Сияй ослепительно, как бриллиант.

— Бог ты мой, Мерлин! Скажи, как ты не кончил прямо в штаны! — Не понимаю, о чем ты, Гавейн. Мерлин пытался сохранять хладнокровие, несмотря на то, что лицо его покраснело от гнева и напряжения, сдерживаемого так долго. И, конечно, от возбуждения, которое пронизывало все его существо. — Ой, да ладно, Мерлин! Даже у меня стало тесно в брюках, когда смотрел на вас двоих. Вы казались вспыхнувшим пожаром. Тут было такое сексуальное напряжение в воздухе, что я уже почти хотел сказать "ребята, да трахнитесь вы уже!" Мерлин... Можешь втирать очки кому-нибудь другому, но не твоему лучшему другу Гавейну. Этот тип тебе нравится так сильно, что если бы вы встретились в другое время, которое я помню очень хорошо — во время твоей интернатуры, например — ты был бы уже на коленях, стаскивал бы с него штаны, освобождая его член и умоляя его трахнуть тебя в рот... Да ладно тебе! — Не будь дураком, Гавейн. Я пытаюсь... — Точно! Именно это! Ты пытаешься не думать о возможной эрекции у тебя в штанах. На твоем месте я бы запрыгнул на этого парня. — Да, вот именно — если бы ты был на моем месте. Но мы говорим обо мне, Гавейн, и откровенно говоря, после расставания с Райаном я не хотел бы потерять голову из-за кого-то другого, первого встречного. Не теперь, не в этот момент. — Парень, который только что вышел, не кажется мне первым встречным. Мерлин, ты же видел его! Черт, ты что, ослеп, или становишься слабоумным, друг? — Гавейн, я не глупею, я просто говорю, что больше не буду переворачивать вверх дном свою жизнь их-за кого-то другого. Потому что вне этого столкновения капитан Пендрагон не обратил бы на меня внимания. Я видел, как он обнимал и целовал красивую девушку, все, конец истории. Надеюсь, не слишком разочаровал твои фантазии. — Черт, да я готов пари держать, наоборот, что он пожирал тебя глазами! Я же видел, как он на тебя смотрел, когда ты отвернулся! Как смотрел тебе в спину! Черт, не может быть, чтобы я ошибался! Мерлин хотел бы возражать, но он все еще был слишком потрясен эмоциями, которые бурлили в нем, накладывались одна на другую — гнев, разочарование, чувство беспомощности... И так же старался усмирить возбуждение в штанах: потому что Гавейн действительно знал его лучше, чем кто-либо, и, черт возьми, его все еще трясло от встречи-столкновения с Артуром. Он провел рукой по волосам, отросшим немного больше обычного, потом погладил подбородок — он не брился пару дней, и щетина уже явственно видна — и мысленно обдумывал происшедшее: если даже с отросшей щетиной и в белом халате он обычно всегда притягивал внимание, то мог бы понравиться Артуру... и... Черт! Еще не хватало мечтать тут о нем. Мерлин покачал головой, стараясь избавиться от этих мыслей. — Давай-ка вернемся к работе. Если закончим раньше, то сможем сходить на обед в офицерскую столовую: я сегодня не завтракал и чувствую, как мучителен низкий уровень сахара в крови. — Я тебе говорил, что ты стал ужасно скучным в последнее время? Этот образ трудолюбивого доктора меня смущает. Хочу, чтобы снова вернулся мой старый приятель по студенческим проказам! — Можешь звать следующего по записи, Гавейн. Когда медбрат уже подошел к двери, Мерлин сделал ему знак подождать минуту, услыхав зазвеневший сотовый с кармане своего халата. Звонил его брат. Он приехал на базу сегодня днем, чтобы тоже поступить на службу в должности врача госпиталя, и Мерлин был рад, что сможет работать с ним вместе. Потому что это был период, когда ему хотелось иметь кого-то близкого рядом, — после бардака и проблем в личной жизни. — Привет, Мордред! Как добрался? Да, встретимся после пяти... можешь остановиться у меня на пару дней, твоя квартира освободится в четверг. Когда приедешь на базу - сразу сможешь познакомиться с твоим начальником. Нет, я не звонил отцу в день рождения, как-то не было случая после нашей последней ссоры. Да, на работе все в порядке, тебе тут понравится, хорошее место, есть отличные парни... Ох, ладно, и отличные девушки! Мерлин улыбнулся очередному вопросу брата, — тот всегда бегал за какой-нибудь юбкой, и теперь напоминал об их различии в сексуальных вкусах... Улыбка перешла в смех. Разговор с братом успокоил его и расслабил, и он буквально чувствовал, как уходит напряженность. — Мордред... — Мерлин на мгновение закрыл глаза, - как же я жду твоего приезда! Отключив телефон, он припомнил, что брат на пару лет младше него, и возраст его такой же, как записан в папке Артура... Дьявол! Мерлин, поклянись еще раз... * * * День уже перевалил за половину, а с ним заканчивалась и эта длинная смена. Мерлин ужасно проголодался. Но должен был осмотреть еще одного, последнего, солдата: капитан Персиваль, как и Артур Пендрагон, был участником той ужасной истории со смертью коллеги в столкновении на море. Тем не менее, его случай весьма отличается от случая Артура. Персиваль был не так серьезно травмирован, свои трудности, кажется, уже преодолел, и этим утром получил от психолога рекомендацию к возвращению на службу. Так что его визит к Мерлину был просто формальностью, нужно было лишь подписать ему окончательное разрешение. Гавейн вышел, чтобы забрать из лаборатории анализы, и Мерлину самому пришлось встать и звать к себе Персиваля, ждавшего в приемной. Впрочем, тот уже сам заглядывает в дверь. — Доктор Эмрис. Я уж подумал, что приехал слишком поздно и опять опоздал на прием. Так это вы наш лечащий врач после того случая? Я капитан Джилл Персиваль. — Заходите. Да, это я наблюдаю вас. Можете сесть сюда. Нет, не нужно раздеваться, я видел записи о предыдущих осмотрах и заключение психолога, все в порядке. Сейчас посмотрим только результаты анализов, и мне остается только подписать вам допуск к службе. Мерлин мысленно отметил, что у Персиваля весьма внушительный вид: он очень высокий и массивный, но, несмотря на мощную фигуру, лицо его выглядит довольно открытым и миловидным. — Итак, капитан. Как вы провели эти два месяца отпуска? Вижу, вам удалось прийти в норму? Готовы сразу же начать летать? — Готов. Отпуск был слишком длинным — я уже скучаю по полетам. Хоть меня тогда тоже побили, я справился со всем быстрее, чем капитан Пендрагон, его проблемы были более личными. Что поделаешь. Я знаю, что вы еще не подписали ему разрешение летать. Мерлин постарался игнорировать тяжесть внутри, которую почувствовал, обсуждая Артура и то, как с ним поступили. — Кстати, о капитане Пендрагоне... Я слышал, что вы с ним друзья. Персиваль легко кивнул. — Собственно, по этой причине, учитывая обстоятельства... Я думал просить вас возобновить полеты с ним, когда придет время. Возьметесь? Я написал, что он может возвращаться к полетам только периодически, и пока что только вторым пилотом, с другим летчиком в качестве первого. В связи с этим... мы хотим возложить на вас это поручение. Я обсуждал проблему с Леоном. Поверьте... мы понимаем, что это будет не самым легким делом. Но думаем, что это поможет вам обоим, а особенно капитану Пендрагону. Однако, если вы не захотите взять на себя ответственность, скажите сейчас — когда я буду докладывать вашему начальству, мы поищем другое решение. — Да не проблема, я счастлив летать с Пендрагоном. Я готов сесть с ним в самолет, даже если у него еще не все в порядке. Он хороший друг, это правда, но прежде всего от отличный пилот, и надеюсь, смогу помочь ему, летая с ним. — Отлично. Мерлин сел и начал и подписывать разрешение, позволяющие капитану Джилл вернуться на службу, В этот момент в кабинет вернулся Гавейн. — Гавейн, ты вовремя, мы как раз заканчиваем. Капитан забирает свой допуск и покидает нас. — Персиваль. И если можно, давайте на ты. — Персиваль, — Мерлин протянул ему руку. — Мерлин. А наш медбрат, которого у тебя еще не было возможности узнать — это Гавейн. Персиваль расслабленно улыбнулся, протягивая руку и Гавейну тоже, а потом посмотрел на него на мгновение дольше, чем необходимо, задерживаясь взглядом на его лице, на его резких и угловатых чертах, длинных мягких волосах, прямолинейном взгляде. Лицо его сделалось приятно удивленным, он расплылся в широчайшей улыбке, сильно стиснул его руку и только потом отпустил. — Ну, тогда скоро увидимся! Взгляд Персиваля с трудом оторвался от взгляда Гавейна, который стоял перед ним, замерший, молчаливый, не в способный вымолвить ни слова. Когда Персиваль закрыл за собой дверь кабинета, Мерлина уже душил смех. Он понял, что теперь может немного отомстить другу. — Так-так, Гавейн! Что ты там говорил о том, чтобы кончить прямо в штаны перед кем-то? Гавейн повернулся и бросил на него страдальческий и смеющийся взгляд. — Мерлин, слушай... Смотри, а для меня вот не проблема признаться в этом: боюсь, мне придется сменить трусы, прежде чем идти на обед. Вот так-то. Мерлин расхохотался и не мог остановиться, Гавейн начал смеяться вместе с ним. — Серьезно, Мерлин, думаю, что за эту дверь только что вышел самый потрясающий чувак в моей жизни, и клянусь, я затащу капитана Джилл в постель. Мерлин начал поддразнивать его, как в старые времена, и Гавейн понял, что очень счастлив видеть его таким — расслабленным, насмешливым и живым после стольких месяцев сдержанности. — Гавейн, а что, если он гетеросексуален? Гавейн похлопал его по плечу. — Если он гетеро, то я Мона Лиза. * * Просторная и светлая офицерская столовая была уже почти пуста, когда Мерлин и Гавейн явились на обед. Леон, который тоже в этот момент решил передохнуть, присоединился к ним за столом. Мерлин пытался расслабиться с друзьям, изо всех сил стараясь не не обращать внимания на стол немного дальше от них, где, как оказалось, сидели Артур и темноволосая девушка. На ней сегодня была офицерская форма - только с юбкой. Мерлин спросил себя, что она делает именно в ВМФ, и в этот момент к Артуру присоединился Персиваль, радостно показывая свой допуск к службе. Мерлин вздохнул, допил свой кофе — ему отчаянно нужна была порция кофеина, чтобы не упасть в обморок, как только они пришли в столовую, — а потом пошел к столу самообслуживания, чтобы взять наконец чего-нибудь поесть. Он выбрал салат, сыр, хлеб, уже подходит к стойке, чтобы наполнить поднос, когда настойчивый звонок телефона заставил его поморщиться — от странного предчувствия, что он уже знает, кто звонит... — Райан? Привет. Давненько Мерлин не слышал этот голос. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Мерлин разорвал с Райаном болезненные, длительные и непростые отношения. Мерлин сдался, когда осознал, что Райан никогда не оставит жену и свое стабильное существование ради жизни с ним, никогда не согласиться открыться всему миру, не станет рисковать своей репутацией. И у Мерлина больше не было никакого желания удержать его возле себя. Райан тоже был врачом, хотя и штатским, и они познакомились во время интернатуры еще до того, как Мерлин отправился на военную службу. В то время Мерлин был еще очень наивным и считал, что сможет бороться с поддельным фасадом гетеросексуальности партнера. Они встречались два года — дольше, чем Мерлин встречался когда-либо с кем-то другим; они трахались регулярно в течение двух этих лет, но в конце концов Мерлин, совершенно опустошенный, с разбитым сердцем, — больше от разочарования, чем от любви, — поставил на отношениях точку. Это Райан, в частности, был причиной того что он сейчас находится на базе Камелот, за тысячи километров от дома. Райан, да еще фанатичный отец Мерлина, который не мог принять ориентацию сына. Зато обожал его брата, Мордреда, такого блестящего медика, и конечно во всех отношениях нормального гетеросексуального парня. Ну... ладно, допустим, неудобно вышло, когда отец обнаружил их с Райаном в постели у них дома. Все же тот был его подчиненным на работе -— отец возглавлял отделение экстренной хирургии, а Райан был хирургом этого отделения. Вдобавок жена Райана управляла хозяйством в госпитале. Но, безусловно, полностью перестать замечать сына, даже перестать здороваться по этой причине - это уж слишком! И этот жест отца был для Мерлина действительно болезненным. Мордред всячески пытался исправить положение между ними, как это сделала бы их мать, если бы была жива, но главная проблема между Мерлином и отцом была в том, что оба не соглашались отказаться от своих взглядов, и оба были не заинтересованы в том, чтобы уладить разногласия. Не сейчас, по крайней мере. Мерлин вздохнул, отвечая на звонок, вновь открывая ту страницу, которая, как он надеялся, уже закрыта, и голос в телефоне заставил его снова вооружиться, собраться с силами, чтобы противостоять всей этой ситуации. — Да, я в порядке. И моя жизнь в порядке. Если честно, надеялся, что не услышу тебя больше. Голос в телефоне уверил, что вовсе не собирался снова вторгаться в его жизнь, хотя фактически Мерлин сделал вывод, что звонок означает обратное. — Я не очень хорошо понимаю, куда ты хочешь приехать, и главное, зачем. Неважно, что ты тут поблизости, Райан. Я не хочу тебя видеть. Я думал, мы все уже выяснили. Какой смысл говорить об этом снова? Нет, я не считаю, что для того чтобы окончательно закрыть историю, мы должны пересмотреть все спустя время. Это только ты так думаешь, я не вижу необходимости. Нет, даже не хочу выпить вместе кофе. Твоя жена знает, что ты приехал на конференцию туда, где поблизости находится моя база? Отлично. Я так и знал, в противном случае она бы никогда тебя не отпустила. Все, я не хочу обсуждать это снова! Мой ответ - нет, я не намерен видеться, даже на кофе. Мерлин резким движением отключил телефон и посмотрел на Гавейна, который поднял руку, показывая ему большой палец в одобрении. Потому что по лицу Мерлина он прекрасно понял, кто звонил. Гавейн ненавидел Райана, — он всегда ненавидел тех, кто казался ему размазней, не принимал решительных действий и не занимал собственную позицию в жизни, а Райан действительно был именно таким. Он не решился бы ни на что, даже если бы жена оставила его. Он ничего бы не предпринял, даже если бы был один - слишком был нерешителен, слишком держится за репутацию. Сейчас Мерлин не понимал, как они могли быть вместе так долго. Да, секс был хорош, но этого не было достаточно, чтобы оправдать то упрямство, с которым он цеплялся за эти отношения. — К черту. Должно быть, он произнес это вслух, потому что человек рядом с ним повернулся и посмотрел на него. Да не просто человек, а собственной персоной невыносимый Артур Пендрагон, который выбирал десерт — шоколадный пудинг или лимонный пирог, — очевидно, уже закончив обедать. Он смерил Мерлина презрительным взглядом, и Мерлин подумал, что Артур, возможно, все слышал, раз стоял так близко. Как неудобно вышло. Покачав головой, он стал наполнять лоток салатом и выбранным сыром, и тут Артур саркастически заметил: — Я так и знал, что ты один из тех слабаков, кто ест только салат. Бьюсь об заклад, к мясу ты и не прикасаешься. Кстати, ты уверен, что находишься в нужном месте, и что ты тоже солдат? По твоему виду кажется, будто ты профессоришка из университета. Мерлин не повернулся, чтобы посмотреть на него, хотя на самом деле ужасно хотелось ответить, что нормальная еда уже закончилась, учитывая время. Но предпочел ничего не объяснять, — ведь ясно как божий день, что Артур теперь только и будет искать предлог для ссоры. — А знаешь, было время, когда я преподавал. И один мой коллега, тупой, как пробка, действительно выглядел очень мощным и ел исключительно в Макдональдсе. Никогда не понимал, как он смог на самом деле честно получил диплом. А здесь, на базе, много тупиц? Артур скривится и наклонился к нему. — Не знаю, я был слишком занят, летая в самолете каждый божий день, — конечно, пока ты не приехал. А насчет идиотов могу сказать, — да, по-крайней мере один здесь есть, стоит сейчас передо мной. Мерлин наконец поднял глаза, ища какой-нибудь действительно острый ответ. Но увидел, что Артур смотрит на него с нескрываемой яростью и содрогнулся от исходящей от него силы . — А ты знаешь, что капитан Джилл... Персиваль... это ведь я учил его летать. Научил его всему. И потом, спустя три года, он смог стал моим вторым. Так какого же дьявола тебе пришло в голову именно его просить помогать мне в моей реабилитации? Именно его! Ты! Ты даже представить не можешь... Темноволосая девушка возникла прямо за спиной взбешенного Артура, прерывая их, протянула руку и любезно, но решительно сказала: — Дктор Эмрис! Еще не имела удовольствия познакомится с вами лично! А брат, кажется, не собирался нас представить, так что... Я Моргана Пендрагон, работаю адвокатом в юридическом отделе здесь, на базе. Мерлин на мгновение смешался, понимая, что ошибочно принимал девушку за подругу Артура, и усилием воли заставил себя игнорировать нелепое чувство счастья, которые вспыхнуло внутри от этой новости. Он постарался сконцентрироваться на Моргане, на ее открытом и молодом лице, сияющих глазах... Как он мог тогда судить так поспешно и ошибиться, сейчас не мог себе сказать. В конце концов в то утро он видел их обнимающимися, а ведь вероятно в тот день они впервые увиделись после трагедии. И учитывая, что тогда прошло так мало дней... это было нормально - искать объятий сестры после травмы и обнять кого-то близкого. — Приятно познакомиться. Пожалуйста, зовите меня просто Мерлин. Адвокат, да? Вы пришли, чтобы помочь в конфликте вашему брату? Думаю, нужен кто-то, чтобы его успокоить... Артур вспыхнул, а Моргана засмеялась. — На самом деле я пришла, чтобы взять мой десерт, потому что братец, похоже, забыл, что подошел сюда за ним. А что до конфликта — не бойтесь, он лает, но не кусает. Поверьте. Лицо Артура скривилось в злобной усмешке. — На самом деле я мог бы. От его ответа у Мерлина по спине побежали мурашки: он подумал совсем о других укусах и представил, как Артур мог бы действительно укусить его, в шею, например. Или в бедро. Мерлин вернулся к реальности, продолжая разговор с Морганой и соглашаясь перейти с ней на ты. Но успел заметить, что Артур смотрит на него тем же пронизывающим взглядом, который Мерлин уже успел испытать этим утром. — Ладно, мальчики! Как говорится, двое спорят — третьему на руку, так что я забираю шоколадный пудинг, ибо он остался последний только один. Вы можете брать торт, если хотите. Мерлин, приятно было познакомиться! Светская, очаровательная Моргана. С какой же удивительной легкостью она общалась с людьми. Артур последовал за сестрой, не взяв десерта, не взглянув больше на Мерлина, вся его фигура излучала высокомерие и презрение. Ну просто наследный принц, не меньше. Мерлин, вздыхая, вернулся за свой стол. Гавейн подмигнул ему. — Леон тут мне тут рассказал, что девушка — сестра Артура, так что капитан сейчас одинок и свободен. И он с намеком задвигал бровями. Мерлин взглянул на него сурово, поскольку знал, какие шуточки мог бы отпустить Гавейн Леону о нем и об Артуре, и о сексуальных предпочтениях. Предпочтений этих он никогда ни перед кем не скрывал, но ему не нравилось, что Гавейн так юмористически выставляет его напоказ. — Ладно, ладно, Мерлин. Будет тебе хмуриться. Так что, ты уже начал работать с братом? Думаю, ему понравится на базе. Ты только что познакомился с его следующей жертвой. Я уверен, что как только он увидит Моргану, то не успокоится, пока она не упадет в его объятия. Леон при этих словах начал смеяться. — Вы уж простите, ребята, но вы плохо знаете Моргану. У нее репутация настоящей ведьмы, по крайней мере, за пределами круга наших друзей. И большинство из этих слухов верны, Моргана настоящая, первостатейная сука. Мерлин открыл бутылку с водой, приник к ней ненадолго, и поперхнулся, почувствовав пристальный взгляд Артура, направленный на него. И хоть сел к нему спиной чтобы не видеть его, все же было ясно, что спокойно поесть не сможет. Исходящие от Артура эмоции и — черт, да, и сексуальность, — лишали аппетита. Мерлин вздохнул и пробормотал себе под нос: — Да уж, видимо, быть сволочью — это их семейная черта. * * * Как Мерлин и предполагал, встретить Мордреда после двух этих месяцев разлуки было очень здорово. У брата появилась небольшая бородка, которая весьма ему шла, его волосы тоже отросли и стали много длиннее, чем прежде, — было видно, что о них тщательно заботились. Да уж, брат не то что я, подумал Мерлин, проведя рукой по своим отросшим прядям. Дорогой Мерлин рассказал ему о своих двух месяцах на базе, и потом и сам не заметил, как выложил все о звонке Райана, и о стычке с Пендрагоном.. Брат терпеливо и мудро все слушал, как и всегда. Хотя он был младше Мерлина, Мерлин все равно ощущал себя так, будто младший и более неопытный — это он, а разумный, зрелый, всегда готовый поддержать и все понять взрослый — это Мордред. — Этот капитан Пендрагон тебе нравится, да, Мерлин? — Определенно нет! Он слишком высокомерный. И наглый. И... — Хм. Определенно нет... А мне кажется, что я нашел своего брата в момент отчаянной и сильной влюбленности. Хорошо бы, если бы ты смог выбросить из головы того мудака-доктора... — Да уж, неплохо бы. Мерлин постарался сменить тему, а потом они отправились домой, чтобы забросить чемоданы и принять душ. Мерлин тщательно побрился - сегодня вечером они с ребятами решили провести вечер вместе, и ему хотелось выглядеть прилично. Или даже круто, как сказал Мордред, узнав, что вечером они идут в офицерский клуб и, вероятно, встретят там и Артура. Оформление всех бумаг в госпитале было быстрым — Мордред должен был начать работу завтра днем — так что они поехали в машине Мерлина к кампусу курсантов и встретились там с Леоном и Гавейном, а потом отправились в офицерский клуб вместе. Персиваль поджидал их в баре у стойки, с бокалом пива в руке, и тут же заказал выпивку и для них, как только они прибыли. После чего они поспешили найти место, чтобы сесть, зная, что вскоре бар будет заполнен. В этот вечер все здесь носили белую форму для увольнительных, обязательную для тех, кто приходит в офицерский клуб, а так же для военных в отпуске. Мерлин, с темными волосами, заботливо причесанными Мордредом, гладко выбритый и в белоснежной форме, выглядел отлично — как отметил Гавейн сладким голосом. — Эй, Мерлин, собираешься кого-то завоевать сегодня вечером? Кажется, все курсанты, присутствовавшие в кампусе в тот момент, могли его слышать. Мерлин тогда лишь глаза закатил: похоже, Гавейна только могила исправит. Лицо Мерлина было напряженным, но и светилось каким-то особым внутренним светом, потому что, хоть он и не хотел себе в том признаться, он ждал и хотел увидеть Артура. Несмотря на стычки и ссоры, на самом деле он с внутренним замешательством продолжал думать о нем, и сейчас увидеться снаружи, вне территории базы, в более расслабленной и непринужденной обстановке, было волнительно и интригующе. Брат и сестра Пендрагон появились, когда все приступили уже ко второй кружке пива. Сердце Мерлина застучало так, что отдавалось в ушах. Артур, едва войдя в комнату, заполнил своим присутствием все вокруг, и очень многие взгляды оказались обращены на него. На него смотрели и мужчины, и женщины. Он притягивал внимание королевским достоинством, с которым держался, и естественной аурой лидера, которую излучала его фигура. А еще потому, что он вернулся в общество после двух месяцев отсутствия, и конечно потому, что он был красив. Из его позы и жестов было ясно, что он в полной мере осознавал, что привлекателен и желанен. И что такое положение вещей было для него обычным и естественным. При других обстоятельствах Мерлин, может, не позволил бы себе увлечься подобным человеком — к красоте и личной власти обычно прилагается гордыня и самовлюбленность. Но теперь... похоже, теперь уже ничего не поделаешь. Сегодня вечером Артур Пендрагон тоже был в белой форме. Мерлин мысленно застонал. Белый осветил лицо Артура, придавая ему вид еще более впечатляющий и сексуальный. Его шевелюра была искусно причесана, что обнаружилось сразу же, как только он снял фуражку. Голубые глаза выделялись среди всей этой белизны, а китель натягивался на его мускулах и слегка сморщивался на спине, когда Артур менял позу. И, как будто этого всего было недостаточно, белые брюки потрясающе обрисовывали его задницу. Мерлин слегка покраснел и опустил глаза, когда Моргана и Артур присели за их столик. Артур, хоть и был далеко он него, подавлял и будоражил своим присутствием. Моргана сразу заказала пиво для всех, и беседа началась со знакомств. Очевидно, что все ее внимание полностью сосредоточено на вновь прибывшем Мордреде, который тоже бросал заинтересованные и настойчивые взгляды на Моргану. Как и следовало ожидать. — Итак, Мерлин... Гавейн, бахвал и хвастун, как всегда взял на себя обязанность управлять вечеринкой, и отпускал шутку за шуткой, заставляя смеяться всех, особенно Персиваля, который понемногу придвигался все ближе к нему. — Я не понял точно, куда тебя переводят завтра. В другое отделение? В какое? В радиологию? Мерлин понял, что друг, очевидно, хочет выручить его из странной ситуации, в которой Артур продолжал пристально его рассматривать, буквально сверлить недобрым, пронзительным взглядом. Мысленно поблагодарив друга, Мерлин улыбнулся. — Ну, не только Мордред хирург в семье, но и я. Я перехожу в хирургию. И очень счастлив, что не придется больше слушать твою болтовню на работе, по-крайней мере пару месяцев! Персиваль с интересом перевел взгляд с Гавейна на Мерлина. — Так если Мордред — хирург-ортопед, то ты на чем специализируешься? Артур сделал большой глоток пива, снова поднял на Мерлина глаза, холодные и отстраненные, а потом вдруг ответил за него, приковав всеобщее внимание: — Младший из братьев Эмрис специализируется на всем, буквально на всем. Назовите что угодно, и он вас поразит! Сказать по правде, это умение знать все, или знать как сделать все, — как верят его сотрудники — дало ему чувство всемогущества и высокомерия. Кто-то должен напомнить ему, что он не бог на земле, а просто человек, такой же, как и другие. И у него нет права принимать решения за жизни других людей. Мордред улыбнулся и пристально посмотрел на Артура, восхищаясь его уверенностью и оценивая то, что рассказал ему о нем Мерлин и что сейчас лично понаблюдал он сам. Капитан Пендрагон ему явно понравился. Но он однако же вступился за брата, и сделал это с изяществом и ловкостью. — Должен сказать, капитан Пендрагон... — Артур. — Артур... что я удивлен. Впервые в моей жизни я обнаруживаю кого-то, кто смог заглянуть в душу моего брата и все о нем понять. Потому что с самого детства он проявлял манию величия и всемогущества. Артур перевел взгляд с Мерлина на Мордреда, счастливый, что сделал Мерлину больно, потому что ясно было, что Мерлин нервничал от его атаки и от слов своего брата. Мордред меж тем продолжал: — Но я хочу добавить, Артур... Когда кто-либо начинает заниматься медициной, он всегда должен начинать с этой основной черты характера. На самом деле любые врачебные знания придают немного мании величия, это нормально в нашей профессии. Поскольку наша работа волей-неволей дает нам объективную власть над жизнью других людей. Артур внимательно посмотрел на него, а потом снова перевел взгляд на Мерлина. — Мерлин - хирург, он рожден для этого, у него большой талант в этой области медицины. И хоть его военная карьера немного застопорилась, — потому что в армии так редко случается оперировать, если не происходит какая-то война, конечно, — но Мерлин действительно хорош в своем деле. Говоря на вашем языке, он Топ Ган в своей профессии, ему доступен высший пилотаж. Можете быть уверены в его высоком профессионализме и серьезности. Даже в решениях... неудобных для вас. А сейчас я, пожалуй, принесу еще пива. Мордред проговорил все это таким вежливым, спокойным и доброжелательным тоном, что Артур не нашел, что ему возразить. Все замолчали. Моргана была очарована и поражена настолько, что когда Мордред поднялся, вмешалась: — Раз уж ты за пивом... может, сыграем в бильярд, пока пьем? Он поднялась из-за стола и подошла к нему, а у него появилась на лице триумфальная улыбка. Мордред торжественно подал ей руку, словно предлагая стать ее рыцарем. Леон прямо остолбенел от такого развития событий, а Персиваль усмехнулся украдкой. — Мерлин, твой братец — большой сукин сын, и он нас сделал! Думаю, Моргана уже предвкушает, как наложит на него свои лапки! Мерлин засмеялся, но все еще был напряженным. — Не знаю... Моргана кажется очень хитрой, боюсь, что она проглотит Мордреда. Он повернулся к Артуру, который молча смотрел на него, холодный и отстраненный. Леон продолжал: — Мерлин, а твой брат нам нравится! Это сюрприз. Он очень умен и ловок. Будто специально создан для Морганы. Артур, думаю, твоя сестра нашла нашла добычу себе по зубам! Мордред не даст ей расслабиться. Надеюсь, ты не будешь против. Артур поднялся, взял свою бутылку и презрительно посмотрел на Мерлина. — Хорошо. Хотя бы одного из братьев Эмрис будет приятно повстречать. Потом повернулся к ним спиной и направился в сторону бильярдного стола, за которым играли — и флиртовали — Моргана и Мордред. — Леон, сыграешь со мной? Леон встал и пошел догонять его, а Мерлин выдохнул и расслабился. Гавейн грустно посмотрел на него. — Да, Мерлин, я бы сказал, что он все еще порядочно разозлен. Персиваль стал серьезным. Он знал, каким невыносимым засранцем становится Артур с теми, кого невзлюбил, и потому бросил на Мерлина сочувствующий взгляд. Мерлин тоже встал, чувствуя, что ему нужно подышать, иначе его стошнит, а еще ему надо было собраться с мыслями. И, конечно, следовало оставить Гавейна и Персиваля одних, — он видел, как они хотели побыть вдвоем. . * * Свежий летний воздух прояснил голову Мерлина. Мерлин теперь чувствовал себя разъяренным и готовым взорваться от любого нового слова Артура. Разве справедливо, что этот наглец так с ним обращается? Когда он вернулся в бар, Артур уже возвратился к столу. Мерлин остановился у стойки, чтобы взять очередную бутылку пива, и решил выпить ее в одиночестве. Он уже поднес бутылку к губам, когда услышал, что Артур подошел к нему сзади, и потому быстро, нервно сглотнул. — Еще одну для меня. Голос Артура прозвучал прямо за спиной. Бармен подал ему пиво, и Мерлин повернулся, чтобы взглянуть на него. Артур был таким красивым и при этом таким засранцем, он сделал ему сегодня так чертовски больно и плохо, что Мерлин, сам от себя не ожидая, внезапно начал атаковать: — Мне вот интересно... Должен ли я ожидать такого к себе отношения каждый раз, когда мы выходим компанией? Потому что, откровенно говоря, это начинает выглядеть просто нелепым, и, как видишь, так кажется не только мне... Артур пожал плечами, и гримаса, которая сопровождает это, была и саркастической, и гневной. Мерлин продолжал: — Думаю, тебе лучше примириться со всей этой ситуацией. С моим решением как врача в отношении тебя, и с тем фактом, что ты будешь часто видеть меня с твоими и моими друзьями. И если мы все равно будем сталкиваться, лучше, если ты привыкнешь видеть меня рядом. Артур поставил пиво и принялся с усмешкой разглядывать Мерлина его с головы до ног. Взгляд Мерлина горел яростью, наглое отношение Артура его потрясало, обезоруживало и ранило. Артур превратил его в лед в одно мгновение: — А ты привыкни к тому, что каждый раз я буду посылать тебя нахуй. Мерлин будто кнутом получил по спине от его слов. И начал обороняться, на это раз действительно задетый. — Несмотря на то что ты выглядишь сильным, это никому не нужная сила. Потому что ты ведешь себя как незрелый подросток. Мы могли бы поставить крест на наших разногласиях... — Да пошел ты. ПОШЕЛ ТЫ! — Что с тобой не так? Что мешает тебе двигаться дальше? Ты меня ненавидишь, но это не я источник твоих проблем. Ты понимаешь, что так ничего не добиться, что ты упираешься в стену? Артур уставился ему прямо в глаза, и снова было ощущение, будто этот пронзительный, холодный взгляд проникал прямо в душу. — Мы ее вместе построили, эту стену. И упустили нужный момент, вот и все. В тот первый день... я не осмелился на большее, потому что у меня тогда голова была совсем в другом месте. А иначе я бы сразу же тебя подцепил. Но несмотря на то, что тогда я счел тебя таким интересным, несмотря на то, что и сейчас хотел бы тебя трахнуть больше, чем кого-то другого, — неважно, в белом халате ты или в этой форме... Не смотря на это, на самом деле теперь ничего не вернешь. Мы все потеряли. Что-то важное случилось между нами в тот день, но мы ничего не сделали. К сожалению. А теперь ненависть уже не даст войти в эту реку дважды. И хоть твоя задница безумно притягивает меня, и может всегда будет притягивать, у нас нет способа "поставить крест на наших разногласиях" и я всегда буду посылать тебя подальше. Привыкни к этой мысли, ДОКТОР ЭМРИС. Мерлин просто в соляной столб превратился. Все слова застряли у него в горле. Все, что было сказано, болью отозвалось внутри него, поставив перед истиной, о которой он не смел даже мечтать, ведь ему так нравился Артур. И он ужаснулся его жесткой позиции, тому, как сильно Артур выражал свое желание и как резко тут же от него отказался. Отвергнутый, Мерлин хотел хоть слово сказать в свою защиту, хотел сказать, что Артур слишком много о себе вообразил, раз думает, будто Мерлин будет без него страдать и жалеть об утраченной в тот первый день близости. Но не нашел подходящих слов. — Мудак. Артур, который в тот моментуже уходил, не поворачиваясь, помахал ему рукой, показывая, что все слышал. Мерлин залпом допил пиво и вышел из клуба к машинам, не предупреждая друзей. Его пальцы тряслись, когда он включал телефон и набирал на экране такой знакомый, слишком знакомый номер. — Райан? Ты где? Да, я тоже в этом районе, сейчас приеду. Жди меня. Мерлин сел в машину, резко выворачивая руль, нажал на газ так, что гравий брызнул из под колес. Ему срочно нужен был свободный член. Свободный, незанятый, готовый с сексу мужской член и секс без всяких обязательств. Ему хотелось быть настолько пьяным, чтобы стереть в памяти и внешность, и слова, и голос Артура. Еще никто никогда не причинял ему такой боли. Никто. Даже Райан в их худший период. В Мерлине росло желание быть как можно дальше от того места, где он хотел бы остаться, быть дальше от тех, с кем хотел проводить время, отдалиться от того, с кем на самом деле хотел бы заняться сексом. Ему было плохо. Райан это поймет, конечно, он всегда это в Мерлине понимал и использовал в своих целях, но сегодня Мерлин сам использует его. Чтобы сбежать, чтобы стереть все из памяти. Мерлин даже не смотрел на спидометр, чтобы контролировать скорость. Проклятый Артур. Проклятый, проклятый Артур Пендрагон. (Carpe Diem. — живи настоящим, лови момент)