Температура тела

      Чимин утыкается носом в ключицу напротив и мягким касанием ведёт его кончиком до линии челюсти, меняя направление и средство подогревания хёна на свои губы, что скользят от шеи до тонкой кожи за ухом. Он легко прикусывает её. Они оба почти синхронно выдыхают. Хён, согреваясь, а донсен разрываясь от переполняющей его любви. Юнги привстаёт и тянет Чима за ткань у локтя, и тот плавно поднимается за ним. Они в объятиях друг друга, разделяя на двоих спокойное «так и должно быть» и «у меня от тебя мурашки по коже». Юн идёт спиной к кровати, целуя Чимина, пытающегося перенять инициативу, но вечно проигрывающего. С каждым шагом приходится тянуться к взлохмаченной его же проворными пальчиками голове. Они останавливаются у кровати, и Пак не выдерживает.       — Хён, я должен позаботиться о тебе, — и давит на плечи старшего.       Тот смотрит из-под ресниц мягко, выжидающе, его глаза открываются и закрываются так лениво, словно они хотят довести мелкого до сумасшествия этими плавными движениями. Мин всегда смотрит на него так, когда знает, что у них есть время, и бежать никуда не нужно, когда он может позволить себе расслабиться и насладиться этим прекрасным созданием.       Он любуется. Это же Чимин. Его Чимин. Тот, что мило хихикает, принося ему в студию кофе, и обнимает, стоя за спинкой кресла. Тот, чьи глаза светятся так, что под его ресницами можно увидеть сияние созвёздий далёких галактик. Тот, что зачарованно улыбался ему сейчас.       — Тогда позаботься обо мне, — наклоняя голову, говорит Юнги и тянет свитер вверх, — тебе он не нужен, у тебя есть я.       Чимин берётся за горловину и снимает, почти запутавшись в теплом, но немного колючем облачке, что решило стать грозовым, издавая на последок трескающие звуки, потом он снял с них всё остальное. Они обменялись взглядами:       «Ну, ты знаешь».       «Ага, я знаю».       Чимин поставил одно колено на край кровати меж разведённых ног Юнги и потянулся за поцелуем, на полпути остановившись, глаза старшего уже закрылись, на что Пак усмехнулся, за что Мин ущипнул его за бедро.       — Йа, Юнги-хён.       Поцелуй был мягким, лёгким, совсем не подходящим тяжёлому дыханию Чимина. Пальцы Юнги скользили вверх по бокам блондина до плеч… по рукам, а остановившись на запястьях, которыми Чимин гладил его щёки, он схватил их и увёл чуть дальше от своего лица. Пак, еле оторвавшись от Юнги, оставаясь в паре миллиметров от его лица, прошептал непонимающе тому в губы:       — Что-то не так, хён?       Уголки губ Юнги поползли вверх, но мелкий этого не увидел. Не успел. Старший резко потянул блондина на себя, чтобы тот потерял равновесие и упал на кровать. Началась возня с попеременным смехом, отражающимся от стен, пока Юн не навис сверху над Чимином, развалившимся на злополучном матрасе. Парень выглядел чертовски хорошо с этими глазами-щёлками, губы подрагивали от смеха, в лёгких словно не хватало воздуха, и он дышал урывками, волосы разметались по подушке, отражая сияние утреннего солнца, решившего заглянуть к ним одним глазком, напоминая о ещё неблизкой зиме.       — Посмотри на меня.       И он смотрел. На эту фарфоровую кожу. На эти лисьи глаза, такие тёмные, такие пылающие, взгляд которых следил за каждой реакцией младшего, впитывая каждое изменение, и он плавился под ним. Плавился под этим холодным пламенем, что светилось так ярко, будучи залитым солнечным светом. Тени играли на его лице от микродвижений. Пыль, поднявшаяся от их возни, добавляла сияния, плавно скользя в воздухе. Казалось, мгновение застыло. Затишье перед бурей. Чимин знал. Он видел, что разрасталось под грудной клеткой Юнги, дыхание того участилось, кадык дёрнулся, и Чим не выдержав напряжения, повернув голову в бок и уставившись на один из своих фетишей — руки старшего, оплетённые красивым рисунком вен…       Повисло молчание, которое прервал старший:       — Я собираюсь заняться тобой сегодня крайне основательно…       — Но я хочу позаботиться о тебе, позволь мне, хён, — и взгляд его вернулся. Взгляд, которому нельзя было отказать. Уютно тёплый.       — Хорошо, что ты хочешь сделать?       — Я хочу… хочу, чтобы ты мне доверился.       — Хорошо, что я должен делать?       — Вообще-то ничего особенного… кроме как лечь на живот и позволить себе насладиться процессом.       — В какие игры ты играешь, Пак Чимин?       Чимин поднялся на локтях, сморщив нос, и его щёки немного пылали. Он выдохнул словно шёл к этому долго, что так и было. Юнги немного отклонился назад, дав парню немного времени на то, чтобы собраться с мыслями…       Пак решился, а Мин выдал такое выражение лица, как будто он снова там в зале и, наконец, получает их первый дэсан:       — Может… возможно… я бы хотел связать тебя, а ещё я купил кое-что… не уверен, что тебе понравится… но я… старался… и… в общем, нам нужно стоп-слово…       — Светофор, — после паузы, восстановив дыхание, сказал Мин, и уставился на Пака.       — Ха?       — Ну, мелкий, что, слова из головы вылетели? Красный — это…       — Уверен? — прервал его покрасневший Чимин.       — Да, начни уже… — хрипловатым голосом произнёс Юнги и лёг справа от парня.       Чимин поднял свой аппетитный зад, сходил за смазкой и какой-то подарочной упаковкой. С сосредоточенным лицом подложил под Юна подушки, кивнул сам себе, потом посмотрел на Мина, а тот смотрел на него. Потом старший заржал.       — Я не готовка, а ты не Намджун! Не делай из этого событие.       — Но это оно, хён!       — Просто начни уже. Я уверен, мне понравится всё, что угодно, учитывая моё состояние… будь смелее, я не сломаюсь.       «Но на это и был расчёт, хён».       И он начал.       Пододвинул его, поставив в коленно-локтевую, прижал кисти над головой, наклонился к уху обвёл языком по раковине, отчего Юнги поёрзал, а потом выдохнул ему в ухо.       — Держи их там… выше уровня плеч, и не опускай, пока я не разрешу, — осмелел Чимин, откинув своё смущение на пол, рядом с одеялом.       — Как скажешь, малец, — начался аттракцион невиданной щедрости Мин Юнги, вход только по пригласительным зелёного цвета.       — Можно я свяжу тебя?       — Дерзай.       Пак приоткрыл рот, до сих пор не веря в то, что старший согласился, но тут же осознав, как странно выглядит, захлопнул его.       Он бережно перевязал Юнги кисти, а оставшиеся концы перекинул через прутья спинки кровати, надежно их зафиксировав.       — Окей, у меня кое-что есть, я не знаю, зачем это купил… эм… — глаза Чимина забегали по комнате, — нет, я знаю, но, ох, с того фансайна, когда тебе принесли ушки и чокер, и ты шептал мне эти вещи, когда наклонился за упавшим маркером, а я потянулся за тобой и… ладно забей, — сказал парень и скатился с кровати.       — Вернись немедленно! Ты думаешь, что можешь связать меня, а потом, засмущавшись какой-то пошлой ерунды, свалить?