Only True in Fairy Tales

One Flew East, One Flew West. К удивлению Каллена, охранник вернулся в свое обычное время днем и направился в камеру МакМерфи. Какое-то время голоса поднимались и затихали, но ничего такого, без пауз дольше пары секунд прежде чем охранник ушел вновь, заперев за собой дверь. У Каллена несколько часов подумать о том факте, что охранник в этой дыре показал себя лучшим человеком, по крайней мере в этом отношении. Эти несколько часов не слишком приятны, и затем за ним снова пришли посреди ночи и задавали те же самые вопросы, что десятки раз до этого, и эти часы были еще более неприятными. Почти целый день уходит на то, чтобы вспомнить себя, без помощи кого-либо называющего по имени или глупым прозвищем. Около полудня он выпил воду, оставленную охранниками и водянистый суп, которым кормили с самого прибытия в тюрьму. Этого достаточно для поддержания жизни в теле, но и только. Он лежит на полу, наблюдая за светом в окне (окне на улицу, а не в коридор), ползущим по стене, стараясь не думать ни о чем конкретном, когда дверь камеры распахнулась. Тело сводит спазм, и голос в голове отчаянно вопит, «Нет! Нет, слишком рано, они никогда не возвращались так рано, но конечно же поэтому они и….» — Эй, шеф, — говорит МакМерфи. Каллен не заметил, что закрыл глаза, пока не распахнул их снова и уставился на МакМерфи, выглядящего еще хуже, чем в прошлый раз, в синяках и с двухнедельной бородой. И он все еще самый прекрасный мужчина из встреченных Калленом, потому что стоит в открытой двери с ключами в руке и ухмыляется как безумец. — Я знаю, что тебе крепко досталось, дорогой, — говорит МакМерфи, — так что позволь мне тебя отсюда забрать. Каллен знает, что должен рассмеяться, но андреналин отзывается мурашками по коже и он не может до конца поверить в происходящее. И утренние наркотики все еще туманят разум. — Вставай, — кто-то шепчет из-за спины Макмерфи, и затем, когда Каллен просто продолжает лежать и таращиться, — подними его! — Проснись и пой, — бормочет МакМерфи. С безумной ухмылкой на лице он бросает ключи через плечо в руки охраннику. Потому что это именно он стоит в коридоре, с непроницаемым выражением лица, оглядываясь по сторонам. Когда Каллен все также продолжает таращиться, МакМерфи и охранник обмениваются взглядами, после чего охранник удаляется по коридору и МакМерфи входит в камеру. Он наклоняется так, чтобы закинуть руку Каллена себе на плечи, придерживая за талию и руку. — Подъем, шеф, — и по команде Каллен отталкивается от пола, одновременно с МакМерфи. Поднявшись на ноги, он практически стабилен и после пары заплетающихся шагов, тело наконец вспомнило, что надо делать. — Я в норме. МакМерфи окидывает его взглядом искоса. — Насколько в норме? — Достаточно, чтобы идти. — Бежать сможешь? Полный надежды взгляд, которым его награждает МакМерфи почти убеждает его соврать, но Каллен не настолько глуп. — Может… позже. Не… не прямо сейчас. МакМерфи принимает ответ с философским пожатием плечами и выскальзывает из-под руки Каллена. Он продолжает держаться за кисть руки, явно проверяя, свалится Каллен, но ничего не происходит, так что он отворачивается. — Жди, — приказывает МакМерфи и затем также уходит. Ненадолго, правда и когда он возвращается, идя спиной, несет что-то тяжелое и глядя под ноги. Каллен прижимается спиной к стене, чтобы не мешать, но не может не пялитья, когда ношей оказывается еще одни охранник, которого помогает тащить охранник МакМерфи. Они едва опустили ношу на пол, как МакМерфи начинает стаскивать свою тюремную робу. Второй охранник также начинает раздевать своего коллегу, пока Каллен просто смотрит и продолжает подпирать стену. Он не настолько растерян, чтобы не заметить как охранник подглядывает за МакМерфи краем глаза. Каллен следует за взглядом, как раз когда МакМерфи скидывает штаны и невозможно не заметить мускулистые ноги и следы недавних побоев. Синяки уродливы и Каллен отворачивается, прекрасно осознавая, что у него на теле такие же. Охранник на полу не намного крупнее МакМерфи, так что аккуратно заправленная в штаны рубашка выглядит приемлемо на случай проверки. Борода МакМерфи все еще в беспорядке, но он умыл руки и лицо, поэтому в целом образ выглядит адекватно. — Ладно, шеф, — говорит МакМерфи, — время исполнить свою роль. Каллен смотрит на него и на протянутые наручники. Мысль о том, чтобы быть скованным вызывает тошноту, но мысль о заключении вызывает тошноту сильнее. Он поворачивается и сводит вместе кисти рук. Металл болезненно холодный и Каллен стискивает зубы, чтобы не дернуться, когда браслеты смыкаются один за другим. Ожидаемого щелчка не раздается, и он хмуро оглядывается на МакМерфи. — Не дергайся сильно, — подмигивает МакМерфи, — будет неловко, если они спадут, пока мы идем отсюда. — Я не умру, если ты используешь настоящие, — через силу проговаривает в ответ Каллен. — Все возможно, — произносит МакМерфи, — если дело дойдет до драки, я бы предпочел, чтобы ты помог, даже просто пихнуть кого-либо. Он прикасается пальцем к щеке Каллена и подталкивает смотреть вперед. — Готов? Каллен кивает. Перед ним охранник, абсолютно спокойный, несмотря на то, что он рискует своей жизнью ради двух незнакомцев. Он говорит что-то на языке, который Каллен не понимает, на котором говорят все местные охранники и МакМерфи отвечает ему, повергая Каллена в шок. — Пятнадцать минут, — говорит охранник, переключаясь обратно на английский, — это все, что я могу. — Десять, — ухмыляется МакМерфи. — Если что-то пойдет не так… — начинает было охранник, но МакМерфи перебивает его. — Мне нужно не больше пяти, так что десять более чем достаточно. Если он не сможет, то всем троим не поздоровится. Сквозь пелену препаратов и удивления, Каллену хватает сил сосредоточиться на надежде, что у МакМерфи есть план. И затем, словно он уже был недостаточно в шоке, МакМерфи берет и целует охранника так страстно, как Каллен не видал уже очень давно. Каллен стоит с открытым от удивления ртом, но не отводит взгляд от происходящего. Охранник отталкивает МакМерфи, недоверчиво усмехаясь и показывает пальцем на дверь. — Идите! Этот же палец тыкает Каллену в грудь. — Позаботься о нем. — Хорошо, — выдавливает из себя Каллен, почти заикаясь. МакМерфи вполне справляется и без посторонней помощи, для человека только накануне не способного подняться самостоятельно, но об этом Каллен умалчивает. Охранник твердо кивает. Кивок словно говорит «Теперь ты понимаешь, что я лично выслежу и убью тебя, если с ним что-то случится, можешь идти». В этом кивке кроется многое. Из груди Каллена пытается вырваться смех, и он сжимает горло, чтобы удержаться. Он видимо спит. Скорее всего, и просыпаться будет очень паршиво, но ему некуда спешить. МакМерфи берет его крепко под локоть, и они отправляются. Через два коридора им попадается другой охранник, который лишь мельком глянул в их сторону, с прижатой к уху рацией, настолько старой, что ей место в музее. Тем не менее, она работает — из динамика раздается раздраженный голос, и даже перевод не требуется понять, что где-то что-то произошло. Каллен держит голову опущенной, частично чтобы спрятать лицо, но в основном, потому что приходится приложить усилие чтобы держаться на ногах и идти. Впереди еще больше охраны, все отвлечены, как и предыдущий и остальные заключенные кричат на дюжине разных языков. Он игнорирует все вокруг, концентрируясь на том, чтобы переставлять ноги. К моменту, когда они достигли двери на улицу, браслет на левой руке соскользнул и ослаб, открывшись не до конца. Выходя на улицу, Каллен пытается поправить наручник не привлекая внимание. Пальцы МакМерфи предупреждающе впиваются в руку и Каллен отчаянно надеется найти способ хоть как-то сообщить МакМерфи и только ему. Дыра в земле появляется под ногами из ниоткуда. И будучи заложником своего тоннельного зрения, Каллен пытается переступить ее и спотыкается, почти падая на колени. — Шагай, — резко командует МакМерфи, перехватывая руку чтобы вздернуть Каллена на ноги. Быстрое прикосновение к наручникам, словно нервный охранник проверяет, надежно ли держатся браслеты и металл снова прижимается к коже левой руки. Совсем капля страха Каллена испаряется в этот момент. Его бесцеремонно запихивают в кузов грузовика, МакМерфи пристегивает наручники к лавке, идущей вдоль стены. Каллен догадывается, что эти наручники так просто не откроются только потому что он захочет, но об этом невозможно попросить с открытой дверью и проходящими мимо людьми. «Голову вниз», напоминает он себе, пульс тяжело бьется в горле. Дверь грузовика захлопывается, и он пытается не паниковать от звука запираемого замка. Минуты тянутся, пока не раздается звук мотора. Скамья и пол под Калленом вибрируют и он прижимается пальцами к панели за спиной, когда грузовик трогается с места. И совсем скоро останавливается, Каллен прикрывает глаза, чтобы побороть накатывающую панику. «Ворота», напоминает он себе. Не то чтобы он их видел по прибытии, но какой-то забор у тюрьмы должен быть, а значит и ворота в нем. Через прутья, разделяющие кабину с водителем от будки, слышно смех МакМерфи и это тот же смех, что Каллен слышал, когда впервые увидел его. Как он может смеяться — загадка, потому что Каллена только тошнит. Наконец грузовик трогается, неспешно ползет беззвучно показывая «Ничего странного здесь нет!» Облегчение приносит то, что не смог страх — Каллен смаргивает слезы. Они еще не в безопасности, пока еще нет. Грузовик ускоряется. Не намного, поскольку качество дороги оставляет желать лучшего, судя по тому как сильно его болтает на лавке и дергает на место цепями. Плечи начинают болеть из-за скованных за спиной рук, но Каллен не снимает браслеты на случай если будут еще контрольные пункты. Неизвестно, насколько далеко они уехали но грузовик наконец замедляется и останавливается. Двигатель выключен и Каллен успевает выпрямиться, когда дверь распахивается и МакМерфи запрыгивает внутрь, все еще с безумной улыбкой. — Порядок, шеф? — спрашивает он. — Ты можешь снять наручники. Пальцы Каллена онемели и плохо слушаются и он все еще пытается освободить руки, когда МакМерфи наклоняется чтобы расстегнуть цепь, идущую от лавки. Слишком близко, ближе чем комфортно, МакМерфи спрашивает: — Нужна помощь? Признаваться в этом болезненно, но… — Ага. Вместо того, чтобы поднять его на ноги, МакМерфи дотягивается за спину Каллену, чтобы снять наручники. Это почти объятие, их щеки так близко что борода МакМерфи щекочет шею и он чудесно теплый. Каллен сдерживает порыв придвинуться ближе, притягиваемый этим теплом. И это связано не с сексом, а с холодом, проникавшим до костей в течение последних недель по мере того, как его тело постепенно слабело. Даже зная причину почему ему так холодно, не так просто ее принять и ему тепло впервые за все время. МакМерфи отодвигается, забирая с собой тепло и Каллен переводит руки вперед, растирая ладони и кисти, чтобы восстановить циркуляцию. — Подъем, шеф, — говорит МакМерфи, положив руку на предплечье. Препараты продолжают постепенно распадаться в организме и Каллен уже может не только подняться с помощью МакМерфи. Он вылезает из грузовика самостоятельно и морщится, ступив босыми ногами на камни. Когда МакМерфи усаживает его на нижний бампер грузовика, Каллен не сопротивляется, хотя и чувствует что не свалится в случае чего. — Выпей это, — МакМерфи всовывает чашку в руки, прежде чем отвернуться. На земле слева сумка и МакМерфи начинает вынимать из нее вещи. Больше вещей, потому что Каллен уверен что М16, висящий у него на плече точно не из тюрьмы, как и фляжка, лежащая под ногами. Чашка в его руках наполнена разбавленным соком, вкус еще более странный из-за химического привкуса воды. Слишком сладко, слишком солено, слишком много всего. Каллен все равно выпивает, запрокидывая голову чтобы влить в себя все до последней капли, затем складывает чашку в ее складную форму, группу круглых металлических колец на поддоне. МакМерфи раскладывает вещи в две кучки возле сумки и звук складной чашки срабатывает как сигнал, потому что он сгребает одну из кучек и кидает ее Каллену, и он даже умудряется ее подхватить. Что говорит скорее о ловкости МакМерфи, чем о координации Каллена, о чем Каллен прекрасно понимает, пытаясь не уронить ни чашку, ни вещи. Одежда. Ботинки с глухим стуком падают на землю рядом, пара носков сверху. МакМерфи уже наполовину снял украденную униформу. — Нужна помощь? Никакого флирта, хотя он выглядит как пес на привязи, стоящий перед закрытой дверью, ведущей на улицу. «Нетерпеливый» даже не описывает все сполна. — Посмотрим, — отвечает Каллен и берется за дело. Штаны ему удается сменить самостоятельно и не так плохо получить помощь с футболкой и ботинками. По крайней мере, одну позитивную вещь он может сказать о своем нынешнем состоянии — его член не опозорит его, даже когда МакМерфи опускается перед ним на колени, чтобы завязать ботинки. Ботинки, подошедшие удивительно хорошо и одурманенный мозг Каллена начинает складывать детали воедино во что-то имеющее смысл. — Ты здесь за мной. — Я тут точно не ради моего здоровья, — отвечает МакМерфи, похлопав Каллена по бедру, показывая, что шнурки готовы. Его улыбка исчезает, когда он выпрямляется и берет лицо Каллена в ладони, также как с охранником до этого. У Каллена округляются глаза, но в этот раз поцелуев нет. — Послушай меня, шеф. Все пошло немного не по плану, — быстрая улыбка проскальзывает по его лицу, — но мы добрались сюда. Я доставлю тебя домой если ты продержишься со мной следующие несколько часов, но это будет не весело. Каллен видит только его лицо, настолько он близко. По-прежнему сложно сказать, какого цвета его глаза, на солнце или нет — голубые или зеленые, или серые. Может все дело в плохом освещении в тюрьме. — Шеф. Каллен. Ты меня слышишь? — Ты приглашаешь меня на марш-бросок, — отвечает Каллен. — Практически. Держись, но если чувствуешь, что можешь упасть, скажи заранее, хорошо? — Ладно. — Молодец. МакМерфи еще раз касается его щеки, прежде чем убрать руки. Каллен улыбается, это так по-британски старомодно. Слова по крайней мере. Он с трудом может представить, чтобы, например Уинстон Черчилль позволил себе нарушить личное пространство другого мужчины. — Готов? — спрашивает МакМерфи. Он уже впихнул украденную униформу и робу Каллена в сумку и повесил себе за плечи, передвигая лямки уверенными отработанными движениями, так чтобы М16 была в быстром доступе. Он не выглядит как заключенный, которого первый раз увидел Каллен, или побитый мужчина, которого слышал ночью, или даже как безумец, ведущий его бесстрашно из тюрьмы посреди дня. Он выглядит как солдат, как человек который способен провернуть это все в итоге. У Каллена начинает теплиться надежда, что он все же попадет домой.