as it always was (it always was, it always was)

Лукас и Майя тихо сидят рядом в Вашингтон Сквер Парке, по наушнику в каждом ухе. Майя плавно водит голубым карандашом по странице в скетчбуке. Сейчас середина февраля, нежный ветер обвевает расцветающие деревья. На часах почти шесть вечера, Лукас решил составить ей компанию, чтобы она нарисовала закат. Он никогда не отвлекает её, когда она рисует, только качает в такт музыке и смотрит, как она растушевывает желтые и фиолетовые краски. Когда ночь занимает небо, она кладет карандаш на место и засовывает скетчбук под руку. Они прогуливаются по парку в тишине. Но им и не нужно ничего говорить. Лукас только проверяет, что они идут по их обычному маршруту, и когда доходят до конца парка, то останавливается, беря её за руку, и она делает то же самое. Майя смотрит на него вопросительно, потому что он молча пялится на неё. - Лукас? - Могу я кое-что сказать? – выпаливает он, слова больше напоминают бормотание. - Конечно… - она наклоняет голову, пытаясь понять его. Он делает глубокий вдох, но вместо того, чтобы говорить, нерешительно подается вперед, буквально на дюйм. Лукас всё ещё сжимает её руку, она замечает, как он смотрит вниз на их переплетенные пальцы. Когда Майя поднимает голову, он всё ещё достаточно близко. Взгляд его глаз падает на её губы и обратно, и дыхание застревает у нее в горле, застывшее и испуганное. - Лукас… Между ними почти не осталось места, всего дюйм или два, и она видит россыпь веснушек на его носу, линию нижней губы, тень, залегшую на лице от уличных фонарей, отражение половинки луны в его зеленых глазах, и наклоняет голову вперед, сокращая расстояние между ними ещё на сантиметр. В этот момент он целует её. Хотя её губы разъединены, она закрывает их на секунду, и они застывают во времени под прожекторами и звездами, их руки всё ещё сплетены по бокам. В ту же секунду они оба медленно движутся навстречу друг к другу. Губы Лукаса потрескавшиеся и холодные из-за воздуха поздней зимы, но она проводит языком по его нижней губе, чем неожиданно согревает их. Сначала они движутся в разном ритме, но потом он касается её затылка, а она обвивает рукой его шею. Они находят гармонию между собой, которая как будто всегда была здесь. Им кажется, что проходит целая вечность, но на самом деле, всего пару минут, и когда они отстраняются, задыхающиеся и пошатывающиеся, Майя отпускает его руку. - Я люблю тебя, - быстро говорит Лукас вместе с выдохом, его всё ещё трясет. - Что? - Я люблю тебя. Уже какое время, - он делает жест рукой в воздухе. – И… я думаю, ты тоже любишь меня, - он смотрит ей прямо в глаза, ожидая реакция, но всё, что она может делать – безучастно смотреть в ответ. - Я… Райли… - беспомощно произносит она. - Что? – хмурит брови Лукас. – Я не… Райли и я расстались почти два года назад. Я не чувствую к ней того же. - Ну… - Майя едва ли может что-то ответить. – Почему? Как? - Мне кажется… это просто то, какая ты есть. Мне не нужно притворяться кем-то другим рядом с тобой. Ты заставляешь чувствовать себя… правильно, - Лукас проводит рукой по волосам и касается задней стороны шеи. – И как… ну, ты была чем-то неожиданным для меня. Она, на самом деле, не знает, что сказать прямо сейчас, но неожиданно решает, осознавая это и в то же время неосознанно, бросить признание вместе с ветром. - Я тоже люблю тебя. - Серьезно? – он скромно и добро улыбается, той самой улыбкой, какую она так любит. - Серьезно, - Майя провожает его, тоже улыбаясь, потому что собирается позволить себе это. Эта вещь принадлежит только ей, сохраняет чувство безопасности в груди, защищенная маленькими ладошками, и она постарается её не разбить. (Ради их двоих).

***

Майя вливается в школьную рутину поразительно легко, ходит на занятия (хотя на половине из них откровенно спит), пишет эссе, расстраивается из-за своей соседки. Она наклеила сияющие-в-темноте звезды на потолок, и теперь каждый раз, как ложится спать, притворяется, что ей снова восемь, родители подоткнули её одеяло, и Майя засыпает с улыбкой на лице, согретая своими мечтами. Но сейчас она вспоминает, что у неё есть сияющие-в-темноте звезды, и когда приезжает домой, то просыпается от запаха бекона по утрам. От Лукаса ничего не слышно около недели после зимних каникул, но и она не сделала никакого шага навстречу. Она начинает переживать, что у них будет повторение прошлых полутора лет, пока не получает сообщение от него. Это фотография его вместе с каким-то парнем с заросшей щетиной, каждый из них держит по пиву в воздухе. На нем ковбойская шляпа. Подпись гласит: правильно использую твой подарок. Она громко смеется, удивляя этим свою соседку, и отвечает: как ты посмел надеть мой подарок без иронии. Затем отправляет ему фотографию её звезд, пустого желтого цвета сейчас в дневное время. Они переписываются неделями, отправляя друг другу тупые фотографии и глупые истории, напоминающие друг о друге. Иногда у них бывают затишья, но они всё равно продолжают общаться так много, что Фаркл даже заговаривает об этом во время звонка в FaceTime. - Вы с Лукасом много разговариваете, - осторожно начинает он. - Клянусь богом, если ещё кто-нибудь заговорит обо мне и моих сложных отношениях с ним, я сломаю компьютер, - это действовало ей на нервы. - Ну, от этого пострадаешь только ты, - невозмутимо пожимает плечами Фаркл. – Он просто упомянул, что вы общаетесь, и я хотел это проверить. - Спасибо, Фаркл, - вздыхает Майя. – Но мы просто друзья. Честное слово, - и она говорит это серьезно, потому что даже не может представить их в каком-то другом положении снова. Сейчас уже поздно для этого. У них слишком большой багаж, слишком длинная история, и вообще, слишком много всего, чтобы снова быть вместе. Или, по крайней мере, у неё так. - Как скажешь, - уступает он. – Но мне всё ещё кажется, что ты должна быть осторожнее. С тем, что ты здесь делаешь. Она хмурится, глядя в камеру. - О чем ты? - Просто предупреждаю, что ты должна быть осторожнее, - повторяет он. Фаркл всегда был прагматичным, логичным. Майя замечает, что он выбирает слова предельно внимательно сейчас, потому что говорит медленно и размеренно. – Никогда не знаешь, кому будет больно.

***

Они расстались всего несколько месяцев назад – два, если быть точным – и когда Майя думает об этом, ей кажется, что не так уж давно это было, но будто прошла целая вечность. Майя поглощена во всё – водку, травку и красивых брюнетов – и пытается забыть о нем. Если кто-нибудь спрашивает о её самочувствии, Майя просто говорит, что всё в порядке – но она только что увидела в Инстаграме фотографию его и Фаркла, и Лукас выглядит хорошо. Он кажется счастливым и невредимым, и она желает ему всего хорошего. Но она помнит, что он также был счастливым и невредимым вместе с ней. И, если быть откровенной с собой, поцелуи с красивыми брюнетами в тумане только напоминает Майе о потрескавшихся губах под светом фонарей в феврале, его руку, обнимающую её во время просмотра фильмов, и поцелуй в щеку перед началом занятий. Она думает обо всём этом около десяти раз, пока пялится на его контакт в телефоне. Он ослепительно сверкает и представляет ей десять цифр и пять букв. Она изменила его имя с «чернички» на «Лукаса» спустя неделю после расставания. Так легче, менее эмоционально. И она забыла его, забыла его, забыла его, так говорит Майя себе, и очень хочет это доказать. Но каждый раз, когда её палец уже почти нажимает на кнопку вызова, она быстро одергивает руку, будто обожглась. После нескольких неудачных попыток собраться с силами и всё-таки нажать на неё, она бросает телефон и падает на кровать. Она никогда не звонит ему, но также не удаляет его номер.