The Essence of our fear

      25 мая 2016 года       Нэшвилл, Теннесси       В номере люкс, который был отдельно выделен в пентхаусе высокого сорокаэтажного здания дорогого отеля Роял роуд, царила тишина, несмотря на то, что цифровой будильник показывал три часа дня. Мужчина поморщился во сне, услышав вибрацию телефона, и начал слепо шарить рукой по лакированной треугольной тумбочке, выполненной из рыжего ореха. Через пять секунд он смог ухватиться пальцами за большой сенсорный дисплей и, еще толком не раскрыв глаза, приблизил смартфон к уху.       — Да? — хриплым голосом ответил он и поднялся в кровати, свесив ноги на гладкий паркет. — Нет, Пит, сколько раз тебе говорить, что в концертном зале должен быть именно рояль, а не пианино… Я пытаюсь бороться с этим дохрена лет, но она же у нас такая принципиальная! В идеале, чтобы он был белым. Да… не знаю, она играет как-то по-другому, когда рояль белый. Черт поймет этих творческих людей с тонкой душевной организацией.       — Просто хочу предупредить, что я все слышу, — тихо и вкрадчиво произнесла лежащая на животе Кларисса, чье лицо утонуло в мягкой перине, из-за чего полноценной угрозы не получилось. Она приподнялась на локтях и тут же получила беззвучный поцелуй в щеку, на которой остались алые последствия сна в одной позе, после чего мужчина, продолжая разговаривать с зажатым между ухом и плечом телефоном, поднялся с кровати полностью обнаженный.       Клэр закатила глаза и рухнула обратно в объятия призывающего прилечь одеяла, наполненного гусиным пухом. Она повернула голову: судя по часам, день был в самом разгаре. Женщина мысленно поблагодарила своего спутника за то, что он предусмотрительно задернул темно-шоколадные шторы, чтобы яркие солнечные лучи не скакали по сомкнутым векам с наступлением утра. Хотя даже в таком случае она навряд ли бы проснулась после вчерашнего динамичного дня и не менее трудоемкой ночи. До вечернего концерта в Бриджстоун-арене оставалось еще три с половиной часа, поэтому Артхейт, выгибаясь в разных позах, потянулась и заставила себя покинуть постель. Надев на себя мужскую черную футболку, которую она подцепила за свисающую с гротескной позолоченной люстры ткань, Клэр остановилась у панорамного окна и одним движением раздвинула шторы, с улыбкой зажмурив правый глаз, позволяя теплым лучам возвышающегося над городом солнца пройтись по ее оголенным ногам. Небольшой квадратный бассейн на крыше манил к себе едва поднимающимися от легкого ветра бирюзовыми волнами, призывал сию же секунду надеть купальник и с радостным криком кинуться в его прозрачные воды, но пианистка, скрипя сердце, отвернулась и направилась в ванную комнату. Времени для посторонних развлечений у нее не было — нужно принять душ, покушать в номере, привести себя в порядок, еще и успеть добраться до делового центра Нэшвилла как раз в тот час, когда образуются многокилометровые пробки.       — Знаешь, ходят слухи, что ты протыкаешь сердца своих жертв скрипичным ключом и безнадежно влюбляешь их в себя, — позже протянул Шон, любуясь предоставленным ему видом, из-за чего он чуть не пролил вино на столик. А посмотреть было на что. Клэр увлекалась йогой и принципиально занималась ей в нижнем белье: утром после душа и вечером до душа, правда, с редкими исключениями, такими как сейчас. Мужчина привык к некоторым ее заскокам, и особенно ему полюбился этот. Будь ему лет тридцать, он бы уже давно накинулся на женщину, что сейчас стояла у окна в позе дерева, повернутая к Линкольну прелестной пятой точкой в шелковых трусиках цвета розового жемчуга. И черт с ним, он не знал причины резкого увлечения этими занятиями, но они определенно шли на пользу Клэр, приятным бонусом доставляя ему зрительное удовольствие.       — Кто придумал такую глупость? — чуть поморщившись, спросила Артхейт, твердо стоя на одной ноге с закрытыми глазами и соединенными над головой руками.       — Очевидно один из тех, кого ты безжалостно отвергла, — Шон убрал бутылку Бароло и легко подхватил два пузатых бокала, наполненных наполовину. У Клэр имелась и странная привычка выпивать полбокала красного вина после своих упражнений, которую истинные йоги, монахи и прочие наверняка бы не оценили. Отставив сосуды на высокий комод, он приблизился к пианистке, невесомо очертив контуры ее спины. — Мужчины с тобой надолго не задерживаются. Почему?       Кларисса глубоко выдохнула и опустила ногу, открыв глаза. Она развернулась к своему работодателю, уже одетому, в отличие от нее, в классические темные брюки и белую рубашку, где две верхние пуговицы были расстегнуты, приоткрывая загорелую шею. Клэр протянула руку и поправила воротник, невзначай скользнув пальчиками под ткань и коснувшись ключицы.       — Я не знаю. Сердце все время что-то в них выискивает, но безуспешно, — она смотрит в серо-голубые глаза, без опаски встречает нарисовавшуюся на гладком лице усмешку и пытается найти ответ на вопрос: почему она до сих пор просыпается с ним в одной постели разных гостиничных номеров? — В тебе, кстати, этого тоже нет.       — Прискорбно это слышать.       — Не делай вид, что ты влюблен в меня, — хмыкнула женщина и, отстранившись от Шона, взяла бокал. Вино проникло в организм согревающей волной, оставив выраженный привкус черешни с ноткой гвоздики на кончике языка. — Мы лишь иногда спим вместе по договору. Хотя у нас даже его нет, так, мелькнувшие слова, с которыми мы оба согласились, — Клэр причмокнула губами и задумалась. — На сколько лет ты старше меня? Кажется, на десять? Если журналисты узнают, будет громкий скандал из пустоты.       — Если ты, милая, намекаешь на то, что мне пора уходить, смею заметить, это мой номер, — отсалютовал бокалом мужчина и за несколько секунд его опустошил, заставив Клариссу фыркнуть. «Это же пряное вино, а не крепкий виски!» — возмущенно подумала она. — Я хорош так, будто ты старше меня лет на двадцать. И ты с этим не поспоришь.       — Не поспорю, — согласилась Артхейт. — Потому что не хочу слышать старческие ворчания.       В следующую секунду она почувствовала, как сильные руки обхватили талию, а ее ноги оторвались от пола. Клэр достаточно мягко бросили на кровать и придавили поджарым телом, которое, к сожалению, скрывала деловая одежда. Она усмехнулась своим мыслям и, вцепившись в крылья воротника, притянула к себе мужчину, обвив ногами его торс. На насыщенно-красные от вина губы обрушился горячий развязный поцелуй и, кажется, оба забыли, что до концерта оставалось совсем немного времени.

***

      Бриджстоун-арена, заполненная десятью тысячами зрителей, взорвалась бурными оглушительными аплодисментами. Кларисса, благодаря всех ослепительной улыбкой, покинула белый лакированный рояль и вышла в центр продолговатой округлой сцены, придерживая тянущийся за ней длинный подол нежно-сиреневого платья. Люди не уставали рукоплескать, вспоминая прошедшие сорок минут, в которые женщина без перерыва играла свои новые произведения, а те, кто сидел на первых рядах, подошли к дозволенному месту, чтобы передать пианистке букеты цветов. Клэр махнула рукой в сторону кулис и засмеялась вместе с залом, когда плечистый охранник с невозмутимым лицом выкатил огромную тележку из супермаркета. Он резво метался по сцене, собирая подарки слушателей, пока Артхейт небольшой речью выражала благодарность за присутствие на концерте и объявляла пятнадцатиминутный перерыв, после которого она снова займет рояль и на оставшиеся полчаса погрузится в собственный антиутопический мир, где она постоянно пребывает, как только ее голова коснется подушки.       Кларисса вместе с тележкой, полной цветов, исчезла за кулисами, сопровождаемая затихающими хлопками и разгорающимися разговорами. Свет в зале постепенно загорался, а люди возбужденно обсуждали музыку пианистки. Некоторые, конечно же, отправились посетить буфет, пока позволяет время. Клэр без особого энтузиазма встретила Шона, который обхватил ее оголенные плечи и начал поздравлять, будто в первый раз, хотя прошла еще только половина намеченного концерта. Ей отчего-то было не по себе. Играла Клэр напряженно, боясь не того, что пальцы внезапно соскочат с нужной клавиши, а места, куда ее уносила собственная музыка. Это была самая настоящая пустота, и в ней она беспрестанно бродила, надеясь найти хоть что-то, но когда женщина увидела в черной дали небольшие шары света, похожие на фары автомобиля, ее охватил сильный озноб. Кларисса не понимала, почему она представляет это и почему не может перестать. Видение с открытыми глазами проявлялось все больше против ее воли, но все резко оборвалось, когда она на автомате закончила низкими нотами последнюю композицию.       — Клэр, ты еще со мной? — перед ее лицом щелкнули пальцами, и женщина, мотнув головой, посмотрела на собеседника. Линкольн выглядел недовольным. Еще бы, он терпеть не может, когда его не слушают. Он по сути своей человек порядка, и если бы на месте Клариссы стоял кто-то другой, он бы не избежал лишней жесткой нотации и, возможно, мелкой угрозы. Клэр кивнула, извинилась и сказала, что готова слушать дальше. С губ мужчины сорвался медленный выдох. — Я говорил о дате проведения следующего тура. Он состоится в Европе, поэтому нам нужно утвердить число. Я бы выбрал первый день лета как символику.       — Символика — это лишь дополнительная причина как можно быстрее начать тур. Неделя? — возмущенно переспросила Артхейт. — Ты даешь мне неделю на отдых и перелет?       — Клэр, ты не певица, за которой фанаты скачут толпами и вешают плакаты с тобой на стене возле кровати. Твое имя не держится на устах годами. Популярность нужно постоянно поддерживать, иначе кто, допустим, через два месяца бездействия о тебе вспомнит? Кто стоящий будет удерживать твое имя в общественности?       — Это твоя работа, хочу напомнить, — женщина села за столик и открыла бутылку с водой, устало припав к горлышку. Попив, она стерла прозрачные капли с губ и посмотрела на возвышающегося над ней Линкольна. — Никаких туров, тем более по Европе, пока я не навещу свою семью в Ричмонде. Я нужна там, понимаешь? Ты и сам знаешь.       Конечно, он знает. Они проводят вместе много времени с тех пор, как Терри официально перестал быть агентом Клэр, потому что ему нужно было вернуться в семью. Кайл и Эмилия давно выросли, окончили школу, поступили в один институт. Удивительно, что оба выбрали похожие сферы деятельности: Эми занялась интерьерным дизайном, а Кайл решил стать архитектором. Они обещали продать квартиру Клэр и построить ей дом, о котором можно только мечтать. Она согласилась при обязательном условии, что он будет на берегу моря, как бы это банально ни звучало. Терри и Ребекка ждали появления третьего ребенка, которые должен родиться через одну-две недели. Пол еще не родившегося члена семьи Моррисон не знал никто, кроме ведущего врача, ибо ответ на вопрос, кто возобладает в доме, решили узнать после родов, а Кайл и Эмилия на этом быстро организовали спор на сто долларов. Клэр безумно соскучилась по брату и его семье, с ними она виделась четыре месяца назад, если не считать видеозвонки, где Ребекка любила подшучивать, закрывая своим внушительным животом камеру. Клэр, конечно, скучала, но в Ричмонд она рвалась, в первую очередь, к отцу. Джозеф Артхейт с годами сильно ослабел, как телом, так и разумом в особенности, потому что недавно его жена Эвелин пережила сердечный приступ. Сейчас он не отходит от ее кровати в больнице и почти не бывает дома. Медсестры подкатили свободную кушетку к палате Эвелин, чтобы он мог быть рядом и во сне, потому что мужчина наотрез отказывался оставлять ее даже на жалкие пятнадцать минут. Услышав об этом, Клэр с горечью подумала: а пошел бы отец на такое ради Элизы, о которой пианистка, к своему стыду, вспоминала очень редко и вовсе ей не писала, не навещала, не созванивалась. Ей не хватало то ли желания вернуть старые родственные связи, то ли элементарной храбрости услышать материнский голос или посмотреть в ее глаза.       — Я понимаю, — сказал Шон после долгого молчания, положив теплую ладонь на плечо Клэр. Поджав губы, она припала к его руке. Хотелось и вовсе утонуть в мужских объятиях и почувствовать его поддержку, но вокруг ходило много людей, а лишние слухи и кричащие заголовки о вопиющей тайне никому не нужны. Шон был прав: она не из знаменитейших певцов и любимчиков большой публики. Но, когда дело доходит до скрытых отношений, пресса готова вцепиться в глотку любому, кто хоть каплю известен. Люди почему-то очень любят совать свой любопытный нос в чужие жизни. — Я готов даже поехать с тобой, если нужно, но дату все же необходимо определить.       «Связалась на свою голову», — раздраженно подумала пианистка и резко сбросила с себя руку Линкольна. Тот не дурак, он сразу сделал шаг назад, иначе Клэр сама заставит его отойти. Работая со знаменитостями всю свою жизнь, он знает, на каких личностных струнах играть и в какой момент лучше отступить. Шон Линкольн настолько считает себя специалистом в этом вопросе, что порой сам удивляется, почему он еще не выпустил книгу «Психология известных людей». Если мисс Артхейт будет так же агрессивно настроена к туру на протяжении следующих летних месяцев, он, по крайней мере, знает, чем может себя занять.       — Мне не нужны одолжения, — металлическим голосом ответила женщина, несильно хлопнув ладонью по столу. — Мне нужно, чтобы оставил меня в покое со своим туром хотя бы на неделю.       — У тебя кризис среднего возраста, дорогая, — усмехнулся Шон, ошарашив пианистку, отчего ее лицо, ранее напряженное и выражающее набирающую силу злость, вытянулось в удивлении. — Может, тебя беспокоит климакс?       — Да что ты…       — Кларисса!       Она поспешно закрыла рот и обернулась на мелодичный женский голос. С противоположной стороны кулис к ней спешила миловидная женщина двадцати семи лет, одетая в грязно-серую рубашку с широкими рукавами и черную юбку-карандаш строго до колена. Шоколадные волосы были завязаны в хвост, но тонкие передние пряди обрамляли узковатое лицо с ярко-выраженными скулами. Лора Хоффман стала агентом Клэр три года назад по рекомендации Терри. Будучи достаточно суетливой и не терпящей даже мелочных ошибок или задержек, она быстро смогла адаптироваться к работе с другим типом знаменитости, но поначалу нешуточно раздражала эту самую знаменитость невероятной педантичностью и слишком быстрым темпом жизни.       Первые месяцы сотрудничества с ней казались Клэр сущим адом, разверзнувшимся в ее жизни. Пианистке иногда казалось, что это ее наняли на работу, а не наоборот, таким безнадежным трудоголиком, к тому же невротиком была Лора. Все же Артхейт пусть и не быстро, но смекнула, что поможет двум одиноким женщинам привыкнуть друг к другу. Поэтому после концерта в Новом Орлеане она и Хоффман прошлись по всем барам и пабам центральной части города, а после засели в номере пианистки, закрывшись от всех, кроме мини-бара. Клэр узнала, что Лора вышла замуж в девятнадцать по пламенной любви и что буквально через три месяца судилась со своим мужем, пытаясь забрать себе как можно больше от совместно нажитого имущества. «Любовь проходит, а потребность в деньгах — никогда!» — сказала молодая разведенная Лора, которая в итоге отсудила себе всего лишь тысячу долларов. Еще Клэр узнала, что ее агент раньше работала в издательстве, пребывала во флористике, занималась маркетингом и даже писала критику в разных направлениях. Выгоняли ее везде из-за несносного характера и неукротимого желания контролировать даже витание частичек пыли в воздухе. Под конец женских посиделок изрядно выпившая и повеселевшая Кларисса поняла, почему Терри порекомендовал именно ее. Лора об стену расшибется, но сделает все, чтобы карьера Клэр не канула в Лету.       Правда за долгие месяцы работы она так и не научилась обращаться к Клэр как к подруге, а не подопечной.       — Может, ты сможешь ее переубедить, — Шон указал рукой на пианистку, которая закинула ногу на ногу, не спуская с него пронзительного испепеляющего взгляда.       — Я не стану даже пробовать. Моя задача не гнаться за деньгами, а следить за тем, чтобы она сохраняла свою работоспособность. Конечно, помимо организационных вопросов, — непоколебимо ответила Лора, задрав подбородок.       — Если хочешь, чтобы я сохранила свою работоспособность, избавь меня от его общества, пожалуйста, — выразительно приподняв брови в сторону Линкольна, взмолилась Артхейт. Суженные глаза Хоффман тут же нацелились на мужчину, стоящего меж двумя, объединенными против него огнями. «А еще этой ночью ты умоляла меня остаться», — мстительно хотелось добавить Шону, но в таком случае может пострадать и его репутация, поэтому он, тоскливо вздохнув, пожал плечами и направился к организатору концерта, чтобы впустую проболтать оставшиеся минуты до конца перерыва. Клэр довольно усмехнулась. — Иногда он слишком навязчивый. Так что ты хотела?       Лора согласно кивнула и быстро заняла стул напротив Клариссы, отложив в сторону планшет, заполненный кучей листов. Она вытащила из кармана юбки смартфон пианистки и положила на стол.       — Пока ты выступала, тебе звонил кто-то с неизвестного номера. Это был мужчина, сказал, что дело срочное. Я его проинформировала, и он ответил, что перезвонит через пять минут. А это значит, что он позвонит где-то… — четко отрапортовала агент и посмотрела на наручные часы. — Сейчас.       Телефон на столе действительно завибрировал и заплясал по поверхности. Артхейт удивленно хмыкнула и, коснувшись подушечкой большого пальца зеленой трубки, поднесла устройство к уху.       — Алло?       — Клэр, — мужчина, чей голос смутно ей кого-то напоминал, облегченно выдохнул, отчего звук в динамике на мгновение зашипел. — Как я рад наконец-то тебя услышать.       — Простите, но я не узнаю ваш голос, — растерянно сказала Кларисса, переглянувшись с агентом.       — Это Майк, Клэр. Майк Хэнлон из Дерри.       Она неестественно выпрямилась, удерживая телефон рукой, задрожавшей от простых слов. Перед ее глазами отчетливо вспыхнули воспоминания. Чернокожий мальчик, которого гнобили хулиганы. Он был со странным пистолетом в руке, вместо пуль тот выталкивал толстую иглу, пробивая череп. Майк, Клуб Неудачников, Дерри… Оно. Клэр рвано выдохнула, остервенело сжав свободной рукой собственные волосы, но тянущая боль не могла ее отрезвить. Лора обеспокоенно заглянула в ее глаза, блестящие невыразимым страхом. Она окликнула пианистку, но та не обратила никакого внимания, смотря в пустоту и крупно дрожа, словно температура в помещении резко опустилась.       — Я сейчас вернусь, Кларисса, — сбивчиво проговорила Хоффман и вскочила со стула, намереваясь найти Шона.       — Майк, — сморгнув слезы, пробормотала Артхейт и несмело улыбнулась. Она видела себя девочкой, на теле которые всегда были синяки. До этого Клэр не помнила или не хотела вспоминать, почему решилась сбежать от матери, а теперь она с отстраненным удивлением оглядела собственные бледные руки без единой гематомы или царапины. — Не могу поверить, что слышу тебя!       — Ты далеко не первая, кто это говорит, — усмехнулся Хэнлон. У него низкий рокочущий голос, он и в детстве обладал более басистым тоном, чем любой из Неудачников. Но Клэр слушает его трепетно и с каждым произнесенным словом терпит новую вспышку короткого воспоминания. Они такие бессмысленные, но для нее в этот момент не было ничего важнее. Например, Майк единственный из лузеров, кто так и не увидел ее купальник Чудо-Женщины. Кларисса, тихо хихикнув, озвучила свою мысль. — Вспоминая, как об этом трещал Ричи, я понимаю, что много упустил. Ты помнишь его?       Ричи Тозиер, который как и она терпеть не мог свое полное имя, и в письме он категорически отказывался подписываться им. Ее любимый очкарик и родственная душа. Клэр ностальгически улыбнулась. Как она могла забыть про его извечные дурацкие перевоплощения, несмешные, но искрометные шутки? Рядом с ним она не могла не увидеть щуплого мальчика с двумя поясными сумками, заполненными лекарствами. Эдди Каспбрак, который считал себя безнадежно болезненным, пока в один момент не понял, что единственная болезнь была в его голове, выжженная глубоко в сознании чрезмерной опекой матери. Клариссе казалось, что сейчас она явственно слышит, как шипит его ингалятор, как Эдди громко кричит на Ричи, чьи шутки про заводную мамашку доводили ипохондрика до бешенства. Пианистка вспомнила, как доктор Кей аккуратно и заботливо лепил пластырь на ее щеку.       — Не так как должна, — с сожалением призналась женщина. Она обернулась. Позади нее стояло зеркало в пол, и в нем она увидела свое измученное отражение. Взлохмаченные волосы, испарина на лбу, трясущиеся пальцы. Ей срочно нужно было выйти на воздух, иначе Клэр просто задохнется.       — Это ничего, — утешал ее Майк, пока она, часто дыша, быстро шла к черному выходу, чтобы почувствовать на лице дуновение ветра. — Ты все вспомнишь со временем.       — Почему это происходит? — женщина чуть не споткнулась о собственный подол. Она навалилась на металлическую дверь и глубоко вдохнула, насыщая легкие спасительным прохладным воздухом. — Почему я ничего не помнила до твоего звонка?       — Я тебе все объясню, поверь, остальные тоже даже не подозревали о моем существовании, пока я не связался с ними. Но Клэр, ты должна меня выслушать. Я звоню спустя столько лет не просто так, — пианистка затаила дыхание, чувствуя, что следующие слова выбьют из нее весь дух. — Оно вернулось. Оно снова убивает, Клэр.       Кларисса с тяжелым вздохом прикрыла глаза, после зачем-то посмотрела на раскрытую правую ладонь. Ее диагонально пересекал белый тонкий шрам, который давно зарос за столько лет, но теперь он выглядел свежим, будто Билл только вчера, ободряюще сжав ее пальцы, аккуратно порезал кривым осколком от бутылки из-под кока-колы светлую кожу, прерывая линию жизни. Артхейт беззвучно шепнула имя лидера. Билл Денбро. Она им восхищалась, этим заикающимся мальчиком, который всегда знал, что сказать и, несмотря на свой дефект или внешнюю щуплость, сполна оправдывал свою неофициальную должность. Он был героем без крутого плаща и загадочной маски, спасший Клэр в злополучный день, когда Генри Бауэрс пытался ее изнасиловать.       — Я уже позвонил Биллу, Беверли, Ричи и Эдди, — оповестил ее Майк. — С тобой все хорошо? — спросил он, когда услышал слабый женский стон. Клэр ответила, что ее голова готова взорваться от накатившей боли. — Не пытайся вспомнить все сразу, иначе ты просто не выдержишь. Клэр, мы давали обещание вернуться, во что бы то ни стало, если Оно не умерло. Остальные будут в Дерри уже завтра.       «Дерри и без Оно был дерьмовым городишком», — невесело хмыкнув, подумала Артхейт. Готова ли она вновь встретиться с ужасом, терроризирующим ее в детстве? Нет, не только ее. Оно убивало детей, Оно сводило с ума ее друзей, Оно — это корень зла, отравляющий Дерри, начиная с воды и заканчивая людскими разумами. Это огромный крепкий сорняк, а сорняки нужно вырывать, не давая шанса произрасти снова. Клэр готова навсегда покончить с кошмарами, однако ее вспотевшие руки еле удерживают телефон.       — Я вылетаю завтра утром, — твердо пообещала она дрожащим голосом.       — Хорошо, — с явным облегчением выдохнул Хэнлон. — Клэр, еще кое-что, — неуверенно начал он. — До тебя я разговаривал со Стэном, — едва Клэр услышала имя, ее сердце взволнованно забилось в груди. Стэнли Урис — взрослый мальчик, в которого она была влюблена в детстве, которого сильно полюбила в молодости, и на свадьбе которого она играла свой сочиненный вальс. Похоже, ее сердце все это время упорно выискивало орнитолога с непослушными кудрями цвета карамели, непревзойденным занудством и мальчишеской улыбкой. Довольно специфический набор.       «Если тебе страшно, возьми меня за руку», — обманчиво спокойно произнес Стэнли.       «Стэнли, посмотри на меня, — очень тихо заговорила она. — Если тебе страшно, возьми меня за руку».       — Он согласился приехать, но он говорил так отстраненно… Может, это мелочь, но мне кажется, что тебе лучше поговорить с ним или даже приехать. Я не знаю, у меня дурное предчувствие, — продолжал Майк, но после замолчал, не услышав от пианистки никакой реакции. А она стояла на улице в тонком платье без рукавов, сжимая телефон так сильно, что пальцы побелели и болезненно закололи. — Клэр, ты здесь?       — Он сам справится, Майк, он уже давно большой мальчик, — сказала Артхейт, не веря собственным словам. Ей не хотелось видеться или даже слышать голос Уриса раньше времени. Ей и без того будет дурно, когда Неудачники соберутся вместе, ведь наверняка речь зайдет о личной жизни. И как больно будет Клэр, когда она услышит, с какой любовью Стэнли отзывается о своей жене, как он счастлив, что женился на ангеле по имени Патриция. Клэр уже заранее продумала, что ей внезапно станет плохо на этом моменте, и она удалится в женскую комнату, чтобы выпустить злые слезы и вернуться с легкой улыбкой на губах.       — Ты уверена? Ты ведь знаешь его намного лучше, чем я, — напомнил Хэнлон, не подозревая, какую по счету острую иглу он уже вонзил в ее сердце. — Стэну всегда было трудно поверить в существование Оно, и сейчас мне кажется…       — Я немедленно куплю билет на утренний рейс, — перебила мужчину Кларисса, не в силах больше слушать любых воспоминаний о Стэне Урисе. — Увидимся завтра, Майк.       — Как скажешь, — сдался старый друг. — Я буду ждать вас Клэр, всех до единого.

***

      Дерри практически не изменился, и Клэр догадывалась, почему, удивляясь про себя. Неужели влияние Оно на этот город настолько велико? Да, под воздействием научно-технического прогресса Дерри перерос из провинциального захолустья в большую точку на карте Америки, но в целом все в нем не переставало напоминать место, в котором Артхейт была вынуждена жить. Большинство улиц так и остались заполнены деревянными не перестроенными домами, но старый любимый кинотеатр, к сожалению, заменили деловым центром, и это, пожалуй, было редким изменением в окутанном мистическим куполом городе.       Клэр ехала в такси к мотелю на Палмер-лейн. Заселяться в отель она не стала, ощутив странное желание вернуться в конец восьмидесятых, чтобы пожить в комнате с простеньким интерьером, деревянной мебелью, старым стационарным телефоном, которым в настоящее время почти не пользуются, и квадратным телевизором. Женщина не знала, намеренно ли в мотеле оставили такую ностальгическую атмосферу или у них просто не хватает средств, чтобы его модернизировать. Отвлеченно смотря на проносящиеся улицы, пианистка вспоминала, через какой длительный ожесточенный спор ей пришлось пройти, чтобы вырваться в штат Мэн.       Шон был в бешенстве. Еще бы, эта девица меняет свои планы быстрее, чем он успевает придумать ряд аргументированных причин, чтобы заставить ее передумать. Даже на пару с Лорой, которая, на удивление, приняла его сторону, они не смогли ее переубедить, а когда Хоффман заикнулась о том, чтобы поехать вместе с Клэр, та пригрозилась ее уволить, если она подумает влезть в ее дела. По этому разговору Линкольн понял, что лучше отпустить пианистку, чтобы не потерять капающий доход. Лоре же пришлось смириться, лишаться стабильной, хорошо оплачиваемой работы не входило в ее планы. Приехав после выступления в отель, она помогала Клариссе собрать имеющиеся вещи, навевая своим поведением очередные воспоминания. В них фигурировала девочка с огненными волосами по имени Беверли Марш. Именно благодаря ей, Артхейт смогла сбежать от матери и найти отца, именно она была для нее опорой в то кошмарное лето восемьдесят девятого года, которое могло стать для них последним. Милая простота и воинственная Чудо-Женщина, как окрестил их Ричи, с трудом подобрав челюсть у карьера. За ней еще отчаянно пытался ухаживать Бен. Клэр с улыбкой задумалась. Бен все такой же пухлый, Ричи носит огромные очки, а Эдди не выходит из дома без пилюлек? Избавился ли Билл от заикания, а Беверли — от единственного страха терпеть побои от близких? Кем они стали, как сложилась их жизнь? Кларисса не могла дождаться момента, когда Клуб Неудачников вновь будет в полном составе, пусть и при таких пугающих обстоятельствах.       Устроившись в мотеле, Клэр быстро приняла душ с дороги и начала готовиться к встрече. Майк написал, что он забронировал отдельную комнату в китайском ресторане в центре города. По счастливой случайности у Артхейт имелось с собой темно-синее платье азиатского типа до щиколоток, расшитое золотистыми узорами. Приведя себя в порядок, женщина заказала такси и через сорок минут она уже стояла в холле в красно-черных тонах, расписанном различными иероглифами. Она назвала свое имя на ресепшене, и миловидная официантка, одетая в платье до колена с принтом сакуры, с улыбкой проводила ее до приготовленной комнаты.       — Мать моя сеньорита, Клэр Артхейт! — воскликнул вышедший ей навстречу мужчина в квадратных очках с узкой черной оправой. По шальным карим глазам и обезоруживающей ухмылке Кларисса поняла, что перед ней с распростертыми объятиями стоит Ричи Тозиер. Засмеявшись, женщина обняла его за шею и крепко прижалась, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются слезы радости. Она шмыгнула носом, с улыбкой шепнув его имя. — Так, вот только давай обойдемся без слез. Что же вы, женщины, такие эмоциональные?       — Какие есть, — буркнула Артхейт, отстранившись от друга. — Скажешь, не скучал по мне?       — Чертовски скучал, детка. С того момента, как мне позвонил Майк. Пойдем, — он галантно взял ее под руку. — Прибыли все, кроме тебя и Стэна. Что заставляет меня думать о том, что вы провели вместе страстную ночь, а потом хитрожоп…кхм, по-умному решили прийти в разное время.       — Надеюсь, ты не работаешь детективом, Тозиер, — закатила глаза Клэр. — Хотя с таким мышлением тебя бы уже выперли.       Стоило ей войти в маленький зал, она услышала радостные выкрики. Женщина с одной только Беверли обнималась пять минут, вдыхая снова и снова аромат орхидеи в ее рыжих волосах. Потом ее поприветствовали Билл, Эдди и Майк, а когда очередь дошла до высокого мускулистого парня, Артхейт опешила, через минуту активного мыслительного процесса во весь голос пораженно воскликнув: «Стог?!» Хэнлон в этот момент смеялся громче всех, потому что примерно такая реакция была абсолютно у каждого лузера при встрече с Беном, который позже вкратце рассказывал, какое чудо с ним приключилось, что он так изменился, и какой теперь большой популярностью он пользуется у женщин. Ричи со своим среднестатистическим телосложением забавно фыркнул, посетовав на то, что с ним подобные метаморфозы почему-то не произошли.       Шум и смех за столом не смолкали ни на секунду, но Клэр принимала меньшее участие, потому что постоянно оглядывалась на дверь, ожидая, когда та откроется и впустит в зал Стэнли Уриса. Странно, Стэн из таких людей, что никогда не опаздывают, а сейчас после долгих приветствий и объятий прошел уже час, но еврей до сих пор не появился. Артхейт улыбалась, наблюдая за знакомыми перепалками между Ричи и Эдди, шутила вместе с Бев о том, что Тозиер так и не избавился от очков, на что тот с гордым выражением лица ответил, что его фанатам они особенно полюбились. Тут уже в шуточный спор вступил Билл, недоуменно озвучив тот факт, что фанаты Ричи и не видят, ведь он работает ди-джеем на радио. Зал вновь взорвался смехом, а побежденный очкарик демонстративно сложил руки на груди.       — Где же Стэн? — удрученно пробормотал Хэнлон, когда веселье ненадолго стихло, и лузеры принялись за принесенные официанткой суши и лапшу с морепродуктами. Он поймал встревоженный взгляд Клэр и вытащил из кармана телефон, чтобы набрать еврея, потерявшего свою известную пунктуальность. Немного подумав, он поднялся из-за стола и подошел к Артхейт. Она непонимающе уставилась на протянутый смартфон. — Позвони ему, Клэр.       «Почему именно я?» — Артхейт не успела озвучить появившийся в голове вопрос, потому что сидящая рядом Беверли пихнула ее в бок, глазами требуя, чтобы Клэр приняла устройство.       — Клэри, передай этому наглому еврею, что если он не явится через десять минут, то ему лучше бежать из Дерри, — крикнул Ричи, закинув руку на Каспбрака. Тот поморщился, но возникать не стал. Скучал Эдди по этому придурку.       — От тебя что ли? — усмехнулся Бен, подхватив пальцами длинную полоску лапши и всосав ее в рот с громким причмокиванием. Взгляд случайно упал на удивленную Марш, и сердцеед Хэнском слегка покраснел, но Беверли вместо осуждения засмеялась и с игривой улыбкой повторила его действие. Бен почувствовал, как его бросило в трепетный жар. Что с ним делает эта рыжая бестия?       — Прости, Стог, не могу привыкнуть, что ты среди нас теперь самая большая гора мышц, — парировал Тозиер. — Подожди, когда я напьюсь, я тебя за две секунды опрокину через себя.       Посмеиваясь, Бев погладила Клариссу по плечу, из-за чего та сдалась и, взяв телефон Майка, поднялась из-за стола и отошла к окну. С затаенным дыханием она нажала на значок «позвонить» и прижала холодный металл устройства к горящему уху. Женщина зажмурилась от долгих безжалостных гудков. И вот безучастный сигнал оборвался к ее облегчению, но вместо извиняющегося за опоздание голоса Стэнли Клэр услышала надрывные женские рыдания.       — Алло? — позвала она неизвестную собеседницу, которая не могла связать слов, лишь заикалась от неконтролируемых слез. Пианистка обхватила себя свободной рукой, вдавливая длинные ногти в мягкую кожу. Что угодно, лишь бы избавиться от этих душераздирающих всхлипов, но она не могла отключиться, не узнав, что случилось, и почему ей ответил не Стэн. — Кто это? Почему вы плачете?       — К-кларисса? — смогла различить Артхейт. Она замерла, узнав в голосе рыдающей женщины жену Уриса.       — Это я. Патриция, могу я услышать Стэнли? — из-за ее вопроса миссис Урис громко заплакала в голос. На фоне этого Клэр едва различимо услышала сирену скорой помощи. — С ним что-то произошло? Ответь мне!       Из-за ее встревоженного крика разговоры за столом стихли, но женщина не обратила на это внимания, почувствовав резкую слабость в теле, когда Патриция, заикаясь, наконец, ответила:       — Он… его больше нет, Клэр! Он… Боже, он вскрыл себе вены в ванне!       Телефон выпал из руки. Больше она не слышала ничего, даже собственного истошного вопля. Не чувствовала ничего, даже жжения в коленях, разбитых после того, как она камнем упала на кафель в красно-белый крупный квадрат. По раскрасневшемуся лицу текли слезы, а с дрожащих губ, не прекращая, срывалось имя мужчины, которого сегодня вопреки своей гордости она с нетерпением ждала. Она больше никогда не увидит его кофейных глаз, не услышит очередного наставления, которые, на самом деле, никогда ее не раздражали, не ощутит рук, дарящих тепло, согревающее не только тело, но и сердце. Ее подхватили с разных сторон, перебивая, пытались узнать, что случилось, но Клэр не отвечала, бездумно смотря на телефон с треснутым экраном.       — Его больше нет, Стэна больше не будет, — еле выдавила из себя Кларисса, подняв молящий о чем-то взгляд на Билла, сидящего перед ней. Обмякнув в чьих-то руках, она закатила глаза и провалилась в темноту под крики Неудачников.

***

      Клэр резко вскочила в кровати, прерывисто дыша, будто с трудом выталкивая из себя каждый вдох и выдох. По всему телу стекал мерзкий холодный пот, отчего женщина, морщась, попыталась стереть его уголком одеяла. Она замотала головой, с удивлением обнаружив окружающую ее тьму, сквозь которую можно было разглядеть силуэты комода, столика, предназначенного для широкоэкранного телевизора, закрытых штор, скрывающих огни ночного города. Клэр недоуменно зашевелила губами, боясь разрушить стоящую в знакомой комнате тишину. Она находилась в люксовом номере отеля Роял роуд, хотя явственно помнила, что отключилась в китайском ресторанчике в Дерри, узнав, что Стэн… Кларисса всхлипнула и, услышав секундное шипение, посмотрела на другую сторону кровати. Она была пуста, но под одеялом виднелась какая-то круглая фигура. Пианистка на всякий случай отодвинулась и, сев на пятки, одним молниеносным движением дернула одеяло.       Она пронзительно закричала, едва не свалившись с края.       Рядом с ней лежала отрубленная голова Стэнли Уриса, а широко раскрытый рот был полностью забит перьями красного кардинала, за которым он особенно любил наблюдать.       Клэр подавилась рвущимися наружу слезами, а когда мертвые глаза внезапно раскрылись, она все-таки упала на пол. Кто-то из непроглядной тьмы под кроватью крепко схватил ее за ноги. Женщина не успела и крикнуть, как ей в кожу впились острые когти, и ее затащили в пахнущую мертвечиной черноту.       — Боже, Клэр, да что с тобой! — услышала она недоуменный крик.       Артхейт раскрыла слезящиеся глаза, обнаружив себя в объятиях Шона. Он лежал рядом и держал ее крепко, потому что минутой ранее получил неслабый удар по голове, от которого он мгновенно проснулся. Кларисса металась по кровати и с надрывными стонами бездумно махала руками во все стороны. Линкольн всерьез перепугался и только с третьей попытки смог ее разбудить, сильно тряся за плечи. Еще немного, и ему пришлось бы дать ей пощечину.       — Шон? — хрипло выдавила из себя пианистка, смотря на него с неподдельным шоком в глазах.       — Ты ожидала проснуться с кем-то другим? — хмыкнул мужчина и выпустил ее из объятий. Он поднялся с кровати полностью обнаженный, вызвав у Клэр чувство дежавю. — Уже три часа. Собирайся, соня, ты же не хочешь опоздать на собственный концерт?       Бросив это, Линкольн исчез в ванной комнате, а женщина медленно встала на негнущихся ногах и осмотрела свои икры, будто она до сих пор ощущала, как с них сдирают кожу.       — Что за хрень? — прошептала Артхейт в безучастную пустоту.       Она взяла телефон и посмотрела на дату: двадцать пятое мая. «Но ведь это невозможно!» — с паникой подумала черноволосая. Она уже прожила этот день, выступила на концерте и прилетела в Дерри. Дерри… Клэр зажала рот ладонь, боясь выпустить болезненный крик. Ей приснилась смерть Стэна, о котором до этого кошмара она даже не вспоминала. Пианистка выдохнула через сложенные в трубочку губы и упала в кресло у панорамного окна. Шторы были задернуты, потому что, судя по сну, раскрыть их должна именно Клэр. Она оставила их в нетронутом состоянии, не желая сейчас ни видеть, ни чувствовать солнечных лучей.       Неужели приснившееся ей произойдет и в реальности? Клэр помотала головой, но ответ напрашивался сам. Она встала в центре комнаты и посмотрела на люстру, с которой свисала черная футболка. Надев ее, женщина прикрыла глаза и тихо позвала.       — Черепаха?.. Матурин?       Артхейт настороженно приоткрыла один глаз, но не услышала ничего в ответ. Идея показалась ей относительно разумной, ведь именно это неизвестное существо помогло ей выжить в прошлом. Именно оно и сказало, что Стэна больше не будет. Те же самые слова, рыдая, проговорила Патриция, то же озвучила и сама Клэр, перед тем как потерять сознание. Или же проснуться? Наверное, это выглядело глупо, женщина, смотрящая вверх, ожидающая ответа или хоть какого-то знака, что ее зов не проигнорировали. Вздохнув, она села на кровать и запустила пальцы в волосы. Клэр решила дождаться нужного времени и звонка от Майка.       Похоже, Оно все-таки вернулось.       Она еле смогла достойно отыграть намеченные на этот вечер композиции. С натянутой улыбкой поблагодарила зрителей и поспешила скрыться за кулисами, намереваясь найти Лору, но ее агента как назло нигде не было видно. Артхейт уселась за стол и уставилась в ту сторону, откуда должна прийти Хоффман, чтобы передать ей телефон. Шон, чьи ободряющие объятия внезапно обошли стороной, последовал за пианисткой, игнорирующей его присутствие. Он остановился возле нее, терпеливо ожидая, когда Клэр хотя бы мельком посмотрит на него, но ее глаза не отрывались от узкого прохода с другого конца сцены, все время кого-то высматривая.       — Клэр, я хотел поговорить с тобой о назначении даты европейского тура, — не выдержав тишины, начал Линкольн, однако женщина даже не шевельнулась. — Ты меня слышишь?       — Шон, — тихо, но настойчиво произнесла она, не обернувшись к мужчине. — Пожалуйста, давай поговорим об этом позже, я сейчас занята.       — Тем, что пялишься в одну точку? Это, конечно, весьма интересное занятие, но может, обсудим более важные вещи? — Шон присел на корточки перед пианисткой и обхватил ее ладони, удивившись, какими они были холодными, хотя в помещении достаточно тепло. — Посмотри на меня. Ты сегодня странно себя ведешь.       — Кларисса!       К ней спешила миловидная женщина двадцати семи лет, одетая в грязно-серую рубашку с широкими рукавами и черную юбку-карандаш строго до колена. Шоколадные волосы были завязаны в хвост, но тонкие передние пряди обрамляли узковатое лицо с ярко-выраженными скулами. Клэр выдернула свои руки из хватки Линкольна и быстро поднялась. Когда она услышала голос Майка, взволнованно рассказывающий о произошедшем, ей с первобытным страхом пришлось окончательно признать: все неизбежно повторяется.       — Он согласился приехать, но он говорил так отстраненно… Может, это мелочь, но мне кажется…       — Я заеду за ним, — нетерпеливо перебила Кларисса неуверенные слова Хэнлона. Она была уверена: этот тот самый переломный момент, от которого зависит жизнь Уриса. Пусть его Бог видит, если Стэн действительно решил вскрыть себе вены после звонка Майка, Клэр собственноручно утопит его в ванне. — Не волнуйся, Майк, мы приедем вместе. Обещаю.       — Эм, хорошо, — растерянно пробормотал мужчина и облегченно выдохнул. — Спасибо, что поверила моим опасениям, Клэр. Увидимся завтра.

***

      Она успела попасть на рейс через два часа. До этого довольно быстро добралась до отеля и собрала чемодан, после вызвала такси и заплатила вдвойне, чтобы попасть в аэропорт как можно скорее. Хорошо, что лететь нужно было всего час, за который Клэр не переставала дрожать, раздражая своего соседа.       — Ты с ума сошла? — разъяренно кричал Шон, тем самым привлекая внимание рабочего персонала. — Уйти посреди концерта?!       — Мой друг может умереть! — не отставая по громкости, пыталась донести до него пианистка причину внезапного отъезда. — Ты мой представитель, так придумай что-нибудь. Это твоя работа!       — Случайно не тот, кого так упорно выискивает твое сердце? — на лице мужчины растянулась кривая улыбка проигравшего.       — Тот самый. Я не могу его потерять.       Клэр выбежала из аэропорта под мелкий дождь, волоча за собой чемодан на колесиках. Она махнула рукой курящему у машины таксисту и быстро сунула ему пятьдесят долларов одной купюрой, отчего сигарета выпала из его раскрывшегося рта. Через полторы минуты женщина уже ехала по адресу, который ей подсказали в справочном бюро. Один из лучших подрядчиков Атланты не сменил место жительства со своей свадьбы. Ее сердце бешено колотилось, Кларисса не переставала заламывать пальцы или обтирать руки о пальто, потому что они постоянно потели. Это был один из тех редких случаев, когда она шептала под нос молитвы всем богам, которых только могла вспомнить.       На часах было одиннадцать часов двадцать пять минут. Стэн Урис уже и не помнил, сколько банок пива он выпил, пытаясь прогнать гадкое чувство первозданного ужаса, охватившего его невидимыми ледяными щупальцами. Хорошо, что Патриция уехала к своим родителям. Он не мог допустить, чтобы она видела его в таком ничтожном состоянии. Мужчина наполовину расстегнул белоснежную рубашку, будто ему не хватало воздуха, и протянул руку вниз к мини-холодильнику, стоящему у его ног. Но, нащупав лишь пустоту, он нахмурился и, поддавшись вперед, посмотрел вниз. У него не осталось даже алкоголя. Бутылку виски в своем кабинете он давно прикончил, но как бы Стэн не пытался напиться до беспамятства, он оставался трезвым. Ничто не могло изгнать страх из его души, ничто не могло стереть из памяти безумный смех Оно и его отвратительную клоунскую улыбку. Ничто, кроме одного…       Урис как завороженный набирает горячую воду в ванне, затем медленно распаковывает новые лезвия. Ему кажется это правильным. Провести лезвием по вене и умиротворенно лежать, ожидая, когда угаснет жизнь. Он ни на секунду не сомневается, в голове почему-то не всплывает ни единой причины отговорить себя от самоубийства. Он только знает, что это освободит его, и без страха начинает раздеваться, однако его останавливает дверной звонок, доносящийся с первого этажа. Стэнли закручивает кран, кладя лезвие на край ванны. Пока он спускается, неизвестный помимо звонка долбится в дверь, и от этого Урис хмурится, невольно ускорив шаг. Щелкнул замок, скрипнули дверные петли, сопровождаемые шумом разошедшегося дождя, и Стэн замирает на пороге, вцепившись в ручку. Перед ним стоит черноволосая женщина в баклажановом пальто и с застывшими в голубых глазах слезами.       — Клэр?.. — ошеломленно выдохнул еврей. Всхлипнув, она улыбнулась. А затем молниеносно пересекла порог и впилась в его губы соленым поцелуем.       Стэнли замер на три секунды, пытаясь понять, когда он успел уснуть, но Клэр вдруг прикусила нижнюю губу, слегка оттянув ее, и он, очнувшись, начал отвечать, быстро набирая обороты. Он столько лет тайно скучал по этим губам, блуждающим сейчас по его лицу. Кларисса одной рукой обхватила его за шею и прижалась непозволительно близко к мужчине, что был женат на другой, но теперь не мог остановиться, снова и снова завлекая пианистку в новый поцелуй. И их тяжелое дыхание переплеталось, когда воздуха не хватало, когда они с трудом отстранялись ради спасительного глотка. Женщина смотрела в карие глаза Уриса, чувствуя, как щеки начинают пылать он нахлынувших чувств.       — Всю жизнь мечтала поцеловать тебя.       Заявила Артхейт, которую бросило в приятную дрожь от взгляда потемневших кофейных глаз. Ей казалось, одни расширенные зрачки могут свести ее с ума. Стэнли не ответил. Он с рыком обхватил ее влажное от слез и дождя лицо и прижался к алым губам, стирая ко всем чертям блестящую помаду. Она тихо смеется и принимает жадные отрывистые поцелуи, цепляясь непослушными пальцами за воротник его рубашки. Стэн пытается спросить, что в этом смешного, но ее рука вдруг останавливается на оголенной груди, слегка царапая кожу, и он забывает про все вопросы, запуская пальцы в волнистые черные волосы. Стэнли готов поклясться, что чувствует жар сквозь ее одежду, но он все же с досадой отстраняется и резким движением стягивает с женщины пальто, не понимая, когда оно оказалось расстегнутым. Он долго смотрит на нее, наверное, минуту или даже две. Невесомо обводит руками изгибы женского тела, но больше всего его поражает яркий пульсирующий блеск в бирюзовых глазах. Урис до невозможности медленно кладет руки на бедра Клэр и прижимает к себе, соприкоснувшись с ней кончиками носов, с невольно выпущенным стоном вдыхая давно знакомый запах дождя.       С припухших от сладостных поцелуев губ сорвался звучный вздох, когда мужчина сделал шаг назад, не выпуская из рук объект мучительно приятных воспоминаний. Она на секунду опешила, вспоминая ангельскую персону Патриции, которая может быть в доме или недалеко от него, но, заметив в глазах Клэр нерешительность, Стэн поднял руку, коснувшись холодной ладонью ее щеки, ласково поглаживая.       — Клэр…       Это был щелчок тумблера.       Количество нежности в этом жесте заставило женщину поддаться вперед, увлекая еврея в новый поцелуй. Он даже не забыл закрыть за ними дверь до того, как они, увлеченные друг другом, стали постепенно продвигаться вглубь дома.       Они прижимались ко всем стенам, только бы остановиться на мгновение, чтобы почувствовать друг друга больше. Стэн не мог оторваться, буквально испещряя поцелуями каждый сантиметр ее шеи, часто спускаясь к соблазнительным ключицам, отчего Артхейт непроизвольно чередовала рваные вдохи со стонами. Лазурного цвета блуза легкой тканью опала на пол, открывая кружевной лиф цвета бордо, так же опали и черные зауженные брюки, оставляя пианистку в одном нижнем белье. Женщина подняла на Уриса затуманенный взгляд, после чего непозволительно медленно стала стягивать с него рубашку, оголяя крепкий торс. Блуждая руками по его телу, она чувствовала напряжение, с каждой секундой перераставшее в невыносимую дрожь, которая явно проявлялась каждый раз, когда женщина проводила ладонями по выступающим тазовым косточкам мужчины.       Стоило им только оказаться в спальне, как Стэнли несильно толкнул Клариссу на огромную двуспальную кровать, остановившись рядом с краем. Он не мог оторвать взгляда от изгибов ее молочно-белого тела, от ее бордового кружевного белья, от ее обсидиановых волос, рассыпавшихся на простыне, от ее горящих бирюзовых глаз и припухших алых губ, приоткрытых в поисках кислорода…       Он не мог оторвать взгляда от ее всей. Не мог поверить, что она сейчас, в самый трудный момент его жизни, здесь, с ним. И он хотел ее всю.       Клэр медленно села в кровати, свесив ноги на пол так, что Стэн оказался между них. Она смотрела в его темные глаза снизу вверх, так же медленно расстегивая ремень на его брюках, после чего ловко справляясь с пуговицей и ширинкой, пока черные штаны с шорохом не рухнули вниз. Она прикусила нижнюю губу, когда он напряженно выдохнул, и ее пальцы уже скользнули к нижнему белью, как мужчина схватил ее запястья и повалил обратно на кровать, прижимаясь всем телом.       — Стэнли…       С губ пианистки сорвался томный стон, отчего обладатель данного имени вздрогнул, стараясь сдерживаться как можно дольше. Урис снова стал покрывать поцелуями шею желанной особы, постепенно спускаясь ниже, руками проводя по ее телу, заставляя извиваться под ним.       Кларисса не уступала, прикусывая губу каждый раз, когда понимала, что разум затуманивается. Она чувствовала его эрекцию, замечая, что Стэн слегка напрягается каждый раз, когда она начинает плавно поддаваться к нему бедрами, выражая свое желание возбуждающим постаныванием.       Бордовый кружевной лиф полетел куда-то в сторону, оголяя упругую грудь. Мужчина снова порывисто вздохнул, облизнув губы, отчего Клэр улыбнулась, кокетливо приподняв черную бровь.       — Такими темпами я кончу до начала.       Пианистка хотела было ответить, как мистер Урис припал губами к чувствительному месту ее груди, отчего она шумно выдохнула, откинувшись назад. Ее грудная клетка порывисто вздымалась, когда он одной рукой прижимал ее к себе, а второй массировал мягкую грудь. Уперевшись локтем в кровать, таким образом оказавшись на боку рядом с Клэр, он продолжил ласкать ее грудь, следом поглаживая рукой плоский животик, отводя ее к кружевным трусикам. Рука мужчины скользнула под бордовую ткань, пальцами чувствуя, как его партнерша возбуждена.       Кларисса выгнула спину, всем телом прижимаясь к Стэну и задыхаясь от горячих прикосновений, когда он начал медленно массировать пальцами ее клитор.       Пианистка сжала кудрявые волосы еврея на затылке и притянула его лицо к себе, страстно целуя. Она выгибалась, стонала прямо в его губы, зажмуривая глаза от удовольствия, изнемогая в сладкой пытке, в то время как мужчина с каждой секундой ускорялся, отчего Артхейт сходила с ума, теряя связь с реальностью.       — Стэн… пожалуйста, — хрипло выдохнула она, уткнувшись ему в шею и оставив невольный обжигающий укус.       Он выполнил ее просьбу, резко оказываясь у нее между ног и буквально срывая оставшееся нижнее белье, после чего и сам остался полностью обнаженным. Урис наклонился к прикроватной тумбочке, доставая из первого ящика презерватив, сверкающий серебряной оберткой. Зубами разорвав упаковку, Стэнли извлек силиконовое колечко, тут же надевая его на твердый член.       Женщина обхватила его шею руками, притянув к себе, после чего приложила немного усилий и перевернула их, оказавшись сверху. Стэн был несколько удивлен, но против точно не был.       — Ты такая красивая…       Клэр на секунду замерла, после чего выпрямила спину, а Урис приподнял таз, медленно входя в ее горячее лоно. Она чуть раздвинула ноги, резко сев до упора и комната наполнилась сладострастными стонами.       Они двигались то мучительно медленно, то непозволительно быстро, хватая ртом воздух и выпуская его в стоне. Мужчина впился пальцами в ее бедра, иногда помогая двигаться в такт ему, и любуясь на обнаженную Клариссу Артхейт, что выгибалась каждый раз, когда он полностью входил в нее.       Стэн не выдержал первым, поддавшись к женщине, он сел в кровати, крепко прижав ее к себе в объятиях. Она также обняла его, приподнимаясь и садясь обратно, когда он страстно целовал ее шею, ключицы, грудь, после чего поднял лицо и впился в ее губы. Он чувствовал, как она сжимает его внутри, чувствовал ее напряжение, отчего возбуждался все сильнее и глухо стонал, иногда переходя на тихое рычание.       Его стоны буквально сводили ее с ума. Кларисса только в самых грязных снах слышала этот звук, просыпаясь с быстро бьющимся сердцем и влагой между ног. Сейчас она не могла поверить, что мужчина, которого она любила, но почему-то позабыла до той самой встречи в ресторане, имеет ее прямо на простынях, которые выбирала для их спальни Патриция.       Оторвавшись от сладких женских губ, Урис впился пальцами в тонкую талию и, слегка приподняв Клэр, опрокинул ее на кровать, оказавшись сверху и начав ускоряться. Клэр обхватила ногами его талию, придвинувшись ближе, с каждым новым толчком оставляя следы ногтей на его широкой спине. Стэнли посмотрел в ее глаза, продолжая двигаться, и снова скользнул пальцами к ее чувствительной точке внизу. Женщина дернулась, простонав имя своего партнера, когда он начал двигать пальцами быстрее.       — Стэнли…       — Клэр…       Женщина вдруг затихла, перестав громко стонать, и откинулась на подушки, прерывисто дыша и расслабляясь. Стэн кончил через пару мгновений, чуть зарычав от наслаждения, уткнувшись в плечо черноволосой.       Они тяжело дышали, наслаждаясь моментом сладкого оргазма, который волной проходил сквозь их тела.       Стэн глубоко вздохнул, пытаясь вернуть дыханию обыденный ритм, что выходило плохо. Он поднял голову, смотря в голубые глаза пианистки, которые нежно взирали в ответ из-под пушистых ресниц. Он улыбнулся, немного прищурившись, на что женщина приподняла брови, не сдерживая легкой улыбки. Но промолчал, следом осторожно вышел из нее и сел в кровати, снимая использованный презерватив. Завязав узел, мужчина положил резинку у кровати, отметив в голове выбросить ее утром. Урис лег обратно в кровать и, протянув руки к Клэр, обнял ее, прижимая к груди.       Артхейт не могла вымолвить ни слова, просто улыбалась, утыкаясь носом в грудь еврея, нежась в теплых объятиях. Ни один секс не был столь желанным и чудесным, как этот. С этим мужчиной. Женщина вздохнула, когда Стэн одной рукой накрыл их одеялом, что в процессе сползло на край кровати.       — Ты снова спасла мою жизнь, Кларисса Артхейт.       Они уснули в объятиях друг друга, в то время как горячая вода в ванной давно остыла, а серое лезвие осталось одиноко лежать на своем месте, так и не тронутое хозяином.