Безумие

Все следующие дни проходили как-то подозрительно гладко. Когда же эти двое встречались в коридоре или же у регистратуры, ни тот, ни другой не смотрели друг на друга, но именно Лухан чувствовал напряженную атмосферу. О стал ещё безумнее за эти годы. Он знал, что ему придется смириться с тем фактом, что теперь они коллеги, а не просто призраки из прошлого, что снятся в кошмарах друг друга. Сехун постоянно думал о омеге, и тем же занимался Лухан, думая чаще чем нужно о альфе. Он не мог понять, что происходит с ним. Странное чувство поглощает с головой, когда он чувствует знакомый запах дождя по коридору. Смешно жмурится, вдыхая, и выдыхает.

***

Русоволосый не спеша шёл по коридору, неся в руках истории болезни. Бэкхен попросил зайти омегу, но так и не сказал, зачем именно. Кабинет помощника Бёна был уже за поворотом. В этой части больницы не было много людей, так как здесь располагались кабинеты врачей. Молодые медсестры завидев Лухана, учтиво поклонились, и разбежались кто куда. Омега пожал плечами и наконец-то хотел было повернуть за угол, за которым скрывался кабинет, как его остановили приглушённые голоса. Диалог был тихим, но все же омега уловил его. И, остановившись, прислушался. — Почему ты игнорируешь меня? — голос был грубым и властным. Даже у Лухана от него пошли мурашки по телу. Ответ не заставил себя долго ждать: — Мне кажется, Чхве, или тебя это не должно касаться? — в этом голосе Лу узнал Бэкхена. Но с кем он разговаривал? — Меня не должно касаться то, что ты меня динамишь? — Именно… На лице русоволосого высветилась усмешка. Это точно был Бён. Только эта омега могла дерзить так искусно альфам, даже Лухану с его знанием боевых приёмов далеко до этого парня. Он может только ударить, причинив физическую боль, но Бэк умеет унизить морально, ткнуть в самое нутро, показав какое же ты говно. И так же легко улыбнулся, уйдя в рассвет, легко качая своими округлыми бедрами, что заставляли множество альф терять рассудок. Можно ли сказать, что Лухан восхищался этим парнем? Определённо, да. — Я покажу тебе твоё место, омега! — чуть громче зашипел альфа. И Лухан опасливо заглянул за угол. Его не замечали, зато вся картина происходящего была перед его лицом. Бэкхен, опираясь на стену, был прижат каким-то большим незнакомцем, что излучал точно не дружелюбие. Лицо Бёна по сравнению с альфой было расслабленно. Этот чертенок мог взбесить кого угодно. Лухан снова улыбнулся. — Ой, а я-то думал, чем это так воняет, будто мусор вынесли, а это ты Квансу, пасть свою открыл…– помахав перед своим носом, притворно-удивленно проговорил омега. Этому парню точно нужно быть актером, такой талант пропадает… — Сукин ты сын! — оскалился альфа. Темноволосый был не возмутим. — Смотрю, давно твоя задница не болела?! Улыбка с лица Бёна тут же пропала. Руки омеги уперлись в грудь альфы, а в глазах было заметно волнение. — Ты этого не сделаешь! Я буду кричать.– шипел на этот раз Бэкхён. Руки Лухана непроизвольно сжались в кулаки. — Да мне плевать! — альфа быстрыми движениями начал срывать с Бэкхена белую рубашку, вырывая матовые пуговицы, что попадали на пол, катясь к ногам Лухана. — Перестань! — пытался бить альфу Бён, но тот был сильнее, так что несколько пощечин, и омега мог проститься со своей неприступностью. Руки альфы скользили по впалому животу, спускаясь до ремня чёрных брюк. Омега невольно простонал, до боли прикусывая нижнюю губу. Бэкхен не оставлял попыток вырваться, но все тщетно. Лухан горел от ненависти за коллегу, и не выдержав, вышел из-за поворота, оставив там тетради. — Тебе же сказали прекратить! — зарычал омега, и несколько манипуляций, чтобы наглый альфа лежал на полу, прижатый лицом вниз. Никто не успел понять, что произошло. Бён спустился вниз по стене, а Лухан сидел на спине альфы, держа руки и продолжая свирепо шипеть. Уж не мог он наблюдать за тем, как омегу насилуют.

***

— Спасибо тебе…– Бэкхен как-то смущённо улыбнулся Лухану. Он держал руками разорванную рубашку, сидя в ординаторской. Русоволосый наливал в чашки кофе и слегка улыбался на благодарности коллеги. Часом ранее парень увел омегу сюда от любопытных глаз, наказав тому негодяю больше не появляться здесь, а то позже они встретятся в травмпункте. Это Лухан ему с лёгкостью может устроить. — Кстати, зачем вы меня к себе звали? — вспомнив недавнее, спросил русоволосый, вопросительно посмотрев на парня. Бэкхён нахмурился, будто вспоминая. — Ааа, обще-хирургическое отделение хочет отпраздновать, что к нам присоединился ещё один замечательный врач, поэтому хотят сделать небольшую пьянку в честь этого… — к концу предложения Бён рассмеялся. И в правду, весело… — Вечеринка в честь меня? — удивился Лухан. Омеге было очень приятно, поэтому тепло, разошедшееся по всему телу, не заставила себя долго ждать.– Не стоило… — Не упрямься. — вновь стал серьёзным Бэкхён. Омега удивлялся насколько «разносторонним» может быть тёмноволосый. Его настроение может поменяться за долю секунды, и ты не сможешь проследить эту «грань». Лухан застыл, будто обдумывая решение. Там будут все. Все врачи отделения. А значит и Сехун, с которым омега так не хотел встречаться. Он сжал и разжал пальцы, успокаиваясь, потому что сердце вновь пошло в бешенный пляс. Нет, он не болен, и с сердцем всё в порядке. Возможно, это вирус. Вирус, что пожирает тебя изнутри, не давая спокойно жить. Всегда напоминает о себе болью, колючим чувством. Но в последние дни это чувство начало менять свои «обороты». Ко всему прибавилось тянущее желание внизу живота. Похоже, что всё-таки омеги физически не могут жить без альф и их ласк. Поэтому тело омеги начало подавать сигналы, что всё же более восьми лет без тесного контакта с «сильным полом» — это многовато. А этот вирус, которым «болен» сейчас Лухан, носит имя — О Сехун… — Сегодня после рабочего дня все ждут тебя в баре, что недалеко от больницы. — улыбнулся Бён, шумно выдыхая. Лухан успел только немо кивнуть, потому что в следующую секунду дверь в помещение открывается и в приёме появляется растрепанный Пак. Он тяжело дышит, пытаясь восстановить дыхание. По его лицу было понятно, что он обеспокоен, и кто же ему успел рассказать? — Бэкки! — он двинулся к полуголому омеге, что с при открытым ртом наблюдал за альфой. Лухан прикрыл от удивления рот и решил быстро ретироваться из комнаты, оставив этих голубков одних. — Какой я тебе «Бэкки»? — завизжал Бён, вспрыгнув с дивана и совсем забыв о разорванной рубашке. Его торс был оголен, а запах клубники из-за испуга распространился по комнате. Молочная кожа будто блестела, она была идеально ровная без каких-либо изъянов. Глаза Чана почернели от увиденного, но он держал себя в руках, борясь с желанием завладеть его телом. — Не смотри на меня, уйди от сюда вон.– омега показал на дверь, но альфа его совершенно не послушался, снимая с себя белый халат. Бэкхен заметно сжался, наблюдая за движениями друга. Чанель следом снял свою большую белую рубашку, что намного была больше Бэка, и накинул на омегу. Бэкхен следил за Чанелем. Его оголенный торс был идеально накаченным, а руки тянулись провести по каждому мускулу рукой. Бен заметно покраснел, отводя взгляд. — Зачем? — он проговорил это тихо с хрипотцой в голосе. — Молчи.– Чанель наклонился к омеге, на что тот уже зажмурился, готовясь почувствовать альфу, но ничего не произошло, и омега вновь распахнул глаза. Пак смиренно застегивал громадную рубашку на худом теле Бёна, следя за своими руками. — Чанель…– начал было вновь омега, но не договорил, почувствовав тёплые губы Пака на своих. Это не был какой-то сексуально-страстный поцелуй, обычный чмок, даже поцелуем назвать сложно, но он все же был. Бэкхен с широко распахнутыми глазами смотрел на альфу. Его ещё никогда не целовали так нежно и робко, будто боясь спугнуть. Обычно в омеге видели только мясо, которое может удовлетворить их сексуальную потребность, только от этого Бэк начал вести себя так, от чего и получил эту дурацкую кличку — «Дива». — Отпусти.– омега толкнул Пака, и тот отошёл на несколько шагов. Бэкхен шумно дышал, а его щеки были пунцовыми от смущения. Они смотрели так друг на друга не долго, ровно до того момента, пока омега не выбежал из ординаторской, оставляя Чанеля одного.

***

Направляясь по длинному коридору, русоволосый резко остановился, чувствуя вибрацию телефона в кармане. Рука полезла за смартфоном, а брови сдвинулись к переносице, хмурясь. «Ли Тэён» — Да, интерн. — Лу-сомбэ, вас попросил позвать врач О в неотложку. — голос по ту сторону телефона, заставил Лухана вновь остановиться. — Девушка-омега. Нападение. Три ножевых ранения внизу живота, так же многочисленные порезы по всему телу. — Сейчас буду. — кинул Лухан, прервав звонок, и направился на первый этаж неотложки.

***

Повсюду были люди. Кто-то кричал от боли, кто-то спал, а кто-то рыдал, по-другому назвать это нельзя. Лухан не любил всем сердцем неотложку, тут всегда громко и царящий хаус, из-за постоянно нервных и кричащих людей. Среди этого ужаса бегали молодые медсёстры, несколько интернов, и даже можно было встретить врачей, как например О Сехун, которого омега завидел сразу, как только вышел из лифта на первом этаже больницы «НамСан». — Чего так долго?! — зарычал альфа, как только завидел русоволосого, что в свою очередь быстро подбежал к пациенту на каталке, осматривая глубокие порезы по всему телу молодой омеги. — Что тут? — проигнорировав вопрос младшего, спросил омега, смотря на девушку без сознания. Сехун в этот момент держал кислородную маску на её лице. Так же были видны кровоточащие раны внизу живота. — Разберись с операционной и предупреди анестезиологов, пусть готовятся усыплять. — нащупывая еле ощутимый пульс, говорил омега интерну, что всё это время находился рядом с альфой. — И побыстрее, можем не успеть! Интерн кивнул и побежал до лифта, и два санитара покатили каталку туда же. — Что произошло. Не можешь зашить без меня? — окидывая блондина измученным взглядом, прошипел Лухан, направляясь к пассажирским лифтам. — Я же сказал, что теперь все операции ты ассистируешь мне. — заходя в пустой лифт за омегой, констатировал Сехун. Двери лифта закрылись, и двое поехали вверх. Лухан негромко цокнул, отводя взгляд, и смиренно ждал, когда лифт прибудет на нужный этаж. — Я… — начал Лухан, но почему-то замолчал, скорее всего, ища в себе смелость, — это последний раз, когда мы будем вести вдвоём операцию. В дальнейшем попрошу тебя не влезать… — твёрдо произнёс омега, и вышел в открывшиеся двери, исчезая из поля зрения О.

***

Намылив руки, омега поднёс их к струе воды, промыв, и зашёл в прохладную операционную, вдыхая запах спирта и медикаментов. Сехун уже стоял у пациента, осматривая ранения. — Халат, пожалуйста. — произнёс Лухан, когда к нему подошла медсестра, чтобы надеть голубую ткань. Одевшись, русоволосый подошёл к альфе, вставая с другой стороны пациентки. — начнём. — всё так же твёрдо произнес омега, натягивая марлевую маску, и беря в руки пинцет. — В брюшной части объемное кровотечение. — послышалось от интерна, что следил за показателями. — Вижу. — опередил омегу О. — Отсос. Вся операция проходила в нагнетающей обстановке. Казалось, будто между этими двумя шла немая война. Беглые уничтожающие взгляды, от которых было не по себе, и только глухое: «Пинцет» «Трубка» «Нитка» Было чувство, что над операционной сгущались тучи, а из глаз врачей сверкали молнии, что готовы были убить друг друга. Но в то же время здесь было спокойно и тихо, как в гробу. Только хаотичное пищание приборов, глухие голоса и суета младшего персонала. — Кто вас так научил зашивать… — вздох Сехуна заставил омегу сжаться, и поднять усталый, но в то же время угнетающий взгляд. — Вам нужно в санитары, как минимум. С такими умениями не берут в хирурги. — Тогда, что же вы О делаете здесь, каталка ждёт вас. — хмыкнул омега, решив надавить на больное, — или вы забыли, что кости могут ломаться, пока они есть? — тонкий намёк со стороны русоволосого, что если ещё одно слово в его адрес, то сломанный на этот раз нос будет заживать долго и болезненно. — А ты изменился… — хмыкнул альфа, продолжая зашивать рану. — Конечно, когда-нибудь надо было меняться. — в тон ему, подхватил Лу, говоря это, как само собой разумеющееся. — Теперь меня не заставишь так просто заткнуться и дрожать, верно? — будто забыв, что эти двое не одни, продолжил омега. Никто не знал, что правит этим парнем в данный момент, но он был похож на сумасшедшего. — Конечно, не заткнёшь. — подхватил Сехун, когда омега продолжил работу. — Только ведь тело не обманешь, и оно всё равно будет дрожать, не зависимо от умений. Только один вид вселяет странное чувство, верно? — подражая русоволосому, выдохнул Сехун. Операция была закончена, и тот убрал иглу и всё остальное в сторону. Лухан заметно закипел. Сжимая руки в кулаки, он так же отложил нитку, и немо вышел из операционной, не хотя дальше терпеть это. Он старался держать себя в руках и не кинуть скальпель в альфу, проткнув тем самым блондину череп. Он, пытаясь успокоиться, мыл руки под кипятком, испытывая боль. Его тело испытывало боль. «Почему всегда последнее слово остаётся за этим напыщенным индюком?!» Были мысли на счёт того, чтобы просто избить этого наглеца, но всё-таки Лухан — омега. И избить у него всё равно бы не получилось. Так что он просто продолжал мыть руки, а потом и лицо, избавившись от перчаток и марлевой повязки. Дверь открылась, и в комнату вошёл альфа. Лухан даже не посмотрел на Сехуна, продолжая тихо мыть руки. Нет, он не не знал что сказать, он боялся, что если начнёт говорить, то перейдёт на крик, и в конце концов всё-таки убьёт О. Альфа так же молча вымыл руки, сняв перчатки и халат, оставшись в одной тонкой белой майке, что оголяла накаченную грудь и руки. Лухан заметил, что этот парень не носит рубашки. Почти всегда под белым халатом младшего находилась майка либо футболка с коротким рукавом. Боковым взглядом омега следил за блондином, ожидая, когда тот выйдет из комнаты. О накинул белый халат, и русоволосый хотел уже было порадоваться тому, что парень уйдёт, закрыв предварительно кран с льющейся водой. Как неожиданно почувствовал руки альфы у себя на бёдрах, что вызвало дрожь в коленях. — Я говорю «нет». — горячее дыхание обжигает бледную кожу, что в прохладе приобрела ещё более бледный оттенок. — Ч-что? — переспрашивает Лухан, не вникнув в суть сказанного альфой, чей запах вновь окутал разум парня. — Мне без разницы, что ты говоришь. Ты — ассистируешь мне на ВСЕХ операциях. — рычит он, после чего резко отпускает, исчезая за дверью в длинном коридоре. Лухан ещё минуты три не может прийти в себя. Тело безбожно горит, а язык, будто присох к нёбу. «Сукин ты сын, О Сехун!» — кричит сознание, когда тяжёлые веки, закрываются, пытаясь унять дрожь по всему телу.