Сияй ослепительно, как бриллиант.

Мерлин заказал еще одно пиво у стойки нового бара, куда они приехали сегодня, и оставил Гавейна и Персиваля одних сидеть за столиком и болтать: похоже, парни стали гораздо ближе в эти дни, и взгляды, бросаемые ими друг на друга, были очевидны и недвусмысленны. Между ними еще ничего не было, как сказал ему утром Гавейн. "У нас еще ничего не было, Мерлин... Я немного притормозил. Персиваль — в первую очередь друг, коллега, это не просто симпатичная задница на одну ночь, которую потом можно забыть. Я не хочу терять ни малейшей возможности. Персиваль, на самом деле, довольно замкнутый, хоть по виду так и не скажешь. Когда мы встречаемся, притяжение между нами явно и взрывоопасно, но мы не хотим бросаться в койку, ждем, не решаясь все изменить. Было бы легко лечь в постель, но если бы было так же легко не испортить нашу дружбу. Представляешь, что потом? Видеться каждый день! Так что... ничего, если подождем какое-то время? Чувствую, оно того стоит. То, что мы не еще не в кровати, не значит, что нам не хочется трахаться каждую минуту, которую проводим вместе. Я не знаю, что нас удерживает и сколько еще мы сможем сопротивляться, однако сейчас считаем, что наилучшее решение — выжидать. Мы оба свободны, видимся каждый день, и между нами может появиться что-то важное, база, на которой мы сможем что-то построить, а не просто прокатиться на американских горках раз-другой. Возможно... на этот раз мы выиграем билет в целый парк аттракционов". Мерлин изумленно уставился на него, и от всего сердца за него порадовался: "Он действительно тебе нравится, Гавейн, и это не просто физическое влечение, верно? Я впервые слышу, чтобы ты так говорил." " Черт возьми, Мерлин! Я не знаю, как сдерживаться каждый раз, когда я рядом с Персивалем, но потом мы болтаем, общаемся, и все становится хорошо... ну... посмотрим". "Я рад за вас, Гавейн, правда... и надеюсь, что на этот раз это подходящий случай, чтобы ты остепенился с кем-то". "Кто знает, Мерлин". Размышляя о том разговоре, Мерлин поглубже засунул руки в карманы. Сегодня вечером на нем были светлые джинсы, которые сидели очень низко — гораздо ниже уровня талии, — и голубая футболка, мягкая и широкая. Он стоял, прислонившись к мраморной стойке бара, и смотрел, как Персиваль за столиком отводит в сторону темную прядь волос с лица Гавейна, открыто и светло ему улыбаясь, а потом отвел взгляд и опустил глаза. Мерлин не собирался оставаться с ними этим вечером слишком долго, и не потому, что эти двое заставляли бы его чувствовать себя третьим лишним, а скорее потому, что ему было больно видеть их такими счастливыми и пытающимися построить что-то более существенное, создавать каждый день нечто крепкое и цельное, чтобы потом получить ключи от рая. С Артуром он не смог даже завести незначительный разговор или добиться хоть крошечного доверия, подумал Мерлин, проглотил еще пару глотков пива и затем покинул бар, чтобы исследовать наружную веранду, от которой на пляж вела деревянная дорожка. Недавно открытое заведение было очень красивым и, как и следовало ожидать, полным народа. Владельцы решили использовать то обстоятельство, что поблизости в этом же районе находилась военная база, и поэтому интерьеры внутри и снаружи, вплоть до мелочей, были выполнены в морском стиле. В баре даже устроили отдельный зал, в котором освещение было сильно приглушено, и в самом дальнем и темном углу вместе с игровыми автоматами стояли настоящие авиационные тренажеры - авиасимуляторы, с кабинами самолетов, где можно было, как летчикам на базе, тренировать стремительный взлет и посадку, выполнение фигур высшего пилотажа, получить адреналин от участия в боевой атаке и многое другое. Разумеется, парни выстраивались там в очередь, чтобы получить кресло и поиграть. Мерлин смотрел издалека на эту темную комнату, надеясь, что она хоть немного освободилась и он тоже сможет поиграть на симуляторе, потом оглянулся на пляж, куда многие из посетителей перебрались с выпивкой. Небо было звездное, воздух пронизывала музыка. Найди свет в прекрасном море Я выбираю быть счастливым Ты и я, ты и я, Мы как бриллианты в небе. Ты как падающая звезда, которую я вижу, Видение экстаза Когда ты меня держишь, я жив Мы как бриллианты в небе. Мерлин расслабился было, как вдруг вдалеке мелькнула слишком хорошо знакомая блондинистая голова. Сердце подпрыгнуло у него в груди: он узнал Артура, который приехал на пляж вместе с Брендоном и несколькими парнями, — очевидно, друзьями профессора. Мерлин на минуту остолбенел, видя, как Артур направляется в бар, — чего он не ожидал, — потом бросил бутылку из-под пива в урну, вздохнул и пошел к друзьям, решив попрощаться с ними и уехать. Сел к ним за столик с совершенно испорченным настроением. — Ребята, я вызову такси, не хочу больше тут оставаться, но вы из-за меня не уходите с вечеринки. Я поеду один, а завтра увидимся. Гавейн с удивлением посмотрел на него, но потом оглянулся и понял, почему Мерлин был таким странным: Артур махал им издалека рукой и был явно рад встретить их здесь. — Мерлин, не будь мудаком, останься и прекрати выглядеть, как побитая собака, ОК? Не доставляй ему такого удовольствия! Гавейн едва успел договорить это, как Артур, оставив ненадолго Брендона с друзьями у стойки, подошел к их столику и сел. Мерлин разглядывал за ним с большим вниманием: голубые джинсы были разорваны на стратегически важных местах, открывая взору великолепные мышцы на бедрах, обтягивающая черная футболка, какую носят байкеры, изо всех сил пыталась оставаться целой на впечатляющей спине. Светлые волосы были взлохмачены, довершая вид необузданного мотоциклиста. Мерлин сглотнул пару раз, стараясь взять себя в руки и сосредоточиться. Артур насмешливо улыбается. — А тут неплохо. Я должен был догадаться, что встречу и вас тоже. Персиваль попытался спасти положение для Мерлина, который даже не ответил на приветствие, и для Гавейна, который взглядом пытался не дать Мерлину сделать глупость. — Да, тут отличное месте. Держу пари, что ты здесь по той же причине, что и я — не знаю, как другие, а я умираю от желания попробовать те симуляторы в соседнем зале. Артур перевел взгляд на Мерлина, ожидая, что тот поприветствует его первым, но Мерлин оставался неподвижным и молчал, глядя в его голубые глаза, не выказывая, к счастью, никаких эмоций. Артур был вынужден отвести взгляд, не уступая и тоже не здороваясь, и возобновил разговор с Персивалем. — Что скажешь, если двинемся туда и подождем свободных кресел? Выпивку возьмем с собой. — По мне, нормально. Гавейн, Мерлин? Вы пойдете? Гавейн смотрел на Мерлина, гипнотизируя того взглядом: "Не смей вызывать гребаное такси сейчас, или я тебя убью". Мерлин неохотно кивнул, нервничая, однако, от одной только мысли, что Артур присоединит к их компании Брендона и его приятелей, и пока собирался отказаться, Артур уже отозвал того от стойки и предупредил, что будет с друзьями в соседнем зале. Брендон кивнул, улыбнулся и отвернулся, допивая свой напиток, так что Мерлин немного расслабился — по крайне мере, на то время, пока они поднимались и перебирались в соседний зал. Им пришлось ждать по меньшей мере минут двадцать, прежде чем освободились кресла. Артур встал и бросил вызов всем троим, сгорая от нетерпения. — Ну, кто идет? Думаю, это отличный шанс сразиться друг с другом, один на один. Гавейн замахал рукой. — Я пас. Может, как-нибудь потом. Думаю, твой самый лучший противник — это Перси, иначе бой бой будет слишком неравным. Может, я потом сыграю с Мерлином. Мы пока насладимся вашей битвой. Персиваль присоединился к Артуру, взволнованный, с улыбкой во все тридцать два зуба. — Ладно. Готов? Артур пронизывающим взглядом посмотрел на Мерлина и ответил Перси: — Приготовься. Я собью тебя сразу же. Мне так сейчас необходимо подержать руки на штурвале, что ты не доберешься до второй игры, я уничтожу тебя первым же выстрелом. Два с лишним месяца на земле меня не размягчили, наоборот, только сильнее разозлили, и мне очень хочется убить кого-нибудь. Персиваль засмеялся и похлопал его по плечу. — Тогда чего ждешь? Но не думай, что это будет так просто! Мерлин, Гавейн, идите смотреть. Они подошли к тренажерам, Артур и Персиваль заняли места, надели наушники и начали выбирать угол обзора и наилучшее визуальное небо среди множества вариантов, а так же проверять рычаги управления и вооружениие. В конце концов установили крупный план, выбрали уровень сложности, и даже сильный шум двигателей. Артур и Персиваль были настоящими мастерами: сперва шли голова к голове, а потом бросились в бой в этом симулированном сражении, взаимодействуя друг с другом, танцуя вокруг и преследуя друг друга во все более быстрых и опасных фигурах, переворачивались и входили в штопор, и при этом стреляли друг в друга изо всех сил. Лица их были суровы и напряженны, оба настолько отключились от внешнего мира, что, кажется, больше ничего не чувствовали вокруг. Битва длилась гораздо дольше, чем ожидалось, но в конце концов выстрел Артура сбил самолет Персиваля. Артур вскочил, не снимая наушников, торжествующий. — Да! Ты все еще мой второй, не забывай об этом! Я всегда буду лучшим! Тон его не был высокомерным или издевательским, он действительно просто констатировал факт, и Персиваль, снимая наушники и вставая с кресла, засмеялся. — Ну, у меня будет возможность отыграться и взять реванш. Сейчас-то ты — мой второй. По крайней мере, дай хоть немного насладиться этим! Артур был расслаблен и смеялся так, как Мерлин раньше не видел, снова взял в руку пиво, похлопал Персиваля по груди... А повернувшись, увидел, как Мерлин садится в кресло, с которого только что ушел. — Ладно, подвиньтесь-ка! Дайте поиграть и другим... послабее вас. Вижу, Мерлин набрался храбрости прокатиться с дядей Гавейном. Гавейн, посмеиваясь, направился к освободившемуся креслу Персиваля, намереваясь попробовать эту игру, сразиться с Мерлином, но Артур неожиданно опередил его и уселся на место первым. — Прости, друг, но у меня двойная смена. Я не летал так долго, что, боюсь, вам придется звать эвакуатор, чтобы вытащить меня отсюда сегодня вечером. Гавейн довольно улыбнулся, поглядел на Мерлина и отвесил Артуру шутовской поклон. — Да конечно, сир. Располагайтесь! Разве кто-то сможет отказать лучшему пилоту базы? Бриллианту нашей короны? Топ Гану Камелота? Прошу вас... Говоря это, Гвейн провокационно смотрел Мерлину в глаза, и тот помрачнел, отвел взгляд, а потом заметил пронизывающий, как всегда, взгляд Артура. Артур наклонился к нему со своего кресла и сказал: — Я уничтожу тебя. И тут Мерлин неожиданно расслабился. Первый раз он смог не реагировать на взгляды и манеры Артура, уже зная, что проиграет, как все того и ожидали. Но ему очень хотелось спровоцировать Артура и разозлить его. — Знаешь, есть такое распространенное мнение про тех, кто ведет себя так самодовольно и высокомерно... Симуляторы издавали шум двигателей самолетов перед взлетом, поэтому Мерлин понадеялся, что Персиваль и Гвейн не услышат его, и продолжал: — Говорят, когда кто-то настолько преувеличенно уверен в себе, такой напыщенный и надменный, то этим скрывает проблемы в постели. Считается, что когда человек так раздувается, он пытается компенсировать этим что-то очень незначительное между ног. Артур уже раскрыл рот, чтобы ответить, но Мерлин подмигнул ему и поднял в воздух свой "самолет". Симулятор начал полет, поэтому разъяренный Артур тоже вынужден был сосредоточиться на полете и не возражать. Следующие пять минут проходят в схватке и разумеется, как и ожидалось, Артур легко сбил Мерлина, позволив тому заработать всего несколько очков. Впрочем, его удовольствие победить кого-то, похоже, поостыло. Оба сняли наушники и уступили кресла ребятам, стоявшим неподалеку. Артур уже не вел себя так горделиво, как раньше, но посмотрел на Мерлина так, словно хотел убить взглядом. Потом повернулся к нему спиной. — Возьмем еще по пиву? И мне надо вернуться, посмотреть, как там Брендон. Он обращался ко всем, но последние слова явно адресовались Мерлину, который, слегка нервничая, пошел в бар. Гавейн догнал его и засмеялся в ухо: — Возможно, он и сбил твой самолет, Мерлин, но этот поединок выиграл ты. Это совершенно очевидно. Мерлин довольно улыбнулся. Но Гавейн продолжил: — Ты молодец, конечно, но позволь с тобой поспорить — если бы он тебя трахнул, он бы тебя уничтожил. Этот парень не знает, что такое проблемы в постели. И я уверен, ты ничего так сильно не хочешь, как потрогать его между ног и убедиться, насколько глубоко заблуждался, а? Если бы ты мог, то сделал бы это прямо сейчас, даже не пытайся отрицать. — Гавейн! Да хватит уже! * * Мерлин немного расслабился, испытывая удовлетворение уже от того, что смог набрать очко в их с Артуром извращенной игре. Он не знал, почему чувствовал себя в вечной войне и соревновался с ним, может, Мордред прав, говоря, что они ведут себя как два придурочных подростка... И только он подумал об этом, на его айфон пришла смс. "Итак, как там дела в баре, чувак? Артур уже пришел?" Мерлин протер глаза, видя сообщение, в котором брат говорит, что знает о присутствии Артура. Он был удивлен и быстро набрал: "Да. Как ты узнал, что он тут?" Снова вибрация, сообщение в ответ: "Он сегодня вечером звонил Персивалю, узнать, что тот делает, и когда Перси сказал ему..." Мерлин вздрогнул от мысли, что Артур, возможно, приехал в этот бар, чтобы увидеть его. Но тут же покачал головой. Сигнал нового сообщения вернул его к реальности. "Ладно, дурачок, думаю, у тебя есть сомнения... По-твоему, он приехал, чтобы повидать Персиваля и Гавейна, что ли? А то он на работе на них не насмотрелся. Наслаждайся вечером, не страдай херней и постарайся с ним поговорить". Мерлин набрал сообщение дрожащими руками: "Что ты делаешь? Ты где?" Вибрация, сообщение. "Мы с Морганой пошли на обед. Вдвоем". Мерлин оживился: "Ладно, тогда я хочу подробностей". Ответное сообщение Мордреда было длинным и довольно эмоциональным. "На данный момент только одна подробность: у нее такой головокружительный вырез, что я потерял аппетит, и хоть опускаю голову к тарелке — не помогает. Будь хорошим мальчиком и не переусердствуй там с Пендрагоном сегодня". Мерлин убрал телефон, улыбаясь: брат всегда был способен успокоить его. Потом поднял взгляд и увидел, что Артур со скучающим видом стоит возле барной стойки рядом с Брендоном и его друзьями, попивает свое пиво и смотрит прямо на него. Смотрит нагло, откровенно, совершенно не скрываясь, не боясь казаться навязчивым. Потом съедает оливку, горстку арахиса, снова запивает все пивом, и при этом не отрывает взгляд от их столика. Мерлин не знал, как непомерная гордость Артура отреагировала на его предыдущую шутку. Он понимал, что провоцировал его, но ничего не мог с собой поделать — Мордред рассердился бы, если бы узнал, что он тут делал и говорил, подумал Мерлин. Но судя по взгляду Артура, такому твердому и уверенному, непохоже было, будто его гордость получила хотя бы царапину. Мерлину не пришлось думать долго, чтобы догадаться, почему, и он покраснел от этой мысли. Артур из тех парней, что толкнет тебя к стене и будет трахать, пока ты голос не потеряешь. Шуточка насчет его мужского естества была для него не больше, чем удар кулачка двухлетнего ребенка. У Мерлина дрожь пробежала по спине от его нахальной улыбки, — пока он был погружен в свои мысли, то тоже смотрел на Артура, сам того не сознавая. Гавейн нетерпеливо встал из-за стола. — Ну хватит, мне нужен свежий воздух. Может, спустимся на пляж и забухаем там? И скажем Артуру, который, кажется, слишком хорошо проводит время сегодня.. Гавейн сказал это с такой иронией, что Персиваль засмеялся, и они все трое поднялись и пошли на выход мимо барной стойки. Гавейн остановился перед Артуром: — Мы на пляж, пить пиво. Идешь? С твоими друзьями, конечно. Артур вопросительно обернулся к Брендону, тот кивнул. У Мерлина сложилось впечатление, что эти двое слегка поругались сегодня вечером, потому что держались отстраненно и холодновато. Несколько минут спустя они уже сидели на пляже и выпивали, в компании множества других людей, которые решили отдохнуть от хаоса переполненного бара. Артур скинул ботинки, оставшись босиком, и с удовольствием погрузил пальцы в песок. Гавейн сделал то же самое, и они все сидели, наслаждаясь песком и шумом темного моря. Гавейн не успокаивался. — Итак, капитан, когда летишь с Персивалем? — Завтра. Первый полет. Артур снова уставился на Мерлина, уже в который раз за вечер, и Мерлин, чувствуя неловкость, опустил глаза. — Вы полетите на новом самолете? На Эскалибуре? Мерлину интересно, выбрал ли Артур новый самолет. Тот немедленно ответил: — Нет. Я еще не решил окончательно, какой из трех выбрать, и думаю, что когда впервые буду летать на своем новом самолете, то сделаю это в одиночку. Гавейн понимающе кивает. — Ты прав. А знаете, что? Персиваль сказал, что однажды ночью покатает меня на своем самолете. Мерлин повернулся и с сомнением воззрился на него. — Вы сможете это сделать? Я имею ввиду... знаю, что на самом деле вы не можете и сделаете это втайне, я говорю, технически... это возможно? Персиваль, ты сможешь один управлять двухместным истребителем? Персиваль кивнул. — Что ж, если хотите знать, смогу ли я пилотировать без второго, то ответ — да. И ты прав, это запрещено, и чтобы сделать это, мне придется просить кого-то прикрыть меня и притвориться, будто он со мной в самолете. Во время этих слов он пристально смотрел на Артура, который не выдержал и засмеялся. — Ладно, можешь считать, что ты уже нашел этого кого-то. Но не облажайтесь и не заставьте меня раскаиваться. — Ты настоящий рыцарь, Пендрагон. Гавейн, очень довольный, похлопал его по плечу. — Да уж, видимо я могу быть не только, э--э-э...напыщеным и надменным? Говоря это, Артур снова посмотрел на Мерлина, который довольно резко ответил: — Похоже, ты слишком пренебрегаешь другими твоими друзьями сегодня. — Не твое дело. Гавейн и Персиваль понимающе переглянулись, поняв, что сейчас будет еще одна стычка. — Я хочу сказать, твой... профессор, — черт возьми, я действительно не сумел сдержаться, но что сделано, то сделано, думает Мерлин, но продолжает: — он ждет в обожании. Держу пари, ты рушишь его планы. Кто знает, как он наслаждался тем, что познакомил друзей с настоящим пилотом, с которым трахался, классным парнем... Гавейн встал, сдаваясь. — Возьму еще пива. Кто-нибудь будет? — Я нет. Артур поднялся и посмотрел в глаза Мерлина, едва сдерживая гнев. — Знаешь? А ты прав. Пойду-ка повыставляю себя напоказ немного. Это тебе тоже кажется поведением того, кто слаб в постели, или на этот раз не такой банальный стереотип? Мерлин сухо улыбнулся. — Ну, только если у тебя нет того, чем хвастаться, я думаю. Артур сделал длинный глоток пива. — Вот тебе еще одно распространенное мнение: тот, кто так умничает, наверняка никогда не был должным образом избит. Сверкающий взгляд пронзил Мерлина навылет, прежде чем Артур повернулся к нему спиной. Мерлин шепотом выругался. — Блядь. Персиваль сочувственно подошел к нему и так же тихо ответил: — На этот раз ты сам виноват, Мерлин. * * Вечер отдыха близился к концу, и Мерлин, все еще сидя на песке, со своего места наблюдал за Артуром, который игнорировал его все время после их столкновения. Фактически, он провел остаток этого вечера в стороне, дискутируя с Персивалем, обсуждая самолеты и вылеты, в то время как Мерлин топил свое плохое настроение, болтая о разных пустяках с Гавейном. Новое сообщение от Мордреда отвлекло его: "Все в порядке?" "Нет". Он был уверен, что из этого сухого ответа брат поймет, как прошел этот вечер, который казался все более испорченным. Затем отправил другое сообщение: "А ты?" "ДА". Мерлин понял, что для брата все пошло лучше, чем ожидалось. И он не хотел слишком настаивать, скоро у них будет много возможностей поговорить, поэтому он лишь ответил: "Хорошо. По крайней мере, одному из нас повезло с Пендрагонами. До завтра, рад за тебя, брат" Гавейн подавил смешок удовлетворения, довольный Мордредом. — Твой брат — гений. Соблазнить такую женщину! Мой дорогой друг, мы не такие уж большие эксперты по юбкам, но скажу тебе точно: Моргана — женщина с большой буквы. Мордред выиграл суперприз, завоевав ее. — Ну да. Но должен сказать, что ей тоже повезло найти способ заполучить моего брата. Они прекрасная пара... Надеюсь, что это надолго. Мерлин отказался смотреть в сторону Артура и Персиваля, устал от борьбы со своей паранойей относительно него. Он задумался о своем, а между тем группа ребят перед ними с Гавейном решила искупаться, несмотря на темноту, и они, вооружившись полотенцами, взятыми в баре, побежали к воде, приглашая и других следовать их примеру. Мерлин заметил, как двое друзей Брендона и Артура оставили свои полупустые бутылки с пивом на веранде и тоже раздеваются. Мерлин смотрел на них недовольно, профессиональным глазом отмечая проблему, но не решаясь их остановить. — Они только что поели. И хотя тепло, но это все же ночь, вода прохладная. Лучше бы уж они не купались... Гавейн кивнул.. — Да, Мерлин. Но, как по мне, не стоит идти и говорить им это. Ты же не хочешь выглядеть противным занудой, вы ведь даже не знакомы. — Ну, что случится, то и случится. Пусть делают, что хотят. Мерлин допил свое очередное пиво, но он слишком нервничал, чтобы по-настоящему опьянеть. Артура неподалеку спорил с Брендоном, явно недовольный чем-то. Устав смотреть на них, Мерлин отвернулся к морю. В темной воде отражались огни с пирса, шум и крики удовольствия от купания разрезали воздух, но умиротворения это не приносило — какое-то неприятное предчувствие не давало ему покоя. И потому, когда воздух внезапно наполнился криками тревоги и воплями о помощи, Мерлин совершенно не удивился — чего-то такого он бессознательно и ожидал. Он и Гавейн вскочили, прислушиваясь, пытаясь понять, что происходит. Люди у кромки воды волновались и указывали в море, на парня, который, похоже, тонул. Он то показывался на поверхности, очевидно, задыхаясь, взмахивая руками, то снова исчезал в волнах. За несколько мгновений ситуация стремительно ухудшилась — похоже, что у парня был сердечный приступ, так как больше он не вынырнул. Все эти секунды люди кричали, не зная, что делать, была ночь, и хоть огни фонарей сверкали по воде, никто не решался плыть в темноту и глубину, чтобы спасти его. Персиваль первым устремился к морю, раздеваясь на бегу, Гавейн и Мерлин побежали следом. У кромки воды они наткнулись на Артура с Брендоном и узнали, что парень, которому стало плохо — один из друзей Брендона, как раз тот, что пошел купаться сразу после еды. Персиваль неколькими мощными гребками добрался до места, где тонул парень, потратил еще пару минут, ныряя и разыскивая его в воде, потом вытащил его из моря и уложил на мокрый песок. Совершенно безжизненного и неподвижного. Мерлин принялся пробираться сквозь толпу людей властно и с твердостью: — Освободите пространство! Ему нужен воздух! Расступитесь! Я врач, дайте пройти! Брендон рядом с Артуром был в полной панике. и Мерлин сразу же взял дело в свои руки — ситуация была чрезвычайная и непредвиденная, действовать надо было быстро. Артур пытался держаться хладнокровно, но его словно пригвоздило к месту, его сотрясала нервная дрожь. Он смотрел на парня на песке, и Мерлин понял, что он заново переживает смерть Ланселота, может, воскрешает в памяти то, как его тело доставали из воды после смерти. Артур не мог двинуться и не сводил глаз с Мерлина, испуганный. Мерлин отвел от него взгляд, чтобы сконцентрироваться на деле и работать вместе с Гавейном. — Гавейн. Вели всем отойти. Мерлин слушал сердце и дыхание парня. Тот был без сознания и не дышал. — Надо делать искусственное дыхание и перезапустить сердце, иначе мы его потеряем. Скорую вызвали? Мерлин закричал, чтобы вызвали скорую, — оказалось, что никто из подвыпивших испуганных людей не догадался об этом, и Артур дрожащими пальцами принялся набрать номер, сообщил адрес службе быстрого реагирования, и рассказал, что произошло и что делает Мерлин. Брендон рядом с ним был просто в истерике. Гавейн стал делать искусственное дыхание, а Мерлин — массаж сердца, оба работали споро и аккуратно, но дыхание у парня все не появлялось. Лишь через несколько минут их активных действий он дернулся, захрипел, закашлял и попытался вздохнуть, и Гавейн повернул его голову набок, чтобы он мог избавиться от лишней воды в легких. Мерлин и сам смог, наконец, вздохнуть полной грудью, — он и не осознавал, насколько сдерживал себя от напряжения. — Принесите кто-нибудь одеяло! Он должен согреться. Несколько человек по его команде побежали к бару, куда уже подъезжала скорая, и притащили одеяло. Мерлин, Гавейн и Пресиваль пошли послушать доктора и парамедиков и, может, чем-то помочь, потом парня осмотрели и загрузили в скорую, и Брендон сел в машину с другом, не желая оставлять его одного. Потом скорая уехала. Мерлин сел на песок рядом с Гавейном, Персиваль вытерся и оделся. Артур закрыл глаза и ерошил волосы, расстроенный, и очевидно пытался собраться и восстановить связность в мыслях. Для всех это был непростой момент, и у каждого на лице были признаки пережитого волнения. Если бы Мерлин и Гавейн не оказали немедленную помощь, если бы Персиваль бросился в воду несколькими минутами позже... Парень, вероятно, умер бы. Толпа пьяных растерявшихся людей ничего не смогла бы сделать. Их вмешательство было решающим. Персиваль заговорил первым: — Мне нужно переодеться. Пора домой, ребята. Мерлин кивнул, слишком усталый от эмоционального напряжения всего этого вечера, ему тоже хотелось поскорей уйти. Артур немедленно вмешался, не дав ему и рта раскрыть, предупреждая его слова, твердо глядя в глаза Мерлина и давая всем понять, что не потерпит возражений: — Мерлина отвезу я, мы все равно живем рядом. Он поедет со мной на мотоцикле, а Персиваль отвезет Гавейна. Персиваль послал ему понимающий взгляд, Гавейн похлопал по плечу, и они оставили их одних. Мерлин посмотрел на Артура смущенно, но он слишком устал, чтобы пытаться понять его поступок или спорить, потому удивленный и все еще напряженный, кивнул и последовал за ним. Персиваль и Гавейн уже уехали. Артур пошел к мотоциклу, Мерлин шагал позади, оба молчали. Артур дал один шлем Мерлину, потом, прежде чем одеть свой, протянул ему кожаную куртку, чтобы защититься от ветра на мотоцикле. Но Мерлин отказался: — Нет, оставь себе. Сидящему впереди всегда холоднее. Артур проигнорировал это и бросил куртку в бардачок, потом взобрался на мотоцикл и стал ждать, когда Мерлин сделает то же самое. * * Мотоцикл, казалось, летел по темной, пустынной дороге. Единственный свет, рассекающий эту тьму, принадлежал им. Артур вел твердо и уверенно, и Мерлин расслабился позади него, напряжение постепенно его покидало, и тепло тела Артура, лишенное барьера в виде куртки, проникало прямиком в него, согревая и душу, и сердце. Мерлин не обнимал его, хоть и очень хотелось, он просто держался руками за опоры седла и сосредоточился на теле перед собой, таком доступном и наконец-то близком после стольких дней столкновений. Артур все еще был напряжен. Это можно было почувствовать от его мышц, от силы, исходящей от них, и Мерлин не знал, связана ли эта чрезмерная жесткость с эмоциональным стрессом предыдущих часов, или с его присутствием на мотоцикле. Мерлин и сам нервничал, но причина собственной нервозности была ему вполне очевидна: он находился рядом с Артуром. Как только он сел на мотоцикл и почувствовал тепло этого тела рядом, все остальное исчезло... включая и волнение, возникшее в момент того несчастного случая. Мерлин, оставленный на растерзание своим чувствам, которые теперь с неодолимой силой оживали в нем, с комком в горле отдался ощущениям и наслаждался поездкой домой, сожалея лишь о том, что она займет там мало времени. Их городок был не так уж далеко, и буквально через несколько минут они уже замедлялись, чтобы остановиться у двери его дома. Мерлин слез с мотоцикла, ожидая, что Артур сразу же уедет, но тот вместо этого посидел в молчании, потом взял у него шлем, повесил на руль, все еще не говоря ни слова, в каком-то смущении. Встал, вытащил кожаную куртку, положил поперек седла, готовый одеть. Провел рукой по волосам, не решаясь что-то сказать, и наконец поднял взгляд на Мерлина. — Хочу сказать, что ты был действительно... крут. То, что ты сделал это просто... ты спас того парня. Не знаю, что было бы, если бы вас с Гавейном не было на пляже. Мерлин почувствовал осязаемое напряжение, которое вернулось к Артуру, — напряженные мышцы, низкий взволнованный голос. Все его тело безмолвно говорило, насколько тяжелой оказалась для него эта ночь, и, очевидно, не только из-за происшествия на пляже. Мерлин тоже напрягся. Момент передышки на мотоцикле растаял без следа. Они снова стояли друг перед другом, и невозможно было расслабиться, когда они так близки, особенно если оба настолько одиноки, как в этот момент. Все это было в воздухе между ними: разочарование, сексуальное напряжение, невозможность найти общий язык, чтобы попытаться преодолеть их обычное противостояние. Мерлин стиснул кулаки в карманах джинсов, сглотнул под взглядом голубых глаз Артура, от которых, он понимал, не сможет убежать. — Я просто делал мою работу. Он попытался говорить профессиональным тоном, — это показалось единственным способом не уступить разочарованию, которое разливалось внутри. Артур, который был на взводе, как и он, не позволил ему расслабиться: — Да. Но ты действительно был хорош. У Мерлина сердце сжалось при этих словах, которые вроде бы ласкали его душу, но которые, вместо того, чтобы ослабить напряжение, усилили его до крайности, так, что сдержанность Мерлина рухнула и он больше не мог себя контролировать. Они вдвоем натянули струну до предела, теперь невозможно было общаться как-то иначе, способом, который не довел бы вновь до драки. — Да, отлично, я великолепен. Это моя работа, так же как летать — твоя. И в своей работе я тоже чертовски хорош, ладно, я горжусь этим, я отличный врач, который делает дело на совесть, я вкладываю душу в свою работу! — Да, я это видел. Артур, похоже, хотел продолжать говорить, но Мерлин взорвался, устав от этой ситуации, доведенный до предела: — Я счастлив, что привлек твое внимание и наконец-то не ударил в грязь лицом! Но только есть одна проблема! Я хорошо делаю свою работу, но когда делаю ее с тобой, то навлекаю на себя только оскорбления и ненависть, капитан Пендрагон! Как ты это объяснишь? Мерлин в ярости приблизил свое лицо к лицу Артура, голубые глаза метали молнии. — Ты не принимаешь мои решения как врача только в том, что касается тебя. А сейчас хвалишь за работу для кого-то другого? Я больше ничего, нахрен, не понимаю! Ты нелогичный, непоследовательный и нерешительный, тебе не хватает отваги принять мое профессиональное мнение с вершины твоей идиотской мужской гордыни. Ты самый гордый и самый упрямый человек, которого я когда-либо знал, и я не могу больше выдерживать все это. У меня тоже есть жизнь, которой я горжусь, и я не позволю, чтобы ее каждый раз опустошали твои проклятые капризы. Артур шагнул к нему ближе, еще более напряженный, и Мерлин испугался, что на этот раз между ними все окончательно разрушено. Поэтому, несмотря на гнев, он отступил, чувствуя себя отчасти побежденным, и сказал: — Ладно. Может, я просто слишком устал, и должен выспаться. Не думаю, что сейчас подходящий момент продолжать этот разговор. Мне пора, спасибо, что подвез. Глаза Артура просто пылали, яростные и безумные, на грани бешенства из-за этой провокации, и пока Мерлин искал способ отвернуться от этих глаз, от этой бури эмоций, которая не давала ему ясно мыслить, Артур молнией ринулся вперед, схватил его за ворот футболки, толкнул к стене дома, и его горячее дыхание обожгло лицо Мерлина. Он вскрикнул, когда внезапно ударился о жесткую стену и был раздавлен внушительным и сильным телом. Рот Артура впился в его губы с такой одержимостью, с такой собственностью, что у него захватило дух. Артур с силой пытался разомкнуть его губы, и дыхание его было совершенно опьяняющим. Мерлин больше не мог оставаться верен себе, он уже не отвечал за себя, неспособен был сопротивляться. Он сдался поцелую, когда Артур просунул язык ему в рот, чтобы найти его собственный в головокружительном ритме, чтобы попробовать его вкус, исследовать его рот почти насильственным вторжением. А потом... Боже! Его руки так сильно стиснули его, что почти причиняли боль, и ритм, который он навязывал, изнурял. Мерлин словно опьянел — так, как не пьянел даже от пива в этот долгий вечер. Артур целовался совершенно, как и все, что он делал, властный и мужественный настолько, что у Мерлина ноги подгибались. Мерлин вздохнул и, не в силах сдерживаться, потерся о него в поисках чего-то большего, сердце колотилось как безумное, мысли путались. Он не мог сдержать стон и почувствовал, что Артур задрожал в ответ. Мерлин и сам дрожал под его пальцами, а когда он оставил его губы, впился на шею, собственнически спустился к плечу, кусая его и посасывая кожу с такой чувственностью, то вырвал из губ Мерлина свое имя. — Артур... Тут уже Артур и вовсе перестал контролировать себя, и снова агрессивно набросился на его рот. На этот раз Мерлин сам обхватил его руками за плечи, стиснул изо всех сил, со страстью отвечая на каждый его поцелуй, перенося битву языков в его рот, чувствуя, как Артур стонет, вжимается в него. Теперь Мерлин не мог двинуться, захваченный и покоренный, притиснутый к стене, и полностью чувствовал член Артура прижатый к нему. Он пылал, все его тело пылало, он пытался почувствовать своим членом его член, потереться о него, и преграда в виде джинсов убивала. Его голос звучал низко и возбужденно, когда он прошептал прямо в губы Артура: — Хочешь... зайти ко мне? Артур сначала продолжал его целовать, не понимая, полностью потерявший себя от ощущения его горячей кожи. Но потом начал возвращаться в реальность, медленно отделяясь, отрываясь от его тела, постепенно ослабляя хватку, пока не отстранился совсем. Его лицо все еще было напряженным и прекрасным, маской возбуждения и огня, но очевидное усилие вернуть себе контроль проявилось в глазах, все еще горящих. — Не думаю, что это хорошая идея. Мерлина будто его кнутом ударили, и он отреагировал с разочарованием и яростью. — Не хочешь? Что, лучше остаться здесь, на улице, как два подростка лизаться под фонарями? Артур, я больше ничего не понимаю! Я устал от твоих выходок. Мерлин был опустошен. Его член все еще пульсировал от возбуждения, внутри бушевало слишком много чувств, чтобы он мог рассуждать ясно. Артур — мудак, который целовал его так, что чуть не заставил кончить в штаны, прямо как неопытного подростка, чтобы потом снова оставить его неудовлетворенным и разбитым. — Я не сказал, что не хочу. Мне так хочется трахнуть тебя, что я думать ни о чем больше не могу. Но я сейчас слишком зол, и не думаю, что правильно будет начать что-то в таком состоянии. Есть так много нерешенного между нами, и эти вещи непреодолимы. Ты меня привлекаешь, возбуждаешь до безумия, настолько, что не могу ясно соображать, я никогда не чувствовал к кому-то притяжения такой силы. Но я ненавижу всю ту власть, которая у тебя есть над моей жизнью! Во всех смыслах. Меня бесит, что у тебя так много полномочий принимать решения о моей карьере, о моем здоровье, моей способности рассуждать, моих чувствах и эмоциях! Даже мое тело не подчиняется мне, как прежде, в твоем присутствии. Ты постоянно выводишь меня из себя! Ты меня дестабилизируешь. Я не могу себя так чувствовать... понимаешь? Настолько во власти кого-то другого. И я тоже больше ничего не понимаю. Потрахаться было бы проще всего, но что потом? Я должен разобраться с этим. И честно говоря, не понимаю, где, блядь, я закончу с тобой. Не подходящий момент, Мерлин, не сейчас. Мерлин почувствовал, как слезы закипают на глазах. Он как никогда близок к к истерике. — Я? Я тебя дестабилизирую?! Да с тех пор, как я приехал, ты не делал ничего другого, как набрасывался на меня! Издевался и унижал все время! И несмотря на все это, я не могу найти ни малейшего интереса к чему-то еще, ни к чему, кроме твоей ослиной головы. А ты что? Говоришь, это я тебя дестабилизирую? Я только что пригласил тебя войти! Да пошел ты, Артур! Артур обхватил ладонями его лицо, глубоко дыша. — Дай нам немного времени, ладно? Мне нужно... Он склонился к Мерлину, медленно, теряя на мгновение вид холодного и жесткого человека, разбивая оборону Мерлина, который еще никогда не видел его таким. — Я не знаю, что чувствую, ок? Мне нужно попытаться научиться говорить с тобой, научиться чему-то, что выходит за рамки всего этого... перестать... грызться каждую минуту. Мерлин расслабил плечи, сдался во власть Артура. Иначе и быть не могло. Он чувствовал свою нерешительность со сжавшимся сердцем, понимая, насколько Артур на самом деле прав. — Ладно. Может, мы и правда слишком устали и плохо соображаем. Мне лучше пойти домой. Артур снова обнял его, посылая тысячи мурашек по телу, — Дай нам время, ладно? Давай попробуем. А пока что не встречайся... с Райаном. Если я тебя не трахаю... это не значит, что, раз мы не встречаемся, ты можешь делать это с кем-то другим. Мерлин закрыл глаза, обессиленный, сдаваясь его жажде обладания, его горячему дыханию, согревающему шею. — А ты тогда не трахайся больше с этим Брендоном, понял? Артур кивнул, и его губы тронула слабая улыбка. — На самом деле, мы с ним расстались сегодня вечером. Он отпустил Мерлина, подошел к мотоциклу и надел куртку, которой до этого пренебрег, чтобы лучше чувствовать тело Мерлина во время поездки. — Увидимся завтра. В смысле... на самом деле, уже сегодня. Мерлин кивнул, подождал, пока он уедет, а потом открыл дверь и ввалился в свою квартиру. Он был выжат как лимон, устал из-за напряжения, испытанных эмоций и возбуждения. Ему абсолютно точно нужен был душ. Он разделся, оставляя беспорядочный след одежды в коридоре, и немедленно залез под струи горячей воды. Со все еще внушительной эрекцией между ног. — Черт... Под мощным потоком воды Мерлин, наконец, дал себе волю, наслаждаясь этой утешительной теплотой, погруженный в воспоминания о вкусе Артура на его губах, жаре его напряженного и возбужденного тела, прижатого к нему, и о его внушительном члене, который так потрясающе чувствовался даже через джинсы. Мерлин осторожно коснулся плеча, в которое Артур впивался огненным поцелуем, на котором укусил и пососал кожу, и обнаружил характерное покраснение — отчетливая печать обладания, оставленная Артуром. Этого оказалось достаточно, чтобы Мерлин отпустил тормоза. Жестом, пришедшим так естественно после вечера бесконечного напряжения и после вкуса Артура, он обхватил ладонью член и отдался собственным ласкам, ослабевая от удовольствия, и шепча имя Артура. * * На базе было тихо, когда Мерлин после нескольких часов сна пришел на на работу. Его телефон завибрировал — пришло сообщение — и сердце Мерлина подпрыгнуло, когда он увидел имя отправителя: "Артур". "У тебя все в порядке? Я уже начал работать". Пальцы Мерлина дрожали, когда он набирал ответ: "Да, все нормально. Я тоже в клинике сейчас". Еще одно сообщение: "Сегодня буду занят весь день. Не думаю, что будет шанс увидеться, но созвонимся". Мерлин закрыл на мгновение глаза, размышляя о том, как все складывается между ними, а затем набрал простое "ОК" в ответ. Дверь кабинета легко открылась, впуская обычные запахи дезинфекции и лекарств, и вот в кабинете Мерлин уже не один. — Доктор Килгарра... — Здравствуйте, доктор Эмрис. Я к вам с отчетом о капитане Пендрагоне. Мои последние выводы о его психологическом состоянии... я решил, что лучше самому принести отчет, чтобы объяснить. Доктор Килгарра, психолог, был мужчиной средних лет, приветливым и добрым, и принимал близко к сердцу дело Артура. — Конечно, можем поговорить об этом сейчас, располагайтесь. — Я бы хотел обсудить с вами результаты последних тестов, которые проходил капитан...потому что, боюсь, дела идут не так хорошо, как мы с вами надеялись. Капитан Пендрагон все еще находится в состоянии стресса, он нестабилен, очень много негативных эмоций сдерживает внутри себя и не дает им выхода, если эти эмоциональные блоки не устранить, это может привести к формированию устойчивых фобий. Он все еще не пришел в себя после того эпизода, не говорит о смерти капитана Дю Лака, и до сих пор не набрался мужества поехать и навестить семью капитана, хотя я знаю, что у него были хорошие отношения с Гвен и он был очень привязан к двоим их детишкам. — Он до сих пор не виделся с ними? После всех этих месяцев? — После похорон — нет, не виделся. Лично я считаю, что прежде чем вернуться к полетам, капитану Пендрагону придется еще неоднократно подвергнуться тестированию, и лучше было бы, если бы он это сделал после того, как действительно переживет скорбь и сможет оплакать друга. Он этого еще не сделал. — Понятно. Думаете, мне следует сообщить это ему? Или хотите рассказать сами? — Лучше, если это сделаете вы, доктор Эмрис. Это же ваша подпись на его медицинском свидетельстве о допуске к работе. Именно вы должны сказать последнее слово. Мерлин вздохнул, но кивнул, сохраняя профессиональный вид. — Ладно, займусь этим как можно скорее. Доктор Килгарра попрощался и вышел из кабинета, а Мерлин оперся о стол и покачал головой, снова обеспокоенный. Он только что установил нормальные, цивилизованные отношения с Артуром, а теперь, скорее всего, рискует потерять его снова. Мерлин снова взял телефон, чтобы отправить ему сообщение, выйти на контакт с ним, чтобы понять, что это не просто его воображение, а они на самом деле начали что-то чувствовать. "В какое время летишь сегодня?" Ответное сообщение пришло немедленно: "Часов в десять.". "Ни пуха, ни пера". Мерлин не знал, что написать. Успокаивающий ответ Артура не заставил себя ждать: "Все будет хорошо". Мерлин откинулся на спинку стула, размышляя, как найти подходяще время и правильный способ поговорить с Артуром. Взял отчет психолога и принялся его изучать, потом в своем блокноте стал записывать некоторые выводы Килгарры, и обдумывая их, он все еще пытался решить, что делать. Потом Мерлин схватился за телефон: он должен был услышать единственного человека, который действительно сможет сейчас дать ему и бескорыстный совет, и профессиональное мнение. — Мордред? Может, пообедаем вместе? Голос на другом конце телефона ответил утвердительно, и Мерлин с облегчением вздохнул. — Увидимся в офицерской столовой около двух часов? Спасибо тебе. Тебе тоже хорошо поработать.