LOVE SICK: беспокойная жизнь парней в синих шортах

Утром Пунн просыпается с лёгкой тошнотой. Подозреваю, это связано с его вчерашними переживаниями. Но ничего особо страшного. Хотя его вырвало всем съеденным вчера мясом, он выглядит неплохо и готов идти в школу (я думал, меня тоже вырвет). — Ты точно в порядке? — вновь спрашиваю красавца-придурка, когда он, улыбаясь, выходит из вагона наземного метро. Его чересчур беззаботная улыбка меня чуточку бесит. — Ага! — хм. Ну, зашибись. Извиняюсь за беспокойство. Это точно тот самый парень, что плакал, пока не заснул прошлой ночью? Тот самый, что проснулся бледный, как поганка, и сблевал свои кишки этим утром? Точно? Мы быстро спускаемся по лестнице с платформы. Но, не дойдя до зоны станции, слышим чей-то крик. — Эй, говнюк! — кому, блин, я понадобился в такую рань? Хотя можно не оборачиваться, знаю. Единственному и неповторимому обладателю такого голоса. Останавливаюсь, поджидая скотину Ома, Кенга и Родкена. Естественно, Ом приветствует меня самым варварским изо всех возможных способов. Хлоп! — Получи! Заманался тебя звать! Мы были в соседнем вагоне, глухой ублюдок! — так почему не перешёл? Слегка раздражённо потираю ушибленную голову. Пунн просто хихикает рядом (реально, даже пальцем не пошевелишь, чтоб помочь?). Мы впятером сканируем карточки и вместе покидаем станцию. — Взял бы, да подошёл, чего глотку надрывал, как ненормальный? — Мне лень было… — ну и поделом тебе. Дважды огреваю его по башке в отместку, услышав такой противный ответ. На заднем плане смеётся Родкен. По пути в школу мы продолжаем перебрасываться ругательствами, иногда покупаем снэки и неустанно колотим друг друга (последнее чаще всего). Уже у школьных ворот орлиные глаза Ома замечают во мне что-то неладное. — Стой! — не только командует он мне, но вдобавок хватает за воротник. Кхе, кхе, кхе. Задыхаюсь, потому что он не отпускает, пока я не останавливаюсь согласно приказу. — Какого хера, чувак?! — не хватай меня так внезапно! Напугал же! Смотрю, как Ом внимательно меня изучает. — Это же рубашка Пунна, да? Ты ночевал у него? — э-э-э… и как мне отреагировать? Молча стою (застигнутый врасплох), в то время как Пунн задорно смеётся. — Глаз-алмаз, — Пунн отвешивает Ому комплимент и поднимает вверх большой палец. Ом выпячивает грудь, явно гордый собой. Чего он встревает? Необязательно, знаешь ли, подчёркивать каждую мелочь! Мистер Популярность получает разок по башке (за то, что проболтался), прежде чем мы заходим в школу. Однако Родкен не позволяет теме угаснуть. — Но всё же, что в моём друге такого особенного, Пунн? Почему ты вечно кудахчешь над ним, будто он вот-вот вылупится? — боже… он курица-наседка по-твоему? Хотя… Вышеупомянутый человек поворачивается к Родкену. Его лицо озаряет яркая улыбка, и у меня по спине бежит холодок. — Ничего не могу поделать, твой друг слишком милый, — ну вот опять! Обязательно всегда выдавать то, что у тебя на уме? Уже не знаю, как с этим бороться! -_- Но плевать. Пускай говорит, что хочет, просто не буду обращать внимание. В расстройстве почёсываю голову, пока мои друзья надрывают животы от смеха. Мы шагаем к нашему корпусу. Подколы сыпятся как из рога изобилия (правда в основном на меня -_-). Пунн поворачивает к административному зданию, поскольку там стоит Фи и выкрикивает его имя со свирепым выражением лица. Временами на него что-то находит. Особенно сейчас, на пороге ухода со своей должности, он стал намного чаще выплёскивать гнев на Пунна. Кстати, интересно, как там у него дела с девушкой. Не стряслось ли чего. Но неважно. Это не моё дело (действительно?..) (не совсем, пожалуй, выясню потом у Пунна. хе-хе). Медленно до меня доходит, что я упустил кое-что очень важное. Я не сделал домашку по биологии! О, чёрт! Госпожа Ладда оторвёт мне голову! — Блядь! Домашка Да по био! — Ох! Блядь! — в унисон восклицают двое рядом со мной. Очевидно, Родкен и Ом тоже о ней забыли (придурки, ну почему?). Мы мчимся к лифту и находим место, где можно списать. К счастью, Кенг упоминает, что у него всё сделано. Чуть успокаиваюсь. Хотя я почти забыл, что Кенг шёл с нами ещё со станции метро. Почему он такой странно тихий? Может, мне только мерещится?

***

Мало-помалу становится очевидно — мои подозрения верны. Кенг ведёт себя необычайно тихо, но только со мной. Он как обычно шутит и смеётся в нашей компании друзей. Но мне ни слова не говорит. Он вечно отпускает шуточки в мой адрес, или пристаёт, или ещё что, но не сегодня (а по шкале невыносимости он близок к Ому, понимаете?). Несмотря на молчаливость, он даёт мне списать биологию? И даже делится снэками? Больше того, когда меня вызывает учитель, шепчет верный ответ? В общем, по-прежнему считает меня хорошим другом. Просто ведёт себя… тихо? Бросаю взгляд на Кенга, когда мы пишем короткий тест на уроке английского. Он смотрит в мою сторону, и наши глаза встречаются. Он предполагает, что я хочу у него списать, поэтому показывает свои ответы. Ну… да, я очень хочу списать, но смотрел на него по другой причине. Мотаю головой и сам отмечаю ответ на последний вопрос. — Время вышло. Пожалуйста, положите листы с ответами на мой стол. Все свободны, — говорит учитель, когда стрелки часов сообщают о наступлении большой перемены. Мои одноклассники встают, чтобы сдать работы на стол, и мне случается подойти туда с Кенгом. — Лёгкий был тест? — шепчу ему, дожидаясь своей очереди. Он медленно кивает, не смотря на меня. Хм… что-то не так? .. .. — И чего бы нам пожрать? Но, у тебя ни копейки, ублюдок?! — и какого хрена ты так орёшь?! Хлопаю его по башке, когда он на всю столовую объявляет о моём нынешнем положении. — У меня ещё есть деньги на карточке! — мудила! Пугаешь тётушку на раздаче! Она мне лапшу накладывает! Свирепо гляжу на Ома, потирающего место удара, затем он объявляет свой заказ: "миску лапши том-ям". — Так как тебя угораздило остаться с ночёвкой у Пунна? Ты же домой собирался? — спрашивает Ом, когда нам вручают миски с лапшой. — Надо было решить небольшую проблему, не заморачивайся. — Воу, воу, воу. Физиологическую проблему, дружок? Ох, конечно. Подростки и их бушующие гормоны, — придурок! Серьёзно?! Поворачиваюсь, чтобы ткнуть ему в ухо палочками для еды. — Ой! Моя сера! — ох, точно! Гадость! Палочки испачкал! Раздражённо вытираю их об его лицо (он же их замарал) и отправляюсь за новой парой. — Но! Так сколько у тебя осталось денег? Слышал, ты разошёлся и устроил вечеринку для своего клуба. И за всё заплатил, да? — слышу эти вопросы, усевшись за стол, что оккупировали мои друзья. Я не особо удивлён осведомлённостью Кена, наверняка услышал от… — Ты трепло ходячее, Ом! — пихаю локтем его бритую башку. Все вокруг гогочут. — Йо, я переживаю, вот и спрашиваю. Хочешь, займи чуток у меня? Потом отдашь, как деньгами разживёшься, — продолжает Кен, чем очень меня трогает. Вот какими должны быть друзья. Кен — полная противоположность Ома. Как небо и земля. Y___Y И я бы ответил, если бы он не продолжил: — Моя процентная ставка — 50 бат за 100 одолженных бат в день. Ха-ха-ха, — ты, наёбщик! Следовало догадаться! Показываю ему средний палец, и все разражаются смехом, особенно Кен, у которого чуть рис из носа не вылетает. — Я пошутил! Серьёзно, тебе надо? Сколько у тебя на карточке осталось? — Почти 300, но не страшно. Экономь, чтобы матери компенсировать за свой макбук. Слышал, ещё долго будешь расплачиваться? — Кен купил макбук в прошлом месяце, что стоило ему почти 100 тысяч. Оплатил он Визой матери с намерением позже вернуть потраченное (вообще без понятия, зачем ему мак. всё, что он делает — играет и скачивает порно. что явно не стоит таких бабок). Но он всё равно предлагает помочь. Какое великодушие. — Или займи у меня. Моя семья неприлично богата. Мы развешиваем гирлянды денег вокруг дома для красоты. — Ву-у-у-у-у! — все за столом воют, прерывая Пэлма. Ха-ха, пф-ф. На него обрушивается туча салфеток, грязных и чистых. Пока все веселятся, атакуя Пэлма салфетками, Ом стучит палочками по миске с лапшой, чтобы привлечь всеобщее внимание. — Эй, эй, эй. Вам, парни, незачем помогать этому обалдую Но, ведь о нём… — что? Что о мне? Что за хрень ты хочешь сейчас ляпнуть?! Мой правый глаз дёргается, пока я жду продолжения от Ома, определённо не предвещающего ничего хорошего. Он подмигивает мне, прежде чем закончить: — Ведь о нём уже заботится секретарь студсовета. Ву-у-у-у-у-у! — блядь! Я знал! Чешу голову, чуть не выдёргивая волосы, пока все за столом улюлюкают вместе с Омом, словно у нас вечеринка, больше похожая на мои похороны. Думай, что говоришь. Мы же в столовой, не в амфитеатре. Чёрт! Посреди всего этого хаоса, устроенного моими так называемыми «друзьями» (вырыл бы яму посреди столовой и спрятался там от них или просто заорал бы во всю глотку, что я их не знаю), замечаю, что Кенг молча поглощает свой обед. Кажется, я догадываюсь, что с ним происходит.

***

— Всё в порядке, Кенг?.. — собираюсь с духом и спрашиваю его во время урока бизнеса. Учитель привёл нас в библиотеку, чтобы мы поработали над докладом до конца занятия. Кенг на мгновенье отрывается от рядов книг, скользит по мне взглядом и вновь отворачивается. — М-м-м… да. Лжец. Я резко вздыхаю и решаю перестать ходить вокруг да около. — В смысле… если дело в твоём вчерашнем вопросе. Я не специально замалчиваю. Кое-что случилось, мне пришлось на это отвлечься и выключить компьютер. Прости, — говорю ему и поднимаю руки, чтобы извиниться. Кенг быстро хватает мою ладонь, останавливая. — Чувак, зачем?! — восклицает Кенг. По крайней мере, он уже не отводит взгляд. На короткий миг между нами повисает молчание, которое прерывает Кенг. — Честно говоря… у меня нет никакого права на тебя злиться. Сам же тебе сказал, что всё нормально, если не хочешь это обсуждать. — ………………….. Чувствую, как длинный вздох Кенга касается моей руки. Так я понимаю, что в его мыслях полная неразбериха. — Но всё же… я не знаю. Неважно. Прости меня тоже, — он слабо кивает мне, берёт книгу и направляется к столу, где сидят наши друзья. Я поспешно хватаю его за руку. — Постой! — блин, он не может меня сначала выслушать? Наши глаза встречаются, и я хочу передать ему свою искренность: — Спроси меня ещё раз, и я отвечу. — Уверен? — Да. — Тогда пойдём со мной… — ч…чего? Кенг вдруг расплывается в улыбке и тащит меня от полок к столу, туда, где сидит наша компания. Он слегка постукивает по столешнице и шепчет, пытаясь сдержать смех: — Этот засранец готов нам рассказать, парни. Ты, сукин сын! Так вы все были заодно?! Правда, наконец, всплывает наружу. Все мои друзья объединились и придумали этот план. Они послали Кенга, заслуживающего Оскар за свою игру (я тебе потом отомщу. Y___Y), выудить из меня согласие на разговор. Все торопливо собирают вещи и бегут в пустой библиотечный зал. Они садятся в круг там, где никого обычно не бывает, в закутке с не очень интересными книгами. Я сижу, побеждённый, и глазею на сборище своих «друзей». Кенг, Пэлм, Кхом, Понг, Эм, Донг, Родкен, Кен и ублюдок Ом окружают меня в ожидании услышать правду из моих уст. — До Но целую вечность доходило. Клянусь, я чуть всё не испортил, меня столько раз пробивало на смех, — эта сволочь Кен первым берёт слово, и Донг хихикает над его комментарием. — Да, сначала я предложил Кенгу просто объявить Но бойкот. Типа, полностью его игнорить, ага? Но этот засранец не сделал домашку по био. Мне так всё надоело. И Кенг слишком жалостливый, так что, конечно, дал Но списать. Я подумал: всё, наш план провалился. Кенг вытягивает ноги, словно он герой в этой истории. — Может, я и жалостливый, но всё равно справился безупречно, чувак. Ха-ха-ха! — Ву-у-у-у! — весь круг воет на комментарий Кенга. Все пытаются дать ему пинка. Но тут они понимают, что слишком шумят, и быстро прикрывают рты руками. — Тс-с-с-с! Уверен, охранник у ворот школы слышал это «тс-с-c». Я смеюсь вместе с ними и почти забываю истинную причину, по которой тут сижу, но вмешивается Пэлм, напоминая: — Ладно, ладно, хватит. Нам надо обсудить тему до конца урока, — э-э-э… лучше продолжим обсуждать другое. Я люблю говорить о другом. Давайте? Y__Y У меня в горле застревает ком, когда Эм добавляет: — Да, Но. Мы просто спросим тебя прямо, о'кей? — чёрт, так серьёзно звучит. Я же твой друг, не заключённый в тюрьме. T___T Гляжу на него щенячьими глазами, умоляя о пощаде, но он не поддаётся. Хуже того, указывает на Родкена, чтобы тот продолжил. — Что на самом деле… между тобой и Пунном? — отлично. Вот мы и перешли к сути. — ………………………………………. — наступает молчание. Все взгляды прикованы ко мне. Пожалуйста, не надо, вы меня нервируете. Я медленно шевелю губами, не до конца уверенный в себе: — Что… что ты имеешь в виду?.. Взгляд Родкена становится суровым, и он придвигается ближе, словно хочет поймать меня на лжи. — Чувак, не пори нам эту чушь. Я уже выудил из Пунна правду… теперь твоя очередь! Так ты скажешь или нет?! — какого хрена?! Если уже знаете, зачем меня спрашиваете?! (и что за херня с Пунном? почему бы ему не развешать по всей школе плакаты, чтобы все узнали, что я его парень? проклятье). Внезапно кажется, кондиционер не работает, несмотря на явную прохладу, когда я недавно искал книги. — Если вы… уже услышали это от Пунна, зачем спрашиваете меня? — Потому что хотим услышать это от тебя! — вновь подаёт голос Пэлм. Все в кругу согласно кивают. Боже, вы все точно ненормальные, если без конца хотите слушать одно и то же. Какой в этом смысл? — О'кей, о'кей, вот как поступим… — вмешивается Кенг с фразой, которую он часто использует, склоняя кого-то уступить. — Но… — и, кажется, на сей раз жертвой буду я. T___T Поднимаю бровь, глядя на парня, что дурил меня весь сегодняшний день. Становится тревожно. — Ч… что? — Давай начистоту, ладно? Ты… — зачем эта пауза?! Спрашивай уже! Задерживаю дыхание в ожидании неизбежного конца вопроса Кенга. — …встречаешься с Пунном, верно? — …д…да. — То есть вы пара? — …да, — решаю просто закрыть глаза и во всём признаться. Тьфу! Если уже в курсе, так зачем заставляете меня говорить?! Они хихикают, услышав мой ответ. Тем временем мне охота засунуть голову в землю и бурить ей дорогу домой. Если б мог, так бы и сделал. — Кто кому первым предложил?! — а тебе какое дело, Понг?! Хочу на него ругнуться, но все смотрят на меня с любопытством. — Ну… Пунн… наверное, — приходится неохотно дать ему расплывчатый ответ. Главным образом потому что всё начинает сливаться. Мозг вырубается. Слышу, как ревут и свистят эти придурки, дразня меня. Какой-то чересчур дикий восторг (или как получать удовольствие от чужой боли!). — Так ты заимел парня и молчал в тряпочку, а? — Донг подтрунивает надо мной, пихнув сзади локтем, когда смех угасает. Вы себя видели? Рассказал бы я вам, балаболам, ага. — Ну, ведь вы, парни, вечно поддеваете меня… — Чувак, ты о чём? Мы же тебя поддевали, потому что не знали. Если б знали, и слова бы не вякнули, — бросаю взгляд на Родкена, который явно пытается выдать нечто правильное. — Правда? — Неа! Ха-ха-ха-ха! — тогда нахрен ты это сказал?! Видите, я их как облупленных знаю! Чешу голову, раздосадованный происходящим. Могу поспорить, они будут дразнить меня этим каждый день до конца моей жизни. Y__Y Перевариваю данный факт, когда Эм произносит кое-что поразительное. — Вы с Омом оба рот на замке держали. Я его миллион раз брал за шкирку, чтоб раскололся, да он молчал как рыба. Сказал, об этом мне надо лично у тебя спрашивать, — нифига себе! У Ома тоже есть принципы?! Поворачиваюсь, чтобы взглянуть на ублюдка Ома, я потрясён. Но всё равно он сидит с надменной рожей. Пф-ф, плевать. — Ты особо слезу не пускай. План-то этот он нам предложил. Ха-ха-ха-ха, — сволочь! Моя признательность и минуты не продлилась. Твоя натура опять всплывает наружу. Качаю головой. Я уже с катушек съезжаю. Всё, на что меня хватает — слушать, как смеются парни. Но тут Понг поднимает важный вопрос. — Постойте… а как же девушка Пунна? И он попадает в яблочко. Признаюсь, я словно одеревенел. Едва слышно ему отвечаю: — Ну… они уже расстались. — Из-за тебя? — интересуется Донг. Я медленно мотаю головой. — Нет… у них были свои проблемы. — Но всё же он пытался мутить с тобой до того, как они расстались, верно? — Ом тут же прикрывает рот Пэлма тыльной стороной ладони, чтобы тот замолк. Спасибо, чувак. Но не могу отрицать, что это правда. Чувствую себя ужасно, думая об этом… Надолго воцаряется тишина, затем Кхом спрашивает: — Что у вас с Юри? — Ну… — не знаю, как ему ответить. Мои отношения с Юри с самого начала были весьма запутанные. Даже сейчас я не знаю, как назвать то, что между нами. Ом звонит в воображаемый звонок, объявляя конец дискуссии. — Слишком много вопросов, парни. Всё, сворачиваемся. Урок почти закончился. Если вернёмся в класс без доклада в руке, нас грохнут, — обращается он ко всем и первым встаёт с места. Все бормочут жалобы, но резво и безо всяких протестов расходятся, чтобы выполнить задание. Улыбаюсь другу, который слишком хорошо меня знает. — Спасибо, чувак. — Да, да. Найди мне книгу, а я покемарю пока. Ха-ха-ха, — козлина!

***

Учёба, наконец, подходит к концу. На нас с Омом сегодня обязанности дежурных (что включает битву на «мечах» — метёлке и совке). Закончив, отправляемся прямиком в кабинет администрации. Мы узнали, что комитет, отправивший наш марширующий оркестр на конкурс в Европу, прислал нам факс (у нас есть факс в клубе, почему бы туда не послать? капец). Бежим в администрацию, попутно удостоверяясь, что выглядим максимально прилично, поскольку там сейчас куча учителей. — Музыкальный клуб… здесь… чтобы забрать наш факс, — нерешительно просовываю голову в кабинет. Учебный день закончился, что означает, сейчас тут собрались все преподаватели. — Подойди сюда, дорогой, — незнакомая учительница подаёт голос с дальнего угла. Мы с Омом медленно пробираемся между столов к пункту назначения. Мы так сосредоточены, что не замечаем присутствие ещё одного знакомого нам человека. Протягиваю руку, чтобы принять факс у доброй учительницы. Мой план — сбежать отсюда как можно скорее — терпит крах, так как нас окликают. — Но! Ом! — Ох… муженёк твой, — скотина, у него имя есть! Его зовут Пунн! Разок отдавливаю Ому ногу, прежде чем оглянуться на звавшего нас человека. Он что-то держит в руке. — Вы принесли бланк согласия на поездку в лагерь? — спрашивает Пунн, заметив и у меня в руке документ. Но… что за поездка в лагерь? — Неа, я за факсом зашёл, — поднимаю бумагу в воздух, показывая. Пунн понимающе кивает и задаёт другой вопрос. — Так вы с Омом едете в лагерь? — Какой лагерь? — с любопытством вмешивается Ом, опережая меня (ну, он такой же любопытный, как я). Точно, какой лагерь? Мне тоже интересно. Пунн, кажется, удивлён нашим неведением об этой поездке. — Фармацевтический лагерь. Разве классная вам не сказала? — ох… не уверен, то ли она не сказала, то ли я прослушал. В прошлый раз я не поехал в инженерный лагерь, потому что дремал, когда делали объявление. Пунн поднимает брови в замешательстве. Он переворачивает бумагу, что держит в руке, показывая нам. — Но многие ваши одноклассники пришли и записались. Пэлм едет. Понг едет. Донг едет… — ублюдки. Почему меня не спросили, хочу ли я поехать? Видимо, решили, мне не интересен фармацевтический лагерь, что близко к истине. — Я поеду! Впиши меня туда! — с каких пор Ом интересуется фармацевтикой? Озадаченно поворачиваюсь к нему. — Ты серьёзно увлекаешься фармацевтикой? — Неа… но, спорим, там будет куча классных тёлочек! Сто пудов! Хочу туда! — боже, вот идиотина. Что, блин, за странная логика? Но во мне просыпается интерес (хе-хе). Пунн тихо перечисляет имена из списка, пока я витаю в своих мыслях. — Хорошо. Значит, Татчакорн и Напат из 5 кабинета тоже едут… — стоп! Это моё имя! — Весело, когда я сказал, что еду? — шепчу и легонько хлопаю его по башке (поскольку мы всё ещё в администрации, и мне сделают замечание, если переборщу). Но Пунн только заливисто смеётся. — Просто езжай. Я тоже еду. — Подожди… тебе интересна фармацевтика? — я знаю, что по его части больше курсы валют и международная макроэкономика, ему это интересно. В смысле, поэтому я предполагаю, в будущем он хочет стать экономистом. Минутку, если только у него не та же причина поехать, что и у Ома? — Нет, просто Джок и Нант захотели поехать, вот и я заодно, — ох… тогда ладно. Думаю, я поеду. Наблюдаю, уперев руки в бёдра, как он вписывает наши с Омом имена в заявку. — Я передам список учителю. Если ещё кто-то из ваших одноклассников захочет поехать, пусть подойдут к ней, она их впишет, — киваю и машу ему на прощание. Уже поворачиваюсь по направлению к выходу, когда Пунн окликает меня. — Но… — …хм? — оборачиваюсь к нему и замечаю: он хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого его губы растягиваются в улыбке. — Ничего. Пока. — О'кей… пока, — и что это сейчас было?