Бойцы

Следующая неделя проходит в каком-то бешеном ритме. Все идет по кругу: тренировки-душ-сон. Ивайзуми знает, что если выключить эмоции и придерживаться строгого распорядка, можно вытеснить лишние мысли. Снова приближается пятница, и он договаривается с бывшей женой о том, чтобы свозить сына в зоопарк и к родителям на ужин. Почти всю субботу он спит, а в воскресенье с трудом отдирает себя от подушки. Ойкава сегодня едет с Тендо на встречу со спонсорами. Перед чемпионатом у них появляется очень много совместных дел. Сначала Ойкава возмущается, а потом начинает следить и перенимать опыт. Их словесные пикировки сходят на нет. Его собственное отношение к Тендо тоже меняется. Он явно лучше, чем хочет казаться. Уже в поезде Ивайзуми ловит себя на мысли, что безнадежно отвык от людей. Остается только надеяться, что его Фольксваген скоро починят. Мысли лениво ползут, замедляются, и он чуть не пропускает свою станцию. Встречи с сыном не такие уж и частые. Он пытается не обделять его вниманием, но с переходом в Шираторизаву это становится все сложнее. Он чувствует, что не справляется с ответственностью за воспитание сына. Уже на входе его захватывает вихрь детских эмоций. Аки за несколько минут вываливает на него все сведения о своей жизни, что ел, куда ходил, что было в садике. Ханако вручает ему сумку и машет на прощание. К вечеру Ивайзуми кажется, что он все знает о жирафах, львах и лемурах. Зато желание заснуть улетучивается. Словно в противовес прогулке, ужин у родителей проходит тихо. Ивайзуми старается молчать, чтобы не поднимать больные темы. Его спасает разговорчивый Аки, который рассказывает о походе в зоопарк и катании на лодочке. Мама улыбается и кивает. – А еще я пойду на дзюдо. Я хочу быть как папа. Ивайзуми замирает, а родители мигом мрачнеют. – Хаджиме, ты считаешь, что это хорошая идея? – интересуется мать таким тоном, что Ивайзуми кажется, что ему снова лет девять, и он разбил горшок с ее любимым комнатным растением. – Он идет на тренировки для развития, а не в большой спорт. – Одно от другого недалеко. Мы тоже, когда отдавали тебя в спортивную секцию, не думали, что ты когда-нибудь забудешь о том, что у тебя есть диплом университета Тохоку. – Я помню, но сейчас он мне не нужен. – Конечно, ты ждешь, когда тебе переломают все кости, – мама поднимается и идет на кухню, где начинает шумно и напоказ греметь посудой. Ивайзуми проглатывает фразу о том, что бои без правил намного менее травматичны, чем тот же бокс. – Она беспокоится, – поясняет отец. – Поверь, мы в любом случае будем тобой гордиться… – Но пока я не оправдываю ваших ожиданий? Отец замолкает. – Тебе уже двадцать восемь. Ты ни разу не работал по профессии. – Почти. Папа, я не хочу работать в одной компании с девяти до восьми, так же, как ты. Я очень уважаю тебя и твою работу. Но я так не смогу. – Ладно. Оставим этот разговор, – прерывает его явно расстроенный отец. Аки сидит непривычно тихий, напряженно прислушиваясь к разговорам взрослых. Он очень хорошо чувствует настроение, но не понимает причины. Ивайзуми поднимается со стула, успокаивающе ерошит ему волосы и начинает собирать грязную посуду. Настроение падает в ноль, но он старается этого не показывать. За окном поднимается ветер, начинает стремительно темнеть. Нужно торопиться, чтобы успеть отвести Аки домой до того, как пойдет дождь. *** Когда они заходят в подъезд, город накрывает ливень. Аки грустно смотрит за дверь и говорит: – Папа, может, останешься? Ивайзуми представляет дорогу отсюда в самую раннюю рань утром на поезде, полном потных людей, и отрицательно качает головой. – Извини, малыш. Слишком долго добираться. Сейчас я передам тебя маме и пойду. – Может, почитаешь мне книжку перед сном? Ивайзуми смотрит на часы: небольшой запас времени до последней электрички у него еще есть. – Хорошо, прочитаю. От эмоций и впечатлений Аки засыпает очень быстро. Ивайзуми еще некоторое время сидит рядом, разглядывая картинки в детской книжке. Ханако ждет его в коридоре. Все-таки близких отношений у них так и не получилось. Хотя, возможно, он сам виноват. Не стоило питать иллюзий. Да, у них были хорошие отношения, но особой любви так и не случилось. – Ты возьмешь его на следующие выходные? – В этот раз нет. Я уже его предупредил. Усиленные тренировки. У меня бой через два месяца. – М, понятно. – Прости, что не сообщил раньше. У меня еще и машина сломалась. – Машина? Хаджиме, ты что, на поезде? – Ну да, а что? – взгляд невольно падает на часы, и он понимает, что совершенно не следил за временем. – Одевайся быстрее. Я достану тебе зонт. *** На поезд он бездарно опаздывает. Еще и промок до нитки. Зонт слабо спасает от косого дождя и луж. Уже на середине пути в кроссовках хлюпает. Остановившись под козырьком остановки, он прикидывает варианты попасть домой. Картина вырисовывается мрачная. На автобус тоже надеяться не приходится. . В темноте вспыхивают фары. Он приободряется, но вскоре становится видно, что это не автобус. Ивайзуми тяжело вздыхает и достает телефон, чтобы вызвать такси. – Ивайзуми! – машина останавливается, и с водительского сидения на него смотрит Ушиджима. – Садись. Он ошарашенно смотрит на Ушиджиму. Как он вообще узнал его на темной трассе в дождь? – Мне далеко, - предупреждает он, справившись с удивлением. – Садись. Разберемся. В машине тепло и как-то не по себе. Кожаный салон, подозрительная чистота, сразу становится неловко за свой потрепанный вид. – Я намочу тебе сидения, – удрученно говорит Ивайзуми. – Не страшно. Куда тебе? – В Мияги. – Ушивака присвистывает. – Я же говорю, далеко. Я к бывшей жене ездил. – Я могу тебе предложить переночевать у меня, если у тебя не будет после этого проблем. Ивайзуми усмехается. – Ты же не собираешься разделать меня на органы и продать на черный рынок. Знаешь, вообще это самое здравое сейчас предложение. Завтра с утра все равно тренировка. Если я тебе не помешаю, тогда я только «за». В панорамные окна в квартире Ушиджимы можно увидеть большую часть города. Ивайзуми с любопытством разглядывает неподвижно стоящие огни зданий, ленты дорог и россыпь менее плотных кварталов, иногда в небе мигают огни пролетающих самолетов. Внутри бурлит непередаваемое чувство восторга и какой-то совершенно детской ассоциации с новым годом. Хотя до него еще очень далеко. Но стоит обернуться, как это ощущение пропадает. Квартира Ушиджимы напоминает пустую и бездушную студию для каких-нибудь важных мероприятий. Словно его самого тут никогда не бывает. Только возле кровати пространство более или менее жилое. Висят пояса, по тумбочкам лежат книги, кое-какие тренажеры. – Ушиджима, ты часто здесь бываешь? – Я больше провожу времени в гостиницах. Иногда в доме матери, но после развода редко там бываю. Ивайзуми кивает и подсаживается к барной стойке, заменяющей Ушиджиме стол. Лампы высвечивают деревянную поверхность белым светом, отделяя ее от темноты остальной комнаты. Создается впечатление комнаты для допроса. Ушиджима ставит перед Ивайзуми чашку с чаем. От нее исходит травянистый запах с нотками молока, перебивая ощущение отчужденности. Сам он садится напротив, стягивает пиджак. Ивайзуми вспоминает, что Ушиджима никогда не носил галстуки. Кажется, что спокойствие Ушиджимы распространяется на окружающих, меняя пространство. От внезапного телефонного звонка они оба вздрагивают. На экране высвечивается «Дуракава», и Ивайзуми борется с искушением нажать на «отбой», но совесть не позволяет ему этого сделать. На часах почти половина двенадцатого ночи, а насколько знает Ивайзуми, Ойкава с Тендо собирались пройтись по барам. Зная этих двоих, они легко могли влезть в неприятности. – Что у тебя случилось? – рявкает он в трубку. – Ооооо, Йвайзуми-сан, вы оказывается очень суроооовый. Ивайзуми удивленно моргает, слыша знакомые чуть растянутые гласные, но догадка требует подтверждения. – Тендо? Ушиджима поднимает вопросительный взгляд. – Он самый. Ойкава звонил тебе, но отлучился до туалета, кажется, ему нехорошо, мы решили немного отметить, но немного перестарались. Он сказал, что ты можешь нас выручить. Ивайзуми набирает в грудь воздух, потом отводит руку с телефоном от уха и зажимает динамик. – Это Ойкава. С ним Тендо. Они нажрались где-то в баре и просят, чтобы их спасли. – Мы можем забрать их на моей машине, – пожимает плечами Ушиджима. Ивайзуми и кивает и требует с Тендо адрес. *** – Мне никогда не было так хреново и хорошо одновременно, – Ойкава сползает по заднему сидению. – Хреново от выпивки и хорошо от осознания того, что я еду на дорогой машине по ночному городу. Кожаное сидение так прекрасно холодит лицо. Тендо сдавленно хихикает. – Если у тебя такие запросы, то нужно больше зарабатывать или искать не девушку, а спонсора. – Ах ты… На заднем сидении завязывается потасовка. – Пристегнитесь, – коротко бросает Ушиджима. Потасовка стихает, а Ойкава недовольно заявляет: – Ива-чан, зачем ты его вообще взял? – Если ты не заметил, он любезно согласился за тобой заехать, так что если тебя вдруг затошнит, скажи об этом сразу. Не хватало еще за тебя краснеть. – Я ехал за Сатори, – замечает Ушиджима. В зеркало заднего вида видно, как Тендо бросает победный взгляд на Ойкаву. – Вот! Видишь! – А я ехал за тобой. Так что угомонись. Вообще мог заказать такси. – И куда бы я поехал? – Домой. – Там Эмико. Ты думаешь, что она мне простит? – Кстати,она звонила, – перебил его Тендо. – Я видел это имя на экране телефона, когда набирал Ивайзуми. Ойкава страдальчески свел брови. – А ты сам что? – А я что? Я честно сказал, что буду пьяный и переночую где-то, чтобы не будить ребенка. – Тендо, у тебя есть ребенок? – спрашивает Ивайзуми. – Ну да, а что в этом такого удивительного? Я что, не могу быть примерным семьянином? – Сказал он, напившись в баре, – хихикает Ойкава. – Уж кто бы говорил, – фыркает Тендо, глядя, как тот возится, укладываясь так, чтобы его меньше трясло. – Я уж всяко лучше тебя выгляжу. – Тендо хороший отец, – замечает Ушиджима, делая крутой поворот. – Ой, – вырывается у Ойкавы. Ивайзуми чует неладное. – Ушиджима, тормози. Тендо с Ивайзуми вытаскивают Ойкаву в кусты и ждут, когда ему полегчает. Благо дождь уже кончился. – Тендо, а тебе не тяжело совмещать? – Ты о чем? – О детях и работе. Тендо закуривает, прищуривается, а потом смотрит на Ивайзуми с пониманием: – Сколько твоему? – Четыре. – Моему меньше. Не поверишь, могу запомнить любые цифры из договора или даты боев, но как доходит дело до дней рождений или чего-то такого, память подводит. Хорошо, есть напоминалки, – он молчит некоторое время. – Я бы не сказал, тяжело или легко. Контролируемо. Понимаешь, мы такие люди, у которых есть план, вот, например, у меня в ежедневнике есть записи вроде «полчаса чтения перед сном» или «поход с женой в ресторан» или «поездка в аквапарк». Многим может показаться, что это сухо и бесчувственно, но когда я провожу это время, то провожу его с семьей, потому что не пытаюсь сделать два дела одновременно или быть мысленно где-то еще. Конечно, есть такие моменты, когда мне надо везти бойца в другую страну, вместо того, чтобы читать книжки на ночь. Но это моя работа. Она нас кормит. Моя семья должна это понимать, но я знаю, что для них это непросто. – Мы с женой из-за этого расстались. – Ой, поверь мне, не из-за этого. Это повод, а не причина. Просто некоторые идут с тобой по одной дороге и им это нравится, а кто-то нет. Вот и все. Вот этому придурку, который, судя по всему, уже уснул в кустах, точно с нами по пути, – Тендо смеется и тушит сигарету. – Понесли его назад. Я сам, если честно, уже на ногах не стою. К моменту, когда они добираются до дома Ушиджимы, оба менеджера уже спят и не просыпаются, даже когда их вытаскивают из машины, тащат до лифта и складывают на диване. Ушиджима стягивает с Тендо пиджак и вешает его на спинку стула, Ивайзуми заваливает Ойкаву на диван. И снимает с него свитер. Если у кого-то из них завтра встреча, это оставит им шанс выглядеть прилично. Ивайзуми надеется, что места на диване хватит и ему, но, похоже, придется просить у Ушиджимы футон. Он озвучивает эту мысль, когда Ушиджима возвращается из душа. – Можешь спать на кровати, но если тебе неловко, я могу его достать. – Да я думал, что это ты будешь против… Эй, с чего это мне будет неловко? – Ойкава наверняка рассказал тебе. Ивайзуми запоздало вспоминает о разговоре с Ойкавой, версии бывшей жены и каких-то газетных статьях. – А, говорил что-то, – Ивайзуми снимает футболку и растягивается на своей половине кровати. Она достаточно большая, чтобы не чувствовать неловкость, постоянно сталкиваясь с Ушиджимой локтями. – Да мало ли кто что говорит. Я не особо верю слухам. – Это не слухи. Ивайзуми приподнимается на локте и пытается рассмотреть лицо Ушиджимы в темноте. – То есть, хочешь сказать, что она действительно тебя застала. – Нет. Это преувеличение. Она просто догадалась. Я считаю, что ты должен об этом знать. Я все еще могу достать футон. – Забей, и спокойной ночи. Наверное, будь Ушиджима чуть более эмоциональным, Ивайзуми воспринял бы все немного иначе. Или он просто не мог поверить, в сам факт. – Ивайзуми. – М? – Спасибо. *** Ивайзуми тяжело выныривает из сна под топот, шум тостера, гудение фена и голоса. Тендо с Ойкавой снуют из одного угла квартиры в другой. Оба выглядят растрепанными, но вполне бодрыми. – Мы шас уйдем, – пытается проговорить Ойкава жуя. Тендо в зоне кухни, наклонившись с тостом во рту, пытается высушить волосы феном. – Тендо, у меня есть гель! – сообщает Ойкава. Тот протягивает руку, не прерывая своего занятия. Ивайзуми смотрит на часы и стонет: 5:30 утра. – Вы чокнутые?! –Тссс, не разбуди Вакатоши, у него будильник на шесть тридцать, – Тендо наконец выпрямляется. – А у нас встреча со спонсорами. Спасибо, что выручили вчера! – У нас? – Ивайзуми переводит взгляд с одного на другого. – У меня, – уточняет Тендо, натягивая пиджак. – Но он изъявил желание поехать. Мастер–класс от Тендо Сатори. Ивайзуми переводит удивленный взгляд на Ойкаву. Тот разводит руками. – Я не дурак отказываться от возможности. – Саке объединяет, – Тендо назидательно поднимает палец. – Все. Мы поехали. Дверь мы захлопнем. Будильник у Вакатоши стоит. Ждем вас в зале в девять часов. В прихожей хлопает дверь, Ивайзуми валится на подушку и зарывается в нее лицом. Кажется, эти двое демоны, иначе бы ни за что не встали после такой веселой ночки. Когда он просыпается во второй раз, в квартире пахнет кофе, а Ушиджима стоит у барной стойки и сонно смотрит на кофеварку. – Это напоминает идолопоклонничество, – замечает Ивайзуми, лежа на кровати. Ушиджима переводит на него вопросительный взгляд. – Ты даришь ей воду и зерна, а она превращает их в напиток богов. Ушиджима удивленно моргает и произносит: – Прости, я тебя разбудил. – Мне вообще-то тоже на тренировку. – Думал, ты захочешь подольше поспать после вчерашнего. Кофе будешь? – И кофе буду и пробежку буду. Ты же наверняка на нее собираешься? Ушиджима кивает. – Вот и отлично. Только я должен попросить у тебя лишнюю спортивную форму, если есть. Я не был готов к такому повороту событий. *** Утро обдает прохладой и свежестью. Залив необычайно тихий. Все-таки есть свои прелести в том, чтобы жить на побережье. Асфальт медленно высыхает причудливыми узорами. Ивайзуми старается поддерживать медленный темп, чтобы не поскользнуться, но Ушиджима заметно его опережает, поэтому он чуть ускоряется. – Не надо мне поддаваться. – У нас совместная пробежка, – отрезает Ушиджима. – И в чем смысл, если ты не получаешь нужной нагрузки. – Эта будет низкой интенсивности. Тоже важно. – Ах, ты… – Ивайзуми ускоряется и бежит с ним плечом к плечу. Упрямо не желая уступать. – Выдохнешься. – Будет… высокой… интенсивности… или как там… – Ивайзуми чувствует, как начинает задыхаться, приходится остановиться, чтобы прокашляться. Перед глазами ползут белые круги, а в груди жжет. Ушиджима замирает в ожидании. – Ладно, зато мне есть, к чему стремиться, – заявляет Ивайзуми, отдышавшись. Ушиджима протягивает ему воду, кладет ладонь на плечо и чуть сжимает пальцы. Он тут же убирает руку, но ощущение от прикосновения остается надолго. – Нам пора, – замечает он, глядя на часы.