The Essence of our fear

      Chapter’s soundtrack — Ordinary World (OST Evil Within 2)       В ее горле мгновенно пересохло от неожиданно накрывшего страха. Клэр резко развернулась, голубые глаза испуганно блеснули. Виктор Крисс и Рыгало Хаггинс противно ухмылялись, стоя позади Генри. А сам Бауэрс… одна его аура гнева могла сбить девочку с ног. Она сделала шаг назад, затем еще один и рванула в противоположную сторону. Она могла бы убежать, если бы в это время сзади нее не стоял Патрик Хокстеттер. Клэр врезалась в его худощавое тело, головой больно стукнулась о грудную клетку. Она не успела ничего сообразить, когда его руки обхватили ее за талию и крепко сжали. Из груди вырвался сдавленный стон.       Ее развернули к Генри, он невыносимо близко приблизился, разъяренно дыша ей в лицо. Девочка видела в его глазах лишь безумие, злость и полное отсутствие хотя бы намека на благоразумие. Она задрожала под этим взглядом, еле проглоченный ком раздражил больное горло. В этой части школьного двора не было абсолютно никого. Злой рок, а может, эти быки разогнали всех своими рогами. Ни один вариант ее не порадовал.       — Эй, Генри, она уже вся трясется! — заржал Хокстеттер, Крисс и Хаггинс присоединились к нему, напоминая сборище конченых наркоманов. Вот только сам Генри совсем не смеялся.       — Поставь ее на колени.       Гогот мгновенно прекратился.       — Да пошел ты, козел! — Артхейт неистово завозилась, начала дергать руками и ногами, пытаясь выбраться из железной хватки, и у нее почти получилось, когда щеку неожиданно обожгла сильная боль.       Она вскрикнула, рука инстинктивно взлетела к лицу, но не сдвинулась и на дюйм. Бауэрс кинул на Патрика взгляд, полный жестокости, и тот на секунду засомневался в происходящем. Он толкнул Клэр, отчего она упала на асфальт. Голые колени проехались по мелким камешкам, некоторые из них впились в кожу, и начали кровоточить. Ее дернули за волосы, заставив смотреть на Генри снизу вверх. Девочка всхлипнула от боли на лице и в коленях и прикусила губу, чтобы подавить истерику. Она ни за что не будет вымаливать прощения у этого полоумного ублюдка.       — Закатай рукав.       Рыгало подошел и рывком дернул ткань вверх, послышался треск швов. Надпись все еще красовалась на ее руке. Бауэрс улыбнулся, Клэр тянуло заблевать его ботинки, настолько улыбка была кривой и отвратительной. Он схватил ее за подбородок, голова дернулась так, что заболела шея.       — Ты свое получишь, сука, — услышала она пропитанные еле сдерживаемой яростью слова. Пальцы до боли сжали ее челюсть. Первые слезы скопились в глазах и потекли по лицу. Генри не обращал ни малейшего внимания на ее всхлипы, которые нарушали тишину. Он вытащил кусок наждачки из заднего кармана и демонстративно покрутил его в руке. Остальные хулиганы с вытянутыми лицами наблюдали за действиями Бауэрса. — Мне кажется, у тебя ошибки в словах. Держи ее гребаную руку!       Рявкнул он Виктору. Крисс испуганно вздрогнул и замялся:       — Генри, может, ты просто…       — Я сказал, держи. Ее. Гребаную. Руку! — последнее слово он буквально прорычал. Виктор быстро приблизился и схватил девочку за руку с надписью. — Сейчас я все исправлю, маленькая дрянь, ты будешь выть от боли.       — Да ты совсем поехавший… А-А-А!       Злосчастный кусок наждачки коснулся ее руки. Слезы с двойной силой брызнули из глаз, когда Бауэрс начал усиленно стирать слово «me» (прим. надпись на руке — blow me — отсоси) Клэр громко закричала, а Генри только рычал, ручка давно исчезла, но участок кожи превратился в кровавое пузырящееся пятно. Она билась в агонии, не имея возможности вырваться, и срывала горло, пытаясь до кого-нибудь докричаться. Виктор отвернулся, чтобы не смотреть на красную дыру у тонкого запястья, Патрик от шока сильнее сжал тело девочки, лишая ее возможности дышать, а Рыгало неуверенно окликнул друга, но он не откликнулся. Его глаза налились кровью, он и не думал останавливаться до тех пор, пока рука молокососной твари не будет стерта до мяса, до костей…       За угол завернул школьный автобус, полный учеников, чьи дома были расположены далеко от школы. Клэр с размытым от слез зрением заметила взгляд водителя. Он пару секунд смотрел ей прямо в глаза, затем медленно вернул взгляд на дорогу и прибавил газа. Она на мгновение забыла о боли, не веря, что он просто взглянул в ее болезненно скорченное лицо и отвернулся от безмолвной мольбы о помощи. А к выхлопной трубе был привязан красный шарик. Он спокойно парил в воздухе, держась прямо, словно законов физики для него вообще не существовало, и Артхейт закричала уже от страха, когда один ученик повернул голову, а из его глазниц фонтаном била кровь.       — Где же твои дружки-педики? А?! А может, они не совсем педики, может, они пускают тебя по кругу так же, как ту рыжую шалаву имеет вся школа? — орал Бауэрс. Он схватил ее за плечи, оторвав от нее руки Патрика, и швырнул на землю. По виску потекла струйка крови, Клэр сильно приложилась об асфальт. Она уже ничего не говорила, лишь жалобно скулила. Один удар, несильный, но полный ненависти обрушился на ее живот. Девочка подавилась воздухом и зашлась громким хриплым кашлем. Она взглянула на свою руку, и ее глаза округлились от шока. В области запястья не было ни намека на бледную чистую кожу, лишь кровавые разводы и мелкие пузыри. Бауэрс дернул ее за руку, вытащил ручку и прямо на венах, до которых он почти добрался наждачкой, написал слово «you» (прим. blow you — отсосу). — Да это же сраное приглашение, парни!       Генри рывком поставил ее на колени и встал так близко, что его пах был почти прижат к ее лицу. Он потянул за ширинку.       — Да ладно, чувак, на сегодня ей достаточно! — Рыгало положил руку на плечо Бауэрса. Тот развернулся.       — Не кипишуй, Реджи, она отсосет нам всем, верно, шлюшка? Патрик? — Хокстеттер усмехнулся, сжал волнистые волосы, имитируя активный согласный кивок. — Видишь? И тебе перепадет.       Хаггинс еще помялся, но, представив, как совсем скоро маленький ротик и влажный язык коснется его там… По коже пробежали мурашки. Он в предвкушении улыбнулся. Улыбнулся и Генри и провел языком по губам, медленно и насмешливо.       Клэр осторожно уперла руки в асфальт, доставивший ей уже столько неприятностей. В голове раздавался бой гонга, боль была настолько невыносимой, что если бы ей сейчас дали пистолет, она, не задумываясь, выстрелила. С телом было гораздо хуже: саднили колени, область живота отдавалась тупой болью от удара ботинком, рука была в крови и грязи. Эдди хватит удар, если в нее попадет инфекция.       Я не буду этого делать, лучше сдохнуть! Надо бежать, пока они говорят, надо…       — От-т-т-пусти ее, Бауэрс! — она вскинула голову и тут же часто задышала. От резкого движения желудок замутило, мир поплыл перед глазами, но зрение четко сфокусировалось на знакомой фигуре. Девочка еще никогда не была так рада слышать заикание Билла как сейчас. Рядом с ним стоял другой мальчик, и от осознания того, что он тоже здесь, губы растянулись в болезненной улыбке.       Стэн…

***

      Бен Хэнском бежал, задыхаясь от отдышки. Он надеялся, что друзья Билла и Стэна еще в школе, надеялся, что Клэр сумела сбежать, но больше всего он хотел наткнуться на Беверли Марш. Он не мог выбить ее из головы с марта 1989 года, когда она на перемене подошла к его парте и, смущенно улыбаясь, спросила, нет ли у него запасной ручки. Бен зачарованно смотрел на нее около минуты: на густые рыжие волосы, завязанные в обычный хвостик, но показавшийся ему очень милым; на задорную россыпь веснушек на лице (они тоже были милыми); на очаровательную улыбку, обнажающую ровные белые зубы и удивительные серо-зеленые глаза, светящиеся открытостью и теплотой. Он не помнил, как промямлил ей свое имя и протянул ручку. Помнил лишь ключ на шее, его окружали четко выделенные ключицы, помнил, побрякивающие браслеты на руках (и опять же, они выглядели мило), подпрыгивающий огненный хвостик и красивые тонкие ножки, обутые в не совсем девичьи ботинки (такое отличие делало ее… милой). В общем, Бен Хэнском влюбился в Беверли с первого слова, которое она произнесла в его сторону.       Толстяк остановился, упер руки в колени. Его тяжелое дыхание было слышно на весь школьный коридор. К нему приближались голоса, среди которых он с дрожью в ногах узнал игривые ноты Беверли. Он даже мог представить, как она сейчас улыбается и у нее приподнимается левый уголок губ. Хэнском резко выпрямился, попытался выровнять дыхание, но его все равно выдавали красные щеки и поблескивающая от пота кожа.       — Бен? — удивилась девочка. Ричи и Эдди как один уперли в него недоуменный взгляд, под которым Бену стало не по себе. Его живот как-то обиженно заурчал, он молился, чтобы этого никто не услышал. — Что-то случилось, что с тобой?       Бен рассказал неудачникам о том, что сделала Клэр на уроке, чтобы Генри отстал от него хоть на время (Беверли выругалась, она же ее предупреждала), что позже он услышал, как Бауэрс собирался ей отомстить, и как он нашел Билла и Стэна, которые уже пошли на выручку. Хэнском смотрел на их ошарашенные лица, надеясь, что они не сочтут его виновным в том, что Клэр сейчас, возможно, наедине с хулиганами. Тишину среди них нарушил звук нажатия на поршень, Эдди смог вздохнуть.       — Вот обдолбанный ублюдок! — Ричи от злости пнул мусорку, которая только пошатнулась, но не упала.       — Что нам теперь делать? — спросила Бев, оглядев друзей. Она начала теребить край сарафана. — Что нам теперь делать-то, мать вашу?! Генри же убьет их всех!       — Спокойно, красотка, сейчас что-нибудь придумаем, — успокоил ее Тозиер. Он поправил очки, так у него выглядит мыслительный процесс.       — Мы можем вызвать полицию, — подал голос Эдди. — Генри боится только ее.       — Точно! А еще лучше вызовем полоумного Бауэрса старшего, чтобы он отпинал своего сына гондона прямо на глазах его тупых дружков! Эй, Бенни, очнись! — Ричи пощелкал пальцами перед лицом толстяка, который все время смотрел на Беверли, чье лицо хмурилось в зависимости от ее мыслей. — Скидывайте свою мелочь, друзья, давайте, гоп-гоп!       — Это все плохо закончится…

***

      — Или что ты с-с-сделаешь, Б-б-билли-бой? — Генри пренебрежительно толкнул Клэр в сторону. На этот раз она успела выставить руки, чтобы не проехаться лицом и кровоточащими коленями по асфальту.       Билл не ответил. Он смотрел, как его подруга пытается встать, но Бауэрс прижал ее обратно к земле, поставив ногу на спину, где на кофте потом останется большой грязный след. Он сжал кулаки, уперев злобный взгляд в хулигана. Денбро понимал, что они со Стэном ничего не могут поделать против четверых бугаев, но и бросать Клэр им на растерзание он тоже не собирался. Билл мельком посмотрел на Уриса. Тот приковал взгляд к месиву на руке Артхейт. Он часто дышал, плечи дрожали от страха или злости, неизвестно. Стэн сделал шаг вперед. Патрик заинтересованно присвистнул и облизнулся.       — Генри, еврейский мальчик хочет забрать свою шлюшку обратно!       — Ну так пусть подойдет и заберет!       — Давай, Стэнли, иди сюда, тебе же нужна твоя подружка!       Голоса Хаггинса и Крисса перемешивались с бурным гоготанием. Генри, не отрывая от него взгляд, присел на корточки и провел языком по щеке Клэр, словно облизывал спасительный фруктовый лед сухим жарким летом. Девочка поморщилась, ощущая, какой липкой стала кожа, и как унижение прокатывается волной по всему телу. Она резко повернула голову и плюнула ему в лицо, слюна покатилась по широкой переносице. Он зарычал. Со словами «Ах ты, сука!» ударил ее наотмашь. Ей повезло, что губа осталась цела.       — Оставь ее в покое! — выкрикнул Урис. Болезненные стоны Клэр были невыносимы.       «Никогда не вступай в конфликты, Стэнли, — поучительный голос отца зазвучал в его голове. — Ты — сын раввина, ты должен стать носителем нашей культуры и закона. Враждебность к другим неприемлема».        — Ты уже затрахал блеять, вонючий еврей! — за долю секунды Бауэрс вскочил и сильно толкнул его на асфальт. Стэн почувствовал, как в руках защипало, он неудачно приземлился и стер локти. Теперь грязь была везде. Уличная грязь на одежде, другая — в виде Генри, нависшего над ним. Хулиган схватил его за грудки некогда идеально выглаженной и чистой рубашки. И опять ему придется выслушивать нотации отца. Но это была ничтожная проблема по сравнению с тем, что Бауэрс дернул его на себя и заставил смотреть в свое перекошенное от гнева лицо. Перед глазами появилась картина страшной женщины в кабинете. Она так же уродлива, грязна и отвратительна. Стэн прищурил глаза. — Сыкло, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Сейчас ты извинишься и съебешь отсюда в свою долбаную церковь читать молитвы, ты понял?!       А если страдает близкий человек, папа?       Что-то обожгло щеку хулигана. Генри отпустил Уриса, и тот вновь повалился на асфальт. Быстро встал и отошел к Биллу, который кинул увесистую палку в Бауэрса. Тот медленно прикоснулся к лицу и посмотрел на ладонь. Пятна крови на пальцах. Он поднял яростный взгляд на Денбро.             — А вот это ты зря, Билли!       Рыгало и остальные услышали вой сирен. Плохой знак — копы что-то учуяли и прибежали на горяченькое. Полицейские машины приближались, но Бауэрс словно не слышал явного сигнала, призывающего валить как можно быстрее. Он оттолкнул Стэна и подошел к Биллу, который бесстрашно смотрел на него снизу вверх, однако его руки подрагивали. Генри жестко улыбнулся и с размаху врезал Денбро по лицу. Кулак прошелся по челюсти, отчего Билл вскрикнул и упал. Бауэрс успел нанести один удар ногой в живот, прежде чем Патрик и Виктор оттащили его от неудачников и указали на приближающиеся тачки. Он рыкнул и развернулся. Но перед этим плюнул в лицо Урису.       — Это было лишь предупреждение, ебаные неудачники! В следующий раз я заставлю вас выпить все сточные воды с дерьмом!       Из школы выбежали Бен, Беверли, Эдди и Ричи.       — Твою мать, что этот гондон с вами сделал? — воскликнул очкарик.       Никто не ответил. Стэн чувствовал себя отвратительно и внутри, и снаружи. Он, слегка пошатываясь, встал и быстро вытащил платок из кармана, тщательно вытерев щеку от слюны Бауэрса. Белая ткань стала мерзкой на ощупь, и мальчик, не кривя душой, выкинул ее в контейнер, не к месту удивившись, что Генри не затолкал туда кого-нибудь из них. Он захотел подойти к Клэр. Нужно осмотреть рану на руке, проверить побои на лице, успокоить ее, может, снова обнять, а может… Он замер. Артхейт поднялась и направилась прямиком к Биллу, который лежал на земле, свернувшись калачиком. Прикрывая запястье, она со стонами опустилась рядом с ним и прикоснулась к темно-рыжим волосам. Что-то тихо говорила и гладила его по щеке. Потом наклонилась и поцеловала его в щеку, рука по-прежнему успокаивающе расчесывала пряди. Стэн широко раскрыл глаза. Губы превратились в бледную тонкую полоску. Он сильно сжал кулаки, пытаясь справиться с давящим чувством в груди. Отвратительным чувством, которое выбивало из него воздух, сколько бы он не дышал. Неудачники окружили Билла и Клэр со всех сторон и задавали вопросы наперебой. Но про него будто все забыли.       Стэнли развернулся и пошел прочь. Туда, куда послал его Генри Бауэрс, в церковь к молитвам.       — Эй, Стэнли Супермен, ты куда?!       Он снял велосипед с тормоза, вскочил на него и закрутил педали, оставив друзей недоуменно смотреть ему вслед.       Неудачники давно подняли Билла, а сама Артхейт встала только сейчас. Она едва нашла взглядом Стэна, как он внезапно от нее отвернулся, сжал кулаки и рванул к стоянке велосипедов, не сказав ни единого слова. Его окликнул Ричи, но от этого колеса только завизжали, оставляя на асфальте жирный след и уводя от них Стэна.       И никто не обратил внимания на блеснувшие желтизной глаза в одном из окон школы.