as it always was (it always was, it always was)

Когда они оба возвращаются к ней домой, покрытые снегом, с замершими пальцами и красными губами, то снимают куртки и направляются на кухню. Лукас делает горячий шоколад, и он все ещё помнит, где что лежит, как будто только вчера готовил ужин в её кухне в субботу вечером, после чего они начинали смотреть документальные фильмы про рок-группы. Он кладет палочку корицы и три больших маршмэллоу в её кружку, именно так, как она любит, и включает The Kids Are Alright на DVD (потому что он у неё до сих пор остался). Майя садится рядом с ним на диван – на безопасном расстоянии, разумеется – и Лукас накидывает одеяло на них двоих, нажимая на play. - Ты помнишь, что это мой любимый фильм, - удивленно замечает Майя. - Конечно, помню, ты ведь заставила меня посмотреть его всего пятьдесят раз. - Верно, я просто думала… - она замолкает, замечая его хмурый взгляд. – Забудь. Когда Кэти и Шон возвращаются домой, они останавливаются на секунду, замечая Лукаса и Майю на диване. Кэти улыбается Майе знающей улыбкой и уводит Шона из комнаты, но Майя зовет их присоединиться. Потому что у них не свидание или что-то типа того. Они просто друзья.

***

- Teenage Wasteland по-настоящему хорошая песня, - говорит Лукас, когда они смотрят, как Роджер Долтри кричит в микрофон. - Она называется Baba O’Riley, не Teenage Wasteland, - говорит Майя. Она закинула ноги на его колени, а на её животе балансирует тарелка с попкорном. - Не вижу разницы. - Это же кощунство, - она подается, чтобы легонько его ударить, но он успевает перехватить её запястье. – Я не верю, что ты сказал что-то подобное. Напомни, почему я вообще с тобой встречаюсь? - Ты любишь меня, - говорит он, убирая её ноги со своих колен и переставляя попкорн на стол, прежде чем крепко обнять её. - Ты мне противен. - Ага, - и он целует её, мягко и медленно, его язык едва проводит по её губам. Майя выдыхает в поцелуй и подается к нему, прежде чем оттолкнуть от себя. - Я пытаюсь посмотреть фильм, Черничка. - Конечно, - он ухмыляется и опять целует её, на этот раз быстро, и снова выпрямляется на диване. – Какая разница между Кейт Мун и Куртом Кобейном? - О боже! – ворчит она, кидая горсть попкорна в него.

***

В канун Рождества, Майя просыпается от запаха бекона, который Шон готовит на кухне. Кэти сидит, скрестив ноги, на полу и пишет записки к подаркам. Майя крадет кусочек бекона с тарелки рядом с плитой и садится вместе с матерью на полу. - Привет, малышка, - говорит она, закрывая колпачок ручки. – Счастливого Рождества! - Счастливого рождества, мам. Майе никогда не нравилось Рождество, когда она была ребенком. Это праздник семьи и надежды, но эти понятия были очень далекими для Майи. Её мама всегда работала на Рождество, так что Майя праздновала у Мэттьюз. Они дарили ей подарки, обнимали и целовали в обе щеки, но она хотела того же от своих родителей. Майя хотела гоголь-моголь, украшения по всему дому, вставать рано, чтобы проверить свои подарки, вместо сэндвича с тунцом в плохо освещенной закусочной. Она ещё не совсем к этому привыкла, но молится каждый день, чтобы это ушло. - Уже предвкушаешь поход к Мэттьюз сегодня? – спрашивает мама, начиная новую записку. - Ага, - отвечает Майя рассеянно. – Но это также означает, что я буду ещё ближе к возвращению на учебу и отсутствию встреч с друзьями. - Конечно, я уверена, что ты беспокоишься об этом, - Кэти поднимает взгляд на Майю, и у неё такое выражение лица, будто она знает какой-то её секрет. – О твоих друзьях. - Ага… - Не о конкретном техасском бывшем парне? – Кэти приподнимает брови. - О, боже, мам, нет! – Майя поднимается с пола и уходит прочь. Она не может разбираться с этим прямо сейчас. - Я просто говорю, что ты стала больше времени проводить с ним, - говорит Кэти, следуя за Майей к кухонному столу. – Особенно после того, как весь год поэтично заявляла, что не можешь говорить с ним, пытаясь забыть о нем. - И я забыла. Что значит, сейчас я могу разговаривать с ним. - Потому что ты забыла о нем, - говорит Кэти, её голос ровный. - Именно. - Ну конечно, - саркастично подтверждает она. - Ты не веришь мне? – спрашивает Майя с сомнением. - Не совсем. - Шон, можешь сказать маме, что я совсем забыла о Лукасе Фрайере? – говорит Майя, поворачиваясь к Шону. - Я не знаю, Майя. Вы двое выглядели вполне мило на диване, - Шон ставит тарелку с беконом перед ними. - Я пригласила вас присоединиться! – отвечает Майя, яростно жестикулируя. Шон и Кэти заинтересованно переглядываются. – Да, продолжайте смеяться за мой счет. Но я вам клянусь, что забыла о нем. Они согласно кивают ей. - Ешь свой бекон, - говорит Кэти.

***

Когда они приходят к Мэттьюз, Райли открывает дверь с необычной парой оленьих рожек на голове, и сражает Майю крепкими объятьями. Песни Nat King Cole раздаются из соседней комнаты, и елка сияет как звездный кластер, украшенная мишурой со всех сторон. Майя замечает омелу, подвешенную под потолком. Знакомая картина. - С рождеством, Персик! – говорит Райли, когда разрывает объятие, и нахлобучивает ей на голову сверкающую красную шапку Санты. - Спасибо, милая, - Майя целует её в щеку, прежде чем заходит в квартиру. Лукас, Фаркл и Смакла уже здесь, и она догадывается, что Зэй опаздывает, поэтому занимает единственное свободное место рядом с Лукасом. - Счастливого Рождества, Майя, - говорит он, когда она присаживается. - Счастливого Рождества, Черничка. Поделишься с нами какой-нибудь ковбойской традицией на Рождество? - Мы вешаем перец чили и чеснок на елку. - И звезду на верхушку? - Разумеется. - Худшее из всего, что я слышала. Он только смеется в ответ, и она бы солгала, если бы сказала, что его смех не наполнил её сердце до краев. Когда появляются все остальные, они ужинают и потом устраиваются в гостиной, прежде чем начинают открывать подарки. Сначала это делают Топанга и Кори, потом Эми и Алан, потом Кэти и Шон. Когда молодое поколение начинают распаковывать подарки, они осознают, что Смакла подарила всем одинаковые пары носков. Зэй приготовил каждому по плееру, а Фаркл – нечто, связанное с наукой, что Майя точно не поймет, но, вероятно, поставит на полку. Райли дарит ей рамку с их совместной фотографией, когда они были маленькими. Она немного помялась и выцвела, как будто Райли вырвала её из старого альбома, но они вдвоем сидят на подоконнике, обнимая друг друга, их улыбки напоминают сладкую вату, а глаза горят. Райли нравятся свечки, которые Майя купила ей, и она визжит, когда видит кроличьи ушки, надевая их на голову прямо вместе с оленьими рожками. Лукас открывает подарок Майи в последнюю очередь, и её сердце и голова тяжелеют, пульсируя, заставляя чувствовать головокружение, потому что её до сих пор волнует его реакция. Когда он видит маленькую записочку на упаковке, на которой написано Лукасу, от Майи, он застигнут врасплох. - Ты купила мне подарок? – он поворачивается к ней. Если ей не кажется, то он выглядит счастливым, или, по крайней мере, приятно удивленным. - Да, но не радуйся так, Черничка. Это не такое уж большое дело, - говорит она, разыгрывая это. Он аккуратно снимает записку и разрывает упаковочную бумагу, за которыми находит коробка, и смотрит на Майю скептически. Она кивает, чтобы он продолжал. Когда Лукас открывает коробку и смотрит на её содержимое, он останавливается на секунду, уставившись на неё. Майя хочет спросить, всё ли в порядке, потому что она не ожидала, что он не отреагирует совсем, но в следующую же секунду Лукас ухмыляется, достает ковбойскую шляпу из коробки и надевает её на голову, поворачиваясь к ней и опираясь локтем на колено. Этот жест очень знаком ей. - Здор’ово, - произносит Лукас с ужасным акцентом, но не перестает улыбаться. - Тебе нравится? – спрашивает Майя. - Она замечательная. Спасибо, Майя. Она кивает в ответ, и после момента тишины, он подается вперед, чтобы взять маленькую прямоугольную коробку под ёлкой, и протягивает ей. - Вот твой подарок, - поясняет он, когда она хмурится, и беспокойно ерзает. – От меня. - Оу, - она берет коробку, ворочая её в руках. – Спасибо. - Посмотри сначала, что внутри. Майя приподнимает брови, прежде чем срывает упаковку на задней стороне коробки. Когда она поворачивает ей, то видит надпись Сияющие-в-темноте Звезды, с картинками маленьких белых звездочек, прилепленных на потолок. - Я помню, что ты всегда хотела их, и я подумал, что ты могла бы наклеить их в своей комнате в кампусе, или здесь, или вообще нигде, я просто подумал… - он замолкает, потому что теперь она не может и слова вымолвить из-за его подарка, шокировано смотря на аккуратную надпись. – Майя? - Ты… - её голос срывается. – Ты помнишь, что я хотела сиящие-в-темноте звезды? – она смотрит на него, в его нежные глаза и на его трясущиеся руки, пытаясь найти какой-то ответ или объяснение в его тревожном выражении. - Ну, да, я просто вспомнил об этом, к тому же, я не был уверен, что подарить тебе на Рождество, и это первое, что пришло мне в голову, и сейчас я немного переживаю, что это могло быть глупо. Она смеется, заправляя прядь волос за ухо. - Нет. Это совсем не глупо. И я подарила тебе ковбойскую шляпу. - Очень хорошую ковбойскую шляпу. Когда она снова смотрит на него, ей кажется, что сердце чуть ли не останавливается, потому что он всегда заставлял её чувствовать себя так, будто она рискует всем, просто делая вдох. У него на губах играет легкая полуулыбка, которая всегда появляется, когда они играют. Улыбка, которую, ей нравится так думать, он хранит в заднем кармане сердца специально для неё, но, может, это немного эгоистично сейчас. Однажды она была целым миром для него, как и он для неё, но с тех пор прошла вечность, пока они не стали всего лишь проблесками темной материи друг для друга. Она хочет перевязать звезды между ними веревкой и собрать их снова вместе, в новую орбиту. - Над вами омела, - разрушает тишину Зэй и сует горсть попкорна в рот. – Вы знаете правила. Когда они оба смотрят наверх, то замечают насыщенно зеленые листочки, подвешенные под потолком. Майя глядит на Лукаса, прежде чем он переводит взгляд на неё. Она не может доказать этого, но уверена, что Зэй всё подстроил. Лукас всё ещё тихо смотрит на неё, нервно замирая в ожидании. Он никогда не мог сделать первый шаг. Так что она придвигается ближе и облизывает губы, переводя взгляд на него. Он наблюдают за ней, и Майя легко касается губами его щеки. Проходит всего секунда или две, его щека теплая и дыхание касается её уха, прежде чем она отстраняется и кладет его подарок на кофейный столик, откидываясь на спинку дивана и избегая любого зрительного контакта. Уголком глаз она замечает, что Лукас все еще моргает, прежде чем приходит в себя и садится на прежнее место. Они продолжают обмениваться подарками.