Моя девочка

      Вечер. Было холодно, дождь по иронии судьбы начался ровно в тот момент, когда Игрит въехала в лес. У неё внутри разгорались злость и стойкое желание врезать Роше.       — Ты понимаешь, такое предлагать нельзя! Совсем решил сжить меня со свету?       Конечно, возмущению девушки не было предела: Вернон предлагал ей авантюру, связанную с Эмгыром. Не хотелось обращать внимание на себя вновь в неприятном свете.       — Я просто пошутил.       Видимо, слова её произвели должное впечатление на мужчину, тот постарался состроить шутливое выражение лица и сжал пальцами плечо девушки.       — Совсем ума лишился? Он и так зол на меня из-за яда!       Её чувствам было логическое обоснование. Правда, именно сейчас к нему прибавилось предвкушение выбора между Ваттье и Роше. Скрывать свои дела от первого со вторым будет почти невозможно. Да, бывший её командир был более знаком ей, хоть и чувствовала она отдаление от него, коварный умысел. С виконтом дела обстояли по-другому. Этот был готов на всё ради государства, императора, он даже заключил тайный союз с ней. Двое будут работать на общее дело, поддерживать друг друга и получать все почести по завершению. Все ясно, как солнечный день. Были и свои подводные камни в этом море. Тамира рассказала, что де Ридо будет продолжать шпионаж за де Табур в ещё более усиленном режиме после недавних происшествий. И что прикажешь делать? Обходные пути искать.       Тем временем стоявший возле неё Вернон заставил бросить все свои раздумья, причуды и идеи и забыть про всё. Он сделал ей новое предложение, от которого, по его мнению, невозможно отказаться.

***

      Для Эмгыра эти дни были не то сущим адом, созданным его размышлениями, не то спокойной гаванью среди бушующего моря. Его придворный медик должна прибыть сегодня в обед, доложить обстановку. Какова была его позиция по отношению к ней? Справедливой. По крайней мере, император так считал, ведь что будет, если он каждому провинившемуся даст помилование? Правильно. Он умрёт на следующий же день. От стрелы, меча, топора, яда… Варианты разнообразны.       Сейчас он, как обычно, находился за своим рабочим столом, наблюдая сквозь открытую дверь за коридором.       Прошло некоторое время, раздались тихие голоса, шаги. Ещё минута. Шедшие Игрит с Морвраном появились в поле его зрения. Девушка была уставшей, несла в руках травы; генерал держал в руках деревянный сундук, за ними шли солдаты, тоже доставляя какой-то ценный груз.       — Может, сегодня вечером? — спросил Воорхис.       — Пожалуй, только после моего отдыха, — ответила она.       — Будет бал.       И всё. Они спустились в лабораторию, больше не говорили.       Эмгыр остался в лёгком недоумении. Да, о предстоящем событии в замке наслышаны все, кому не лень. Дамы готовились вовсю, слуги бегали туда-сюда, а казначеи и прочие ответственные за празднество приносили императору лишь отчёты о проделанной работе, уплаченных деньгах.       Император отложил перо в сторону, посмотрел на написанный им документ. Взял бумагу в руки.       «Данный указ запрещает…» — Белое Пламя прервался.       Воины, поднявшиеся от лаборатории, шли молча; он проводил их взглядом.       «Запрещает…» — продолжил он, но снова переключил внимание.       Раздался громкий звук захлопнувшейся двери. Быстрые шаги по лестнице, казалось, кто-то взлетел по ней. Довольный генерал был настолько переполнен чувствами, что не заметил пристального наблюдения Эмгыра.       Мужчина сложил руки у подбородка. Задумался.       «С чего бы это ему по замку бегать?»       Чуял он неладное. Ещё раз взглянул на документ, оставил его в покое.       «Писарь перепишет».       Такой настрой Императора разбавил пришедший Мерерид, принесший в руках стопку писем.       — Ваше Величество, — камердинер поклонился. — Когда соизволите подавать обед?       — Уже можно приносить, — сказал он, приняв почту.       Мерерид спешно удалился, а тем временем письмо, находившееся на самом верху привлекло его внимание.       Скудные инициалы. Или просто сокращение от какой-то фразы, выведенное изящным почерком.

«Т. Н.»

      Мужчина хмыкнул. Остальные сообщения, тайнописи он отбросил в сторону, открыл то, что вызвало в нём интерес.

«Мой Император! Я не могу молчать больше. Будучи таинственной незнакомкой, мне сказать проще о том чувстве, которое заставляет меня трепетать только от одной мысли о Вас. Белое Пламя Нильфгаарда… Каждый миг, каждый час сердце моё замирает, дожидаясь встречи с вами. От любви всё внутри сжимается, сердце разрывается, ведь чувствам не суждено сбыться, не велено предаться беспамятной любви…»

      Данные строки привели Эмгыра в крайнюю степень озадаченности, любопытства и всего прочего, что может испытывать человек в подобные моменты жизни. Он не заметил вошедших слуг, которые начали сервировать к обеду стол. Задумавшись, император сообразил: где-то у него лежал письменный отчёт от де Табур. В ту же минуту он начал искать его в ящиках стола, переворачивая все письма, бумаги. Нужные, ненужные — не отличал мужчина их. Главная цель — её почерк.       Желанная вещь нашлась во втором ящике на самом дне, возле отчёта Ваттье по слежке за придворным медиком. Его Величество с нетерпением положил бумаги на стол и начал сравнивать.       Почерк Игрит значительно отличался: угловатый, средняя степь нажима, большой наклон влево, крупные буквы и самое главное — полное отсутствие всяких завитков.       Образец же, наоборот, пестрел каллиграфичностью, большими заглавными буквами, сильный нажим, всё настолько было прекрасно, что даже складывалось впечатление: такую «весть» для знатной особы переписывали не раз.       Тем временем Мерерид сообщил об окончании приготовлений.       — Дверь оставьте открытой, — сказал ему вслед Белое Пламя, размещаясь у обеденного стола.       Процесс поглощения пищи протекал медленно. Император был задумчив, сидел в тишине, время от времени отрезая кусок мяса и тщательно пережёвывая его.       В коридоре послышались быстрые шаги. Спустя несколько мгновений появилась Айлин, но тут же исчезла, ведь ребёнок прямо-таки бежал. Вновь стук в дверь, слышен был звук, как её открыли и сразу закрыли.       Он тяжело вздохнул. Приступил дальше к трапезе и, когда к её окончанию оставалось лишь несколько небольших кусочков оленины и пара глотков эля, он наблюдал картину, как Айлин буквально тащила за руку Игрит, твердя что-то о красивом платье, бале. Он пересёкся с придворным медиком взглядами как раз в тот момент, когда поднёс к губам чашу с напитком.       Тишина. Шаги их стихли, а в голове Эмгыра появились некоторые увлекательные мысли, которые, разумеется, будут исполнены самым быстрым образом, им же лично. Он вышел из своего кабинета.       — Если де Табур вернётся, задержите её и известите меня, — бросил он, проходя мимо Мерерида и пары слуг, которые, вероятно, дожидались окончания обеда и последующих указаний.       — Но как?.. — возразил кто-то из них.       — Не мне вас учить, — это были последние слова перед тем, как Его Величество спустился по ступенькам в лабораторию.       Достав из кармана специальный ключ, он открыл дверь, перед этим взмахнув в воздухе рукой, произнеся специальное слово.       В рабочем кабинете медички почти ничего не поменялось. Ну, если не считать лёгкого, творческого беспорядка на столах. Последствий неудачной работы с зельем он уже не наблюдал, как и разбитой вазы. В тот день Ваттье в мельчайших подробностях рассказал о беспорядке здесь после письма. А ему, соответственно, всё это сообщила Тамира; ей и пришлось убирать эту красоту, точнее, следить за служанками, которые делали это.       Сундуки, которые несли воины, стояли возле рабочих столов — первое, что привлекло внимание. Один из них был открыт, в нём лежали травы. Словно по щелчку, его взор перевёлся на её письменный стол. По оставленным записям и незакрытой чернильнице видно было: кабинет оставлен в спешке. Правда, край ковра, находившийся возле стула, был немного приподнят. Мужчина счёл это странным и наклонился, чтобы ближе рассмотреть. В самом деле, мелочь оказалась большим достижением, ведь он нашел тайник. Напольная плита была чуть сдвинута, а в небольшом пространстве за ней находились письма, дневник.       «Великое Солнце, надо будет этому ребёнку подарок послать…»       В руках Эмгыра оказался тот самый дневник Фольтеста.       Мысли ушли. Он сосредоточился на чтении, осознании информации.       — Игрит — его дочь, — от удивления император произнес эту фразу вслух.

***

      Приготовления к балу заняли у Его Величества большую часть времени, и все эти минуты, часы он думал о прочитанном. Словно великий мыслитель, который ознакомился с одним из произведений творцов сего времени, размышлял о судьбе героев. Правда, здесь всё реально. Настоящие люди, настоящая она; осталось лишь найти тайник покойного короля Темерии и, разумеется, сделать это раньше его дочери, которую, по всей видимости, на это настроил Роше. Эмгыр увидел письма от него. И все детали в голове его сложились, встали на свои места; вещи он положил обратно.       Его подданные глубоко кланялись перед ним, мужчина ловил на себе многочисленные взгляды, успел заметить несколько персон, которые скорее всего отправятся в руки Ваттье де Ридо, его подопечным. Тихо, тайно расскажут всё, что надо будет.       Когда он сел на трон, лёгкая музыка началась снова и пары продолжили вести вальс. Присутствие императора на подобных мероприятиях — всего лишь формальность. По крайней мере, он так думал.       Ему подали бокал с вином, которое он время от времени испивал мелкими глотками, смотря на танцующих Игрит и Морврана. Генерал как всегда был весел, бодр и, казалось, в большом предвкушении продолжения вечера с той, на кого смотрел так хищно, не отводя взора.       Придворный медик иногда украдкой направляла свой взгляд в сторону Эмгыра. Так и длился вечер.       Тем временем сам мужчина составлял в голове план, сложные конструкции будущих событий. Ваттье подсел к нему, оставив свою даму наедине.       — Ваше Величество, — начал он, — мы уже работаем над делом того письма.       — Ты ведь не за этим пришёл сюда, — он пристально посмотрел на него.       Виконт тяжело вздохнул, словно сейчас ему надо будет открыть тайну из тайн, из-за которой он может лишиться головы, жизни и всего того, что ценит.       Музыка играла, придворные танцевали. Эмгыр обвёл взглядом зал, замечая подданных, которые с интересом вовсю смотрели на них.       — Сострой довольное лицо, — приказал Белое Пламя, — сделаем вид непринуждённого разговора, а то подумают, что я тебя на месте казнить собираюсь.       Де Ридо послушался, засмеялся. Спустя пару мгновений он шёпотом произнес:       — Я знаю, это не моё дело, но придворные затеяли игру… — он остановился, ожидая одобрения и, получив кивок, продолжил. — Каждый имеет свою особую роль, и не то чтобы я против такого, но вашему придворному медику выпала роль любовницы. И по моим источникам, ей придётся подарить поцелуй тому, кто попал в то самое положение.       — Какое мне до этого… — мужчина прервался.       «Впрочем, это препятствует моим планам, — подумал вар Эмрейс после очередного наблюдения за де Табур. — И её сношение с Воорхисом тоже».       — Ты как всегда превосходишь себя, — похвалил он Ваттье, — сейчас подойди к ней и скажи: Его Величеству нездоровится, в горле что-то давит. Всё должно пройти спокойно, она должна идти следом за тобой. Приступай.       Теперь он смотрел, как виконт Эиддон медленно шагал сквозь вальсирующие пары, что-то говорил Тамире, и та направляла взгляд в сторону императора, едва заметно улыбнувшись.       «Теперь ясно, кто заставил его подойти ко мне», — заметил он и, когда контролирующий всех шпионов Нильфгаарда направился к Игрит со спутником, медленно начал уходить.       Его Величество ощущал на себе многие взгляды, музыка стихла во время ухода, и он, проходя мимо склонившихся людей, легонько кашлянул.       Зайдя за дверь, ведущую в коридор, он начал ожидать. Вместе с тем достал из кармана своих штанов маленький пузырёк, который он прихватил с собой во время похода в лабораторию. Осушил его до дна. Это был эликсир со смесью трав, которые раздражают горло, вызывают кашель. Помнится, он в своё время расспросил её, как она отличает эликсиры, на что девушка ответила, что всё у нее рассортировано по цветам, с этикетками и на всякий случай записано расположение эликсиров. Он много слышал о снадобье, которое сейчас принял, ядом оно не являлось, даже, наоборот, давало определённые лечебные свойства, но при этом вызывало те симптомы, которых он сейчас добивался. Происходящее вызывало у него воспоминания проведённых вечеров с ней и безвыходность, правда, замаскировалось оно за спокойным хладнокровием.       Де Табур не заставила себя ждать долго. Взволнованная, она едва не вышибла дверь, так спешила.       — Ваше Величество, — она склонилась в реверансе и, не дожидаясь его реакции, тут же подошла ближе и начала осматривать его. — Что с вами? Горло болит?       В ответ он лишь громко закашлял, чем ввёл девушку в состояние крайней взволнованности.       — Если это яд, то у нас мало времени, вы попросту задохнётесь, нужно в лабораторию.       Мужчина кивнул. Игрит взяла его под руку и начала вести. Он кашлял и думал:       «И что мне с тобой делать? Убить?»