Ты - моя миссия.

*POV Джейс*

— Удачи! — пожелала мне Клэр, и я постучал в двери. — Входите! — послышалось где-то в комнате, от которой я был ограждён стеной и достаточно крепкой массивной дверью. Ещё бы, ведь именно в кабинете Имоджен хранятся все документы, что касаются нашей работы и дела всех заказчиков, начиная с того самого момента, как организация начала действовать, а это, на секундочку, случилось больше тридцати лет назад. Взглянув последний раз на Клэр, через плечо, прежде, чем войти, я увидел милую и добрую улыбку. Именно ту, которую я так сильно боялся потерять. Такую нежную и любящую, заботливую. Именно сейчас, когда на пути наших отношений стали препятствия в виде моей лжи, но, которую Клэри так быстро мне простила, становилось абсолютно ясно, что всё это — не пустые слова. Мы действительно любим друг друга. Впервые в своей жизни я так переживал по поводу того, что кто-то перестанет со мной разговаривать, или ещё хуже, вообще возненавидит меня. Да, я, конечно, был бы отрешён, если бы от меня отрёкся Ходж, ну или Алек, пусть мы и знакомы всего нечего, но с Клэри всё иначе. Переживаешь совершенно по-другому, в десятки и сотни раз сильнее. — Джейс, — обращается ко мне Имоджен, как только я оказываюсь в черте её кабинета, — присаживайся, — предлагает она, кивнув на кресло, что стоит прямо напротив неё, — полагаю, что разговор предстоит долгий. Я и так, чёрт возьми, переживаю насчёт того, что начальница может отстранить меня от работы с Клэри, заметив моё отношение к ней, но несмотря на эти мои предположения, она вела себя довольно снисходительно. Мне кажется, что или она не догадывается о наших чувствах, что крайне сложно, ведь взгляды и прикосновения говорят сами за себя, или Имоджен изменила правила допустимого для агентов, ибо вытвори я что-то подобное ещё совсем недавно, из офиса вылетел бы и я, и девушка, которую я притащил. Нет, конечно, присутствие заказчиков в офисе не было чем-то запретным, формально, но никто бы явно не одобрил того, что я вступил с ней в отношения и теперь приглашаю сюда, словно на экскурсию. Да и вообще, что это за поблажки для меня? Что за новые правила обращения к начальнице? Кому и когда она в последний раз позволяла звать себя просто по имени? Ходж работает здесь, кажется уже целую вечность, но даже он ограничен холодным и недопустимым к пререканием словом «Директор», а я — самый обыкновенный, молодой агент и такие исключения. К тому же, слова Ходжа о том, что я должен постараться понять Имоджен и выслушать её. — Вы меня хотели видеть, — подтолкнул я женщину к желанному разговору, который я хотел как можно быстрее закончить. — Да, Джейс, верно, — размеренно, монотонно и по-деловому общается со мной начальница, а впрочем, она всегда такая холодная и лишённая эмоций. Порой мне даже становилось очень жаль её, у неё, ведь могли быть внуки, и возможно, даже правнуки, — будешь кофе или может быть чай? — предлагает она мне. Нет, серьёзно? Имоджен, которая никогда не терпела разговоров «не по делу», та, которая всегда была до предела лаконичной, короткой и ясной в своей речи, сейчас мне предлагает поболтать за чашечкой горячего напитка. Так, может, сразу виски у неё попросить? — Нет, спасибо, — сдержанно, скрывая своё удивление, отвечаю я. — Мне всегда нравилось в тебе то, какой ты ответственный, — слегка приподняв уголок губ, что было просто рекордом в улыбке для неё, говорит женщина. Но, как мне кажется, взгляд у неё был слегка убитым, мрачным, грустным, хотя, если учитывать, что она потеряла единственного сына и невестку, наверное такое её поведение не должно являться чем-то необычным, — даже когда тебе предлагаешь что-то большее, ты не забываешься. Так держать! — Ну, Вы же звали меня не для того, чтобы поговорить о личных качествах, я правильно понимаю? — задаю вопрос я, не выходя из рамок приличия, стараясь быть не грубым, но, тем не менее, дать понять, что просто разговаривать о пустых вещах я не намерен, тем более, меня в коридоре ждёт Клэри. — Да, ты прав, Джейс, — пристально прожигая меня взглядом, говорит Имоджен, — я должна сказать тебе кое-что очень важное. Что-то, что несколько изменит твою жизнь, а вот, что это будет значить для тебя, исключительно твоё решение. — Я Вас слушаю, — согласно кивнув, отвечаю я. Вот тебе и долгожданные новости от начальника агентства. Сначала кофе предлагает, а затем говорит, что сейчас перевернёт мою жизнь с ног на голову, скажем так. Ну, что же, теперь я даже больше, чем просто заинтересован. Я, чёрт возьми, схожу теперь на нет! А что, если директор скажет, что отправляет меня куда-то в другую страну, и тем самым разрывает мои отношения с Клэри? — Но я хочу предупредить, что бы Вы не решили, я не стану разрывать отношения с Клариссой. — А как же клятва, что работа прежде всего? — с ухмылкой спрашивает Имоджен. — Ты же подписывал договор о том, что готов пожертвовать жизнью ради своего дела, а сейчас переживаешь за сердечные дела. — Я обещал, что отдам свою жизнь за своего объекта, но, извините, Имоджен, рисковать чувствами девушки, которая стоит в коридоре, — указываю я кивком головы на дверь, — я не готов. Она казалась важнее, чем всё то, чем я жил раньше. — Как же ты похож на него… — задумчиво произносит начальница, — он был таким же упрямым и таким же влюблённым… — Простите, — говорю я, — Директор Имоджен, о ком Вы сейчас говорите? — О твоём отце, Джейс. О Стивене Эрондейле, — её глаза наполнились мокрыми слезами, которые она стойко сдерживала в себе, не давая скатиться по щекам, — который был моим сыном, Джейс. — Вашим кем? — переспрашиваю я, будто не поняв весь смысл, который вложила Имоджен в сказанные ею слова. — Сыном? Женщина опирается локтями о стол и закрывает лицо руками так, вроде бы она жалеет о том, что раскрыла мне свой секрет. А, если быть точнее, то теперь уже наш секрет. Тайну, что должен знать я и моя… бабушка? Если быть честным, то это очень странное чувство, когда спустя практически двадцать лет своей жизни, ты узнаёшь, что жил, работал, да ты, чёрт возьми, всё это время практически ежедневно видел свою единственную родственную душу, единственную частичку твоей семьи, твоей истории, но не знал всей правды! — Почему? — добиваю я Имоджен своими вопросами. — Почему Вы молчали всё это время? — Мне было больно, Джейс. Было больно видеть в тебе своего сына, а ты — вылитый он в свои годы! Такой же упрямый, своенравный, любящий свободу. Те же блондинистые волосы и практически горящие золотые глаза. Те же изменения в образе жизни и характере, когда встретил ту самую девушку, и готовность пойти на всё ради неё. Ты — полная копия своего отца, Джейс. Каждое слово Имоджен ранило меня с новой силой. Да, Ходж всегда был мне самым родным человеком, который всегда поддерживал, был рядом, воспитывал, делал из меня настоящего агента, и что ещё важнее — настоящего мужчину. Но несмотря на всё это, мне всегда хотелось узнать немного больше о моих родителях. Старквайзер никогда не был слишком многословен, просто говорил, что они были прекрасными людьми, которые любили своё дело, свою жизнь, друг друга и, конечно, своего маленького сыночка. Но ни один из этих рассказов не ранил так сильно, как осознание того, что ты слышишь всё это от собственной бабушки. От человека, которого, как ты думал, и вовсе не существует уже давно. Получается, теперь я могу узнать немного больше о жизни своих родителей? И об их гибели? Но вот у меня возникает ещё один вопрос, чего ждёт Имоджен? Она считает, что я могу просто закрыть глаза на все предыдущие девятнадцать лет её лжи и назвать нас «прекрасной семьёй»? — То есть Вы считаете, что я могу забыть о всех тех упущенных годах? — искренне удивляясь, спрашиваю я, а потом вспоминаю просьбу Ходжа: «Обязательно зайди к Имоджен, Джейс. Ты должен её выслушать, обещай мне. И постарайся понять», и стараюсь быть более почтительным, — Я понимаю, что, возможно, Вам также больно вспоминать обо всех этих событиях, но, поймите, мне тоже не очень-то весело сейчас узнать, что всё это время моя родственница жила рядом со мной и даже не удосуживалась узнать обо мне, моей жизни. — Теперь, когда я всё рассказала тебе, ты можешь обращаться ко мне на «ты». Мы ведь, пусть и далеко не идеальная семья, но тем не менее, пусть это будет началом нашего примирения, ладно? — Хорошо, Имоджен, Вы ты, — практически сразу исправляюсь я, стараясь следовать просьбе моей новоиспечённой бабушки, — единственная, кто знает обо всех этих родственных связях, или Ходж тоже? Для меня было важным узнать, был ли в курсе Старквайзер обо всей этой канители, или я — не единственный, от кого скрыли правду. Я, конечно, понимал, что, скорее всего, так оно и есть, но всё же, мне было необходимо услышать это из первых уст. — Да, Джейс. Ходж всё знал, но, пожалуйста, не вини его. И не осуждай меня. Мы оба делали всё это только ради твоей безопасности. Стивен и Селин погибли из-за моей работы, из-за моего положения и моей должности. Меньше всего я хотела бы, чтобы ты закончил также. Мы договорились молчать, но я, правда, больше так не могу. Ты — Эрондейл, так же, как и я. Мы — сильный род и мы справимся со всем. Я уже справилась. Тебе и Клэри никто не будет угрожать. — Насчёт Клэри, — завёл я новую тему для разговора, — я понимаю, что не могу охранять её вечно, но, может, я хотя бы могу иметь работу только в нашем городе? Возможно существуют какие-то агенты, что работают только в определённой черте? Больше всего на свете мне сейчас хотелось услышать, что это возможно. Я не надеялся ни на какие поблажки со стороны Имоджен, ведь работа для неё — превыше всего, но тем не менее, уверен, что до меня был хоть кто-то, кто не покидал какое-то место, за которым он был закреплён. Должно быть хоть что-то, что поможет мне не расставаться с Клэр. — Практически двадцать пять лет назад я сделала грубую ошибку, дав своему сыну и его невесте, что также была и его объектом, поблажку. Ничем хорошим это не закончилось для них, Джейс. Поэтому никаких исключений из правил, скидок или нововведений в правилах. — Я обещаю быть осторожным и не подвергать опасности ни Клэри, ни себя, — начал было я, но был прерван: — Я не договорила, Джейс. Не люблю, когда меня перебивают, — вернувшись к привычному строгому тону, говорит Имоджен, — тебе не стоит волноваться по поводу проблем с должностью или отъездами. Я покидаю свою должность через месяц, возраст берёт своё, и мне всё сложнее управлять такой серьёзной организацией, следить за всеми новинками в сфере оборудования и средств слежения. Мне кажется, что двадцатилетний молодой парень, которому через месяц как раз стукнет нужный возраст, справится с этим намного лучше. — Ты так доверяешь мне? — удивлённо спрашиваю я. Нет, я всё понимаю, внук и все дела, но передать мне в руки сразу целую империю — это очень решительный шаг. — Ты один из лучших агентов своей категории, Джейс. Я отняла у тебя слишком многое и позволь мне это возместить хоть чем-то. Должность действительно очень и очень высокая, не буду скромничать, это сложно. Но я обещаю, что ты всегда можешь рассчитывать на меня. Да и такое положение дел позволит тебе не расставаться с Клэри, а это, как я вижу, очень важно для вас обоих. Особенно для неё, Джейс. То, как она на тебя смотрит, ценнее всяких слов. Когда-то Селин так смотрела на Стивена, и я ценила это в ней. Она была потрясающей женщиной, женой, матерью, да и просто человеком. И Клэри — такая же. Берегите друг друга. Я не мог поверить своим ушам, Кларисса действительно так впечатлила мою бабушку? И то, как она говорила об отце и матери, действительно, в очередной раз доказывает то, что чёрствой она стала лишь после их гибели. Она умеет любить. Она умеет чувствовать. — Это тоже твоё, — говорит Женщина и протягивает мне ключи. — Что это? — Ну, вам с Клэри рано или поздно придётся где-то жить, а твоя квартира закреплена за твоей должностью. Совсем скоро тебе придётся освободить её, как бы она тебе не полюбилась, а как говорил мне Ходж, ты действительно ценишь это место. Надеюсь, что, то, где ты сможешь жить в будущем, также удостоится твоей привязанности. — Спасибо тебе за всё, — искренне говорю я. Услышав то, как Имоджен говорит о моих родителях, я понял какую травму она пережила тогда. Мне было всего около пяти, а я и то много лет не могу забыть весь этот ужас, осознание того, что ты больше не увидишь их. А, как тогда было ей? Каково это, потерять своего единственного сына, наследника? Я понимал, что мне предстоит ещё многое узнать и о моей семье, и о моих родителях, и, конечно же, о моей бабушке, но сейчас мне просто хотелось сказать «спасибо» за то, что она нашла в себе смелость признаться, раскрыться, выложить мне всю правду. И не буду лгать, говоря, что должность мне не нужна. Это действительно отличный выход, мне не придётся покидать место, где я вырос, но при этом, моим отношениям с Клэри тоже абсолютно ничего больше не мешает. Мы свободны. — И ещё, ты отлично справляешься со своей должностью, и твой возраст, в общем, не знаю сколько тебе лет, но поверь, внутри коллектива, никто не даёт больше сорока восьми. На такую мою реплику Имоджен рассмеялась, что по правде говоря, я видел впервые. Искренний и настоящий смех, улыбка. — Мне гораздо больше, мальчик мой, но лучше об этом никому не знать. А сейчас, просто иди к своей девушке, она, кажется, заждалась, — сказала бабушка и кивнула мне на монитор компьютера, где через камеру видеонаблюдения виднелась рыжая макушка. Любимая рыжая макушка. — Пока, бабушка, — сказал я, стоя уже у двери. — Пока, внучек, — улыбнувшись, ответила мне Имоджен и мы оба рассмеялись от таких новых для нас обоих слов.