The Essence of our fear

      — Лиз, нам обязательно присутствовать там?       — Прости, дорогой, но такова обязанность нашей семьи перед Урисами. Мы всегда посещали церковь, — ответила женщина, сильно дернув волосы дочери.       Клэр шикнула, но сей факт матери был абсолютно безразличен. Элиза лишь хмыкнула каким-то своим садистским мыслям и закрепила непослушные волосы девочки резинкой. Не стоит говорить, что она затянула ее так, что Клэр казалось, будто с нее стягивают кожу. Артхейт в последнее время всеми фибрами души ненавидела свою жизнь. Все эти «Лиз» и «дорогой» резали слух, удивительно, что уши еще не затопило кровью. Услышав слова мамы, ей хотелось закричать: «Он не входит в этот театр одного актера, который ты называешь семьей!» Но соблазн вкусить забытый вкус свободы и провести время вне стен дома уговорил ее на время прикусить язык. Девочка хмуро смотрела на свое отражение (ее одели в черное платье с белым воротником, будто они идут не на посвящение, а на похороны), пока Элиза издевалась над ее волосами, сооружая аккуратную прическу, чтобы она не выглядела растрепанной нищенкой в священном месте. Она мысленно фыркнула. Давно ты искренне молилась Всевышнему, дорогая мамочка? Или отец забрал с собой твою «непоколебимую» веру?       Элиза исполнила свой приговор. Клэр не выпускали из дома вот уже две недели. Она не могла даже открыть окно и насладиться свежим воздухом в одиночестве, Дэвид буквально дышал ей в спину, рассказывая что-то о скором изменении состава элиты Дерри. Будто ей было интересно. Удивительно, но мать практически не притронулась к ней, когда вслух читала все письма, адресованные отцу (по крайней мере, Клариссе хватило ума не поливать ее грязью на бумаге), лишь ремень любовничка пару раз прошелся по спине и попе. А потом этот любовничек после того, как удовлетворил свои ненормальные наклонности, глядя на публичные наказания, остановил миссис Артхейт, залечивая о трудном подростковом возрасте. Клэр роняла неподвластные ей слезы на пол и бушевала внутри от распирающего гнева и бессилия. Лучше бы мать ее избила ее до полусмерти, чем каждый день видеть приторную улыбку Дэвида. Из-за этого ублюдка она могла забыть о личной жизни, все сокровенные мысли были раскрыты и растоптаны. Мужчина лично под довольным взглядом Элизы сжигал все письма.       — Ты заболела, Изабелль? Твоя кожа ужасно побледнела.       Ты полмесяца моих заслуженных каникул держишь меня под замком, почти не кормишь и спрашиваешь, заболела ли я?!       Клэр не ответила, лишь отвела тоскливый взгляд в сторону окна. Она медленно увядала, не имея возможности чувствовать, как волосы разлетаются при быстрой езде на велосипеде, выговориться друзьям, освободиться от ненавистного общества. Она так скучала по неудачникам: по решительному взгляду Билла, по ее личному рыжему счастью по имени Беверли, по смущающемуся всего подряд Бену, по тупым, но зажигательным шуткам Ричи, по поддержке Эдди и по Майку, к которому она прониклась уважением после ада на Нейболт-стрит. Она скучала даже по Стэну, хотя он отвернулся, когда ей нужна была поддержка. Клэр усмехнулась. Сегодня она увидит, как он «становится мужчиной». Но Стэнли, милый, нудные речи не сделают тебя взрослым, иначе ты бы уже помер от их переизбытка. Она идет не просто побывать на бар-мицве, но и заглянуть в его глаза. Глаза, которые в последний раз смотрели на нее чуть ли не с презрением.       — Выходим через три минуты, — сказала мать и, к облегчению девочки, покинула комнату. Она услышала, как Элиза облизывается со своим любовником в коридоре, и поморщилась. Мысль сбежать и жить в обществе бомжей снова стала такой притягательной.

***

      Людей в церкви было немного, потому что они пришли одни из самых первых. Клэр даже не успела вновь прочувствовать знакомый религиозный интерьер, как мать насильно повела ее к другим семьям. Это светское общество раздражало. Глупая завязка, сыгранная на детях, наподобие: «О, миссис Артхейт, Ваша дочь растет такой красавицей, наверняка мальчишки уже вовсю бегают за ней!» Девочка презрительно щурила глаза на таких высказываниях, а их было немало. Типичные шаблонные реплики, вы что, разыгрываете плохой спектакль? Потом начиналась бессмысленная трескотня о погодных изменениях, затем следовали мнения, которые вообще никого не интересовали, о том, как проявит себя сын раввина. Рука матери сильно сжимала многострадальное запястье, поэтому Клэр приходилось улыбаться и кивать, как безмозглой кукле на показ. А Элиза все болтала и болтала, девочка удивлялась, как из такой не особо разговорчивой личности может литься непрекращающийся словесный поток, и это даже никого не утомляло. Потому что они все были такими. Лживыми змеями. Сейчас они дружелюбно улыбаются друг другу, а вечером будут взаимно оскорблять на расстоянии, и каждый считает себя умнее всех. Как же отвратительно.       Кларисса осмотрелась. Ни Стэна, ни мистера Уриса она не видела, и это радовало. Ей вообще не хотелось пересекаться со Стэном, лишь бы этот фарс поскорее закончился. А что потом? Снова возвращаться в дом, от которого осталось одно название, затыкаться подушкой, чтобы не слышать крики и стоны из спальни напротив, ведь ее скромное все еще проживание в этих стенах никого не волнует? Из раздумий ее вывели бодрые приветствия. Она увидела Ричи со своей мамой, и впервые за пару недель на ее лице появилась тусклая улыбка. Да, Тозиер тоже струсил, отвернулся и уехал без сомнений, но девочка была так рада видеть лицо друга. Элиза развернулась вместе с ней.       — Мам, можно мы пока поговорим с Клэр? — Ричи был прямолинейным. Он не мог терпеть эти пустые разговоры. Артхейт сейчас завидовала ему, так легко высказать свои мысли она не могла. Миссис Тозиер махнула рукой и взяла Элизу за локоть, начав о чем-то увлеченно щебетать. Светловолосая женщина на секунду растерялась. Ее Дэвид вел беседы со своими друзьями по работе, местными управителями города, а дочь умоляюще смотрела на нее.       — Да, Ричард, только не отходите далеко, а то мы не найдем вас в такой толпе, — церковь уже успела прилично заполниться. Балабол поморщился, услышав полное имя, и согласно кивнул, отводя подругу в сторону. Клэр обеспокоенно оглянулась, но, заметив безмолвное разрешение в глазах матери, с облегчением позволила очкарику увести себя подальше от утомительных разговоров.       — Прости, но я не могу пройти мимо такого зрелища. Ричи Тозиер в деловом костюме, — без приветствий прыснула девочка, отчего он закатил глаза и недовольно поправил на себе нежно-голубой пиджак.       — Ну, на свидание мы с тобой точно не пойдем, больно по одежде отличаемся, — блеснул шуткой Ричи, вызвав у нее короткую волну смеха. — У Мегеры сегодня хорошее настроение, — заметил мальчик. Кларисса хмыкнула, он дал это прозвище Элизе на следующий день, после того, как узрел ее отвратительно высокомерный характер.       — Видимо, секс с богатой потной массой лживости и приторности идет ей на пользу, — пробурчала она, рассматривая разноцветные стекла. Артхейт никак не могла подобрать тему, в ее голове вертелись только бесконечные обвинения в предательстве и трусости, но церковь — не место для подобных истерик. Да и откровенно говоря, долго злиться на Тозиера невозможно. — Как… проводишь лето?       Да, ничего глупее не придумаешь.       Видимо, Ричи посетила та же мысль, судя по его скептичному выражению лица.       — Как видишь, я еще жив.       Клэр моментально вспыхнула от этой небрежно брошенной фразы.       — Это не шутки, Тозиер, — приблизившись, прошипела девочка. Хоть она чуть ли не брюзжала на него слюной, Балабол заметил в голубых глазах нарастающее беспокойство. По крайней мере, не изображает из себя обиженную девицу. Он положил ладонь на ее плечо.       — Выдохни, Клэри, не хочу вспоминать о клоунах хотя бы сегодня. Кстати, я удивлен, что ты здесь. Думал, ты будешь плакать в подушку и рвать фотографии Стэнли на кусочки, а потом сжигать их и развеивать пепел по ветру.       — У меня нет его фотографий, — ответила девочка, сопровождая свое искреннее непонимание приподнятыми бровями. Ричи расслабился, его подруга была все такой же неподдельно невинной в вопросах «современных отношений», и добрый смешок сорвался с его губ.       — Нет? Ну, тогда я подарю тебе на день рождения, — сказал очкарик и добавил на тон ниже. — Если мы доживем.       Клэр напряглась, но раздавшийся одиночный звонок колокольчика и тихие аплодисменты отвлекли ее от нападок на Балабола. Церемония не понравилась ей с первых секунд. Это же религиозное посвящение, какие к черту колокольчики и хлопки? Может, еще дружно покричим, как дети зовут Санта Клауса: «Стэн-ли, вы-хо-ди!» Она махнула рукой Тозиеру и отошла к матери, чтобы не схлопотать дома лишних ругательств за безалаберность.       Надо отдать должное, на Урисе светло-серый костюм смотрелся куда лучше, чем на Ричи, который постоянно отдергивал рукава. Но, Всевышний, что они сделали с его привычными озорными кудрями, торчащими во все стороны? Клэр с вытянутыми в трубочку губами недоуменно смотрела на прилизанные светлые пряди и еле сдерживалась от порыва вскочить, обойти стойку с Торой и взлохматить волосы Стэна, вызвав у всех присутствующих единое шокированное оханье и массовый инфаркт Миокарда. Сначала мистер Урис поблагодарил людей за присутствие (опять же, это больше напоминало постановку школьного спектакля) и сказал несколько вступительных слов, значение которых девочка, далекая от религии, конечно, должно не воспринимала. Какой-то упитанный мужчина стоял за левым плечом Стэнли и с важным видом кивал каждому предложению. Кто это? Их босс, что-то вроде главного раввина, раввина-мастера? Клэр не знала, да и не горела желанием знать. Но потом слово, наконец, дали Стэну, и девочка поразилась уверенности в его глазах.       «Я исправился, и теперь отец доволен», — вспомнились его слова. Да она и сама слышала, как четко и ровно он читал отрывок.       Черт, даже в глупом костюме и прилизанной прической ты мне нравишься, Стэн.       Клэр прикрыла глаза. Никто не мешал ей наслаждаться его голосом, потому что остальные люди тоже затаили дыхание, слушая прекрасно звучащий иврит. Она не понимала ни слова, но в этом был свой определенный шарм, ощущения неизвестного и притягательного поглощали разум, задвигая посторонние мысли на задний план. Даже бесцеремонные шепотки Дэвида, высказывающегося об удивительно прямом звучании другого языка, ее не раздражали. Стэн закончил чтение Торы, и ей пришлось открыть глаза, возвращаясь в реальный мир. Клэр встретилась с ним взглядом. Продолжительный зрительный контакт взбудоражил ее, отчего девочка невольно повела плечами. Что-то говорило о грядущей буре. Ей не понравилась появившаяся в карих глазах твердость.       — Я хочу обратиться ко всем жителям Дерри, сидящим здесь, — Артхейт нервно заерзала на скамье, из-за чего Элиза шикнула на нее и пригвоздила на место, сильно надавив на плечо. — Во-первых, присутствует ли здесь мама пропавшей Бетти Рипсом? — ссутулившаяся женщина с измученным видом поднялась с дальнего ряда. Клэр сглотнула, ей хотелось подпрыгнуть и замахать руками. Прекрати это Стэн, прекрати сейчас же! Но он не прекращал, люди удивленно обернулись на миссис Рипсом, которая сжимала складки потрепанного черного платья. — Почему Вы сегодня облачились в черное?       Кларисса обомлела, когда женщина начала сбивчиво говорить, ведь она думала, что та не посчитает нужным откликаться на вопросы какого-то ребенка, хоть и сына раввина.       — Я считаю… считаю, что Бетти уже нет в живых. Что моей маленькой девочки больше нет! Прошло два месяца, разве я могу надеяться, что она жива? В этом городе нельзя пропасть надолго и потом просто вернуться домой!       Она всхлипнула и прикрыла платком рот, из которого вырывались горькие всхлипы.       — Я сочувствую Вам, миссис Рипсом, и с сожалением признаю Вашу правоту. Наш город прогнил, и в этом виновны не какие-то внешние обстоятельства. Нет, вина лежит лишь на самих жителях! — люди взволнованно и противоречиво зашептались, словно шумящий рой насекомых, но Стэн не обращал внимания ни на их недовольство, ни на упрекающий взгляд отца и вытянувшееся в удивлении лицо «главного раввина». Он смотрел на Клэр, которая сжала кулаки на коленях, ожесточенно цепляясь ногтями за край платья. — Вы настолько погрязли в своем самобичевании, жалеете себя за повышенные цены на продукты и бензин, попрекаете любое мелочное высказывание в вашу сторону, забились во внутренние проблемы, что не замечаете главной причины медленного разрушения Дерри — самих себя. Взгляните, что сделали охранительные органы, призванные защищать граждан. Они потрудились только напечатать невзрачные объявления о пропаже и расклеить их по столбам! Когда пропал Эд Коркорэн, все напрочь забыли о Вашей дочери, миссис Рипсом, и также происходило со всеми, кто исчез до нее! Ведь уже никто не помнит, как в сентябре прошлого года пропал Джордж Денбро! — воскликнул Урис. Женщина уткнулась в платок, однако он не ничуть не помогал заглушить ее плач, на этот раз полный злости. Артхейт опустила голову, удерживая слезы в глазах. Они не поймут, Стэнли, взрослые не поймут. Прошу, перестань. — Я хотел написать воодушевляющую речь, приблизить людей к пониманию нашей религии, но я не мог не попытаться искоренить то безразличие города к собственному разложению. Люди бесследно пропадают, а мы лишь продолжаем нести убогое существование, делая вид, что так и должно быть. Что многочисленные пропажи детей — это нормально, но прошу, подумайте о…       Стэн ненадолго замолчал. Он часто дышал, речь была слишком эмоциональной. Мистер Урис схватил его за руку и что-то зашептал на ухо с разочарованным лицом. Клэр следила за каждой мелькнувшей реакцией мальчика: решимость, злость, волнение, непоколебимость, знакомая «каменная защита». Тем временем к микрофону подошел тот «раввин-мастер» и примирительно приподнял руки, призывая гудевший разными мнениями народ к тишине.       Как потрясающе он замаскировал фразу: «Люди, вы хоть понимаете, какие вы куски дерьма?»       — Уважаемые жители, смиренно просим прощения за нерадивого ученика. В нем бурлит юношеское чувство революции, очевидно, мальчик еще не готов вступить в следующую стадию духовного развития…       Клэр показательно вскочила с места, игнорируя угрожающее шипение матери, и громко стуча каблучками, раскрыла двери и покинула церковь. Прохладный воздух немного охладил разгоряченную голову. Девочка села на ступеньки, подтянув к себе колени. Стэн был единственным настоящим мужчиной в церкви, потому что не побоялся высказать всю правду в глаза каждому зажравшемуся в этом чертовом городе. Она помотала головой: все равно это ничего не изменит, жители сгнили до основания, они выглядят расслабленными овощами по отношению к семье, так почему их должны волновать чужие проблемы?       Кларисса услышала позади себя скрип двери. Странно, люди уходят слишком рано. Она обернулась, подтверждая свои догадки. Стэн присел рядом с ней, уронив голову в руки. У нее в голове все перемешалось, общество Уриса сейчас было самым последним, чего бы она хотела. Но, проклиная собственное сочувствие ко всему подряд, она положила ладонь на его спину, почувствовав, как та напряжена.       — Потрясающая речь, — тихо сказала Клэр. Мальчик вздрогнул, подняв на нее усталый взгляд. Девочка со смирением вздохнула: перед ней сидел не ее друг, озабоченный чистотой и порядком не только в плане одежды, но и склада ума. Она видела Стэна, в один миг повзрослевшего как минимум лет на десять. Клэр чуть придвинулась. Урис забыл о такой простой вещи как дыхание, недоуменно наблюдая за тем, как она расстегивает первые две пуговицы идеально выглаженной белой рубашки и слегка ослабляет галстук. Затем ее пальчики зарылись в прическу и растрепали волосы. Тень улыбки появилась на лицах обоих. — Я хотела это сделать, как только увидела тебя. До чего ты странно выглядел.       — А ты хорошо выглядишь, — ответил еврей. Она удивленно моргнула, с ресниц сорвалась слеза, и он поймал ее указательным пальцем. Клэр рвано выдохнула и отстранила его руку, вернувшись на прежнее место. Ее пугали все эти спонтанные прикосновения, на которые сердце отзывалось усиленным биением. Стэн поджал губы и упер ладони в каменную ступеньку. — Я подвел отца, теперь мне не скоро стать мужчиной.       — Как сказал Ричи: «Стать мужчиной и приколистей можно», — хмыкнула черноволосая и, заметив удивленный взгляд и слегка покрасневшие щеки мальчика, вытянула руки перед собой. — Это не то, что я имела в виду! Боже, с каких пор ты стал извращенцем, как Тозиер!       — Я ни о чем таком не думал, — посмеиваясь, защищался Стэнли. — Рад, что ты пришла.       — Я бы не пришла, если бы меня за шиворот не притащили сюда, — честно ответила она. Клэр боялась этого момента, когда со Стэном ей станет неловко даже сидеть рядом. И сейчас она, вся сжавшаяся, уперла глаза в мелкие трещины на асфальте, не желая смотреть на него. — Потому что тот, в чьей поддержке я больше всего нуждалась, просто отвернулся и уехал.       — Ну прости, что я не такой как Билл, — огрызнулся еврей и поморщился от собственного необдуманного порыва. Урис злился на девчонку, которая постоянно думала эмоциями. Он прекрасно изучил ее и знал, что она бы ни за что не согласилась вновь пройти те круги ада, если бы не просящий взгляд Денбро. Клэр непонимающе нахмурилась, и в душе Стэна поднялась волна раздражения. Это чувство стало посещать его слишком часто с наступлением лета. — Он использует нас, чтобы найти брата, которого уже…       — Не говори так, — потухшим голосом попросила Клэр. Ее лицо приняло скорбное выражение, под которым еврей запнулся, не закончив свою мысль. — Не могу поверить, что это говоришь именно ты. Это же Билл, он никогда не будет прикрываться нами, — Урис устало выдохнул. Эта слепая вера в каждое действие Билла просто сводила с ума, расшатывая невозмутимое состояние. Если бы он не был воспитан спокойным рассудительным человеком, то уже давно бы как следует встряхнул Клэр за плечи. — Не делай вид, будто тебе безразлично, Стэнли Урис!       — Всегда поражала твоя черта о чем-то тихо рассуждать, а потом резко закричать. Тебе нужно немного повзрослеть, Клэри, чтобы увидеть картину происходящего. Тебе мало этого? — он ткнул пальцем на внушительную царапину, выделяющуюся на ноге. — Если бы я тебя не оттащил, все могло быть гораздо хуже, даже чем у Бена. Но ты все равно упрямо встала на его сторону.       — Что тебя больше волнует: то, что я хочу разобраться с этим существом или сам факт того, что я приняла сторону Билла, а не твою?       Это очень хороший вопрос, Клэр, я и сам не могу дать четкого ответа. Меня страшит мысль о том, что следующей схватки с Оно ты можешь просто не пережить, что хваленый Билл Денбро не успеет помочь тебе, озабоченный только поиском брата. Но с другой стороны мне невыносимо представлять, что ты будешь хвататься именно за него, прося укрыть от накрывающего страха. Билл всегда был для тебя героем, тем человеком, которым ты стремилась стать. А я просто осмелился тебя поцеловать. Кроме общей судьбы неудачников, сделавшей нас друзьями, нас больше ничего не связывает. И это пугает меня больше, чем кровожадный клоун.       — Я ясно вижу картину. Знаю, что ты боишься этого существа не из-за простого страха, а потому что ты увидел Оно, и все твои принципы рационального объяснения рухнули. И знаю, что Билл не использует нас, чтобы найти Джорджи, даже если он уже… Он просто не позволит кому-либо еще потерять близкого человека. А еще я знаю, что если сделаю вид, что все прекрасно, чувство вины будет преследовать меня всю жизнь. Поэтому я хочу покончить с этим кошмаром, чтобы раз и навсегда забыть о нем. Вот какова действительная картина.       Стэнли молчал. Среди повисшей тишины хрустели пальцы его рук, которые он несколько раз сжимал. Клэр впервые отчетливо видит, что он пытается успокоиться. Невозмутимый Стэнли теряет контроль. Эта мысль вызвала у нее неоднозначное хмыканье. Стэн не боялся хулиганов, они ведь ни на что не способны, кроме оскорблений и слабых тычков, чтобы удовлетворить чувство собственной неполноценности за счет страданий других. Наверное, только Генри Бауэрс, выходящий за рамки разумного, удивил и напугал его. Но встреча с необъяснимым шокировала его настолько, что он любыми способами старался искоренить существование неестественного из памяти. Вот только Оно не исчезнет лишь по одному желанию.       — Я по-прежнему считаю полной глупостью возвращаться в пасть монстра, — Клэр досадливо шлепнула ладонью по ступеньке и поднялась на ноги. Да, психолог из нее никудышный. Она решила вернуться домой, не дожидаясь матери, но Урис успел схватить ее за запястье. — Но я не пущу тебя одну, кто-то должен еще раз спасти тебя от нелепой смерти.       Ее внезапно охватила злость. Кларисса сама не поняла, как рука взлетела вверх. Послышался хлопок. Стэн пошевелил челюстью, отмечая болезненный всплеск, и ошеломленно коснулся горящей стороны лица. Он посмотрел в насыщенно горящие глаза подруги, которая шумно дышит, словно пробежала многокилометровый марафон.       — Это не то, что я ожидал…       — Вот что я скажу, Стэнли. Одолжение — это последнее, что мне от тебя требуется. Думаешь, я так жажду вернуться в тот гребаный дом? Нет, я просто хочу вернуть должок, потому что Оно сводило меня с ума еще с марта! С тобой или без тебя, но мы пойдем туда и прикончим это существо. Тогда ты снова сможешь спокойно ходить по улицам и не бояться уродливой женщины с картины. А пока советую тебе быть начеку: клоун нападает на одиноких детей!       Вырвав руку из ослабленной хватки, девочка спустилась по лестнице и быстрым шагом направилась домой. Она хотела обернуться, все-таки слова, жаждущие освобождения уже долгое время, могли глубоко задеть знаменитую непроницаемость Стэна, но вовремя проявившаяся гордость не позволила ей увидеть, как Урис плотно сжимает губы, но не в силах совладать с охватившими его эмоциями, пинает железное ограждение и хватается за голову, сильно сжимая кудрявые пряди.

***

      Клэр шла по Уитчем-стрит, проклиная упрямого еврея всеми нецензурными словами, какие она знала. Немногочисленные равнодушные прохожие не обращали на ее несвязный монолог ни малейшего внимания, что бесило еще больше, чем если бы они кидали на нее настороженные взгляды и переходили на другую сторону улицы. В одном она была согласна с Урисом: местные жители, похоже, совсем утратили способность заботиться о чем-то, кроме усидчивости своей убогой задницы. Девочка смотрела под ноги, раздумывая, не зайти ли к Биллу Денбро. Она явственно представляла, чем он сейчас занят. Сидит в комнате Джорджа, сжимая его любимую мягкую игрушку в виде кремового зайца. Младший Денбро с умилительными ямочками всегда отнекивался и демонстративно закладывал Ушастика в отдаленные темные углы, но Клэр все равно обнаруживала зайца на законном месте рядом с подушкой Джорджи, когда посещала дом Денбро.       Джорджи нет, но я все равно тешу себя бессмысленной надеждой однажды увидеть его с этой чертовой игрушкой в руках. Я просто не могу сказать в лицо Биллу, что он мертв. Навсегда.       Артхейт остановилась и обхватила себя руками. Да, лето явно проходило не так, как неудачники планировали последние два месяца учебы. Она протяжно выдохнула, собираясь свернуть к дому Билла, но ее остановил знакомый голос. Голос, который она надеялась не слышать хотя бы до начала учебного года.       — И почему малышка Клэри гуляет без своих слюнявых друзей?       Она еле заставила себя обернуться, чувствуя, как ноги приросли к асфальту. Перед ней с перекошенным безумием лицом стоял Генри Бауэрс, крепко сжимая в руке окровавленный ножик.