The Essence of our fear

      13 апреля 2001 года       Кливленд, Огайо       Отель Лейксайд       Безмятежный покой царил в люксовом номере на пятом этаже. Девушка только что вышла из душа и в белоснежном фирменном халате отеля прошлепала босыми ногами до холодильника. Она вытащила бутылку апельсинового сока и с наслаждением сделала глоток холодного напитка. Затем сняла полотенце с головы и пару раз встряхнула длинными черными волосами, которые непослушными волнами заструились по спине. Отбросив влажную ткань на заправленную кровать, она вышла на балкон и вдохнула полной грудью, с улыбкой прищурив глаза.       Девушку звали Кларисса Изабелль Артхейт, которая терпеть не могла полную форму первого имени и существование второго. В свои двадцать пять она достигла больших высот в качестве композитора и исполнителя собственной музыки на фортепиано, хотя она принципиально играла только на роялях. Клэр достаточно в этом преуспела, открыв людям новый жанр. Навевающие мистические облики мелодии затрагивали душу любого зрителя и взрывали залы многочисленными благодарными аплодисментами и летящими на сцену букетами. В эти годы музыканты в основном создавали громкие призывающие композиции. Музыка Клэр описывала атмосферу и заставляла прочувствовать каждую ноту. Она долго набирала популярность в силу того, что люди не были готовы к мрачным инновациям, но преграды пройдены, признание публики завоевано. У Клэр было достаточно славы, чтобы начать тур по Америке, но она все время его откладывала, предпочитая пока скромно зарабатывать игрой в небольших концертных залах или дорогих ресторанах. Последним девушка отдавала особое предпочтение, считая царящую в них обстановку наиболее подходящей. Там люди расслаблены после прошедшего ужина, а в воздухе витают нотки вина разных сортов, заглушая разум и открывая эстетическую составляющую человеческого подсознания.       Стук в дверь прервал ее задумчивое витание в облаках. Клэр сожалением посмотрела на раскинувшийся перед глазами оживающий город и покинула балкон.       — Сейчас! — раздраженно крикнула Артхейт. — Чтоб тебя, Терри, — ворчала она по дороге.       На пороге стоял ее брат, а за его спиной толкались его сын и дочь — Кайл и Эмилия. Клэр мысленно застонала. Она искренне любила всех троих, но семья просто не оставляла ее в прекрасном одиночестве в последнее время. Мужчину звали Терри Моррисон. Жилистый шатен с пронзительными зелеными глазами был старше Клариссы на семь лет, и уже давно обзавелся семьей и детьми, пока она упорно выстраивала карьеру пианистки. Смотря на него, Клэр с улыбкой вспоминала, как боялась и тряслась, что она не вольется в новую семью своего отца, не выстроит хорошие отношения с его новой женой, а самое главное — со старшим сводным братом, без которого теперь жизнь не представляется возможной. И дело не только в семейных узах, Терри стал ее агентом сразу, как только она начала зарабатывать себе имя. На собственные деньги он оплачивал выступление во всех заведениях, зазывал людей всевозможными способами, чтобы те оценили произведения Клэр, которые она сочиняла словно одержимая. Терри был ее спасением и билетом в светлое будущее, и не переставал быть ни тем, ни другим.       Сейчас он стоял и ухмылялся во весь рот, зная, как ее раздражает его привычка собираться спозаранку.       Кларисса любила своего брата.       Но иногда Терри просто невыносим.       Девушка сложила руки на груди, не давая двум сорванцам прошмыгнуть в ее номер.       — Восемь часов, Терри, — напомнила она, постучав ногтями по воображаемым часам. — Самолет только через четыре. У меня есть еще час, который я собиралась потратить только на себя.       — Да, я жалею тебя, а потом мы бегаем с выпученными глазами и собираем твои вещи, — парировал мужчина и подтолкнул детей. Они, смеясь, забежали в комнату. — Придется отнять у тебя этот час полного безделья. Кайл, Эмилия, помогите тете Клэр!       — Не называй меня так. Создается ощущение, что мне сорок лет.       — Ворчишь ты на все пятьдесят! — непринужденно ответил Терри, и девушка обиженно надулась. Затем, когда он отвернулся на детей, показала язык.       Клэр прошла в ванную, чтобы переодеться. Она вышла через несколько минут, одетая в белую блузку с короткими рукавами и бежевые зауженные штаны. Артхейт начала раскладывать многочисленные вещи по чемоданам. Утомительный, но обязательный пункт, но на этот раз она с удовольствием принялась за него. Потому что сегодня они возвращаются домой.       — Надеюсь, вы хорошо позавтракали? — спросила она, когда к ней подскочили племянники. Девушка прятала руки за спиной.       — Я съела всю кашу! — прощебетала маленькая Эмилия, звонко хлопнув в ладоши. Этому блондинистому, вечно улыбающемуся чуду недавно исполнилось пять лет. Смотря на девочку, Клэр сравнивала ее с куколкой, чьи большие голубые глаза и поистине ангельская улыбка не оставили бы никого равнодушным. Клэр еще не задумывалась о детях, даже о личной жизни, но всегда ласково обнимающая ее Эмилия пробуждала в ней желание иметь собственную семью. Когда-нибудь.       — Молодец, Эми. Держи, ты заслужила, — Кларисса раскрыла правую ладонь, в которой лежала ириска — любимые сладости племянницы. Следом она посмотрела на мальчика с коротким русым ежиком. Первенец сводного брата был своенравным с самого рождения, что заставляло Артхейт буквально выть, когда Терри оставлял своего сына, произнося вполне убедительную речь о ее долге как тети и крестной матери. — А что же Кайл?       — Просто дай мне конфету, — буркнул он. Клэр нахмурилась и отвела левую ладонь, оставив кулак сжатым.       — А знаешь, я лучше оставлю ее себе.       — Что?! Так нечестно, я же все съел! — возмутился Кайл, обиженно топнув ногой под тихий смех сестры. — Что смешного, Эми?!       — Она смеется, потому что кое-кто считает себя слишком взрослым, — поучительно сказала Клэр, следом мстительно улыбнувшись. — А взрослым не дают конфетки после завтрака.       — Мне уже семь!       — А мне двадцать пять, и что с того? — Кайл засопел, не зная, чем парировать. — Поверь, не нужно спешить становиться взрослым, я вот жалею, что не помню своего детства. Видимо, оно было не таким беззаботным, как у вас. Так что наслаждайся, малыш, это время ты больше не сможешь вернуть.       — Я — не малыш!       — Ну вот перед кем я тут распинаюсь? — вздохнула Клэр и протянула мальчику вторую конфету. — В следующий раз съем ее тебе назло! Господи, Терри, зачем ты столько детей позаводил?!       — Но нас же родила мама! — уверенно опровергла ворчание девушки Эмилия. Артхейт вопросительно приподняла бровь.       — А папа не рассказывал о своем большом вкладе в ваше рождение? — насмешливо протянула она. Дети озадаченно переглянулись.       — Клэр! — девушка испуганно подпрыгнула от грозного голоса Терри, который внезапно появился перед ней, оторвавшись на мгновение от телефонного разговора. — Закрой рот и открой чемодан. Перед вылетом нам нужно заехать к Питеру. По его просьбе ты вчера выступала. Он хочет выразить тебе благодарность.       — Может, он сделает это по телефону? — умоляюще спросила девушка.       — Иногда мне кажется, что у меня три ребенка. Денежную благодарность, если ты меня понимаешь, — поиграл бровями брат. Клэр поморщилась как дитя, которое заставляют пить молоко с пенкой, но согласно кивнула, в мыслях радуясь и благодаря Терри за то, что даже с появлением семьи он не бросил ее. То, что ее популярность росла, безусловно, делало ее счастливой, но без Терри она бы никогда не справилась с такой ношей, как организационные и финансовые вопросы и публичные мероприятия. Видимо, она действительно осталась ребенком, не способным принять взрослый мир, основанный на связях, деньгах и документах. Клэр просто хотела продолжать играть. — Ты еще не обдумала мое предложение организовать тур по центральным штатам?       Девушка шлепнула себя по лбу.       — Если честно, я о нем забыла, — она выдавила виноватую улыбку. Нисколько не удивившись, Терри только закатил глаза, из-за чего плечи Клэр поникли. Ей следует быть более собранной, ведь Терри не сможет вечно ухаживать за ней и брать тяжелую работу на себя, оставляя ей единственную заботу — радовать публику своей игрой. Она облизнула поджатые губы, потрескавшиеся в некоторых местах от постоянных закусываний кожи, и сложила ладони в молитвенном жесте. — Прости, я дам тебе ответ завтра вечером после выступления, обещаю!       Моррисон приятно удивился такому поведению. Он принял отмазку в последний раз и отнял руку от телефонной трубки, вновь переключившись на деловой манер речи агента.

***

      14 апреля 2001 года       Ричмонд, Вирджиния       Оушен-стрит, пригород       Клэр живет в центре города, в небольшой, но уютной квартире, обустроенной для нее одной. Но сейчас она поглядывала на двухэтажный дом из красного дерева, где по бежевой черепице стучали капли природной влаги. Такси уехало пару минут назад, оставив ее под куполом сильного дождя, но девушка не спешила под крышу, лишь куталась в баклажановое пальто. С Терри они разошлись в аэропорту: он сгреб детей в такси и поехал домой, безумно желая увидеть свою жену Ребекку. Поэтому Кларисса ехала в гордом одиночестве, очерчивая скользящие по стеклу прозрачные капли. Таксист, мужчина пожилого возраста, но, по мнению Артхейт, все еще сохраняющий энергию молодости, весь путь допытывал ее типичными вопросами о поездке и самочувствии. Погруженная в мысли Клэр отвечала односложно, поэтому старичок через несколько попыток воодушевить на разговоры свою клиентку махнул рукой и включил радио. Пела какая-то оперная певица, отчего девушка раздраженно закрыла глаза и мысленно проигрывала свое произведение в голове. Кларисса надеялась, что когда-нибудь услышит свою музыку на волнах популярных радиостанций.       Дом ее отца и его жены. Ее второй матери — Эвелин, добросердечной женщины, которая приняла ее и заботилась о ней, как о родной дочери. Клэр помнит, как так же нерешительно мялась на пороге, будучи девочкой. Она занесла чемоданы под крышу, но постучать в дверь пока не решалась. Артхейт сидела на лавочке и вслушивалась в мелодию дождя, что барабанил по перилам и насыщал влагой придорожную траву. Прошедшие десять лет до сих пор казались ей прекрасным сном. С детства она привыкла, что в ее жизни мало чего хорошего, хоть и очень смутно помнила детские годы, а сейчас у нее есть любящая семья и работа, приносящая не только деньги, но и удовольствие, и людское признание.       — Клэри? — ее позвал мужской голос, заглушивший громкий дождь.       В тот день погода тоже ей не благоволила. Она крупно дрожала, сжимая ручки сумок с вещами. Боялась до смерти просто протянуть палец и нажать на звонок; услышать классический звук, а потом — шаги до двери. Больше всего она боялась, что когда та распахнется, Клэр увидит лицо отца, но он ее даже не вспомнит. И когда на пороге появился зрелый мужчина с густой темной щетиной и опустил глаза на дрожащую фигурку девочки, Клэр просто разрыдалась от осознания того, что она наконец добралась до самого близкого человека на свете.       — К-клэри? — шокировано выдохнул Джозеф Артхейт. Кларисса просто стояла, а слезы продолжали катиться по покрасневшему лицу.       Клэр почти не помнила, кто и как помог ей воссоединиться с отцом. Она отважилась на поступок, о котором раньше даже не смела думать — сбежала из дома, даже из города. Сбежала от родной матери, что била ее за само существование. Тепло чьей-то руки поддерживало ее на всем пути. Лучшая и единственная подруга? Они ведь сбежали вместе, чтобы окончательно не провалиться в бездну, именуемой Дерри. Что послужило переломным моментом, сейчас Клэр не могла сказать, но одно она помнила всегда.       Дерри — тот еще дерьмовый городишко.       — Клэр, как ты здесь оказалась? Где Элиза? Господи, ты вся промокла! Быстро заходи в дом, сейчас будем тебя отогревать.       Джозефу было невероятно неловко. Он не мог подобрать какие-либо слова, только мысли хаотично соскальзывали с языка. В плачущей девочке с опухшим от слез лицом он узнал свою дочь на вторую секунду. Дальше все пошло инстинктивно: он занес сумки, помог ей отлепить от тела мокрые вещи и переодеться в его огромную в сравнении с ее худощавой маленькой фигурой футболку. Закутал в два пледа и дрожащими руками заварил чай с лимоном. На столе перед молчащей девочкой появились чашка с горячим ароматным напитком и блюдце с медом. В гостиной было тихо, отчего Клэр вслушивалась в тиканье часов с кукушкой и вздрагивала от самой себя, когда случайно хлюпала чаем.       Потом она молча вытащила из своего рюкзака красный военный берет. Видя, как в глазах отца блеснуло узнавание, она не удержалась от робкой улыбки, чувствуя, будто ее колотящееся в сумасшедшем ритме детское сердечко вот-вот разорвется на части. Джозеф долго смотрел на нее, свою повзрослевшую дочь, незаметно пощипывая себя огрубевшими пальцами, пытаясь проснуться. Но Клэр не исчезала или растворялась, она поддевала окоченевшими руками края пледов, снова и снова кутаясь в мягкий согревающий кокон. Тринадцатилетняя девочка преодолела несколько штатов, чтобы вернуться к отцу, а он даже не смог навестить ее. Он рывком прижал ее к себе, целуя в макушку. Все жалкие оправдания, которыми он себя тешил, растаяли, оставив в душе зияющую дыру. И Джозеф сухо всхлипнул, сжимая девочку в крепких объятиях.       — Никогда не прощай меня, Клэри.       — Мне столько нужно тебе рассказать, папа.       — У меня дежавю, — коротко признался ее отец, прислонившись плечом к косяку. Артхейт счастливо улыбнулась и подскочила к мужчине, обвив руками его мощную шею. Он заворчал, ощутив, как поношенная домашняя кофта пропитывается влагой, но положил широкие ладони на спину дочери. Клэр зажмурилась, учуяв легкий запах соленого арахиса. Тепло отцовских рук — это то, чего она была лишена десять лет назад и то, чем она до сих пор не могла насладиться. — Я думал, ты сразу поедешь домой, все-таки ты должна отдохнуть после поездки.       — И не навещу своего старика? — отстранившись, усмехнулась девушка. Джозеф действительно постарел, хоть и военная закалка и еженедельное поддержание прежней формы немного спасали положение. В частности, его заставляла Эвелин, сказав, что не собирается потом отдавать его в дом престарелых. Морщин на лице прибавилось, волосы начали седеть, но Джозеф Артхейт еще долго будет способен внушать страх в сердца новобранцев одним стальным взглядом. Задумавшись о непоколебимом духе своего отца, Клэр не успела уклониться от щелчка по носу. — Эй! За что?       Она обиженно потирала нос под утробный смех мужчины.       — За то, что опять прохлаждаешься в ливень. Сколько ты валялась с простудой в прошлый раз? Эвелин не успевала сбивать жар.       Эвелин, в то время еще Моррисон, кружила над ней целыми сутками. Утром и днем всячески мучила юный организм Клариссы аптечными настойками вкупе с народными средствами ее мамы, а вечером и порой ночью сидела у ее кровати, вооружившись градусником и пропитанным горячей водой полотенцем на случай вспышки жара. Эвелин до сих пор не рассказала ни Клэр, ни мужу или сыну, как девочка извивалась на влажных от пота простынях и беспомощно стонала, то зовя на помощь какого-то Стэнли, то проклиная клоуна-убийцу. Женщина гладила черные волосы Клариссы, тихо сетуя на фильмы ужасов, которыми Клэр иногда убивала время.       — Что ты там бормочешь? — требовательно спросил Джозеф, услышав невнятную речь дочери.       — Мне двадцать пять, а меня до сих пор отчитывают как десятилетнего ребенка! — чуть громче произнесла она, не меняя ворчливой интонации. Кларисса подхватила сумки и перешагнула порог отцовского дома, с облегчением закинув вещи к батарее, чтобы влажная ткань высохла.       Этот дом был для нее пристанищем для отчаявшихся, церковью, комнатой для исповедования, горящим семейным теплым камином и многим другим, к чему Клэр всегда могла вернуться, если на нее накатывала легкая депрессия или творческий кризис. На низком старте своей еще не устоявшейся карьеры она часто приезжала к отцу и Эвелин. И хоть ей было до безобразия стыдно, она ничего не могла поделать с этим порывом найти в ком-то поддержку и умиротворение.

***

      Ресторан «Серебряный вальс» был лучшим местом в Ричмонде, по мнению Клэр. В нем всегда царила уютная атмосфера, созданная удачным расположением небольших круглых столиков вокруг сцены, волшебной музыкой мини-оркестра, в котором девушка знала каждого без исключения. Особое очарование заведению предавала еженедельная развлекательная программа, будь то комедианты, музыканты или танцовщики. Но больше всего Клэр нравилось то, что посетители и работники никогда не обращались с ней как со знаменитостью, потому что именно в этом месте Артхейт строила свою карьеру, играя настроенные на спокойные вечера произведения молодым парам и одиноким людям, забредшим в ресторан в поисках успокоения. И клиенты, и персонал до сих пор помнят в ней неуверенную начинающую музыкантшу, которая смущенно представляла музыку собственного сочинения.       Клэр в сотый раз поправила накрученные волосы и критично взглянула в собственное лицо.       — Такое ощущение, будто меня насильно макнули в косметику, — Терри, зависший в телефоне, кивнул в знак согласия, вызвав у нее недоуменное моргание. Девушка толкнула его в плечо. — Благодарю за честность, братец!       — Честность в моей сфере стоит где-то в последних местах по приоритету, — он закрыл раскладушку и спрятал ее в карман брюк, наконец соизволив к ней развернуться. — Ты сегодня громче, чем обычно. Почему ты волнуешься?       — Народу как-то многовато, — чуть приоткрыв бардовый бархатный занавес, робко ответила Артхейт. И правда, гостей в зале расположилось достаточно. Официанты ловко лавировали между столами, а за ними тянулся восхитительный аромат горячих блюд. Пока Клэр наблюдала за оживленной атмосферой, мысленно проигрывая выступление музыкантов на разогреве, Терри подошел к ней и ощутимо щелкнул ее по лбу. — А?! Хватит, слишком много щелбанов для одного дня!       — Потому что ты витаешь, непонятно где, — игнорируя обиженный взгляд сестры, ответил Моррисон. — Иногда я не понимаю, то ли ты так скромничаешь, то ли действительно ничего не замечаешь. Хочешь сказать, проезжая по городу, ты не увидела рекламный щит с собственной глупой мордочкой? — она удивленно захлопала глазами. Это уже не казалось ему забавным. Терри приобнял молчащую девушку за открытые бледные плечи. — Что с тобой сегодня?       — Самой бы разобраться. Мне весь день не по себе, будто вот-вот случиться что-то плохое. Возможно, это глупо, но я лишь хочу закрыть глаза и уже встретить завтрашний рассвет, — Клэр подняла голову, чуть не столкнувшись носом с подбородком мужчины. — Какой-нибудь совет?       — От брата или агента? — усмехнулся он. — Разницы не будет. Перестань накручивать себя по пустякам и настройся на бодрое выступление. Черт, я прозвучал как сухарь, — девушка хихикнула, подтверждая его слова. — Я имею в виду, что плохого может произойти в этом месте? Ресторан стал для тебя уже третьим домом. Просто расслабься и доверь происходящее своим волшебным пальчикам, хорошо?       — Волшебные пальчики? Звучит ужасно! — улыбнулась Кларисса и поцеловала брата в гладкую щеку, отчего он со смешком выдохнул, щекоча горячим дыханием кожу Клэр. — Я доверюсь тебе, как и всегда. О! — она вдруг вскрикнула. — А Ребекка и спиногрызы приедут?       — И не думай, они все-таки соскучились по матери, — Артхейт поджала губы, выделяющиеся насыщенной красной цветом, пробормотав о том, что неблагодарные детишки не соскучились по ее выступлениям. — Нельзя, помаду сотрешь! Они слышали твое бренчание каждый день, пока были в поездке. Детский организм слаб и может не выдержать.       — Ты так лестно отзываешься о моей игре, — пробурчала она. — Эй, а Робб с парнями прекрасно справляются, — подметила Клэр и начала пританцовывать и вполголоса подпевать исполняемой на сцене песне группы Union of Sound. — Кажется, я ее уже где-то слышала. Говорила ли я в последнее время, что люблю тебя?       — Что-то не припомню, — хмыкнул Терри. Музыканты тем временем закончили музыкальный разогрев и удалились за кулисы под громкие аплодисменты. — Ладно, звездочка, твоя очередь сиять на этом скромном небосводе.       — Ты поразительно поэтичен сегодня, — подозрительно прищурила глаза Клэр, впиваясь взглядом в растянувшуюся на лице мужчины невинную улыбку. — Признавайся, что было в бокале, который ты успел перехватить по дороге сюда?       — Дамы и господа, сегодня на этой сцене для вас будет играть восходящая звезда неоклассической музыки. Она прошла тяжелый путь через непонимание критиков, чтобы в этот прекрасный вечер ее произведения нашли отклик в ваших душах и навсегда остались в памяти. Вас покорит не только восхитительная музыка этой молодой музыкантши, но и то, как глубоко она отдается своему делу. Надеюсь, мужчины меня понимают, — в зале послышались некоторые согласные смешки, а Клэр нахмурилась странному представлению.       — Кто писал текст этому ведущему? Да стриптизерш в барах представляют менее… раскрыто! — возмутилась девушка, не заметив, как Терри резко отвел взгляд, увлеченно рассматривая туалетный столик, за которым она ранее сидела.       — А что тебя, собственно, не устраивает? Это весьма кстати. Двадцать пять лет, а ты до сих пор спишь в обнимку с одеялом. Да и откуда тебе знать, как представляют стриптизерш?       — Ты разве не помнишь? Когда мне стукнуло пятнадцать, я следовала за тобой по пятам.       — Ты про тот случай, когда Джозеф посадил меня под домашний арест, потому что знакомый увидел, как его малолетняя дочь ошивается возле стриптиз бара? — Терри издевательски приподнял одну бровь.       — Я хотела узнать, чем ты увлекаешься, я ведь не могла найти к тебе подход! — начала оправдываться Клэр. Под тяжелым взглядом брата, она вдруг вскинула голову, вызывающе смотря на него. — Как он там, кстати, назывался? «Острый каблучок?» Я бы так назвала оружейный магазин.       — Замолчи уже, — буркнул Моррисон и потянул Артхейт за локоть к занавесу, по другую сторону которого уже звучали призывающие аплодисменты. — И вали на сцену!       Клэр успела испепелить взглядом юркнувшего за кулисы ведущего, прежде чем глубоко вдохнуть, расправить платье оттенка сольферино в стиле кабаре и триумфально шагнуть, приветствуя скромные ресторанные прожекторы и ожидающих гостей.       Весь мир гаснет и отступает на второй план, когда Клэр садится за рояль. Она всегда любовно проводит по белоснежным клавишам, прежде чем одна долгая нота начнет мелодию. Половина зала, те, кто не привык слушать музыку Клариссы Артхейт, затаили дыхание с восторженным выражением лица. Глаза девушки закрыты, легкая удовлетворенная улыбка сияет ярче любых софитов. Тонкие изящные пальцы ловко передвигаются по клавишам, с завидной скоростью перепрыгивают с одного края рояля на другой, будто по облаку, так нежно и воздушно. Но произведения Клэр Артхейт далеко не светлые. Они погружают слушателя то в мрачный лес, то в пустую пещеру, то в объятия самого страшного кошмара. Но люди все равно заворожено ловят каждую ноту, поражаясь тому, как можно восхищаться столь темной музыкой, давящей на сердце, вызывающей пугающие картины в голове и чувство, будто кто-то стоит за твоей спиной. Смотрит, выжидает и тяжело дышит в затылок. Некоторые клиенты взволнованно переглядывались или оборачивались, чтобы удостовериться в навеянной бурной фантазии.       Журналисты-самоучки из маленьких редакций задавали ей один и тот же вопрос. Мисс Артхейт, что послужило вдохновением для вашего творчества? Нередко они шутили и про мурашки по коже от прослушивания ее произведений. Клэр переводила вопрос в шутку, тем самым ускользая от прямого ответа. Потому что она сама до сих пор не может найти его. Если Клэр думает о прошлом, по ее спине бегут не только мурашки, кажется, само сердце замедляется, отказываясь дальше биться. Если она рискует копнуть глубже, обливается холодным потом и дрожит от собственных детских криков в голове, и жмурится от яркого света мертвых огней, летающих перед глазами. Дальше этого Кларисса еще не заходила, потому что боится потерять сознание и очнуться в психбольнице.       Когда Клэр заканчивает играть, в зале наступает полная тишина. Она невозмутимо встает, и в этот момент неуверенные аплодисменты вернувшихся в реальность слушателей начинают возрастать. Через несколько секунд девушка слегка морщится, потому что хлопки публики оглушают. Некоторые верные поклонники пробираются сквозь ряды столов и подходят к сцене, чтобы вручить ей цветы. Кто-то пытается даже поцеловать ее руку, но Артхейт с благодарной улыбкой ловко отстраняется, стараясь удержать множество букетов, не роскошных, не дорогих, но заботливо составленных.       После выступления Клэр возвращается в зал, перед этим сбросив на Терри заботу о том, куда деть цветы, подаренные ценителями ее музыки. Ей хотелось бы быть счастливой в это время, но беспокойное чувство внутри не прошло даже после того, как она благополучно и с фурором выступила на публике. Артхейт стоит у одного из столиков, не зная, куда деть руки. Взглядом ищет официанта, чтобы заказать бокал шампанского или даже чего покрепче. И когда ее волнение достигает своего пика, встает комом в горле, она поворачивает голову и натыкается на пораженный взгляд карих глаз.       Первые секунды она не понимает, почему незнакомый мужчина настолько взволновал ее, что на ладонях выступил пот. Но всматриваясь в его глаза и смутно знакомые черты лица, Клэр забывает о том, что для полноценного дыхания нужно и выдыхать. Внутри разрастается буря эмоций, захватывая контроль над всем телом, и только с губ неуверенно слетает одно имя.       — Стэнли? — дрожащим голосом выпускает она и надеется не потерять сознание, картинно распластавшись на полу перед охающими людьми. Она прошептала его настолько тихо, что даже если бы в ресторане не играла музыка и со всех сторон не звучали голоса и смех, никто бы этого не услышал, но Клэр внутренне сжалась так, будто ее оглушили. — Стэнли Урис.       Она произнесла его полное имя чуть громче, чтобы понять и осознать, откуда ей известно, как зовут этого человека, и почему он сейчас замер так же как она. Только сверкающие узнаванием глаза выдавали в нем живое существо, а не реалистичную статую посреди зала. Люди безразлично проходили мимо него и оглядывались на нее, наверное, размышляя о том, стоит ли подойти и попросить автограф, либо дать девушке побыть простым смертным, желающим расслабиться и развлечься. Клэр мысленно пыталась заставить себя выйти из анабиоза, но ноги в бордовых лаковых лодочках остались глухи к ее стараниям. Она порадовалась, что не успела перехватить официанта, ибо сейчас в руках она сжимала бы острые осколки стекла, а пузырящееся шампанское, перемешанное с кровью, стекало бы по ее коже, пачкая платье и пугая впечатлительных посетителей.       «Что за прилизанная прическа?» — возмущенно подумала Клэр, подловив себя на желании привести волосы Стэна в привычный для нее растрепанный вид.       — Кларисса Артхейт, — мужская рука мягко прикоснулась к ее предплечью. Она обернулась на витающий запах ненавязчивого одеколона с нотками сочетающихся цитрусов. Ей доверительно улыбался среднего роста и лет мужчина. Его угловатое лицо было украшено легкой небрежной щетиной, вопреки правилам ухоженного вида придающая особый шарм. Он восхищенно блеснул из-под бронзовой оправы очков и аккуратно обхватил теплыми руками ладонь опешившей Клэр.       — Пожалуйста, просто Клэр, — облизнув пересохшие от волнения губы, поправила Артхейт и мысленно шикнула на себя. Терри же говорил не стирать помаду. Она полностью развернулась к мужчине, отвлекшему ее внимание от знакомого незнакомца, как уже окрестила Клэр парня, чьи глаза сейчас угрожающе стрельнули в жест обычной вежливости.       — Как пожелаете, Клэр. Не могу не сказать, в какой восторг меня приводит творчество такой юной особы как вы. Позвольте представиться. Меня зовут Шон Линкольн, — появившийся из воздуха собеседник невесомо коснулся губами ладони пианистки, отчего она скованно улыбнулась, чувствуя себя не в своей тарелке. В такие светские моменты рядом с ней всегда находится Терри, где бы его сейчас не носило.       — О, мистер президент! — шутливо воскликнула черноволосая и поспешила плавно выдернуть руку из жаркой мужской хватки. — Какими судьбами в двадцать первом веке?       Шон засмеялся, прижав руку к груди. Клэр отметила смех чопорной вежливости и выделяющийся среди спокойной элегантности и доли насыщенной экстравагантности гостей внешний вид. Яркий оранжевый костюм и пыльно-серый французский берет, из-под которого торчат белесые пряди. Клэр признала в мистере Линкольне европейца, но никак не президента Америки, скакнувшего почти на полтора столетия вперед.       — Меня пригласил ваш агент — Терри Моррисон, кажется, — притворно задумался мужчина. Кларисса предпочла воздержаться от того, чтобы демонстративно закатить глаза, проклиная стремительно растущий шоу-бизнес стервятников, рыскающих в поисках лакомых кусочков. — Около месяца мы поддерживали с ним связь, обсуждая ваш предстоящий тур по центральным штатам. Бессмысленно отрицать, что ваша слава быстро растет и укрепляется в сердцах ценителей музыки.       «Но я еще не дала согласия, — растерялась Артхейт, пытаясь скрыть вспыхнувшее внутри волнение за застенчивой улыбкой. Если ее брат вел переговоры, то стоящий перед ней человек наверняка желает выступить спонсором. В худшем случае, он еще и будет сопровождать ее. — Терри, ты должен был поговорить со мной, прежде чем нанимать иностранцев на еще несуществующий тур».       — Если позволите, мне нужно побеседовать с моим агентом. Вы его случайно не видели? — поинтересовалась девушка, являя Шону обезоруживающие ямочки на беломраморном лице, с которым насыщенным рубином контрастировала помада.       — Сегодня мы с ним еще не встречались, — Клэр скептически прищурилась. Шон быстро потерял интерес, избавившись от слащавой улыбки. — Но хотите дружеский совет от президента? Не оборачивайтесь, — Линкольн кивнул за спину девушки. — Мужчина в трех столиках от нас все это время не отрывает от вас взгляда. Будьте осторожны, мисс Артхейт, у известности есть две стороны. И плохая заключается в фанатиках.       Поцеловав на прощание ее руку, Шон с легким поклоном удалился, по пути перехватив, видимо, знакомую ему молодую девушку и закрепив руку на ее талии. Кларисса была уверена, что прожигающий ее спину взгляд принадлежит обладателю знакомых карих глаз. Но она не успела обернуться, так как услышала позади себя обманчиво расслабленный тягучий голос.       — Непривычно видеть тебя без берета.       — Это все, на что тебя хватило, Стэнли Урис? — спросила Клэр и неторопливо развернулась. Ей пришлось слегка поднять голову, чтобы заглянуть в его глаза и увидеть, как он так же ошеломлен и обескуражен. Но вместе с этим тонкие бледные губы были изогнуты в ностальгической кроткой улыбке кудрявого взрослого мальчика, любящего наблюдать за птицами. — Жираф.       Стэн неловко усмехнулся, одернув себя от порыва спрятать руки в карманах брюк, тем самым мгновенно выдавая себя.       — Здравствуй, Клэри.       — Привет.       «Лучше бы это был фанатик», — вздохнула девушка, рассматривая неожиданно появившегося призрака прошлой жизни, вспомнить которой она не могла и, кажется, уже не хотела. Нельзя было отрицать, перед ней стоял симпатичный молодой парень, одетый в вечерний черный костюм со строгим галстуком того же цвета. Гладко выбритое лицо, острые скулы, пронзительный взгляд темных завораживающих глаз. Мечта любой девушки, сказала бы Клэр, если бы не смотрела сквозь взрослую оболочку на своего друга детства. При этой мысли ее губы будто обожгло. Она непонимающе дотронулась до нижней губы, ощущая сухость помады, и невесомо провела по контуру, словно стирая каплю липкого шампанского.       — Кларисса? — обеспокоенно окликнул ее Стэнли.        — Посмотри, на меня, Кларисса, — Урис встал перед ней, загородив полуразрушенную ванну, аккуратно взял ее руки в свои и переплел их пальцы. Сердце защемило при виде ее слезящихся голубых глаз и потерянного выражения лица.       — Ты же знаешь, я не люблю свое полное имя, — отстранено пробормотала она, смотря на их ладони. Стэн вынужденно улыбнулся.       — А мне нравится так тебя называть, и что ты можешь с этим поделать?       — Настучать тебе по голове, например, — инстинктивно произнесла девушка. Урис округлил глаза и потянулся к галстуку, ослабив его давление на шею, потому что в горле внезапно пересохло, будто он был на грани обезвоживания. Стэн осмотрелся и жестом остановил проходящего мимо официанта. Он залпом осушил стакан воды со льдом и поставил сосуд обратно на посеребренный поднос, оставив обслуживающего с недовольным нахмуренным лицом.       Кларисса уязвлено заморгала, борясь с желанием прижать пальцы к вискам, потому что зал и ходящие туда-сюда люди закружились перед глазами. Артхейт могла поклясться, что ничего не принимала, но от этого ей легче не становилось. Она уже мысленно начала строить догадки и винить Терри в том, что он, возможно, что-то подсыпал ей для храбрости, чтобы успокоить нервы и привести мысли в порядок.       Мистическим образом Клэр явственно вспомнила отрывок из давно забытого письма. Отправитель подписывался как Ричард-к-черту-формальности-Ричи-Тозиер. Она не помнила, как получала это письмо или как разрывала в нетерпении конверт, даже не помнит его начала, но именно эти строки она могла воспроизвести наизусть.       «Из последних новостей: Мигера ушла в сигаретный запой, а Стэнли у нас теперь вместо Терминатора. В одно прекрасное воскресенье мама затащила меня в церковь для исповедования, чтобы я, цитирую: «замолил свои грехи», в которых погряз после нашей прощальной пати. Там стоял Стэн в окружении армии в ермолках. Видимо, прознали, как беспощадно он затоптал ту страхолюдную картину в кабинете мистера Уриса. Я успел услышать что-то про то, что он так же может обойтись и с церковными реликвиями, поэтому они требовали, чтобы его прилюдно отшлепали. Ну то есть, вынесли наказание. А Стэнли, до сих пор не верю, плюнул под ноги самому главному и, видимо, послал их ко всем херам на своем иврите, а после ушел, хлопнув дверьми. Ну как хлопнул, холодок пустил, он ведь все-таки не громила, как покойный говнюк Байерс».       — Клэр, я…       — Ты изменился, — перебила она еврея. Головокружение неожиданно испарилось, не оставив после себя ничего. В мыслях стало кристально чисто, и теперь она даже не могла повторить те слова, что буквально тридцать секунд назад осмысленным текстом крутились в голове. — Мне срочно нужно выпить, Стэнли, ты со мной?       Он успел схватить ее за руку, прежде чем взволнованная Артхейт рванула к барной стойке, где ей иногда наливают за счет заведения. Клэр вздрогнула, ощутив, как по коже побежали мурашки. Не те, от которых она в страхе дрожала, а те, от которых трепетало сердце, как много лет назад, когда она была запуганным, но отчаянным ребенком. Она сражалась со злом, но выражалось ли это в игре, или действительно было что-то неестественное? Кларисса мотнула головой и взглядом спросила Стэна, почему он ее остановил.       — Я не пью крепкие напитки и прошу и тебя от этого воздержаться, — сконфуженно ответил он, и девушке захотелось завыть на луну, уже проглядывающую сквозь перламутровые слоистые облака.       «Да чтоб тебя, Стэнли! Кажется, с тех времен ты крепче пива ничего и не пил!»       — Я тут понял, что совсем не умею пить.       — Ты не виноват, такое бывает со всеми, кто пробует в первый раз.       — Патриция меня убьет, если увидит у барной стойки, — усмехнувшись, дополнил Урис, и Клэр замерла, чувствуя, как внутри распространяется предупреждающий холод.       — Кто такая Патриция? — медленно спросила она, еле разомкнув губы. Еврей выпустил из хватки ее ледяные пальцы и приготовился ответить, но слова застряли в его горле, когда изящная женская ладонь юркнула под руку Стэна и ухватилась за его локоть. Кларисса уперла взгляд в золотое кольцо на безымянном пальце незнакомки и тяжело задышала, упорно отрицая просящуюся на язык убивающую догадку.       — Кларисса Артхейт! — дружелюбно воскликнула девушка с темно-рыжими волосами, уложенными в незатейливую удобную прическу. По длинному носу и чертам лица Клэр поняла, что девушка была еврейкой, и эта мысль особенно больно кольнула в левой части груди. Ей протянули свободную руку, ожидая ответного жеста. — Я так рада с вами познакомиться! Меня зовут Патриция Урис. Ох, простите мое волнение! Пока еще Блюм. Патриция Блюм.       — Урис? — искренне веря, что собственный слух ее подвел, переспросила Артхейт. Но, судя по виноватому выражению лица Стэнли, она все-таки не ослышалась. Еврей прочистил горло и мягко перехватил протянутую в сторону пианистки ладонь спутницы.       — Клэр, позволь тебе представить мою невесту.       Она отшатнулась, и только ее пока трезвое состояние не дало телу пораженно рухнуть на пол.