Сияй ослепительно, как бриллиант.

* *. Новое отделение в клинике, где служил Мерлин, было современным и хорошо оборудованным, светлым и просторным — одним из лучших в больнице, и находилось в новом крыле, достроенном всего пару лет назад. Витражные окна во внутренний двор были большими и яркими, их прикрывали только светлые жалюзи, которые пропускали солнечный свет. В кабинете гудел кондиционер, а воздух пах дезинфицирующими средствами и лекарствами для перевязки, и их запах этим утром вызывал легкую тошноту. Мерлин закрыл медицинский журнал, который пытался читать, — он был совершенно неспособен сосредоточиться, слишком поглощенный мыслями. Этим утром у него было не так уж много дел, и он проводил время, перебирая в голове их последний с Артуром разговор. Артур проявил очевидную ревность к Райану, был совершенно неспособен установить мирные отношения с Мерлином или хоть немного расслабиться в его присутствии. Наоборот, когда они находились рядом, Артур всегда казался натянутой, готовой лопнуть струной, и честно говоря было непонятно, как он мог всегда оставаться в таком напряжении. Мерлин все больше убеждался в том, что все это высокомерие служит защитой, своего рода намеренной позицией, созданной чтобы чтобы не оказаться перед фактом, что Мерлин нравится ему, что возможно следует пойти на перемирие. Мерлину очень нужен был крепкий кофе, чтобы пережить это утро, и он, стоя перед торговым автоматом в коридоре, продолжал размышлять об Артуре, неспособный изгнать его из своих мыслей. Он больше не знал, что сделать, чтобы убедить Артура дать ему шанс. А еще чувствовал себя удрученным тем, что, к сожалению наоборот, чем больше проходило времени, тем больше Артур укоренялся внутри него, хоть это и казалось абсурдным, учитывая то, что он знает его так недолго. Прошло десять дней с момента их встречи у ресторана, теперь Мерлин нервничал и отдалялся от внешнего мира, по шею увязнув в ситуации без видимого выхода. Он одним глотком проглотил свой кофе, осознав, что сегодня надеется встретить Артура в офицерской столовой во время обеда. У капитана в этот день был перерыв в то же самое время, что и у них, и не было никаких важных дел, которые удержали бы его вдали от базы, — как любезно сообщил ему Леон, ставший своего рода ангелом-хранителем для обоих. Мерлин в очередной раз вздохнул. В течение десяти дней они практически игнорировали друг друга. Или лучше сказать, Артур игнорировал его, здороваясь только тогда, когда буквально оказывался лицом к лицу с Мерлином и не мог этого избежать. Последние пару дней они даже не виделись. Он не встречал Артура на работе, и тот не появлялся с ребятами в баре, так что в течение этих 48 часов Мерлин понятия не имел, куда Артур уходил или чем занимался, что очень его раздражало. Затем мир внезапно рухнул, когда в третий вечер, после двух дней полного молчания и без всякого предупреждения, Артур появился в их компании в баре с парнем, который не был знаком остальным и даже не работал на базе. Это был красивый черноволосый парень, загорелый, элегантный и даже изысканный, несмотря на то, что был одет в обычные джинсы и белую рубашку. Мерлин был ошеломлен, увидев их вместе. Ему было больно не столько потому, что было бы трудно представить Артура на свидании с парнем, который мог тому нравиться, а просто потому, что никогда и не рассматривал возможность увидеть его с другим, не до этого момента, не в их нынешней ситуации — хотя, собственно, какая там в конце концов ситуация? Артур ведь несколько раз дал ему понять, что Мерлину не на что рассчитывать. Артур ничего не сказал, он и его спутник просто вошли вместе в бар и присоединились к их компании. Сели и заказали выпивку. Мерлин на мгновение растерялся, и потом заставлял себя игнорировать противный холод в животе и охватывающий его гнев и разочарование, сдерживался под взглядом, которым Артур впился ему в лицо, как только прибыл в тот вечер. Он казался еще более далеким, чем раньше. Ребята тепло приняли новичка, которого звали Брендон, и тот дружески и весело поболтал со всеми, рассказав между делом, что работает в ближайшем университете, где преподает биологию. Артур нашел себе "профессора". Это было уже слишком, действительно слишком для Мерлина. Тогда он и сбежал, раздраженный этой провокацией, и попрощался с остальными, прочитав во взгляде Артура вызов и насмешку, — отношение, которое вызвало в уме Мерлина слово "идиот". Он воспринимал его этим вечером как болвана не только потому, что испытывал ревность, видя с другим, — было такое чувство, чего скрывать, — сколько потому что Артур, с его невыносимым высокомерием, нашел и бросил ему в лицо именно одного из тех парней, которых всего несколько дней назад так презирал, критикуя Мерлина. Артур появился перед ним с профессором, давая ему понять, что если бы хотел когда-нибудь встречаться с таким типом людей... то все равно не выбрал бы Мерлина. Мерлин не мог долго выдерживать это, слишком занятый теперь всем, что окружало жизнь Артура, хотя был слишком утомлен, чтобы признаться даже себе. И потому покинул бар на пляже с тривиальным оправданием. Его друзья прекрасно поняли причину его гнева, удивленные и так же слегка шокированные поведением друга. Когда Артур увидел его уходящим, то не удержался от удовлетворенного взгляда, а Мерлин в тот момент был в таком состоянии, что ему было плевать, понял ли Артур, что он ушел потому, что увидел его с Брендоном. Он только немного надеялся, что и Артур в свою очередь испытает ревность, решив, будто Мерлин уходит встретиться с Райаном. Проглотить присутствие этого молодого "профессора" было в итоге нелегко, но Мерлин вначале пытался не расстраиваться. На следующий день он успокоился, — ему это показалось уже менее болезненным, он рассматривал все это просто как злобную выходку по отношению к нему. Проблема, однако, заключалась в том, что с того дня Артур продолжал появляться вместе с этим Брендоном, они были неразлучны всю следующую неделю, и Мерлин был более чем уверен, что они уже занимаются сексом. Значит, профессор начал Артуру нравиться. Или по крайней мере, это так выглядело со стороны. Артур каждый день приводил его в их группу, и Мерлину пришлось терпеть их вместе, потому как уединяться, отделяться от компании каждый вечер или все время придумывать причины ухода и извинения у него не получалось. Мордред накануне вечером, разочарованный тем, что ситуация вышла из под контроля, послал ему несколько смс прямо в баре, когда они там сидели, заставив Мерлина задрожать перед всеми: "Сколько тебе лет, восемнадцать?", "Вы два кретина!" И тому подобные. "Увидевшись с Райаном и дав вас застукать, ты сам навлек это на себя. Кроме того, у этого Брендона на лице написано "он трахает меня только потому, что не может трахать тебя". Наконец, последнее сообщение было поддержкой и побуждало его не сдаваться: "Я даю ему максимум одну неделю. Как только он закончит валять дурака, ты тоже заставь его помучиться, прежде чем он тебя заполучит, долго ли он продержится, прежде чем потрахаться". Гавейн следом за братом высказался более откровенно: "То что есть у этого мальчика, не заслуживает внимания... два или три траха и у Артура на его задницу больше не встанет". Мерлин рассмеялся, но это не помогло разрядить обстановку. Именно в этот же вечер он фактически получил подтверждение своих подозрений, что Артур и этот парень действительно уходят заниматься сексом. Мерлин немного выпил и, расслабившись, пошел на танцпол, потанцевать с Гавейном латиноамериканские танцы. Ему нужно было выпустить пар и размяться, вдобавок Мерлин любил такие танцы и был в них очень хорош, так что долгое время двигался, отдаваясь музыке, и одновременно довольно много пил. В какой-то момент ему показалось, что когда он был особенно раскован на танцполе, Артур сверлил его взглядом, но после убедился, что это лишь воображение. Так что он еще больше разочаровался, и выпил еще больше... и танцевал снова и снова. А потом веселье закончилось. Он вышел из бара, почувствовав головокружение, — и сердце его было разбито, когда он увидел их, собирающимися уехать куда-то вдвоем... уже в который раз, уже в который вечер. Когда Мерлин прогулялся, подышал у моря свежим воздухом и уже возвращался, то заметил их. Они уединились в укромном уголке возле бара и стояли, опираясь о мотоцикл Артура. Мерлин спрятался, чтобы они его не увидели, и смотрел, как парень обнимал Артура, прижимался к нему, шептал разный вздор, и отчетливо послышалось: "Позже будем трахаться, как собачки, а? " Артур поцеловал его и через несколько мгновений пробормотал: "Посмотрим". Их голоса были полны возбуждения. Это стало последней каплей. В тот момент Мерлин понял, что слишком много надеялся на что-то большее, на возможность встречаться, но что эта возможность, вероятно существовала целиком в его воображении, потому что Артур это всегда исключал... всегда. Он осознал, что, может быть, того, что они так неправильно и ошибочно встретились, не было достаточно, чтобы оправдывать подобную холодность и отчужденность, и понял, наконец, что может он просто не так сильно понравился Артуру, — в то время как сам сгорал от любви. Ему даже пришлось как-то выбираться из этой неловкой ситуации. Он опустил глаза и быстро зашагал вперед, потому что надо было пройти прямо около них, чтобы вернуться в бар. Нужно было даже поторпиться, чтобы Артур и его парень не догадались, что он подслушивал. Пришлось проявить смелость и безразлично пройти мимо них, но потом он испытал мгновенную сильную боль: увидев его, Артур, оторвался от губ парня, посмотрел ему прямо в глаза и снисходительно усмехнулся. Потом надел шлем, похлопал по седлу, приглашая Брендона садиться, завел мотор, нажал на газ и они умчались. Идеальный способ завершить эту дерьмовую неделю. В течение следующих дней Мордред продолжал обвинять его за отношение Артура. — Мерлин, прости, конечно, но... Может, он и незрелый и мстительный ублюдок, но ты тоже виноват! Ты дал ему действительно все козыри, за какие можно ухватиться! В ту ночь ты потерялся в алкоголе и танцах, и не отдавал себе отчет, насколько был раскованным и непосредственным. Ты привлекал всех вокруг, и мужчин и женщин. Все готовы были накинуться на тебя. Я уже было подумал, что у Артура удар хватит — его глаза были совершенно бешеные. Но ты был слишком пьян, чтобы это заметить. Артур вышел из бара, чтобы сдержаться и не броситься на танцпол, чтобы утащить тебя, как пещерный человек. Моргана сказала, что он был очень близок к этому, и что она никогда не видела, чтобы он так яростно пытался сдержаться. Короче говоря, у него есть проблемы с тем, чтобы разобраться со своими чувствами, и он ничего с этим не делает. Но может он и смог бы это сделать, если бы ты протянул ему руку, вместо того чтобы каждый раз размахивать у него перед носом своей задницей, а потом ясно давал понять "смотри, но не трогай". Я считаю, что он больше ничего не понимает. Ты его сводишь с ума, Мерлин... Но Мерлин ему больше не верил. — Наоборот, брат, ему, скорее всего, глубоко плевать на меня. Мордред закатил глаза и вздохнул. Затем, поскольку это было самым элементарным и очевидным в мире, выдал свою очередную мудрость. — Один задница, другой идиот. Какая вы прекрасная пара! В итоге после этого разговора, похожего на перепалку двух школьников, прошло десять дней. У Гавейна был перерыв, и он пришел к Мерлину выпить вместе кофе. Он работал в одном из отделений в другой части больницы, а потому не должен был здесь находиться, но ему хотелось встретиться с Мерлином и узнать, как он, чтобы, как всегда, поддержать. — Итак, Мерлин! Ты закончил впадать в депрессию и прятаться от всех? Сегодня вечером я не хочу видеть грустное лицо. — Я не собирался никуда идти вечером, не знаю... И у меня много дел. — Да неужели? И что же это за дела? Например, запереться дома и хандрить? Не-е-ет, сегодня вечером я и Персиваль не пойдем в офицерский клуб. В соседнем городке открылось новое злачное местечко, прямо на пирсе, представляешь? — Идете с Персивалем? Только вы вдвоем? Мерлин засунул руки в карманы халата и понимающе ухмыльнулся. — Да, идем, но только сегодня будем не вдвоем. Ты пойдешь с нами и на один вечер свалишь от Пендрагона и его идеального, но неприятного биолога. Заедем за тобой около восьми, и... ты должен быть крутым! Мерлин кивнул. Может, провести некоторое время с Гавейном и правда пойдет ему на пользу. Он размышлял: Гавейн с Персивалем такие забавные, когда они вместе, что могут моментально избавить его от депрессии. На щеки его вернулись краски, а в глаза — улыбка. — Ладно, я поеду. Но... Никаких шуток об Артуре и его профессоре! Обещаешь? — Да когда это я не сдерживал обещания? Мерлин нехорошо на него посмотрел: взгляд Гавейна был сама невинность, когда он бросал свой стаканчик от кофе в корзину и прощался, собираясь вернуться в свое отделение.