We are illigal

Темно. Больно. Очень больно. Настолько, что даже непонятно, боль это или наслаждение. Порез. Второй. Третий. Юнги лежит в собственной ванне, полной холодной воды, в которой теперь, несмотря на темноту, отчетливо видны красно-розовые струйки, смешивающиеся с толщей прозрачной жидкости. Слёз нет. Их уже давно нет. Малыш Юн-ни разучился плакать много лет назад. Просто устал. Неясно даже от чего больше, от побоев и унижений или от собственного бессилия. На самом деле, этот последний, самый отчаянный шаг в его жизни, и тот отдаёт какой-то фальшью и трусостью. Самоубийство — побег. Однако побег — действенное средство только, пока это не побег от себя. А самоубийство — именно такой. Юнги это понимает. Понимает, как никто другой. И ему от этого мерзко. Он закрывает глаза и делает ещё один надрез по бледной, тонкой коже, и без того покрытой синяками и ссадинами. Мин надеется, что он найдет его тело. Он точно должен увидеть его таким — жалким, раздавленным, мёртвым. Намджун никогда не жалел его. Никогда не задумывался о душевной боли, какую причиняет Юнги. Физические страдания уже не в счёт. Эта компания… Они позволяли себе всё, что хотели: девушек, преступления, дорогие тачки, неуважение к старшим. А потом и Юнги. Мин точно узнал, что тем, кто «захотел» его, был Намджун. Постоянные унижения, побои, фактическая принадлежность Киму, статус раба в университете. Надоело! Лезвие вонзается в кожу, причиняя боль, заглушая трепет мятущегося сердца. А ведь в какой-то момент, Юнги даже показалось, что Намджун проявляет к нему непривычную снисходительность. Побоев стало меньше, парень ограничивался обидными шутками. Юнги, наверное, полный придурок, раз умудрился влюбиться в того, кто столько мучил его. Просто хотелось верить, что за маской жестокости и зверства есть что-то такое, что Мин смог бы разбудить: нежность, забота, любовь. Он хотел в это верить. Очень. Очередной порез. Вода уже малинового оттенка, а из глаз Мина катятся первые слёзы. Самая страшная вещь во взрослении — ты больше не плачешь от поцарапанной коленки или разбитой губы. Слёзы взрослого — признак разбитой души. А Юнги даже не взрослый. Он просто идиот. Глаза закрываются, в теле какая-то сонливость и слабость. Он вспоминает улыбку Кима. Яркую, как весеннее солнце. Жаль, что он так и не стал причиной этой улыбки.