Сияй ослепительно, как бриллиант.

Солнечный луч проник сквозь жалюзи, упал на веки Артура, разбудил его и вернул в мир после ночи, наконец-то свободной от мучений и бессонницы последнего времени. Впервые за несколько месяцев он блаженно спал, не просыпаясь, без кошмаров, беспокойства или нервозности, приятно убаюканный теплыми объятиями Мерлина. Тот тоже мирно спал рядом с ним, хотя простыни все еще были скручены и сбиты под их удовлетворенными, сытыми телами. Они с Мерлином снова и снова занимались любовью после того первого раза, и это было даже более прекрасно, если такое возможно, — менее торопливо, более интенсивно, они сливались в объятиях друг друга, пока не растворились и не расплавились один в другом. Артур тихо приподнялся и оглядел комнату, сознавая силу и напряженность того, что они пережили: в спешке сброшенная одежда лежала на полу, покрывало скомкано у подножия кровати, сорванное в суматохе, в порыве страсти, полотенце на тумбочке все еще мокрое и пропитано их общим запахом. Артур мягко улыбнулся, вздохнул полной грудью и потянулся в истоме после чудесной ночи. Он чувствовал, что Мерлин еще спит, и повернулся, чтобы рассмотреть его. Артура ошеломляли чувства, которые, — он наконец это осознал, — он испытывал к Мерлину. Его лицо было таким красивым, каким он никогда еще его не видел, с мягким и расслабленным выражением, полное покоя, освещенное удовлетворением после ночи секса: Мерлин этим утром — само воплощение счастья. Артур был очень доволен тем, что стал причиной такого его состояния. Он наклонился и поцеловал его в плечо. Потом посмотрел на электронные часы на прикроватном столике. 6.45. Было время лишь чтобы принять душ, зайти домой и переодеться, прежде чем бежать на базу и заступать на службу, и придется поторопиться, если он хотел все успеть. Он не собирался будить Мерлина — тому на работу только через час, так что Артур решил дать ему поспать. Через пятнадцать минут, уже одетый, он наклонился к кровати для поцелуя напоследок, но Мерлин почувствовал его движение и ласку на лице и медленно проснулся. — Артур... Встал так рано? Артур, улыбаясь, кивнул и убрал прядь волос с его лба. — А сколько времени? — Тебе скоро тоже пора вставать. Я воспользовался твоим душем, надеюсь, ты не против. Артур поцеловал его, теплый и пахнущий гелем для душа, нежный. — Конечно, не против. Но... давно ты встал? Почему не разбудил меня раньше? Мерлин приподнялся на локтях и придвинулся к его лицу. — Не хотел. Да и потом, думал, ты будешь очень уставшим после сегодняшней ночи. Знаешь, весь этот твой пыл, и стоны... Ты был так доволен, что спал, как младенец. Его тон был насмешливым и провокационным, и Мерлин улыбнулся. — Как долго ты еще намерен щеголять передо мной своим потрясающим сексом? Ты, павлин, проклятый нарцисс! Артур толкнул его, навалился сверху и прижал к матрасу. — Всегда. И на самом деле... я действительно намерен не дать тебе забыть об этом и буду напоминать каждую минуту. Предупреждаю, что отныне каждую ночь тебе придется силой выбрасывать меня из своей постели, если захочешь меня остановить. Поверь. — Ммм.. И почему ты уже одет? Мерлин потянулся под ним, поерзал, прижимаясь к его животу классической утренней эрекцией. Артур бросил на него взгляд, полный желания, зажигая его: — Лучше не делай так. Мерлин его поцеловал. — Да? А что случится? — Избавишь нас от ужасной задержки. Мерлин, я должен идти... и тебе тоже пора вставать... — Смотри-ка ты. А ведь это не я первый начал провоцировать! Артур снова поцеловал его и поднялся на ноги, все еще не в силах отойти от незаправленной кровати. Мерлин вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Артур двинулся к двери. — Надо идти. Я заканчиваю в четыре, а ты? — Я часом позже. Артур кивнул, взволнованный. — Я подожду тебя, ладно? Хотел бы... чтобы ты поехал со мной на кладбище к Лансу, а потом в его дом. Мерлин сел, скрестив ноги, лениво расположился в кровати, все еще переживая удовольствие от того что проснулся дома вместе с Артуром. — Ладно. Поедем. Артур кивнул, внезапно переменившись и став грустным и встревоженным. Он был готов уйти. — Тогда увидимся днем. Я сварил кофе на кухне, если хочешь, пей — думаю, он еще горячий. — Спасибо. Мерлин смотрел на него: он хотел бы сказать ему больше, но знал, что все, что нужно, уже сказано. — Артур? Тот повернулся, уже восстановив свой обычный самоконтроль, поэтому Мерлин отказался от желания подбадривать его. — Все будет хорошо. * * Жужжание кондиционера был невыносимым, и Мерлин не мог оставаться в кабинете слишком долго. Его голова все еще была затуманена после бурной ночи, было трудно собраться с мыслями, и он боялся, что останется в таком состоянии до вечера, когда снова надо будет встретиться с Артуром. К счастью, этим утром работы было немного, в отличие от предыдущего загруженного делами дня, так что у Мерлина нашлось свободное время взяться за телефон и написать брату. "Мордред, позавтракаем вместе? Должен кое-что тебе рассказать". Не прошло и минуты, как он получил ответ. "Конечно. Увидимся через пол-часа в баре кампуса?" Мерлин улыбнулся, представляя довольное лицо брата, когда тот узнает новости. Еще одно сообщение помешало ему вернуть телефон в карман. "Просто скажи мне, говорил ли ты с ним". "Да" Он не хотел рассказывать остальное по телефону, лучше было сказать лично, что они с Артуром попробовали начать отношения с начала, поставили все на то, чтобы попытаться преодолеть разногласия, и конечно же стоило сказать о битве, выигранной у Артура, чтобы заставить того принять траур. "Чудесно. Тогда до скорого". * * Мерлин уже выходил из кабинета, когда наткнулся на Гавейна, шедшего к нему. — Эй, Мерлин, куда собрался? Я надеялся позавтракать вместе... есть минутка? Мерлин кивнул. У Гавейна было напряженное лицо и вид человека, которому срочно нужно поговорить. — Я иду в бар к Мордреду. Хочешь присоединиться? — Аллилуйя! Мне срочно надо подкрепиться и восстановить силы. Пока они шли по двору, Мерлин лукаво и вопросительно поглядывал на него. — Ладно, Гавейн, ты хочешь быть загадочным, или все же скажешь, почему у тебя такое лицо? Гавейн остановился, положил руку ему на плечо и твердо посмотрел в глаза. — Мерлин... Вчера ночью у меня был первый раз. Мерлин прекрасно понял, что Гавейн имел в виду, но хотел немного спровоцировать его и поиграть, как в старые времена. — О, вот как? Что я пропустил? Дай-ка угадаю: вы с Персивалем поддались страсти и не стали больше думать о билете в лунапарк? Тон его был легкомысленным и уличающим, но другого Гавейн и не ожидал. — Точно. Знаешь, все же нелегко подавлять желание прокатиться на американских горках, это ведь главный аттракцион среди всех, нет? Самая классная вещь в лунапарке. Да и потом... бля... кто смог бы устоять? Я уже начал бояться, что у нас яйца взорвутся. Мерлин засмеялся, как всегда обезоруженный прямолинейной искренностью Гавейна. — Ну, молодцы, что уж. Вот что я тебе скажу: вы правильно сделали... если слишком много думать, то можно разрушить все, особенно в начале отношений. Лучше просто броситься с головой, и все. Говоря это, он ясно сознавал, что именно так было у них с Артуром до нынешней ночи, и они могли бы этого избежать, если бы поддались своему влечению с самого начала. — Мерлин, хочу... сказать тебе еще кое-что. Мерлин смотрел на него с улыбкой, все еще продолжая шутить: — Только не говори, что собираешься попросить воспользоваться моей квартирой, Гавейн, ищите свою, пора бы уже, если не хотите спать в казармах в начале отношений... — Да нет... я хотел... на самом деле, признаться. — Признаться? Давай, сын мой. Мерлин умирал от любопытства: похоже, Гавейн собирался сказать что-то действительно важное. — Мерлин, когда я сказал, что у меня был первый раз с Персивалем... я имел в виду, первый раз в прямом смысле этого слова. Мерлин еле сдержал смешок, глядя на его серьезное лицо. — А, так ты был снизу? Ах, Гавейн! Вот это действительно новость дня. Гавейн был пассивом. Должно быть, ты действительно влюблен, друг мой. Любовь того стоит, хотя должен сказать, что, если хорошо подумать, с этой горой мускулов чего-то такого и следовало ожидать. Гавейн улыбался, глядя в сторону. — Ты прав, я тоже должен был этого ожидать, или, может, глубине души я с самого начала знал, что этим кончится. И, возможно, это и удерживало от того, чтобы решиться, я боялся сдаться... но в то же время хотел попробовать. Короче, с Перси мне не показалось таким уж странным, что я снизу. — Да здравствует искренность! Ладно, и что теперь? Мерлин продолжал стоять, не двигаясь ни на миллиметр, слишком увлеченный реваншем над другом. Тот всегда хвастался, что был активом в сексе и посмеивался над Мерлином, который предпочитал пассивную роль в отношениях. Мерлин был, по сути, одним из тех, кто даже и желая того, не смог бы главенствовать — с Артуром тогда, например... Не говоря уже о том, чтобы подчинить всю ту удивительную силу Альфы — он всегда считал это невозможным. На самом деле, ему в любом случае было так хорошо, а Артур как актив был так силен, что большего невозможно было и желать. Снова опьяненный воспоминаниями о предыдущей ночи, Мерлин изо всех сил попытался взять себя в руки и вернуть внимание к Гавейну. — В общем. Мерлин, я не знаю. Вот в чем дело. Мне ужасно понравилось, это было круто, сильно и невероятно. Но я и Перси... у нас обоих одинаковые инстинкты. Как, черт возьми, мы это сделаем? Если мы оба любим доминировать? Ладно, на этот раз я сдался, но я не могу забыть о себе только потому, что это было... Черт, было супер, но мне тоже нравится быть сверху! Я имею в виду, Мерлин... все не так просто. — Вы об этом говорили? Мерлин понял, что сейчас Гавейн уже не шутит, и ему действительно нужен совет. — Нет. Короче... вчера мне было так хорошо, и поверь, я этого действительно хотел, так что и мысли не было разбираться с этим. — Я бы сказал, что лучший способ избавиться от сомнений — поговорить с ним об этом. Нехорошо начинать отношения в таком ключе, — подавлять свои инстинкты и к тому же не рассказывать об этом партнеру. И потом, некоторые вещи естественны, Персиваль поймет, если поговоришь с ним с открытым сердцем. Однако я так понимаю, тебе понравилось, так почему не попробовать жить так, как есть? Скажи ему, а потом будь что будет. Вы оба все равно ничего не сможете с этим поделать, ведь речь идет о характере, о естественных инстинктах, что тут скажешь? Если это то, то должно произойти, оно произойдет, а если нет, то вы не преодолеете трудности, как ни ломай голову. — Ты прав, Мерлин. Черт, я же знал, что нужно было искать пассива. И я знал, что Персиваль не такой, это за милю видно... Я всегда удивлялся, Мерлин, какого черта я не влюбился в тебя. Тон Гавейна снова стал шутливым, и Мерлин его поддержал: — Потому что когда мы впервые встретились, то оба еще трахали женщин и считали, что мы гетеро, вот почему. Гавейн расхохотался. — Что ж, со всеми проблемами, которые могут быть у тебя с Артуром, у вас по крайней мере не будет такой, как у меня... Ясно, как день, что с ним ты почти всегда будешь снизу. Ты под ним станешь как девушка. Мерлин засмеялся, в очередной раз сознавая, насколько хорошо Гавейн его знает. Вспомнил свои стоны накануне, когда он умолял Артура взять его снова и снова... Он задрожал и улыбнулся Гавейну, не желая пока ничего рассказывать о себе. — Мы уже опаздываем. Мордред спросит, куда я запропастился. * * Когда они пришли в бар, Мордред уже сидел за столом и пил вторую чашку кофе. Он помахал им издали, довольный, что Мерлин пришел с Гавейном. Мерлин подошел и тоже сел за столик. — Я так есть хочу, что сейчас даже пообедал бы. Ты уже заказал что-то? Мордред покачал головой, пожимая руку Гавейну. — Нет, у меня только кофе. Позавтракаем? Мерлин кивнул, и Гавейн присоединился к хору голодных. — Я подумываю забрать весь яблочный пирог, я видел его, когда заходил. А вы берите что-нибудь другое. — Ладно, ладно. Похоже, у нас всех сегодня низкий уровень сахара в крови. Есть какие-то особые причины, Гавейн? — Я трахался с Персивалем. Думаешь, мне нужна другая причина, доктор? Мордред захохотал: он обожал Гавейна и его грубый способ быть предельно искренним. — Нет. Это все, что мне нужно знать, спасибо. Мерлин подмигнул брату: — Вы с Морганой тоже поработали? — Больше, чем ты можешь представить. Мы с ней решили посмотреть несколько квартир в городе. — Что?! Мордред! Сегодня действительно день сюрпризов. Сначала Гавейн, а теперь ты... Вы с Морганой серьезно хотите жить вместе? — Почему нет? Попробуем, по крайней мере. Мерлин повернулся к Гавейну, потрясенный. — Друг мой, мы его потеряли. Я никогда раньше не видел, чтобы Мордред так быстро двигался вперед в отношениях с девушкой. Я вообще не видел, чтобы он думал о чем-то серьезном с девушками. Гавейн заказал официанту завтрак, включив в заказ, кроме кофе для себя и Мерлина, еще и по несколько порций каждого пирога с витрины для всех них. — Ладно, Мерлин. Если даже Мордред капитулировал, для нас тоже есть надежда. Мордред хотел было ответить ему, но тут его телефон зазвенел — пришло сообщение от Морганы. "Артур вчера не вернулся домой спать. Умоляю, скажи мне, что Мерлин имеет к этому отношение!" Мордред поднял вопросительный взгляд и показал сообщение Мерлину. Тот опустил голову, улыбаясь, а Гавейна чуть удар не хватил. Мордред тут же вцепился в него: — Мерлин, ты знаешь, где Артур спал прошлой ночью? Почему ты улыбаешься? — Ладно, ладно. Он был со мной. У меня дома. Мордред поднял руки, сдаваясь. — Братишка, может сегодня и день сюрпризов, но твой побил все! Вы... вместе... Мерлин засмеялся и пожал плечами, а Гавейн встал со стула. — Ах ты, ублюдок! В смысле... приношу извинения вашей маме, мальчики, это просто такое выражение. Хунит, прости меня с небес, пожалуйста, но Мерлин! Как же так!!! Потрахался и не рассказал дяде Гавейну?Ты затащил в кровать этого... жеребца, и ничего не сказал лучшему другу? — Да я собирался, но ты все время говорил о Персивале и о том, как классно он тебя трахнул. Мордред снова поднял руки и засмеялся: — Деталей не нужно, хорошо? Я просто понял, что сегодня для всех отличный день. Здорово, что тут скажешь... Пожалуй, почти праздник. Мерлин заставил капитулировать Артура, Гавейн сам капитулировал... — Ты и Моргана капитулировали вместе в вашей новой квартире... Мордред закрыл глаза. — Что такое носится в воздухе на этой базе? Просто магия какая-то, не иначе. * * Мерлин взглянул на часы: они закончили есть, и он собирался отправить Артуру сообщение, пока Мордред с Гавейном занимались глупой болтовней о результатах последнего футбольного матча. Атмосфера была очень расслабленной, и Мерлин рассказал им, то случилось с Артуром накануне, и об их ссоре, и чем все кончилось, и о решении Артура выбраться, наконец, из траура и увидеть семью Ланселота. Мордред ненадолго вышел, чтобы ответить на звонок Морганы, и вернулся за стол, улыбаясь брату и выражая радость, которую Моргана испытала, услышав хорошие новости. — Мерлин, она так рада за вас двоих. Просила сказать, что будет болеть за вас с Артуром, и что с ним теперь все будет хорошо, потому что он нашел в вас двоих свой смысл и цель, и это поможет ему продолжать бороться и жить. И она убеждена, что скоро он сможет летать. Мерлин взял телефон и торопливо напечатал Артуру сообщение, пока Мордред и Гавейн занялись разговорами. "Привет. Как дела? Все нормально?" Артур сразу же ответил. "Я в ангаре, проверяю спасательные средства на самолетах. У меня не так много времени, чтобы побыть с тобой, но... может, зайдешь?" Мерлину нельзя было уходить из больницы, но он не мог не ответить ему. "ДА." "Хорошо, я тебя жду. Ангар 11". Мерлин положил телефон в карман и встал. — Парни, мне надо, чтобы один из вас оказал мне услугу. Кто может пойти в мой кабинет и заменить меня на полчаса? Может ты, Гавейн? В принципе, я у меня на приеме никого не будет в это время. Просто позвони, если меня будут спрашивать, и я сразу примчусь. — Ладно. Но это только потому, что ты позволил мне съесть весь яблочный пирог, хотя я знаю, как он тебе нравится. А куда ты собрался? — Ну... я пойду посмотреть, все ли самолеты припаркованы на своих местах. Мордред засмеялся, довольный Мерлином. — Ладно. Тогда передай от нас привет Артуру. * * Ангар с самолетами был пуст. Тут не было ни одной живой души, не чувствовалось ни малейшего присутствия Артура, и Мерлин, озираясь, позвал его. — Артур! Ты здесь? Ответ послышался откуда-то издалека и сверху: — Я в номере три, Мерлин! Это последний самолет, иди сюда! Мерлин пошел туда со стаканчиком кофе в руке. Артур был на крыле самолета: он только что выбрался из кабины и показывал, что сейчас спустится. — А я могу подняться к тебе в самолет? Такое крутое место, посидеть бы там! Артур засмеялся. — Хорошо, лестница от кабины позади тебя, забирайся! Мерлин послушался, вскарабкался по лесенке и после прогулки по крылу самолета подошел к нему. — Это же запрещено, да? Если узнают, что я тут... — Никто сюда не придет, здесь только новые самолеты... и я. — Ладно, раз ты так говоришь... Здесь так красиво, Артур, никогда не видел истребитель вблизи. — Тогда буду счастлив показать его тебе. Мерлин покраснел из-за того, что испытывал теперь, после этого утра и после ночи, проведенной вместе, он все еще был взбудоражен и чувствовал себя мальчиком, который впервые влюбился, с бабочками в животе и всем остальным. — Я принес тебе кофе, если хочешь... — Спасибо. Артур сел, Мерлин подошел к нему и сел рядом. — Итак... ты сказал, что заканчиваешь в пять. Мерлин подумал и ответил: — Но ты можешь зайти пораньше, возможно, я освобожусь в четыре. Артур кивнул. — Ты готов? — Мерлин спросил это очень тихо, почти шепотом. — Нет, но больше не могу откладывать это. Мерлин сочувственно посмотрел на него, желая поддержать. — Ты им понравишься, Гвен и детям, говорю тебе... Уверен, она будет любить тебя. Всю жизнь она и Ланселот твердили... — Артур стал серьезным. — Они настаивали, что мне надо найти кого-то такого, как ты. Что я сдамся человеку, похожему на тебя. — Ах вот как? Похожему на меня? И какой же я? — Гвен тебе это объяснит лучше, увидишь. Мерлин не мог удержаться, сократил расстояние между ними и поцеловал его в губы, ища его язык. — Извини. Просто хотел вспомнить, каков на вкус твой поцелуй. Артур поставил стаканчик с кофе на крыло, развернулся и наклонился к нему. — И? — Знаешь, чувствую, мне придется регулярно повторять это... Просто чтобы не забыть. Артур обхватил его лицо ладонями, крепко сжал и вовлек в новый, долгий поцелуй. — Иди сюда. Мерлин встал и пересел на его скрещенные ноги. — Тебе скоро нужно вернуться, да, Мерлин? Ладно, сейчас отпущу. Хотел просто... еще раз убедиться, что твое тело принадлежит мне. — Убедился? — Да, — прошептал Артур, мягко поглаживая его член, такой твердый, что это, как обычно, было видно через брюки Мерлина. Мерлин смущенно пожал плечами. — Ты подумаешь, что я сексуальный маньяк, каждый раз рядом с тобой я возбужден, как подросток. — Мне нравится, что ты не можешь устоять передо мной. Артур сказал это прямо ему в губы, заставляя его поближе придвинуться к своему паху, чтобы дать почувствовать, что он тоже возбужден, как и Мерлин. Мерлин вздохнул. — Как жаль, что нужно возвращаться, и что нас могут здесь увидеть. Артур позволил ему соскользнуть со своих колен, поцеловал в шею и прошептал: — Так тоже неплохо. Мне просто необходимо было увидеть тебя. Мерлин кивнул и поднялся. — Буду ждать тебя в клинике. Артур взял стаканчик с кофе, уже остывшим, — Хорошо. Спасибо за кофе. Мерлин уже уходил, когда Артур снова позвал его. Мерлин оглянулся и поднял взгляд на крыло, где они с Артуром только что целовались. — Мерлин, спасибо тебе. — За что? — он удивленно развел руки. — За то, что дождался, пока... вернется упущенный момент. Мерлин почувствовал, что его охватило счастье, понимая, что в конечном итоге все должно было идти именно так. — Спасибо и тебе... За то , что позволил ему вернуться. Это ведь первый раз, когда ты передумал и вернулся по своим стопам? Артур серьезно кивнул. — Единственный. * * Это был уже третий раз, когда Мерлин садился с Артуром на мотоцикл, и в отличие от двух предыдущих теперь он мог полностью насладиться теплом его тела. Он прижался к его спине и крепко обхватил руками - объятие, о котором мечтал с самой первой встречи. Их белая парадная форма сияла на солнце. Артур хотел, чтобы они одели официальную форму для поездки к Ланселоту и его семье. Не потребовалось много времени, чтобы добраться до городка, где жил капитан Дю Лак с семьей, и где его жена и дети жили до сих пор. Перед этим они побывали на кладбище, и Артур отвез на могилу цветы. Мерлин увидел, как Артур установил на могиле серебристую вертушку — такую, каким любят играть дети. — Красиво, Артур... Но необычно. Она имеет какой-то особый смысл? — Это мой способ еще раз подарить ему ветер, воздух, символ жизни, которой он жил. Полет. Тот поток силы, который течет высоко в небе, на крыльях ветров. — Хорошая мысль, Артур. Уверен, он оценит ее, где бы ни находился сейчас. — Я купил ее почти сразу после его смерти. И хотел привезти сюда, к нему... Но так и не набрался смелости. — Как ты себя чувствуешь? Мерлин осторожно посмотрел на него. Артур не казался нервничающим, не был бесстрастным или отчужденным. Он был просто... печальным и готовым сказать прощай, чего он никогда не говорил этой могиле. — Странно. Словно я смотрю на место, которое ничего не значит, потому что все, что мне осталось от Ланса, не здесь, а внутри меня. Мерлин взял его руку и сжал. Артур повернулся, форменная фуражка обрамляла его лицо. Мерлин, рассматривая его, освещенного солнцем, наконец-то свободного от всей этой опустошающей боли, почувствовал, как сердце сжимается от того, насколько Артур красив. В его лице появился новый свет, это было лицо человека, который, наконец, простил себя и взял под контроль свою жизнь. Видеть его в таком новом состоянии было удивительно — и подарило Мерлину осознание масштаба его личности, понимание того, каким на самом деле благородным и сильным человеком был Артур. Он был настолько достоин восхищения, что Мерлин почувствовал себя самым счастливым на свете — ведь Артур принадлежит ему, и он в каком-то смысле причастен к его возвращению к жизни. Он придвинулся поближе к нему, желая почувствовать его реальность и силу рядом с собой. — Встретиться с Гвен и детьми не будет так просто, как приехать сюда. Как я объясню ей, почему исчез на три месяца и даже ни разу не позвонил? — Она все поймет, Артур. Мотоцикл затормозил у тротуара перед воротами коттеджа, который прятался в зеленом саду с деревянными качелями и множеством игрушек, разбросанных в траве. Вокруг стояла ленивая тишина типичного пригородного квартала. Мерлин слез с мотоцикла сразу после Артура, который достал что-то из армейской сумки, притороченной к седлу. — Это шлем, в котором он летал. Гвен не знала, что я сохранил его. Я хотел, чтобы он всегда был у меня, но сегодня, думаю, правильнее вернуть его семье... Может, его дети когда-нибудь захотят иметь такую память об отце. Мерлин сунул руки в карманы белых форменных брюк. Он понимал, что Артур цепляется за что-то материальное, чтобы пережить этот трудный момент, - он сейчас, наверно, испытывает сильное беспокойство от того, что снова оказался в доме друга. Мерлин попытался возвратить его к реальности, понимая, что он сейчас не может перестать нервничать. — Артур, пойдем... Мы уже здесь, и правильнее будет сделать все сейчас. Артур стиснул шлем в руке, подошел к воротам и медленно их открыл. Пересек лужайку и направился ко входу в дом, где у двери дважды нажал на звонок. Мерлин следовал за ним, держась позади. В ответ на звонок в глубине дома зажегся свет, и дверь сразу же открылась: на пороге стояла молодая женщина с кожей кофейного цвета, с теплым взглядом карих глаз, с мягкими вьющимися волосами, собранными на затылке в пучок, прядки которых мягко падали и лицо. — Артур. Она больше ничего не сказала, ее голос дрожал от волнения, она лишь произнесла его имя и не могла продолжать. — Гвен. Артур тоже не в силах был найти ни слова, и тогда она подошла и обняла его, уткнулась лицом ему в грудь и ее плечи затряслись от всхлипываний. Артур покрепче обнял ее, лицо его закаменело. Мерлин отвернулся, чтобы дать им возможность пережить одним всю интимность этого момента. Он до некоторой степени чувствовал себя посторонним, и пришлось напомнить себе, что это Артур хотел, чтобы он был с ним в этой деликатной ситуации. Двое молодых людей стояли обнявшись несколько минут, потом Гвен высвободилась из объятий и вытерла слезы. С улыбкой к ней возвратилась и сила, отблеск которой Мерлин видел на ее лице раньше. — Я так рада тебя видеть. Она взяла руки Артура в свои и сжала. Артур попытался вздохнуть и заговорить. — Гвен, прости. Я действительно... я тысячу раз хотел приехать, но просто не мог найти в себе силы. Она отступила в дом и пригласила их войти. — Я знаю, милый. Входите, не стойте в дверях. Артур повернулся, указав на Мерлина. — Я не один, со мной... гость. Гвен взглянула на Мерлина, одарив его печальной, но искренней и открытой улыбкой. — Конечно. Входите, располагайтесь. Они прошли в холл, где Мерлин и Артур сняли фуражки и оставили их в руках. Артур оглянулся — дом был погружен в тишину. — А где Джош и Джонатан? Гвен улыбнулась. — Странно, правда? Вокруг так тихо. Детей нет, их сегодня забрал Леон. — Леон? В голосе Артура было искреннее удивление, он и не подозревал, что Леон был таким частым гостем Дю Лаков, но смерть Ланселота могла изменить многое... — Они уехали в парк. Раз в неделю они там что-то делают вместе. Он нравится детям, особенно Джонатану, тот его обожает, потому что Леон — врач. Говорит, когда вырастет, тоже будет носить белый халат и спасать людей. Мерлин засмеялся, и Артур повернулся, чтобы наконец-то представить его Гвен: — Хорошо, маленький чемпион всегда знал, чего хочет. Гвен, это Мерлин. Он... новый врач на базе, коллега Леона. Гвен внимательно посмотрела на Артура, словно хотела что-то сказать ему взглядом. Потом с улыбкой взяла руку Мерлину и пожала ее. — Я Гвен. Артур никогда никого не приводил сюда, и это для меня сюрприз, я рада познакомиться с тобой. Должно быть, ты особенный человек, раз ты здесь с ним сегодня, и если ты особенный для него, то будешь таким и для нас. Артур отвел взгляд, почти краснея, а Мерлин пожал протянутую руку, довольный сердечностью Гвен. Артур понял, что Гвен уже обо всем догадалась, заметила, что между ним и Мерлином что-то есть. — Я ничего не могу от тебя скрыть. Она потрепала его по плечу, очень довольная: — Нет, милый. Однако ты меня удивил. Хотя я всегда считала, что тебе понравится интеллигентный человек, знаешь, один из спокойных, вдумчивых людей, который заставит тебя мыслить здраво. Он не профессор, а врач, но так или иначе я это знала. Артур улыбнулся Мерлину, который тоже улыбался, глядя на него, довольный, что кто-то выдал ему Артуровы секреты. — На самом деле Мерлин иногда тоже преподает, приходит в офицерскую школу проводить курсы, — сказал Артур. — В общем, это на самом деле тот человек, какого ты всегда считала идеальным для меня. Гвен с легким сердцем рассмеялась и позвала их пить чай. * * Дом Дю Лак был очень уютным. Мебель из теплого дерева, светильники, игрушки и книги повсюду... Все говорило о том, что, несмотря на боль, люди, которые обитали здесь, были полны жизни; дом был пронизан теплом и светом, и на самом деле Мерлину несложно было догадаться, что заслуга всего этого принадлежала молодой женщине, стоящей перед ними. — Мерлин, тебе к чаю лимон, или молоко, как Артуру? — Лимон был бы кстати, спасибо. Мерлин оглядывался, он не мог не заинтересоваться этой семьей, ему было хорошо здесь, и он хотел узнать их получше. Над диваном на кухне висела в синей рамке фотография капитана Дю Лака вместе с Артуром — они стояли возле их самолета, Эскалибура. На первый взгляд казалось, что эта фотография, которая должна была висеть на кухне уже очень давно, совершенно не походила на те, что вешают на стену как алтарь для поминовения. На фото двое молодых людей счастливо улыбались, здесь они были моложе по крайней мере на пять лет, и Ланселот, как заметил Мерлин, был симпатичным темноволосым парнем, высоким, как и Артур, с темными глазами, спортивной фигурой и уверенной осанкой. Мерлин впервые видел их вместе, но было совершенно ясно, что они друзья — дружба отражалась на их лицах, хоть это и был просто снимок. Гвен, увидев его интерес, нарушила тишину: — Ланселот, мой муж... Но Артур ведь наверняка все тебе рассказал. Они дружили с детства, вместе поступили в офицерскую летную школу. Ланселот обожал летать с Артуром, был его вторым пилотом. У обоих была возможность летать по одиночке, на Харриере, но они всегда предпочитали летать вместе. Мерлин посмотрел на Артура, стоящего рядом, и продолжал слушать. — На самом деле я познакомилась с Ланселотом, чтобы добраться до Артура, этот парень мне очень понравился, когда приехал на базу. И я подошла к Лансу, чтобы познакомиться с Артуром. Но потом я влюбилась в Ланса. Тогда я еще не знала, что Артуром у меня в любом случае не было никаких надежд... Артур впервые засмеялся, услышав этот анекдот из их жизни. — Если бы я мог влюбиться в женщину, то это была бы ты, Гвен, ты же знаешь. — Ох, нет уж, спасибо. У меня был лучший мужчина в мире, такой, какого можно только пожелать, и я всегда буду любить его. Мерлин видел на ее лице глубокие чувства, которые она испытывала к мужу, и с тяжелым сердцем молчал, не зная, что сказать. Ей действительно нужно было разобраться с Артуром. Артур вздохнул, глядя ей в глаза. — Гвен, поверь, мне действительно было трудно прийти к тебе и детям, извини, что не мог набраться сил и сделать это. Мне тоже пришлось собирать по кусочкам свою жизнь и простить себя за его смерть. Думаю, я вернулся к жизни только в прошлом месяце. Мерлин был тронут, наблюдая за Артуром и видя эмоции, которые переполняли его при этих словах, он понимал, что его возрождение началось, когда они только что встретились, несмотря на их столкновения. Гвен взяла Артура за руку, чтобы утешить, вместо того, чтобы искать утешения, показав, насколько удивительной женщиной она была. — Артур... Я же говорила, я сразу сказал тебе, чтобы ты не брал на себя вину за смерть Ланса. Вы летели вместе, в вас стреляли, ты тоже мог умереть в тот день. — Причина была не достаточно веской, чтобы убедить, что эта вина не моя. — А теперь? — Скажем, я попытался простить себя за то, что не смог довести самолет до побережья. — Нам всегда будет не хватать его, Артур, но если ты вернешься к нам, это будет словно вернуть и часть его, мне и моим детям. Гвен была растрогана, и Артуру пришлось встать, чтобы снова обнять ее. Возможно, он боялся, что его не примут и не простят, что он найдет в ней только обиду и холодность. Но этого не случилось. — Я больше никогда не оставлю вас одних, Гвен, обещаю. Гвен рассмеялась сквозь слезы, глядя поочередно на него и Мерлина. — Попробуй только оставить! Иначе, клянусь, я тебя за ухо притащу сюда от твоего друга, который кажется гораздо разумнее, чем ты. Они все пытались справиться с переживаниями этого момента, когда на улице перед домом остановился автомобиль, и воздух наполнили детские крики. Два мальчика 5-6 лет ворвались в дом. — Дядя Артур, дядя Артур! Это же его мотоцикл, мама! Это же он, да? Мама! Старший из двух, Джош, вбежал на кухню, и его лицо озарилось радостью, он бросился в объятия Артура, который силился сдержать слезы. Джонатан вошел следом, вместе с Леоном, явно довольным тем, что видит здесь Мерлина и Артура. Артур взял на руки Джонатана и потрепал по голове Джоша, полный эмоций, которые трудно было удержать. — Привет, чемпионы. Я так скучал по вам, ребята! Дети забросали его вопросами, не давая передышки. — Ты ведь не уйдешь разу, правда, дядя Артур? А где ты был? Мама сказала, что ты был занят после того, как папа улетел на небо. Но я знал, что ты придешь и мы увидим тебя снова! Голос Джонатана проникал прямо в сердце Артура, доводя эмоции до предела. — Мама права, теперь я свободен и мы будем видеться, как и раньше. Джонатан слез с его рук и вернулся к брату, он был младше, но странным образом спокойнее, менее суетливый, что необычно для младшего брата. Он был так же более задумчивым, и Мерлин улыбнулся, видя их столь разными, такими же, как он и Артур, или какими были, возможно, Гвен и Ланселот. — А какие у тебя были дела? Артур не хотел печалить детей, и взглядом спросил у Гвен, правильно ли он делает, не показывая им своей боли, — они ведь уже достаточно пережили, и со временем лучше все поймут. — Я должен был выбрать новый самолет, чтобы снова начать летать. Артур понимал, что, говоря такое, он мог напугать детей или ранить их, и не был убежден, что ответил правильно. Но дети остались спокойны. Было ясно, что их мать поработала над этим вопросом, возможно, рассказала им, что смерть отца была несчастным случаем, и что не все самолеты падают и не все пилоты погибают. Джонатан улыбнулся: — Ты выбирал новый Эскалибур? Мерлин осторожно посмотрел на Артура, и тот тоже взглянул на него, когда отвечал, удивляя Мерлина: — Да. Я уже выбрал новый самолет. И знаете, вашему отцу понравилось бы. У Мерлина забилось сердце: он понял, что этим утром он, возможно, сидел на крыле того самого самолета, на котором с этого момента будет летать Артур. Джош отодвинулся от Артура и посмотрел ему в глаза: — Дядя Артур, знаешь, я тоже буду летать, как и мой папа и ты. Я стану пилотом и никогда не умру. И мама будет счастлива. Гвен улыбалась, прислонившись к Леону, который наслаждался этой сценой. Артур тоже усмехнулся. — Ты станешь отличным пилотом. Буду рад увидеть твой полет. — Я буду как ты, дядя Артур! Знаменитый Топ Ган! — Я не знаменитый, но надеюсь, что ты таким станешь. — Нет, папа всегда говорил, что ты лучший! Что ты лучше всех, король неба, и что ты не первый Топ Ган в мире только потому, что первые летают в одиночку, а ты, наоборот, хотел летать с ним. Воцарилось молчание. Все переглянулись, потом Артур откашлялся и сказал: — Твой папа просто слишком меня любил. Джош засмеялся и вернулся к Леону, взяв его за руку. — Папы у нас больше нет, он улетел, но теперь есть Леон, а теперь вернулся еще и ты, дядя Артур, так что у нас как будто два специальных папы. Да и мама говорит, что одна будет любить нас за двоих. Мерлин смотрел на Артура с беспокойством. Было видно, что у того сердце оборвалось перед силой этих двух детей, таких маленьких. — Да. Это потому, что у вас лучшая мама в мире. Гвен улыбалась и пыталась сдержать слезы. Джонатан внимательно и с подозрением разглядывал Мерлина, который до этого момента молчал, не желая мешать их воссоединению. — Дядя Артур, а кто он? Артур, кажется, взял себя в руки и вздохнул с облегчением, подойдя к Мерлину. — Это мой друг, мой и Леона. Особенный друг. Его зовут Мерлин. Знаете, он тоже врач, как и Леон, они работают вместе.. — Я тоже буду врачом, когда вырасту. Буду носить белый халат и спасать людей, в точности, как ты, — ребенок подошел к Мерлину застенчиво, но с уверенностью, и посмотрел в глаза Мерлин взял его за руку, осторожно и тактично вступая в круг этой семьи в первый раз и стараясь не быть слишком навязчивым. Но он очень рад быть с Артуром. — Это хорошо — быть такими маленькими и уже знать, кем станешь, когда вырастешь. Я в детстве тоже хотел быть доктором, и теперь очень счастлив. — Мама и дядя Артур будут гордиться мной, даже если я не стану пилотом. Они будут счастливы, что я спасаю людей, хоть и не полечу, как Джош, потому что я боюсь летать. Артур поцеловал его в лоб. — Мама и дядя Артур будут гордиться вами, чем бы вы ни занимались. Гвен, кажется, пришла в себя после всех этих переживаний. — Ладно, ребята. Время перекусить, почему бы вам не спросить Артура, Леона и Мерлина, а не заказать ли нам на всех пиццу? Дети хором завопили от радости. Артур тоже усмехнулся, возвращаясь к Мерлину, снова давая ему почувствовать свое присутствие, свое спокойствие и, наконец, счастье после долгого времени. Мерлин на мгновение взял его за руку, когда остальные перешли в гостиную заказывать пиццу. — У тебя замечательные друзья, Артур. Ты рад, что вернулся, ведь так? Артур быстро украдкой поцеловал его, пока никто не видит. — Спасибо, что был сегодня со мной. — Да хватит, ты уже много раз благодарил меня сегодня. Артур покачал головой и снова поцеловал его, еще сильнее сжимая руку. * * Мотоцикл с шумом остановился у дома Мерлина, и оба медленно слезли с сиденья, опустошенные эмоциями, пережитыми этим вечером. Мерлин был неразговорчив, он понимал, насколько Артур нуждается в одиночестве, чтобы переварить все то, что произошло с ним за этот день. — Джош так обрадовался шлему отца. Все время держал его в руках, настоящий маленький мужчина... Артур улыбнулся и опустил глаза. — Да уж. Напомни мне поскорее привезти Джонатану стетоскоп, который ты наобещал, или Гвен нас съест в следующий раз. Мерлин засмеялся, а потом внимательно посмотрел на него. — Сегодня ты, наверно, не захочешь подняться ко мне. Артур покачал головой. — Мне нужно о многом подумать. — Тогда увидимся завтра. Артур помолчал мгновение, потом вздохнул. — Во сколько я должен прийти к тебе завтра для осмотра и допуска к службе? Мерлин помрачнел, зная, насколько это все еще чувствительный предмет для обоих. — А когда у тебя тесты? — Днем. — Тогда в 16.00. Артур кивнул, потом сказал задумчиво: — Завтра с утра мне на дежурство, и я должен летать... Мерлин сжал кулаки, надеясь, что на этот раз для Артура все пройдет хорошо. — Заглянешь ко мне на базе перед полетом? Сможем увидеться, и я хотел тебе... хотел показать Эскалибур. Хотя на самом деле ты его уже видел сегодня утром... Мерлин кивнул, чувствуя тяжесть на сердце. — Приду около одиннадцати? Артур кивнул и взобрался на мотоцикл. — Тогда до завтра.