Птицы в голове
19 октября 2017 г., 20:28
— И что, твоя мама ничего не сказала? — спросила Бев, выпуская облако дыма.
Клэр поморщилась, закрыв нос рукой. Однако запах все равно коснулся обонятельных рецепторов. Она закашлялась и обреченно застонала. Горло невыносимо жгло, девочка чувствовала, как его стенки трескаются от каждого приступа кашля. Она шмыгнула носом, и Бев быстро затушила сигарету, разгоняя руками ядовитый дым.
— Все действительно хреново, — виновато улыбнулась она и заправила рыжую прядь за ухо.
— Это еще мягко сказано. Говорю же, она даже не заметила, что меня не было дома.
Она уперлась руками в подоконник, пятая точка резво подпрыгнула и уселась на твердую поверхность. Беверли выкинула окурок в ведро и облокотилась на стену. Клэр ночевала у нее этой злопамятной ночью. Повезло, что Эл Марш уже храпел в своей комнате, когда Бев на цыпочках прошла к двери и впустила еле стоящую на ногах, а точнее на одной здоровой ноге Клэр. Она не начала задавать вопросов, лишь бесшумно отвела ее в свою комнату, неуклюже перевязала больную лодыжку и уложила на левой стороне небольшой кровати. Артхейт беспомощно прижималась во сне к подруге, все еще дрожа от холода, боли в теле и пережитого кошмара. Но ранним утром Артхейт пришлось быстро сматывать удочки и уходить по пожарной лестнице, чтобы не столкнуться с отцом Беверли. Она доковыляла до дома, быстро собрала рюкзак в школу, перехватила яблоко и поспешила покинуть ненавистные ей стены.
— Ты так и не сказала, что с тобой произошло, — девочка поджала губы. Она колебалась: одна часть хотела рассказать все без утайки, выплеснуть накопившиеся эмоции в испуганной душе, но другая боялась, что Бев сочтет ее ненормальной. По той же причине она утаила правду от Стэнли Уриса, спасшего ее вчера в самом прямом смысле. — Нет!
Внезапно выкрикнула рыжая, отчего Клэр вздрогнула и округлила глаза. Пальцы вцепились в ее плечи, потянув тело на себя. Девочка недоуменно смотрела в горящие недовольством серо-зеленые глаза.
— Я знаю эту отсутствующую рожу. Так что не смей меня обманывать, я хочу знать все!
Когда Беверли Марш так требовательно смотрит на тебя и даже не думает отпускать, выбора особо не остается. Но лишаться единственной подруги ей тоже не хотелось.
— На меня кто-то напал, Бев. Я не разглядела, кто, шел сильный ливень, — Клэр потерла руки, чувствуя, как ладони вспотели от страшных воспоминаний, и крепко сцепила их в замок, зажав его между коленей. — Я бежала и несколько раз падала, вот, подвернула лодыжку, чтоб эти ямы!
Она смешно заворчала для вида, но Беверли не улыбнулась, даже не дернула уголком губ. Только смотрела то на нее, то на перевязанную ногу. От нервозности и мрачных мыслей о том, что ее подругу могли найти мертвой в вонючей канаве, вновь потянулась за сигаретой, но Клэр покачала головой. Наступила неловкая тишина — нечастое явление для них. Артхейт снова закашляла и прикрыла рот. На ладонях остались слюни, и она с поджатыми губами вытерла их об джинсовую юбку, затем спустя минуту промочила горло.
— А еще я потеряла свой берет.
— Тебя только это волнует?! — возмутилась Бев. — Господи, тебя чуть не убили, а тебя волнует берет?
— Он дорог мне, я хочу вернуться и поискать его. Это страшно, очень страшно, когда ты бежишь и кричишь о помощи, но никто не отзывается, и ты понимаешь, что если остановишься сейчас, можешь больше никогда не встать, — ее голос дрогнул на последнем слове. Клэр почти сдалась, когда подвернула лодыжку, насквозь промокшая и покрытая грязью она хотела просто остаться в яме и звать на помощь, надеясь на чудесное спасение. Но тогда бы ее уже не было. Марш издала судорожный вздох. Ее глаза потемнели, зрачки увеличились, потому что облако закрыло солнце, лучи которого падали на ее лицо. — … мне повезло, что я наткнулась на Стэна…
— На Стэна Уриса? — перебила ее рыжая. Артхейт кивнула и нервно завозилась на подоконнике. Внезапно любая поза перестала быть для нее удобной, а все из-за горящих любопытством глаз подруги. — А вот здесь поподробнее!
— Что это значит? Мне нечего рассказывать «поподробнее».
— Ты покраснела! — со смешком воскликнула Бев и ткнула пальцем в ее щеку. Клэр почувствовала распространяющийся на лице жар и с раздражением оттолкнула тонкую руку, на которой побрякивал браслет с пластмассовыми фигурками животных. — И после этого ты будешь заявлять, что ничего…
Прозвеневший звонок напугал обеих, но после него Артхейт облегченно выдохнула, а Беверли нахмурилась. Она стянула подругу с подоконника, и та врезалась в ее тело, что-то возмущенно прошипев. Клэр первая залетела в класс к своей парте, в кои-то веки обрадовавшись тому, что они одноместные. Но это не помешало напористой Беверли Марш швырнуть ей в лицо клочок бумаги, где мелкими аккуратными буквами было написано:
Не думай, что ты так просто отделалась, Артхейт! Тебе все равно придется рассказать после уроков.
И внизу три сердечка, выведенных синей ручкой.
Девочка фыркнула и спрятала записку в карман юбки. Внезапно в класс ворвался Бен Хэнском, пыхтевший как паровоз. Вид у него был неважный: щеки густо раскраснелись, светлые волосы слегка слиплись от пота; маленькие карие глаза судорожно оглядывали помещение, а большой живот взволнованно колыхался под теплым свитером. Под насмешливыми взглядами одноклассников он прошел на свое место и спрятал лицо за книгой. Через минуту Клэр поняла, что служило причиной волнения: она услышала ядовитый голос Генри Бауэрса и смех вперемешку с хрюканьем, принадлежавший Рыгало Хаггинсу. Главные хулиганы вальяжной походкой прошествовали в класс, наплевав на недовольное лицо учительницы. Генри приземлился на последней парте с левой стороны от девочки. Плечи Бена дрогнули, ведь Бауэрс сидел сзади него. Откашлявшись, миссис Стокс начала урок. Клэр с поджатыми губами наблюдала, как Генри тыкал побледневшего Хэнскома в спину, закидывал ноги на его плечо, когда учительница отворачивалась к доске, что-то противно шипел ему в ухо и щипал за свисающие больше чем у одноклассниц сиськи. А Рыгало и Виктор — любители полизать ему зад, только противно хихикали и вполголоса улюлюкали. Внутри поднялась волна раздражения, она знала, что никакие слова не заставят этого обдолбанного придурка прекратить, поэтому ее пальцы решительно закатали рукав серой кофточки и схватились за ручку.
Любой ученик знал, что дразнить, а тем более по-настоящему злить Генри, сына полоумного Буча Бауэрса, сродни самоубийству, причем в самой жестокой степени.
Любой ученик боялся стать козлом отпущения Генри и его безмозглой банды.
Любой ученик также знал, что Генри Бауэрс не умеет контролировать свои выебоны и в порыве гнева может просто пырнуть тебя в печень.
Клэр тоже это знала, но она уже старательно выводила фразу на руке.
— У тебя будут проблемы, — предупредила Беверли, заметив законченную надпись. Ответом ей служил безмолвный мах ладонью.
— Эй, Генри!
Хулиган развернулся и оторопел на пару секунд. Артхейт вытянула руку, на которой крупными буквами было выведено «Отсоси». Не столько сама фраза пробудила в нем слепую ярость, сколько насмешливая улыбка маленькой дряни. Лицо Бауэрса покрылось красными пятнами, и Клэр даже на секунду испугалась, что он вскочит и задушит ее на месте, несмотря ни на что. Его внимание с Бена полностью перекочевало на нее. С чувством выполненного долга девочка спустила рукав обратно и, показав ему средний палец, отвернулась. Не стоит говорить, что она весь урок чувствовала на своем затылке взгляд, от которого волосы вставали дыбом, а по коже табунами бежали неприятные мурашки. Взгляд Генри Бауэрса, полный неистовой злобы.
Виктор Крисс отпросился в туалет, но вместо того, чтобы напрямую пройти к выходу, обошел правый ряд, где сидела Клэр, и что-то подбросил ей в рюкзак. Сглотнув ком в горле, она развернула уже второй за этот день клочок бумаги и сильно прикусила губу.
На смятом тетрадном листе корявым огромным почерком было написано: «Ты поплатишься за это, гребаная сука!»
И в этот самый момент она с дрожью вспомнила, что должна остаться сегодня после уроков, чтобы подтянуть Генри Бауэрса к итоговому тесту…
***
Вчера Стэн аккуратно придерживал ее за талию, ослабляя давление на больную ногу, и искал временное укрытие. Они спрятались от дождя под крышей двухэтажного кремового дома. Неизвестно, кому он принадлежал, но хозяева явно отсутствовали. На веранде располагалась маленькая белая лавочка, и Клэр с облегчением устроилась на ней. Теперь, когда она была в безопасности, она чувствовала, как противно к ней липнет мокрая одежда и как она на самом деле замерзла. Стэн присел рядом, но так, чтобы не касаться друг друга плечами. Чувство неловкости за собственный порыв до сих пор не отпускало его, и он крепче прижал к себе рюкзак с атласом. Затем зачем-то вытащил его и начал листать, тем самым приковав к себе взгляд девочки. — Что ты делаешь? — Я забыл отметить птиц, которых видел сегодня в Мемориальном парке, — не смотря на собеседницу, ответил мальчик. Клэр тихо прыснула. Стэн Урис что-то забыл. Почему планета до сих пор вращается? Она подвинулась ближе и заглянула в книгу. — Ты наблюдаешь за птицами? Чего мы еще о тебе не знаем? — ей хотелось сказать «Я», но она в последний момент передумала. Это звучало бы как-то игриво? Она видела свою мать такой, когда та забыла кошелек, и ей нечем было расплачиваться за покупки. Элиза строила глазки мужчине, стоящему сзади нее в очереди, потом она вышла с довольной улыбкой и полными пакетами продуктов. Клэр тогда чуть не стошнило от ее лживости. Она не хотела показаться Стэну такой же. Урис впервые взглянул на нее после того, как разжал объятия под куполом дождя. Артхейт выглядела все такой же измученной, только голубые глаза обрели насыщенный оттенок. Вопрос «Что произошло?» все время пытался сорваться с его губ, но он подозревал, нет, чувствовал, что не стоит его задавать. Глядя на эту легкую улыбку, которая расцвела на ее ранее неестественно бледном заплаканном лице, он просто не мог допустить, чтобы она вновь поблекла. Стэн подвинулся и положил атлас на колени. — Это моя тайная страсть, — приподняв уголки губ, отозвался он. Палец приземлился на маленькую красную птичку. — Смотри, это Красный кардинал, за ним я наблюдал около десяти минут. Он плескался в фонтане. Потом, весь вымокший, взлетел, и я даже видел капли воды, разлетевшиеся во все стороны, конечно, через бинокль. Он был похож на пуделя со своими распушившимися перьями! Стэнли коротко засмеялся, вспоминая, как кардинал позже скрупулезно чистил свои перышки. Клэр замерла, наблюдая за его счастливой улыбкой, и почувствовала внутри какое-то тепло. Оно приятно щекотало и заставляло ее улыбаться, образовывая вокруг глаз морщинки — верный признак искренней радости. Девочка не заметила, что его смех оборвался. Она вздрогнула, и что-то затрепетало в душе, когда карие глаза посмотрели прямо на нее. Долго, проникновенно и волнующе. Клэр хотела что-то сказать, рот уже приоткрылся, но слова вылетели из головы. Ее потрескавшиеся губы так и замерли. — Потом все было обычно: скворцы, кукушка и спящий филин в тени деревьев, — отстраненно закончил мысль Стэн и слишком уж резко отвел взгляд на улицу. — Дождь кончился… Его слова и громкий вздох пробудили Артхейт. Она взволнованно облизала губы. Стэнли посмотрел на часы и чертыхнулся, отчего Клэр удивленно взглянула на него. 8:30 p.m. — отец морально сдерет с него шкуру. Пока Урис складывал рюкзак, девочка тоскливо вглядывалась вперед. Дом был близко, разум твердил возвращаться, но у нее была договоренность с сердцем. Ни в коем случае не видеть мать, голой и потной в обнимку с каким-то пыхтящим животным. — Ты мог и не оставаться со мной. — За кого ты меня принимаешь? — спросил Стэн, подтянулся и оскорбился, заставив ее улыбнуться. — Я доведу тебя до дома, а то твоя нога… Кстати, что с ней случилось? Выпалил он скороговоркой. Не сдержался. Клэр не ответила. Она подошла к мальчику. «Он помог мне. Нет. Он спас меня». Глубокий вдох. «Существо не вернулось, потому что меня может кто-то защитить». Дрожащие губы на секунду коснулись его щеки. «И будь я проклята, если это не так!» Он замер, замерло и время, и мир вокруг него. Девочка развернулась и поковыляла так быстро как могла, пока Стэн Урис не пришел в себя. Он вздохнул, будто вынырнул из воды, и смотрел на удаляющуюся фигуру Клэр Артхейт, которая только что поцеловала его. Она часто, смеясь, звонко целует Ричи или Эдди в щеку, отчего первый улюлюкает и требует повтора, а второй краснеет и тянется к ингалятору. Реже она целует Билла за его бесподобные идеи (у Стэна сводит скулы, когда ее губы вскользь проходят по его щеке). Но его она поцеловала впервые, и ему казалось, что этот поцелуй не был похож на те, которые он видел раньше. И голова будет занята этой безумной мыслью, когда мистер Урис будет читать ему нотацию о комендантском часе и чувстве ответственности за собственную жизнь. Последний, очень долгий урок обществознания закончился, едва ученики услышали спасительный звук школьного звонка. Клэр вышла из класса и направилась к восточному выходу. К черту наказы учительницы, она еще слишком молода, чтобы умирать. Нельзя довести Генри Бауэрса до состояния «Я ебнутый на все сто», а потом как ни в чем не бывало зайти и сказать: «Ну что, Генри, готов к задачам по математике? Нет? А ты хотя бы таблицу умножения знаешь? Что? Почему ты смотришь на меня как удав — на кролика? И зачем тебе этот стул?» Девочка нервно прыснула и поправила рюкзак за спиной. Она вышла на улицу и осмотрелась. Бауэрса или подобных ему отморозков не было. Клэр быстро спустилась по лестнице, завернула за угол и замерла от хищного голоса за спиной: — Куда-то спешишь, маленькая тварь? А как же наши занятия?***
Бен Хэнском видел все. Как Генри Бауэрс свирепствовал в мужском туалете, пиная мусорное ведро, а заодно и некоторых своих дружков-дибилов. Как он рычал и клялся, что вздернет «эту наглую суку Артхейт и заставит ее отсосать ему и не один раз». Бен забрался на унитаз и весь обливался холодным потом, представляя, что Генри собрался сделать с хрупкой девочкой, которая встала на защиту толстяка таким убийственным для нее способом. Когда Бауэрс и его свита вылетели из туалета, мальчик умыл горящее лицо ледяной водой. В карих глазах горела решимость. Он должен предупредить Клэр, пока не стало слишком поздно. Бен оббежал всю школу (за всю жизнь он столько не бегал), но так и не нашел Артхейт. Он уже отчаялся, когда взгляд наткнулся на учеников из параллельного класса. Билл Денбро — единственный заика в начальной школе и мальчик в маленькой еврейской ермолке. Он вспомнил, что часто видел Клэр в их компании, наверное, это ее друзья. — Простите! — их лица вытянулись в недоумении, когда Хэнском подбежал к ним, весь красный, потный и взволнованный. — Ты Бен, новенький? Что с тобой случилось? — спросил Стэн. — Там Генри, он хочет… хочет что-то сделать с Клэр! — выпалил он одним предложением и стер каплю пота со лба. Между ними повисла тяжелая тишина, на фоне раздавались голоса других учеников. Билл напрягся, а Стэн замер, смотря куда-то сквозь Бена. Его карие глаза округлились. Толстяк взволнованно переводил взгляд с одного и другого и часто дышал от долгого бега и разрастающегося внутри страха. Наконец, Билл вышел вперед, встал перед Урисом, который все еще не шевелился. Рука легла на его плечо. — Мы д-д-должны п-помочь ей, верно? — Денбро требовательно заглянул в глаза друга. Стэн очнулся от того, что пальцы сильно сжались на его плече. Он посмотрел на Билла и твердо кивнул. — Отлично, Бен, п-пожалуйста, поищи других. Б-б-беверли, Р-ричи, Эдди. Они нужны нам и К-клэр. — Я не подведу вас.
Примечания:
Намечается мясо, дамы и господа! И я говорю не про Генри Бауэрса...
