Сильнее чем ненависть

Гомез прижимает телефон к уху плечом, слушает увлекательный монолог Адрианы и параллельно вешает в шкаф вешалку с рубашками. Она заостряет внимание на вешалке с черным вечерним платьем и разговор подруги уходит на второй план. Кажется, это платье они покупали вместе для дня рождения Селены в этом году. Но праздник, судя по всему, совсем не удался. Она даже поздравления принимала через силу. Брюнетка вешает платье, ставит под вещи пустой чемодан и закрывает дверцу шкафа. — И он так и не купил их? — интересуется брюнетка, обхватывая телефон пальцами. — Нет, конечно, — усмехается Адриана. — У него всё ровно день рождение в следующем месяце. Подари ему эти автомобильные диски, — Гомез пожимает плечами и останавливается перед окнами. — Ну ты же знаешь, что я нисколько не разбираюсь в этом. А если куплю не те? — Какие проблемы? Посоветуйся с его братом. Попроси отца помочь. Что вы вообще решили по поводу его дня рождения? — девушка упирается ладонью в бедро. Её внимательный взгляд устремлён на соседский двор, где до сих пор бегают дети, несмотря на достаточно позднее время. К слову, на часах уже половина десятого вечера. — Майкл не планирует отмечать. — Все так говорят. — Я настаиваю на ресторане. Позади Селены раздаётся тихий стук, но брюнетка не спешит отрываться от телефонного разговора, понимая, что это никто кроме Зейна быть не может. Она стоит здесь давно. — Думаю, мы ещё обсудим это с его родителями, — рыжая выдерживает длительную паузу, в течение которой Гомез уже собирается сбросить вызов. — Так… Как ваш новый дом? — Давай поговорим об этом потом? — кареглазая раздвигает прозрачную голубоватую тюль и делает шаг назад, продолжая рассматривать соседей. — Хорошо. Я позвоню. Селена откладывает телефон на столик для косметики и задвигает плотные тёмные шторы. Малик вот уже минут пять наблюдает за женой, но ничего в ответ не получает. Она услышала тот стук, увидела его. Но вступать в разговор не старается. Молча ходит по комнате. Вновь подходит к шкафу и достаёт оттуда ночную одежду. Кажется, даже этот жест не отгоняет парня. Он настойчиво остаётся на месте. И дверь перед ним не закроешь. По лицу ударит. Гомез поворачивается к нему, опирается плечом на дверь шкафа и выставляет левую ногу вперёд. — Почему ты на меня обижена? — Не понимаю, о чём ты, — брюнетка дует губки и убирает руки за спину. Она сжимает в кулаке шелковую ткань одежды и плавно отступает назад. Малик пускает пальцы в свою густую шевелюру и глубоко вздыхает, понимая, что ничего дельного он не добьётся. Его громкий вздох буквально сдвигает с места девушку. Она вновь возвращается к шторам и нервно поправляет их. — Ты отталкиваешь людей своими словами, — брюнетка бросает взгляд на гардину и движется к кровати. — Беатриса, твоя сестра. Разве останешься ты заботливым братом, после того как предлагаешь ей оставить будущего ребёнка в детском доме? Разве ты представился мне вежливым человеком, когда в первый раз приехал ко мне на работу? Заботы и вежливости тебе не занимать, признай это. Ты слишком холоден и резок для семьи, — на одном дыхание выдаёт Селена, сохраняя свой чрезмерно спокойный вид. — Я вообще удивлена, что тебя это волнует. Разве важно то, какие у нас отношения? Желаем ли мы друг другу спокойной ночи или здороваемся по утрам… Это не играет огромной роли. Разве ты не сосредоточен на своей работе? Какая тебе разница, обижена ли я, вообще. Не тебе ли, в первую очередь, должно быть всё ровно? — Гомез расслабленно выдыхает. Она замечает стальной растерянный взгляд Зейна, когда поднимает с кровати вещи. Девушка зажимает одежду между ног, шустро собирает волосы в хвост и подходит к двери, ожидая какого-нибудь знака окончания разговора. Малик молча кивает и пятится назад, позволяя ей выйти из комнаты. Она не разу не произнесла его имени. Вечно «тыкает». Это раздражает его. Зейн уже привык, что она частенько называет его по имени. Тогда её слова звучат нежнее. И он неожиданно ловит себя на мысли, что хотел бы отшлепать её за такое поведение. От этой ужасающей мысли брюнет беспорядочно хватает ртом воздух, водит ладонью по подбородку и отходит в сторону.

***

Неприятный, конечно, разговор выдался перед сном. Кажется, из-за этого Селена до сих пор не спешит выходить из комнаты. Она не может быть уверена, что Зейн на работе, но и сидеть весь день в спальне — не выход. Потому Гомез решает обследовать весь второй этаж. Она осмотрела две спальни, туалет и вышла на лестницу. И как бы ей не хотелось вернуться обратно в спальню, она идёт вниз. На носочках спускается по лестнице, каждый раз слегка приседая, чтобы осмотреть гостиную. Пустая. Она окончательно спускается и сразу же заворачивает левее, откуда попадает в бильярдную. Бильярдную, черт возьми. Зачем она ему только нужна? И тут же кареглазая попадает в тёмную комнату, выделенную под кабинет Малика. Полки уже забиты бумагами и папками. Девушка поспешно покидает помещение, опасаясь не нарочно столкнуться здесь с хозяином дома. Она проходит на кухню, где застаёт только пустые коробки из-под посуду. Видимо, он времени вчера не терял. В раковине Гомез не находит ни чашки, ни тарелки. Или он ещё не проснулся, или на всех парах убегал из дома. И она проходит за кухонную гарнитуру, как вдруг раздаётся звонок в дверь. Но Селена остаётся на месте ещё около минуты. Ожидает, что сейчас из спальни выйдет Зейн и пойдёт открывать дверь. Но или же одного звонка в дверь мало, чтобы разбудить его, или его действительно нету дома. Брюнетка проходит в гостиную и становится там прямо напротив входной двери. Она опять оглядывается и замечает на спинке дивана галстук Малика. Наверняка собирался на работу. Значит, не дома. Дождавшись ещё одного звонка, Гомез бежит в прихожую. Она смотрит в глазок и успевает заметить две фигуры. Она поспешно собирает волосы в легкий хвост и вновь поправляет халат. В этот раз на ней пижамные штаны и майка с длинным рукавом, нежели в тот, когда к ней решила забежать одна из бывших особ Малика. Девушка открывает дверь, и перед ней предстают два до боли знакомых образа. Светловолосая девушка удивленно вскидывает бровки и разводит руки в стороны для объятия. В отличие от неё её муж выглядит более спокойным. Эта чокнутая семейка, Лидия и Патрик, которые старательно делают из себя приторную и идеальную семью. — Селена? — девушка притягивает брюнетку к себе и тут же передаёт ей в руки контейнер, завернутый в пищевую пленку. Селена изгибает прямую линию губ в кривой улыбке. — Миссис Гомез не говорила, что вы собираетесь переезжать. В любом случае, мы рады видеть тебя. Добро пожаловать. — Ну да. Спасибо, — Гомез мило улыбается и кивает головой. — А когда вы решили переехать? Вы е ещё недавно жили на Уол… — Мы буквально три месяца назад переехали. Решили дать родителям отдых от внуков, — Лидия осторожно заглядывает в дом соседей, надеясь разглядеть там мистера Малика, но её попытка оборачивается неудачей. — От нас, — она вновь довольно улыбается во все свои тридцать два зуба и проводит рукой по локтю брюнетки. — Я до сих пор не понимаю, как мы, живя с родителями, смогли родить двух детей. Чокнутые. И раскрепощенные. — Да… Это, — Гомез мило улыбается и опять глупо кивает головой, прокручивая в руках, такой себе, «подарок» новых соседей. — Это сложно, — девушка улыбается и прикрывает рот рукой, тем самым заглушая нервный смешок от своих же слов. Их внимание привлекает обсуждающий что-то по телефону и движущийся к двери Зейн. Он также отвлекается на незнакомых людей, прерывает разговор и сбрасывает вызов. По его мимике понятно, что он не рад. Прищуривает глаза и останавливается около Селены, не сводя с незнакомцев пристального взгляда. — Лидия, — блондинка протягивает Малику руку, и тот неодобрительно пожимает её. — Это мой муж… — Патрик, — перебивает её мужчина и также пожимает Зейну руку. — Зейн. — Мы ваши соседи, — Лидия указывает большим пальцем на дом позади и вновь тянется к Селене. Опять насильно притягивает её к себе, вызывая у той лишь кривую улыбку. — Раньше мы жили по соседству с родителями Селены. Это начинает раздражать. — Я так рада, что мы будем видеться чаще. Нисколько. Брюнетка испуганно хмурится, осознавая, что теперь ей придётся видеться с этими ненормальными чаще, что у неё даже окна из спальни выходят прямо на их дом. — Ага… — Селена, сама того не осознавая, жмется к Зейну, чтобы не оказаться в объятиях новой соседки лишний раз. — Бог любит троицу, — Лидия пожимает плечами и вновь прижимает брюнетку к себе. И только сейчас Гомез ощущает запах её чрезмерно сладких духов, от которых её вот-вот стошнит. Их настолько много. Чрезмерно сильный запах, что брюнетка старательно вырывается и хватает ртом воздух. — До встречи, — блондинка опять растягивает счастливую улыбку до ушей и пятится назад, потягивая мужа за руку. — Удачного дня. Малик ухмыляется, наблюдая за раздраженной и испуганной Селеной, и уходит в дом, прорываясь на заливистый смех. — Ты нашла себе новую подружку, — сквозь смех бормочет брюнет. — Адриане уже стоит подвинуться? — Я думала, ты не разговариваешь со мной, — Гомез закрывает за собой дверь и наивно-мило улыбается. — Не дождешься, — Зейн развязывает галстук и закидывает его на спинку дивана. Следом за галстуком на диван падает и его пиджак. — Слушай, я слишком резко высказалась вчера, — брюнетка развязывает пояс и стягивает с плеч халат. — Ты была права. Но я всё ровно хотел бы начать этот день с чего-то более позитивного. — Без проблем, — Селена проходит на кухню и ставит завернутый контейнер на стол. Всё оказалось намного проще, чем она думала. — Ты ещё куда-нибудь собираешься? — буквально выдавливает из себе Гомез, ощущая этот неожиданный прилив неизведанных ею чувств. Это звучало очень по-семейному. — Нет, — Зейн бросает на неё заинтересованный взгляд и направляется на кухню. — Просто… Я бы могла приготовить обед, если ты голоден. Стоит ли это приплюсовать к случаю «ляпнул, не подумав»? Стоит. Мысленно она уже молиться, чтобы он отказался. Малик заметно шокирован. Может, она и раньше предлагала позавтракать или пообедать, но сейчас это звучит совсем по-другому. Парень щурится и останавливается перед кухонной гарнитурой. Упирается ладонями в столешницу и бросает секундный взгляд на ноги Селены, надеясь на её фирменный пижамные шорты. Но не тут то было. За то он замечает, как она нервно дергает себя за пальцы рук, как сжимает кулаки и тяжело сглатывает, от чего напрягаются мышцы её румяного лица. — Мне нужно поработать, — парень слегка постукивает костяшками пальцем по столешнице, не сводя взгляда с напряженного лица брюнетки. — Но мы можем поужинать. — Да… — она нервно прикусывает нижнюю губу и отворачивается. — Можно. Я приготовлю что-нибудь. И Гомез окончательно теряется. Ведь поужинать — это хуже чем пообедать, черт возьми!

***

Скребыхание столовых приборов по тарелкам прерывает гробовую тишину на протяжении двадцати минут. Зейн откладывает нож в сторону и бросает косой взгляд на Селену. Она нервно разрезает этот проклятый кусок мяса, над которым возилась около часа. Нож несколько раз выскальзывает из её влажных ладошек, но она молча продолжает резать. — Ты разговаривала с Адрианой вчера? — Малик подпирает подбородок кулаком и крепко сжимает в другой руке вилку. Гомез молча кивает и поднимает на него взгляд. — У Майкла скоро день рождения. И она думает над подарком, — она откладывает нож в сторону и принимается что-то мало разборчиво рассказывать про те самые автомобильные диски, которые так понравились Майклу. Когда её монолог заходит в тупик, брюнетка опускает взгляд в свою тарелку и вновь хватается за нож. Зейн откладывает приборы и смотрит куда-то в сторону, чтобы не столкнуться с растерянным взглядом Селены. — Я хотел поговорить… Насчет нашей личной жизни. — Намекаешь на секс? Малик давится слюной и поспешно откашливается. Кажется, такая прямота шокирует его. — А… — запинается он. — Да. Именно. — Я думала над этим, — брюнет поражается такой прямолинейности, учитывая то, что он был уверен, что Селена не будет думать об этом ещё год. — Я чувствую себя отлично в этом плане. Если у тебя есть нужда… — У меня нет никаких нужд, — перебивает её Малик, покачивая головой. И опять это звучит резко и грубо. — Мы можем сойтись на том, что каждый из нас может… — Ведь мы женаты, да? Что если мы… Гомез сжимает губы в тонкую линию и хмурится. Она зажимает ноготками нижнюю губу. — Извини. Не подходящая тема для разговора сейчас. Пустая тишина прерывается скребыханием ножа по тарелке. — А что насчет Беатрисы? — кареглазая шустро меняет тему разговора и вновь принимается усердно резать мясо. — Я не разговаривал с ними, — Малик пожимает плечами и хватается за столовые приборы. — Ты беспокоишься за неё или за репутацию? Мда… Прямоты для сегодняшнего вечера слишком много. — Ты должна понять, что иметь ребёнка в шестнадцать — это, как минимум, рано. — Моя мама родила меня в шестнадцать, — Гомез расслабленно опускает плечи. Зейн сводит брови и нервно поджимает губы. — Это рано. Но я не могу понять твоей ненависти к этому ребёнку. — После рождения Беатрисы я не разделяю особой любви к детям. — Поэтому готов разрушить отношения с сестрой ради бизнеса? Она не понимает всего, что сейчас происходит с ней, в полной мере, поэтому ей нужна поддержка. По крайней мере, понимание. — Я понимаю, что из-за этого она ссорится с отцом, поэтому позволяю ночевать у себя дома. Гомез тяжело вздыхает, пожимая плечами, обходит кухонные шкафы и останавливается напротив Зейна. — Хорошо, — она сгибает руку в локте и плавно рассекает кистью воздух, будто этот жест сгладит всю ситуацию. Брюнет лишь сильнее напрягается. Достаточное небольшое расстояние между ними позволяет Селене разглядеть эту набухшую вену у него на лбу. — Просто не дави на неё до тех пор, как она сама не примет решение, — брюнетка разводит руки в разные стороны и пожимает плечами. — Я уберу здесь всё. Малик нервно кивает и в спешке отдаляется от неё. Он, кажется, даже благодарит её за ужин, и они быстро расходятся по разным углам дома.