The Essence of our fear

      — Что там дальше по списку? — спросила Клэр, жующая яблоко. Она и Беверли сидели на качелях школьной площадки. Была большая перемена — последний глоток свободы перед итоговым тестом по математике.       — Так, эм, мы уже подсыпали мистеру Крэвену слабительное в ягодный морс, посмотрим, будет ли он так же быстро бегать до туалета, как заставляет нас наворачивать круги вокруг школы. Приклеили к партам жвачку на память о прошедшем годе…       — Ты не забыла, да? У каждого года свой цвет, — девочка прицелилась и кинула огрызок в мусорное ведро. Он заплясал на самом краю и шмякнулся на асфальт. — Вот черт! Я за ним не пойду.       — Поэтому я и не удивлена, что с каждым годом жвачка все темнее, — пробурчала Марш, наблюдавшая за неудачным броском подруги. — Ты бы лучше подобрала, если Стэн увидит, какая ты неряха, он не…       — А причем тут Урис? — вызывающе парировала Артхейт. Ее настроение мгновенно опустилось, как и плечи, ранее двигавшиеся в такт какой-то мелодии. Бев бросила на нее очевидный взгляд и приподняла рыжую бровь. Клэр целую минуту стойко выдерживала натиск серо-зеленых глаз, потом недовольно выдохнула. — Что?!       — Нет, совершенно ничего! — хитро протянула рыжая бестия и уткнулась в тетрадь. Девочка возмущенно всплеснула руками и оттолкнулась ногами от земли, пребывая в собственных мыслях. Качели раскачивались, поднимая ее в воздух. В животе приятно щекотало, когда она подлетала к небу, чуть задевая макушкой густую листву крепкого тополя, неудачно выросшего на краю площадки.       У нее был и личный список дел, спрятанный от посторонних глаз, ушей и рук в голове. И напротив одной строки галочка, разрешающая вздохнуть с облегчением, отсутствовала. Она до сих пор не решила внезапно возникшую проблему со Стэном Урисом, который последнюю неделю старательно игнорировал ее существование и за прошедшие дни сказал ей не более тридцати слов. С остальными он общался, как и прежде, за некоторыми исключениями. Он держался особняком от Билла и проявлял больше внимания Беверли, что откровенно злило и бесило. Она всячески недоумевала, пыталась вывести его ненавязчивыми фразами на разговор, но после нескольких попыток гордо залепила ему пощечину (в мыслях) и отдалилась от него так далеко, насколько позволяет присутствие обоих в Клубе Неудачников. К собственному сожалению, она признала, что эта черта сквозящей гордости досталась ей от матери. В какой-то книге Клэр однажды вычитала, что чтобы проверить, как ты дорог человеку, покажи ему, что тебе прекрасно живется и без него. И пока эта теория как-то не особо работала. К слову, другие лузеры тоже не могли не заметить напряжение, витавшее в воздухе, стоило только Стэнли и Клэр оказаться рядом. А когда они случайно столкнулись плечами, выходя из класса, где проходил инструктаж о соблюдении комендантского часа, и вовсе отпрыгнули друг от друга и быстро разошлись в разные стороны. Эдди, Бен и Беверли откровенно не понимали происходящего, Билл задумчиво хмурился, а Ричи подшучивал над каждым персонально, за что снова получил рюкзаком по голове от Клэр и весьма ощутимый подзатыльник от Стэна, чем последний искренне удивил.       «Посмотрите, сын раввина занимается рукоприкладством посреди бела дня. Позор еврейской нации!»       — У нас осталось еще одно дело — Грета Боуи, — услышав голос Марш, Артхейт вздрогнула и чуть не соскользнула с сидения. Она крепко ухватилась руками за поручни и начала сбавлять скорость. Подошва неприятно шоркала по земле, поднимая в воздух маленькие клубы пыли. — Эта задача лежала на твоих плечах. Не поделишься с классом своей гениальной идеей?       — Гениальные идеи обычно у Стэна или Билла, но ни один, ни другой не одобрили бы то, что я задумала для этой белобрысой стервы. Клин клином вышибают, как говорится. Слушай, — Клэр вскочила с качели и активно что-то зашептала на ухо Беверли. По мере слушания ее глаза то удивленно округлялись, то недоверчиво щурились, то согласно блестели.       — Она заслужила, — кивнула Бев, и подруги, пожав руки, ушли со школьной площадки, услышав звонок, означающий, что последний тест перед долгожданными каникулами начинается.

***

      — Никто не знает, почему Грета бегает с разбитым носом и орет, что уничтожит всю школу? — спросил Ричи, когда неудачники собрались в школьном коридоре. Бев и Клэр переглянулись, Артхейт сунула руку с покрасневшими костяшками пальцев в карман.       Она с усмешкой наблюдала, как девочки, крича и толкая друг друга (как настоящие друзья, ага), бегут на выход из женского туалета, оставив Грету Боуи трястись от страха с поднятыми руками. У нее инстинкт самосохранения или по-простому дичайшая паника не сработали, и она лишь стояла в луже дерьма, которую заранее приготовили любимые одноклассницы для Беверли, по-прежнему сидящей в кабинке и спокойно курящей сигарету, ожидая своего выхода. Тошнотворного ярко-розового цвета туфли потонули в вонючей воде, и кажется, белобрысая больше волновалась за их сохранность, а не за собственную жизнь. Она то опускала шокированный взгляд на дорогую обувь, то снова поднимала его на дуло пистолета, угрожающе смотрящее на ее дрожащую фигуру. Туалет опустел, и Клэр со смешком опустила оружие.       — Вот курицы тупые, это же муляж! — увидев недоуменное выражение лица Боуи, девочка невинно захлопала глазами. — Ой, кажется, твои подружки бросили тебя, Грета!       — Вы совсем охренели, две шалавы! — плаксиво вскрикнула она, отчего Артхейт закатила глаза. Она успеет постареть и сдохнуть, пока Грета придумает другие оскорбления. Одни «шлюшки, «шалавы», «сучки» и «дурнушки» за все года стали порядком утомлять. — Эти туфли стоят дороже, чем вся ваша вшивая одежда! — ее лицо исказилось в неподдельном гневе. Кларисса приподняла бровь. То есть мисс Знаменитость волнуют только ее тряпки? Неудивительно, что осталась одна. Клэр даже стало ее жалко, всего на секунду, после которой на ее лице растянулась насмешливая улыбка. У Боуи задергался глаз, под которым скопились комки туши, и она двинулась на Артхейт. — Я тебе все волосы вырву, сучка!       — Осторожней, я не могу в тебя выстрелить, но врезать этим пистолетом еще как могу!       — Да как ты?!..       Беверли открыла дверь и выскользнула из кабинки. Она остановилась позади Греты и пнула ее по коленям. Стерва упала на пол, с ее ярко намазанных губ сорвался стон отвращения, ведь светлые джинсы запачкались в жидком дерьме, приготовленном для Бев, а руки болтались среди вонючих отходов, пытаясь удержаться на четвереньках. Подруги смотрели на поверженную противницу без доли сочувствия. Куда же делись громкие слова, гордо вздернутый подбородок и надменная интонация? Грета задрала голову, светлые пряди, выбившиеся из прически, небрежно обрамляли ее грязное лицо.       — Тебе стоит задуматься, Грета, кто из нас действительно неудачник! — серьезно произнесла Беверли.       — Пошли вы обе к херам своих дружков-лузеров! Вы им сегодня еще не дрочили!       В голубых глазах Клэр блеснул яростный огонек. Она сжала кулаки, ее губа презрительно дернулась, когда она увидела, как Боуи, униженная не ситуацией, а отсутствием ее друзей, все равно нагло ухмыляется, смотря на них снизу вверх. Артхейт знает, ее семья просто не умеет проигрывать, и это когда-нибудь плохо для них закончится.       — Ничего не напоминает? — зашипела Клэр, сделав шаг вперед. Подошвы кед с размаху опустились в грязную лужу, всплески мутной воды попали на нежно-розовую футболку Греты. — Когда-то твоя закадычная подружка Салли Мюллер так же заставила меня упасть на колени перед тобой. Мы поменялись ролями, но заметь одно отличие. Мюллер первой бросилась из туалета и даже не подумала о тебе, но мы с Бев по-прежнему вместе со своими «дружками-лузерами», и так будет всегда, а ты подохнешь одна в какой-нибудь вонючей канаве, нажравшаяся или оттраханная! Можешь называть меня, как угодно твоей гнилой душонке, но не смей оскорблять моих друзей! И знаешь, — разъяренная девочка остановилась очень близко, нос улавливал, как дорогие духи пробивались через запах дерьма. — Я благодарна тебе за то, что Бев рядом со мной.       Она развернулась и легко улыбнулась Марш, которая застыла в приятном удивлении от слов подруги. Ее уголки губ автоматически приподнялись, образовывая ямочки, серо-зеленые глаза счастливо сверкали. Каждое слово, не считая заслуженных грубостей в сторону Греты, вибрационной волной отдавались в ее сознании. «Мы с Бев по-прежнему вместе со своими "дружками-лузерами", и так будет всегда».       Звук удара и ошеломленный крик боли отвлек ее от мыслей. Беверли вздрогнула и увидела, что Клэр, шипя, потирает кулак правой руки, а Боуи зажимала обеими ладонями нос, через ее пальцы текла тонкая алая струя.       «Черт, да она сломала ей нос!» — с веселой осознанностью подумала Беверли. Но последние слова Артхейт заставили ее прикусить губу, чтобы не засмеяться.       — Приятного лета в травмпункте, сучка!       — Лично я без понятия! — соврала Клэр, и глазом не моргнув. — Ну что, как будем отмечать начало лета? Кино, парк аттракционов, прогулка на велосипедах, а, может, засядем с Беном в библиотеке?       — Где-где? — подавился воздухом Ричи. Билл предусмотрительно похлопал его по спине, заметив легкую улыбку Артхейт. Балабол откашлялся и показал Денбро большой палец, затем посмотрел на подругу как на умалишенную. — Че мы там вообще делать будем?       — Ну тебе, Тозиер, там точно делать нечего! — прыснула Кларисса. Ее смех подхватили Беверли и Эдди. Ричи гордо поправил очки и наигранно надулся. — Позер.       — Давайте сходим на карьер, пока там еще никто не побывал, — предложил ипохондрик, наблюдая за реакцией друзей. Все задумчиво закивали, кроме очкарика, который скривил уголок губ.       — Называй вещи своими именами, Эдс! Ты хотел сказать, пока никто не зассал там всю воду! — сказал он, прижав Каспбрака к себе за шею. Эдди замахал руками, пытаясь выбраться из хватки. Клэр усмехнулась и потянула его за футболки, спасая от нелепого удушения.       — Сколько раз говорить, не называй меня «Эдс», ненавижу это! — заворчал мальчик, расправив на себе одежду и заодно проверив ингалятор в кармане, куда без этого. — Спасибо, Клэр, кстати, а где Бен?       — Он ушел домой из-за Генри и его быков, — ответила Беверли. — Бен не дал Бауэрсу списать тест, а это значит, что он останется в летней школе. Наверняка он сейчас разыскивает его.       — Знаете, есть что-то хорошее в том, что мы переходим в следующий класс: мы значительно реже будем видеть его отвратительную рожу!       — Судя по твоему нетронутому состоянию, на этот раз ты не рискнула сказать это в лицо Бауэрсу, — сказал ранее молчавший Стэн, кинув на Артхейт укоряющий взгляд. Она опешила на секунду, впрочем, как и все остальные, но потом ее глаза угрожающе сузились.       — Удивительная забота, Урис, учитывая, что тебе вообще нет дела до меня!       Кларисса поняла, что явно сболтнула лишнего, и мысленно стукнула себя по голове за длинный язык. Стэнли вздрогнул, но выражение лица оставалось спокойным. Она очень редко, крайне редко называла его только по фамилии, будто та считалась нецензурным ругательством, и сейчас собственное второе имя морально ударило ниже пояса, внезапно и подло. Стэну нечем было парировать, вернее, он мог бы съязвить о том, что о ней и без него есть кому заботиться, но он промолчал, сочтя эту фразу слишком резкой и грубой. Мальчик убрал кудрявую прядь со лба и оглядел всех друзей, опять же за исключением Клэр. Он просто не мог равнодушно смотреть ей в глаза, а она и вовсе игнорировала его присутствие, наблюдая за тем, как другие ученики со счастливыми улыбками покидают школьные стены на добрые три месяца, правда, не все, но все же большинство.       — Мне пора домой. Увидимся на карьере?       Друзья отстраненно кивнули. Мальчик слегка улыбнулся и пошел к выходу. Лишь тогда Артхейт снова повернула голову, провожая Стэна Уриса тоскливым взглядом. Минутную тишину нарушил тяжелый вздох.       — Придурок, — обиженно сказала Клэр и, попрощавшись с неудачниками, тоже направилась домой. Конечно, через другой выход, пересекаться со Стэнли она сейчас хотела в последнюю очередь.       Такое чувство, будто это ему прекрасно без меня живется.       — Кто-нибудь понял, что сейчас произошло? Я вот лично все понял! — поделился «четкими» соображениями Ричи. Лузеры посмотрели на хитро улыбающегося Тозиера, вновь включившего любимый режим Балабола. Он потер указательными пальцами друг об друга. — Сдается мне, Стэнли Супермен тревожит сердце нашей прекрасной сеньоры Артхейт. А знаете, что нужно с этим делать?       — Т-ты несешь какой-то б-б-бред Ричи, — ответил нахмурившийся Билл. Эдди удивленно взглянул на Денбро. По его мнению, очкарик, что, безусловно, шокировало, действительно был прав. — У них п-просто временные н-недомолвки.       — По-моему, нам не нужно влезать в их дела, я права? — Беверли очень выразительно посмотрела на Тозиера, для надежности повторив свои слова медленно и с расстановкой. Впрочем, он успешно проигнорировал ее тонкий намек.       — Знаю я эти недомолвки. Спорим, они прямо сейчас на заднем дворе страстно сосут…       — Бип-бип, Ричи! — громко воскликнули неудачники и синхронно вздохнули. Эдди пришла в голову идея, запастись скотчем, чтобы заклеивать бездонную дыру непрекращающихся слов, что у нормальных людей именовалось ртом.

***

      Ей не нравилось это чувство опустошения. Вроде жизнь текла своим чередом за исключением пережитого ужаса в Бэсси-парк, но Клэр будто лишилась той важной части, благодаря которой серые будни и нудные бесконечные уроки приобретали цвета. Нечего скрывать, ей не хватало Стэна, который всегда по-особому мягко ей улыбался, даже если она вела себя как полная идиотка. Он не был ее лучшим другом, эту должность полноправно занимали на двоих Ричи и Беверли. Билл — исключение, он — лучший друг для всех неудачников, их лидер, защитник и просто хороший парень. А со Стэном ее связывала какая-то особая нить, у них не было общих интересов, не считая того, что Урису нравилось иногда слушать, как Клэр играет на рояле свои простые незамысловатые мелодии, лишенные смысла для обычного человека, но важные для нее, и, соответственно, для него тоже. У нее теплело на душе, просто когда он был рядом, и однажды подобное описание своих ощущений она прочитала в очередном любовном романе Элизы. Так описывалась любовь.       Что за глупость? Разве дети могут по-настоящему любить?       Однако отторжения от этого слова она не чувствовала, и это ее сильно пугало. Она даже выписала отдельные фразы из книги. Мое сердце быстро стучало лишь от одного его присутствия? Галочка! У меня пересохло в горле, когда он задержал взгляд своих прекрасных карих глаз на мне? И снова галочка, черти, даже с цветом угадали! Я почувствовала его руки на своей талии, кожу будто обожгло огнем, приносящим не боль, а волну мурашек и трепет в районе груди. На этот раз она от злости поставила жирную галочку. Когда его губы накрыли мои, я… У-у-у, стоп, такого еще не было! И девочка со стыдом признала, что сожалеет об отсутствующей галочке напротив этой фразы.       С этого дня я больше и пальцем не прикоснусь к этим гребаным романам!       Клэр тогда весь день металась по своей комнате, она жаждала спросить у кого-нибудь совета, но на примете никого не было. Раньше она бы без сомнений рассказала все отцу, который всегда отвечал на ее вопросы. Вот только проблема в том, что отца больше нет рядом с ней, есть лишь «мать», равнодушная к ней и неравнодушная к побоям. Безумная стерва. Девочка никогда бы не подумала, что так можно называть собственную мать, но Элиза Артхейт явно заслуживала подобного титула.       Клэр шла по Уитчем-стрит прямиком к церкви. Она решилась поговорить со Стэном, любыми действиями добиться от него объяснений, и если он вновь будет ее игнорировать, она не выдержит и залепит ему пощечину, вполне заслуженно. Обиженная женщина страшна в гневе, Стэнли, пусть я и девочка.       Она зашла в церковь, религиозная атмосфера на миг похитила ее дыхание. Пахло зажженными свечами, витражи на окнах — изображения Единого разноцветными кусочками отразились на ее лице. Артхейт трепетно вздохнула, она была довольно далека от религии, но это не мешало ей наслаждаться мистической атмосферой. В это время церковь была пуста. Навстречу к ней вышел высокий подтянутый мужчина в еврейской ермолке.       — А, здравствуй, Клэр, — мистер Урис приветственно улыбнулся девочке. Она вернула жест. Отец Стэнли всегда был дружелюбно к ней расположен, но оставаться с ним наедине она бы не стала, боясь, что он загрузит ее мозг своей еврейской философией, и она волей-неволей примет их религию, потому что раввин отлично умеет убеждать. Ей иногда казалось, будто он гипнотизирует людей, иначе как объяснить, что заядлые атеисты примкнули к их вероисповеданию? — Ищешь Стэна?       Нет, я решила податься в иудаизм! Или кратко о том, как Урисы меня возненавидят!       — Да, сэр.       — Идем, милая, — мужчина положил руку ей на спину и слегка подтолкнул вперед. Мистер Урис — весьма общительный человек. Он спрашивал ее об учебе, о планах на лето, о том, сочинила ли она что-нибудь на рояле, последнему Артхейт удивилась и немного засмущалась. — Он молодец. Я впечатлен тем, что он в последнее время начал оттачивать свои навыки в чтении Торы. В нем говорит настоящий раввин. Прислушайся.       Она выполнила просьбу и только сейчас услышала знакомый спокойный голос с нотками взбудораживающей хрипотцы, читающий отрывок на иврите. Если бы она не знала, что это Стэн, подумала бы на молодого раввина, готовящегося к речи. Взрослый мальчик — Стэнли Урис, иногда в шутку называла она друга, тот привычно с улыбкой закатывал глаза. Клэр присела на скамейку рядом с мистером Урисом, наслаждаясь мерным звучанием непонятных, но затрагивающих душу слов. Она не заметила, как прикрыла глаза, но картинка все равно была яркой и четкой. Стэнли, стоящий у стойки, положивший ладони по обе стороны от книги и уверенно произносящий Тору. Но Стэн Супермен, оказывается, наблюдающий за птицами, и осаживающий умными словами Ричи Балабола, все равно нравился ей больше, и сейчас она хотела вернуть его.       — Достаточно, Стэнли, — произнес мистер Урис, одобрительный голос которого вырвал Клэр из собственных мыслей. — К тебе пришла Клэр, — на этих словах мальчик резко развернулся и уперся удивленным взглядом в Артхейт. Она незаметно прикусила губу и легко помахала ему рукой, чувствуя себя еще большей идиоткой, чем обычно. — Отнеси книгу в кабинет и можешь пойти погулять. Ты заслужил, сынок.       Он покорно кивнул и, сжав книгу в руках, быстро направился на второй этаж. Мужчина извинился перед Артхейт и, пожаловавшись на кучу работы, попрощался с ней, удалившись в другую часть церкви. Она облегченно выдохнула, сладко потянулась и беспечно заболтала ногами. Изображать из себя истинную аристократку с идеальной осанкой, гордо поднятой головой и железно выдержкой — очень изнурительная работа. Клэр раздумывала, куда бы пойти погулять, когда Стэн громко хлопнул дверью и быстро сбежал по лестнице с неестественно бледным лицом и округленными в страхе глазами. Она не успела удивиться, как он схватил ее руку, рывком подняв податливое тело со скамейки, и рванул к выходу, крепко сжимая ее дрожащую от внезапного прикосновения ладонь.       «Стэнли, не смей бегать в церкви!» — услышала девочка недовольный крик мистера Уриса перед тем, как двери отворились, и солнечные лучи заслепили в глаза.