дебилом, который нуждался в своевременном промывании мозгов, а я согласился, снова начиная всхлипывать. Выяснилось, что я превращался в сентиментального придурка, когда дело касалось Сынри. Бэ притянул меня к себе, обнял и в который раз успокоил. Он действительно всегда поддерживал меня. И он действительно соответствовал своему статусу лучшего друга. Когда бы мне ни понадобилась его помощь, я всегда знал, что могу рассчитывать на него. Я никогда не забуду это! Я бесцельно слонялся по своей комнате, пытаясь убить время. Мне чертовски скучно сейчас - Бэ с Аи, а Топ и Дэ Сон зависают в каком-то баре. Последние звали меня с собой, но, если честно, я не хотел идти, потому что с ними слишком много проблем и грязной работы. Они ждут, что я снова буду Новой, что было невозможным априори, если я действительно хотел вернуть Сынри. Мне нужно показать ему, что я в состоянии быть преданным и что я больше не хочу никого кроме него. Со всей серьёзностью могу сказать, что это тяжело, ибо никогда прежде я не проживал и нескольких дней без секса. Так что теперь его отсутствие просто убивало меня. Я не дрочил столько и за всю свою жизнь. Ну, если только не считать то время, когда был подростком. Тем не менее, последние месяцы я чувствовал себя так, будто моя ладонь буквально приросла к члену. На волне подобных мыслей я почувствовал возбуждение – моя рука опустилась под боксеры. Я медленно двигался вдоль всей длины, чувствуя, как мой член ожидаемо твердел под постепенно нарастающим темпом. Я закрыл глаза и представил Сынри. Его пронизывающий, выразительный взгляд, его обнаженное тело. Я шумно сглотнул. Господи, невозможность прикасаться к нему сводила меня с ума. - Эй, Джи Ён, - услышал я, прежде чем Бэ вошел в мою комнату без предупреждения. - Блять, - я выругался, молниеносно скинув ладонь с промежности. - Ох...эм...Я это... - сконфуженный Бэ изо всех сил старался смотреть куда-то угодно, но только не на меня. – Прости, не знал, - справившись с собой, он украдкой взглянул в мою сторону. - Все нормально. Я чувствовал себя смущенным. Странно, но Бэ неоднократно заходил в мою комнату, пока я трахался с кем-либо, и в то время это ни разу не смущало меня. Думаю, сейчас я просто ощущал этот момент слишком интимным для себя. - Так чего хотел? – я попытался как можно быстрее переключиться с этой неловкой ситуации. Я заметил, как он посмотрел на мой пах, и почти прочитал по его губам «уже ничего». Но Бэ не произнес это вслух, хотя я знал, что ему страсть как хотелось. Вместо этого он все-таки вспомнил, зачем пришел. - Аи только что прислала мне смс. У Сынри сегодня вечером первый диджей сет...Видимо, кто-то уволился, и им срочно понадобилась замена. - Правда? – широко улыбнувшись, переспросил я. Я был невероятно рад за него. Сынри ждал этой возможности ещё с тех пор, как устроился работать в бар. - Ага, они позвонили ему буквально десять минут назад, - задорно подтвердил Бэ. – Мы все собираемся пойти и поддержать его, так что...Хочешь с нами? Да. Нет. Черт, я не знаю. Подождите, а разве он сам хочет видеть меня там? Если я появлюсь и буду отвлекать его собой, то он может просто провалиться. - Я не знаю. Не знаю, захочет ли он видеть меня...В смысле, мы ведь только начали снова разговаривать, - я задумался, мрачно разглядывая свои щипавшие друг друга пальцы. - Не пори чушь, - отрезал Бэ, выдергивая меня из привычного болота жалости к самому себе. – Слушай, ты ведь хочешь пойти туда, верно? - Да, разумеется. Это правда. И это естественно, что я хочу быть там и поддержать Сынри в чем-то настолько важном для него. - Тогда подвязывай ныть и собирайся! Меня трясло, когда мы с Бэ и Аи зашли в бар. Сынри должен быть уже здесь, потому что ему требовалось некоторое время на подготовку перед сетом. Топ и Дэ сон тоже пришли, что означало, - я уже понял, - неизбежность новых посягательств на мою персону. Заметив нас, Сынри спустился вниз, и только по одному его виду я мог сказать, насколько сильно он нервничал. Я не был удивлен – это выступление много значило для него. Аи обняла его, пожелав «ни пуха, ни пера», Бэ по-братски хлопнул по плечу, уверив в том, что все пройдет на отлично. А я просто обездвижено стоял на месте, потеряв дар речи. Я никогда прежде не чувствовал себя настолько смущенным и взволнованным ни перед ним, ни перед кем-либо ещё. Все же, сейчас я выглядел как потерявшаяся в своих эмоциях школьница, только встретившая того самого горячего парня с площадки, по которому вечность сохла. Я нервно потянулся ладонью к шее, молясь про себя о том, чтобы любое сказанное мною слово не прозвучало жалко и глупо. - Я надеюсь, ты не против, что я пришел, - нерешительно произнес я. Бэ и Аи как ветром сдуло в тот же момент. Я уже говорил, насколько это все неловко? - Нет-нет...В смысле...я...я... - он заикался, запинался, перескакивая с слова на слово. Закрыв глаза, Сынри глубоко вдохнул и выдохнул, затем снова открыл их и посмотрел на меня, застенчиво улыбнувшись. - Я рад, что ты пришел. - Да? – я переспросил удивленно и немного ошарашено, не совсем уверенный в том, что готов поверить в то, что услышал. - Да, - подтвердил он. Его заразительная красивая улыбка вновь осветила его лицо, и следующие несколько секунд мы просто стояли посреди зала и тупо улыбались друг другу как два идиота. - Слушай, мне нужно идти готовиться. Я выхожу уже через пару минут. - Да, конечно, разумеется, - я все ещё улыбался, но был немного разочарован тому, что этот момент подошел к концу. - Я вернусь, когда закончу, и мы сможем выпить или поговорить...или...что там ещё... - Сынри робко осекся. Он выглядел очаровательно. - С радостью. На этом мы так же неловко разошлись. Он направился к диджейской будке, а я попытался найти испарившихся Бэ и Аи. Я с благоговейным трепетом наблюдал за тем, как он творил свою магию на панели, не в силах отвести от него глаз. Он выглядел просто невероятно. Сынри был максимально сосредоточен и периодически отвлекался лишь на то, чтобы проверить, как толпа принимала его. Танцпол забит: люди развязно двигались, грязно флиртовали, целовались, лапали друг друга, сходили с ума. В обычной ситуации я был бы уже в центре всего это. Возможно, мои руки прямо сейчас блуждали бы под юбкой случайной девушки или в штанах какого-то парня. Но мысли об этом даже не приходили мне в голову. Я видел только его. И я хотел видеть только его. Мне удавалось перехватывать его взгляд каждый раз, когда он смотрел в мою сторону. Это потому, наверное, что я сам не мог оторваться от него. Мы застенчиво улыбались друг другу, и впервые за последние месяцы я почувствовал, что между нами может все наладиться. Но гром среди ясного неба заявился в виде Топа и Дэ Сона – Нову зазывали аж с переполненного бара. А моментом позже я уже был оккупирован толпой и горой напитков. Теперь я едва мог видеть Сынри, и от этого хотелось разораться, чтобы они сгинули сейчас же. Я оказался втянут в спектакль против своей воли без возможности даже возразить. Люди забавлялись, веселились, пока Топ и Дэсон не скупились на чумовые истории о моих сексуальных победах, а я только сейчас понял, насколько грубо мы выглядим со стороны. Я чувствовал себя неловко. Топ положил руку мне на плечо, притянул к себе и во всеуслышание заявил, что я и есть тот самый знаменитый Нова. Я заметил, как Сынри смотрел в нашу сторону, и хотел тут же подбежать к нему и объяснить, что это не я, что мне не нужно их внимание и что меня просто дискредитируют. Как только весь этот балаган растворился, меня оставили наедине с незнакомой симпатичной девушкой. Я пытался сохранять между нами дистанцию, пытался донести до неё, что абсолютно не заинтересован ни в чем подобном, но та отказывалась меня слышать. Оглянувшись на Сынри, я моментально запаниковал, потому что он снова смотрел прямо на нас, и в его взгляде читалась неуверенность. Он легко тряхнул головой, словно хотел выкинуть из неё то, о чем только что думал, и вернулся к работе. Девушка, проследив наши взгляды, начала, наконец, хоть что-то понимать. А затем многозначное «оу» окончательно осенило её, и она отступила на пару шагов назад. Я снова мог нормально дышать. Она подметила, что сегодняшний диджей невероятно милый, и я не мог не согласиться, уже через секунду пускаясь в подробный монолог о том, что этот диджей самый лучший и талантливый на всем свете. Я понимал, что хвастался им, но не мог остановиться. Я хотел, чтобы все вокруг знали, насколько он удивительный. Увлекшись разговором о Сынри, я не заметил, что его выступление подошло к концу. Вроде пару секунд назад я смотрел на него, погруженного в работу, а сейчас его уже не было на месте. Я нервно сканировал глазами зал, в конце концов, заметив его возле выхода. Он смотрел на меня. Я не знал, как наиболее точно интерпретировать выражение его лица. Он выглядел...расстроенным? А затем я увидел, как он посмотрел на ту девушку. Черт, он точно все неправильно понял. Он вышел из бара, и я быстро, бесцеремонно сдвинул девушку со своего пути. Я не мог позволить ему что-то не так додумать, поэтому в панике рванул следом. Выбежав на воздух, я был уже готов к тому, что придется бежать за ним вниз по улице, но он стоял на выходе. Оперевшись спиной и одной ногой о стену, он беспристрастно рассматривал асфальт, даже не взглянув на меня. О да, я очень хорошо помнил эту позу. Удостоверившись, что я здесь, он сдвинулся с места и наугад пошел вперед, а я мигом последовал за ним, вскоре поравнявшись. - Там ничего такого не... - я начал объяснять, что между мной и той девушкой не могло быть ничего общего в принципе. - Я знаю, - но он оборвал меня. - И, Сынри, мне действительно жаль из-за... - я попытался извиниться за то, что изменял ему. - Я знаю, - и он снова оборвал меня. - И я, правда, не хотел обидеть тебя и... - я очень хотел донести до него то, как сильно жалел обо всех своих поступках. - Джи Ён, я знаю...Знаю, понятно? – он предостерегающе посмотрел на меня, явно не желая слышать эти пустые бесконечные извинения. Глубоко вздохнув, он остановился. - Но если ты ещё раз... - Я не стану, Сынри-а, клянусь, я буду... - Просто выслушай меня! – попросил он, раздраженный тем, что я перебил его. - Если ты ещё раз изменишь мне, то это будет конец. Я не дам тебе другого шанса, - четко добавил он. Его непреклонный острый взгляд демонстрировал всю серьёзность сказанных слов. - Я не стану. Клянусь, Сынри-а. Я обещаю, что больше никогда не изменю тебе. Мы снова неловко замерли друг напротив друга, взвешивая то, что было сказано и то, что это значило. Но Сынри, вдруг, снова пошел вперед, и я быстро рванул следом. А затем я сделал то, что не делал очень давно – догнал его и взял за руку, переплетая пальцы. Он пытался контролировать себя, но ничего не получалось – я видел, как он улыбался. И знаете, что? Я счастлив. Я реально, черт возьми, счастлив. Впрочем, определение «счастлив» едва ли могло в полной мере описать то, что я на самом деле чувствовал сейчас. Это что-то выше этого. Это восторг, эйфория, экстаз. То, что я никогда не думал, что смогу ощутить. Мы шли, соблюдая негласное правило взаимного молчания, и я тихо млел от того, как его пальцы лениво поглаживали тыльную сторону моей ладони. Когда мы вышли к дороге, ведущей к его и моему блокам, я ощутил новое беспокойство. Я хотел пригласить его пойти домой со мной, но боялся, что он может подумать лишнее о моей самонадеянности. - Хочешь пойти ко мне? В смысле, мы не обязаны делать ничего такого, мы можем просто поговорить или... - Джи Ён, у меня не было секса три с половиной месяца. Ты серьёзно думаешь, что я хочу разговаривать? – прямолинейно заявил он, держа меня за руку. Сынри улыбался застенчиво и одновременно заигрывающе. - Вообще-то, прошло четырнадцать недель, два дня... - я посмотрел на свои часы. – Шесть часов и восемь минут. Я считал. - Ты идиот. Знаешь это? – сказал он, рассмеявшись. - Тебе не нужно напоминать об этом, поверь. Я и сам знаю, каким идиотом являюсь. Его улыбка слегла померкла, а значимость моих слов перевесила баланс эмоций. Сейчас мы оба понимали, что речь шла не о сексе. Но, несмотря на контекст сказанного, он все ещё держал меня за руку. Мы зашли в мою комнату, и я взял нам пару бутылок пива. Я все ещё хотел ущипнуть себя, что окончательно убедиться в том, что он действительно здесь, потому что происходящее до сих пор казалось мне чем-то нереальным. Если честно, я до последнего не был уверен в том, что мне в принципе удастся вернуть его. Я думал, что максимально преуспел в том, чтобы окончательно разорвать наши отношения. Сынри сидит на моей кровати, когда я протягиваю ему бутылку холодного пива. Он сразу подносит её ко рту, делая несколько крупных глотков, а я уже умираю от желания запрыгнуть на него, сорвав всю одежду. Я хочу прикасаться к нему, целовать его, чувствовать его. Я хочу быть с ним сейчас. Множество раз я прокручивал в своей голове этот момент, представляя, что мог бы сделать, если бы мне выпал шанс. Он все ещё сидит на моей постели, пьет пиво и, очевидно, чувствует себя так же неловко, как и я. Решив действовать первым, я подошел к нему, поставил его бутылку на прикроватную тумбочку, поднял на ноги и прижал к себе. Какое-то время мы, обнимаясь, стояли молча, просто смотря друг другу в глаза. В этот момент я понял, что это все, что мне нужно. Он – все, что мне нужно. Во всех смыслах. Я хотел быть с ним и только с ним. Я хотел абсолютно все, что мог иметь как последствия в отношениях с ним. Я хотел быть его возлюбленным, его лучшим другом и, невероятно, но больше всего я хотел быть его парнем. Я хотел принадлежать ему. Прильнув к нему, я едва касался его губ своими, но это все равно ощущалось чем-то волшебным. Отстранившись, я посмотрел ему в глаза. Я точно знал, каким чувствовал себя сейчас – по уши влюбленным. Безумно, глубоко, сумасшедше влюбленным. Он околдовал меня, и это уже не пугало. Я выдохнул, снова заглянув ему в глаза. - Я люблю тебя, - я сказал это непреклонно, четко, ощущая колоссальное облегчение от того, что наконец-то смог объяснить ему свои чувства. Опустив глаза в пол, он улыбнулся той типичной застенчивой улыбкой, прежде чем снова посмотреть на меня. - Я тоже люблю тебя, - так же твердо произнес он. И теперь мне пришлось отвести глаза и застенчиво улыбнуться. Два идиота. А затем наступил тот самый момент – сдерживаться больше не было сил. Наши губы столкнулись в жадном, лихорадочном поцелуе, который не мог продлиться долго потому, что мы постоянно отвлекались на то, чтобы избавиться от одежды. Стоны отчаянного желания разлетались по комнате, пока мы пытались как можно быстрее почувствовать обнаженные тела друг друга. После поражения в борьбе с неподдающимися джинсами, я толкнул его спиной на постель и только тогда смог стянуть их по его ногам. Боксеры немного соскользнули вниз вместе с верхней одеждой, но, все же, остались на месте. Этого клочка ткани было достаточно для того, чтобы окончательно раздразнить меня. Я сгорал от необходимости тут же сорвать их с него, но остановился, подумав ещё раз. Муку напряженного ожидания можно обыграть иначе. Поэтому я стащил с себя собственные джинсы вместе с нижним бельем, не особо заботясь о том, что мой член больше ничего не прикрывало. Плавно опускаясь на кровать, я чувствовал себя котом, лениво потягивающимся вдоль его тела. Я хотел поглотить его без остатка. Хотел сделать это медленно, растягивая момент так долго, как только удастся. Я хотел наслаждаться каждым сантиметром его тела и смаковать каждую минуту, проведенную с ним, ибо все они уникальны и бесценны. Я хотел утопать в нем. Дело вовсе не в сексе – мне было необходимо вернуть нас. Я хотел, чтобы мы были поглощены друг другом. Хотел восстановить эту интимную, глубокую связь между нами. Я полностью лег на Сынри, снова дотягиваясь до его губ, но в этот раз поцелуй вышел более нежным, любящим. Наши языки мягко сталкивались друг с другом; я чувствовал тепло его рук, притягивающих меня ещё ближе. Это было так чудесно – снова ощущать себя в его объятьях. Я знал, что больше никогда не променяю это на что-то ещё. Мы продолжали целоваться и тогда, когда я лег рядом с ним: он слегка повернулся ко мне так, чтобы было комфортно обоим. Моя ладонь гладила его плечи и торс, а кончики пальцев жгло от соприкосновения с его нежной кожей. Он то и дело вздрагивал; по всему его телу волнами проходились мурашки. Обводя пальцами очертания мышц на его груди, я мог чувствовать на ощупь, как он похудел. Его соски твердели ещё больше под моими прикосновениями: я щипал их, слегка оттягивал, а затем, разорвав поцелуй, опустился к ним губами. Я обсасывал их, обводил языком, но вскоре отстранился, вновь ощутив потребность в его поцелуе. И этот поцелуй оказался самым головокружительным из всех. Его руки путались в моих волосах, опускались ниже к шее, а затем обхватывали меня поперек лопаток, притягивая максимально близко к себе. Какое-то время я дразнящее оглаживал его бедра, прежде чем задрать ткань нижнего белья и смять в ладонях его ягодицы. Наши тела извивались, тянулись друг к другу, двигаясь в унисон. Возбуждение переходило границы, мы оба доведены до предела, но иногда, чтобы сделать все правильно, не стоит торопиться. Я вернулся ладонью к его паху, сжав уже твердо стоящий член через ткань боксеров, и он глубоко простонал мне в рот, разведя ноги шире. Двигаясь вверх-вниз вдоль его члена, я чувствовал теплое влажное пятно смазки на его белье. Он такой тяжелый и твердый в моей руки – я позволил себе исследовать пальцами каждый сантиметр его длины, наслаждаясь ощущениями. Но мое запястье постоянно упиралось в резинку трусов при каждом движении, и тогда я решил, что пора действовать дальше. Вытащив руку из боксеров, я пылко поцеловал его, прежде чем отстраниться. Полностью перевернув Сынри на спину, я начал спускаться поцелуями вниз по его телу. Он пристально смотрел на меня, пока я стягивал с него боксеры, в следующий момент оставив его, наконец, полностью обнаженным. Он красив, невероятно красив. Впрочем, он всегда был таким для меня. Я оглаживал внутреннюю поверхность его бедер, чувствуя напряжение в покатых мышцах, и внутренне плавился от того, что знал, каково это – ощущать, как эти сильные ноги обхватывают меня поперек талии. Я внимательно следил за выражение его лица, когда взял в ладонь его потяжелевшие яйца. Я слегка сминал их, перекатывал между пальцами, и поначалу он закрыл глаза от удовольствия, но в следующий момент уже открыл, ибо хотел видеть меня. Переместившись выше, я вновь обхватил ладонью его член. Он напряженно следил за каждым моим движением, и ждал, когда я возьму его в рот. Безостановочно облизывая собственные губы, он выглядел так, будто сам жаждал отсосать мне. Я опустился ниже, приставив влажную набухшую головку к своим губам, и коротко слизнул языком капли смазки. Я чувствовал, как его член пульсировал в моей ладони, и понимал, что Сынри умирал от желания получить больше. Поэтому я прошелся языком от основания вдоль всей длины, целуя мягко, испытывая приятную дрожь от того, что делал с ним. У него обалденный член – я уже говорил это. К слову, как, собственно, и все, что было связанно с ним. Я старался быть осторожным – прошло более трех месяцев с нашего последнего раза, и я вовсе не хотел, чтобы он кончил быстро. Я сосал неторопливо, с чувством, скользя языком под крайнюю плоть и обратно. Взяв глубже в рот, я начал двигаться с большей амплитудой и давлением, но все так же медленно. Он приподнялся на локтях, чтобы видеть, как я постепенно насаживался на его член, пока тот не уперся мне в глотку. Утробные стоны срывались с его губ, дыхание участилось, а сам он то и дело старался надавить мне на затылок, не в силах более сдерживать себя. Я всегда обожал быстро и грубо отсасывать ему, позволяя буквально трахать свой рот, чтобы почувствовать его сперму на языке после. Но сейчас я не хотел спешить. Поэтому продолжал мучительно медленно ласкать, вылизывая его член. Думаю, это будет самый чувственный минет в моей жизни. Никогда прежде я не делал это так внимательно и неторопливо, потому что и не думал, что это вообще уместно. Раньше я считал, что сосать чей-то член – это просто сосать член. Быстро, глубоко и жестко. Вся суть лишь в том, чтобы доставить или получить оргазм. Но то, что происходило сейчас, было чем-то новым для меня. Ласковым, нежным, важным. Я наслаждался им, любил его. Я уделял внимание каждому сантиметру, каждой вене на его члене, и мне нравилось это. Мне нравился тот вкус, который оставался на языке после. Мне нравилось, как он смешивался в нашем поцелуе. Совсем дико будет сказать, что я скучал по этому? Я выпустил его член изо рта, медленно поднявшись по его телу выше. Наши промежности соприкасались, терлись друг об друга, создавая изумительный контраст тактильных ощущений. Наши губы снова встретились в этом уникальном поцелуе: Сынри облизывал, слегка посасывал мой язык, пробуя самого себя на вкус. Его руки опустились по моей спине к пояснице – он сжал в ладонях мои ягодицы, ощутимо впиваясь ногтями в кожу и притягивая к себе так близко, что наши члены буквально сталкивались друг с другом. Я не успел вовремя остановить себя и громко простонал. Я возбужден до безумия – мне хотелось сейчас же жестко оттрахать его и кончить внутрь. И я знал, что это было бы легко. Но сейчас мне нужно показать ему, что именно он значит для меня. Не думаю, что быстрый секс будет лучшей альтернативой в таком случае. Я потянулся рукой к тумбочке за смазкой, но тюбика на ней не оказалось. Несколько секунд ушло на то, чтобы вспомнить, куда именно я убрал его, ибо никак не использовал ничего подобного в последние месяцы. Перерыв все содержимое тумбочки и найдя, наконец, искомое, я быстро вернулся обратно к Сынри. Бросив тюбик куда-то на кровать, я начал медленно спускаться мягкими поцелуями по его груди. Его кожа нежная и теплая. Я мог даже чувствовать запах его геля для душа – он пах просто божественно. Мне всегда очень нравился его дезодорант – он полностью подходил ему. Сев на колени, я выпрямился, и закинул его ноги наверх к груди. Найдя наиболее удачную позу, сначала я слегка подразнил его стянутый вход пальцами, а затем опустился между ягодиц лицом. Я не давил и не был резок. Скорее, просто игрался, отвлекал его, чтобы заставить вовлечься в процесс. Он обхватил себя руками под коленями и задрал ноги ещё выше, полностью открываясь передо мной. Обычно чередуя пальцы и язык, я не использовал сейчас все вместе одновременно, ибо хотел лишь раздразнить. Теряя голову от возбуждения с каждой секундой, я пытался добиться того, чтобы и он сгорал в ожидании большего. И у меня получалось – каждый раз, когда я обводил языком его выход, чуть надавливая кончиком, он будто задыхался. После того, как он несколько раз в беспамятстве прошептал мое имя, я понял, что тянуть дальше бессмысленно. Я нужен ему. Схватив смазку, я распределил некоторое её количество между пальцами, сразу толкнувшись одним. Он узок, чертовски узок. Почти так же, как в первый раз. Вскоре я добавил второй палец, а он беспрерывно стонал для меня, пока я увеличивал темп, толкаясь быстрее и жестче. Я решил, что стоит попробовать подготовить его сразу тремя, ибо прошло не мало времени с нашего последнего секса, а я вовсе не хотел, чтобы ему, по итогу, было больно. Когда я понял, что он достаточно растянут, я вытащил пальцы, чтобы подготовиться самому. Он снова приподнял на локтях, наблюдая за тем, как я размазывал смазку по собственному члену. Его опущенные, сведенные вместе ноги выдавали волнение, пока он с исступлением ждал моих следующих действий. Приятно знать, что некоторые вещи никогда не меняются. Когда я на коленях подполз к нему, он вновь приглашающе развел ноги в стороны. Закинув их себе на плечи, я приставил голову члена к его входу и аккуратно толкнулся. Не останавливаясь, я пытался сантиметр за сантиметр постепенно входить в него слабыми толчками. Я не был грубым и жестким, но видел, как Сынри все равно больно, несмотря на то, что он изо всех сил старался не подавать вида. Поэтому я опустился к нему и поцеловал, пытаясь расслабить, чтобы перебить дискомфорт. Наши губы мягко сливались воедино снова и снова, и вскоре он понемногу начал отпускать себя. Я толкался в него всем телом, силой удерживая себя от того, чтобы сразу не сорваться на грубость, потому что не хотел, чтобы этот момент обернулся бессмысленным трахом. Разорвав поцелуй, мы просто неотрывно смотрели друг на друга. Его темные, наполненные чистой похотью глаза гипнотизировали, поглощали меня. И я бесповоротно тонул в них. Тонул в нем. Поменяв ритм, теперь я входил в него глубокими круговыми толчками. Он закатил глаза, прежде чем полностью закрыть их, и я понял, что задел нужное место. Я продолжил двигаться под тем же углом, млея от осознания того, что именно я доставлял ему такое удовольствие. Снова распахнув глаза, он неожиданно притянул меня к себе – наши губы встретились в неистово пылком, диком поцелуе, принесшим агонию чистого экстаза. Я позволил ему опустить ноги вниз, и он тут же обхватил ими меня поперек талии. Я все ещё двигался медленно и глубоко, но теперь добавил амплитуду, толкаясь чуть жестче. Полузадушенно простонав в поцелуй, он терял связь с реальность, вновь зарываясь руками в мои волосы и оттягивая их назад. Просунув руки под его плечи, я притянул его к себе максимально близко, начиная вбиваться ещё более отрывисто. - Ох, черт, - хрипло выругался он, когда мой член снова проехался по простате. И, естественно, я продолжил двигаться в том же темпе, желая быть внутри него так глубоко, как только это было возможным. Я хотел, чтобы он чувствовал меня. Я хотел подарить ему столько удовольствия, сколько мог. Я почувствовал его губы на своей шее – он целовал меня. Но в следующий момент я ощутил, как он начал кусать и посасывать кожу, оставляя неминуемые засосы. Я привык ненавидеть эти метки для себя, считая их клеймом, которым люди помечали друг друга будто личную собственность. Но сейчас я хотел этого. Хотел принадлежать и быть его. Поэтому подтолкнул его ещё ближе к шее, намеренно надавив на затылок, заставляя кусать и сосать ещё сильнее. Удерживая себя в определенном ритме, я продолжал вбиваться точно по его простате, чувствуя, как Сынри трясло в моих руках. Он и без того слишком узок, но сейчас сжимался намеренно, создавая такое давление, что я терял себя в этом эмоциональном миксе, состоящем из удовольствия на грани боли. Затем он расслабился, позволив мне вновь самостоятельно двигаться внутри него, но через какое-то время я опять почувствовал это изумительное сокращение мышц вокруг своего члена. Он пытался сделать все, чтобы мне было максимально хорошо. Я знал, что не смогу выдержать это долго, поэтому, отстранившись, приподнялся на локтях, чтобы ускориться перед оргазмом. Увеличивая темп, я не отводил взгляда от его лица. Он потянулся ладонью к своему члену, но я тут же скинул её, потому что хотел сам заставить его кончить. Он так же уже на грани – я видел это. Я вбивался ещё жестче, ещё сильнее и ещё глубже, чтобы быстрее кончить. Мои яйца болели и изнывали по разрядке. Почувствовав первые волны накатывающего оргазма, я опустился к нему за поцелуем, в котором утонули мои стоны. Он крепко удерживал меня, пока я содрогался в его руках, не в состоянии справиться с удовольствием и эйфорией, разливающейся по всему моему телу. В следующий момент я шумно излился в него, полностью опустошив себя. Отдышавшись, я вышел из него, сразу начиная спускаться смазанными поцелуями вниз, собираясь отсасывать ему до тех пор, пока он бы не кончил. Но Сынри остановил меня, руками потянув обратно наверх, заставляя оседлать его. Мы жадно, безумно целовались, а я чувствовал, как его член упирался мне в задницу. Он все ещё был дико возбужден, и я уже знал, что именно он хотел получить. Его пальцы, едва касаясь кожи, гладили мою спину, но вскоре я ощутил их между своих ягодиц. Так же, как и он, я был чертовски узок, поэтому на подготовку должно уйти какое-то время. Оторвавшись от его губ, я нашел в складках смятой постели смазку, вручил её ему и вновь потянулся за поцелуем. Сынри аккуратен и нежен со мной – он добавлял следующий палец только тогда, когда полностью убеждался в том, что я достаточно растянут для этого. Я знал, что в подобной позе он не мог максимально правильно подготовить меня так, как ему бы хотелось, но, если честно, это не волновало. Все, что он делал со мной, в любом случае было прекрасным. Я любил чувствовать его внутри себя. Он не мог больше ждать – я знал это. Поэтому, когда он вытащил пальцы, я в нетерпении оперся на колени, немедля размазав смазку по его члену. Он стонал так отчаянно под моими прикосновениями, а я не мог уже дождаться, когда он войдет в меня. Сынри слегка придерживал меня за бедра, пока я медленно опускался на всю его длину. Мы оба выдохнули от поглотивших нас ощущений: он от удовольствия и облегчения, а я от боли. Приподнявшись, я слез с его члена, и он сразу толкнулся в меня несколькими пальцами вновь, растягивая быстро и жестко ещё шире. На внимательность уже не хватало терпения. Со второй попытки мне удалось полностью оседлать его, предварительно аккуратно пропустив в себя его твердый тяжелый член сантиметр за сантиметром. Он ощущался таким большим внутри меня – проникновение оказалось чертовски болезненным. Но, несмотря на весь дискомфорт, было просто невероятно вновь чувствовать его внутри себя. Я выждал, пока мое тело окончательно не привыкло к новым ощущениям, а затем откинулся немного назад. Мы держались за руки и оба задыхались в стонах, пока я легко двигался на нем вверх-вниз. Когда он задел простату, я закрыл глаза и прогнулся в пояснице, запрокинув голову назад в чистом экстазе. Переплетя наши пальцы, он заставил меня вновь посмотреть на него, а затем притянул за шею к себе, находя своими губами мои. Мы могли целоваться так чувственно и головокружительно всю ночь напролет. Надавливая ладонями на поясницу, он одновременно вскидывал бедра, толкаясь в меня так же, как я толкался в него: медленно и глубоко, полностью заполняя меня изнутри. Он мягко отстранился, чтобы я вновь выпрямился в изначальную позицию - ему нравилось наблюдать за тем, как я двигался сверху. Максимально задействовав амплитуду бедер, я старался доставить ему как можно больше удовольствия. Мы неотрывно смотрели друг другу в глаза, Сынри гладил ладонями мои руки, торс и все, до чего мог дотянуться – просто хотел прикоснуться, почувствовать меня. И знал, что он испытывал внутренний трепет в этот момент. Точно такой же, какой испытывал и я. Я видел, как он постепенно подходил к своему пределу: его грудь высоко вздымалась, дыхание начало сбиваться. Он то и дело облизывал губы – горло пересыхало от частых вздохов. Сынри должен уже скоро кончить – я хорошо знал его. Резко схватив меня за ягодицы, он силой развел их в стороны, буквально насаживая меня теперь на свой член, а я обожал это чувство нереально поглощавшего удовольствия, перемешанное с короткими мазками боли. Я хотел лишь бесконечно продолжать испытывать эти эмоции, каждый раз проходя именно через то, что он сейчас делал со мной. Но Сынри неожиданно скинул меня с себя, перевернул на спину и, крепко удерживая на месте, сразу толкнулся вновь, вбиваясь неимоверно глубоко. Его затрясло, все тело сжалось в спазме, и я почувствовал тепло его спермы в себе. Заполняющей, помечающей меня в самом прекрасном смысле. Мы ещё долго просто целовались после, прежде чем он полностью вышел из меня. И мы продолжали целоваться и целоваться бесконечно, бережно касаясь друг друга губами. Если честно, я ощущал себя за гранью действительности. Я был полностью ошеломлен случившимся, ибо понимал, что только что у меня был самый интимный, личный и чувственный секс за всю мою жизнь. Следующим утром я проснулся в его объятьях и с понимаем того, что это именно то, что мне всегда было нужно. Я хочу просыпаться так каждое утро. Я хочу просыпаться так каждый день с ним. Я хочу быть с ним во всех смыслах этого слова. Стараясь не разбудить его, я аккуратно выскользнул из постели. Пока я шел в ванную комнату, я был уверен, что мою сияющую улыбку видно за версту. Но кто бы не улыбался в такой ситуации? Я был благодарен за все, что со мной случилось. Я вышел из блока в одних лишь боксерах, поэтому, когда на обратном пути мы с Аи столкнулись лоб в лоб, то, естественно, оба испуганно подпрыгнули. - Что ж, думаю, не стоит спрашивать, как ты провел эту ночь, - понимающе предположила та, разглядывая засосы на моей шее. Я смущенно улыбнулся, закрыв ладонью пресловутые метки. - Ты был с Сынри? – самонадеянно уточнила она. - Ага. Я не мог перестать счастливо улыбаться лишь при одном упоминании его имени. - Джи Ён, если ты ещё раз... - Никогда, - я заверил её ещё до того, как она успела закончить предложение. Я знал, что Аи хотела предупредить меня о том, чтобы я даже и не думал снова обойтись так Сынри. - Ты очень обидел его, - резко напомнила она. - Знаю, - я согласно кивнул, опустив взгляд в пол, ибо почувствовал, как жгучая вина мгновенно захлестнула меня. Я вскинул голову и посмотрел ей прямо в глаза. Так, чтобы она смогла прочесть в них решительность моих намерений. - Но я никогда больше не причиню ему боль, Аи, - прямо и уверенно сказал я. Я хотел, чтобы она понимала, насколько серьёзен я был. Какое-то время она молча вглядывалась в моё лицо. Очевидно, Аи все ещё сомневалась во мне. Но она волновалась за Сынри, и я уважал её за это. - Да уж. Ну, тебе же лучше, - ещё раз предупредила она, прежде чем обойти меня и скрыться за коридором, ведущим в комнату Бэ. Вернувшись к себе, я тут же прильнул к Сынри, от чего тот моментально проснулся. - Ты холодный, - пробурчал он, притягивая меня ближе к себе. - Прости, я отходил в туалет. Мы целовались поверхностно, легко, и вскоре меня снова разморило – было ещё слишком рано, чтобы вставать. Положив голову ему на грудь, я слушал его размеренное сердцебиение, чувствуя себя спокойно и защищенно в его объятьях. - Сынри, - прошептал я, беря его за руку, переплетая пальцы. - М-мм? – он сонно промычал в ответ. - Я серьёзно. На счет того, что сказал вчера, - повторил я, смотря на него сверху вниз. Он открыл глаза, почувствовав, как я зашевелился на нем. - Я люблю тебя. Его ладонь зарылась мне в волосы, вскоре опустившись вниз к шее для того, чтобы притянуть к себе для поцелуя. Это были лишь слабые касания, но они значили абсолютно все для меня. И даже после мы не спешили отрываться друг от друга, мягко соприкасаясь кончиками носа. - И я люблю тебя, - прошептал он, снова нежно поцеловав меня перед тем, как я окончательно устроился на его груди. Его сильные руки обхватывали, обнимали меня, а я упирался затылком в его подбородок. Как я мог быть когда-то настолько глуп, чтобы верить, что мне не нужно все это?