Пропавшее обещание

Октябрь 2015. Все почти полностью переместились к костру, разбитом на заднем дворе. Толпа повизгивала, хохотала, танцевала — Морти с удивлением отметил, насколько фигуры собравшихся похожи на племя, которое поклонялось огню. Рик не без усилия нагнулся и взял палку, на которой до этого стоял, и ткнул зависшего парня в плечо. — Ну? Где мы? Морти с несвойственной ему брезгливостью оттолкнул деревяшку. Он немного замешкался, начав отряхивать свои штаны, избегая внимательного взгляда седой галлюцинации. Ему хотелось задать кучу вопросов, но язык не поворачивался. Телу все ещё было больно, и Морти казалось, что любая попытка спровоцировать этого пьяного мужика была бы риском повторить болезненные ощущения. — Это могила Рикомзеса. Санчез хлопнул себя по лбу, рассмеявшись. — Хороший задвиг, сучёнок. Н-да, — Рик сфокусировал взгляд на особняке, фыркнув. Санчез зашагал в сторону одного из входов в дом, не глядя себе под ноги. Он немного пошатывался, его фигура казалась миражом в недрах зловещей долины. Морти решил, что гостя нельзя было оставлять одного. — Это твой дом? — Морти поравнялся с Риком, все еще стараясь не смотреть на него. Вместо этого он наблюдал за играми у костра. Они все ещё не начали рассказывать страшные истории, надо же. Рик вытащил фляжку из кармана плаща. В ней было примерно на два-три глотка, что не могло не огорчить. — Нет, я межгалактический полицейский, которы-ыэ-эй пришёл впидарасить вам всем штраф за нелегальное просиживание задниц на территории чужой собственности и за распивание алкоголя несовершеннолетними. Сколько тебе лет вообще? Морти механически ответил, что девятнадцать. Рик удивлённо выгнул бровь, присвистнув. Рику было пятьдесят пять. — Какой сейчас? — 2015. — Недалёкое-е-э-э будущее, ага. Нормально-нормально. Тебе 19, ты родился в 96-м… Забавное совпадение! Да уж, забавное совпадение в отсутствии одного года в памяти каждого из них — у паренька как у года до его рождения, у Рика — как у года, который он ещё не прожил. Что-то внутри него гаденько смеялось и выдвигало абсурдные догадки. А если бы ты прожил этот год, Рик, то этого всего могло бы и не быть, потому что реальности бы соединились в одну, ведь вы с этим парнем связующее звено. Смешно. Слишком много набрался, это уж точно, раз выдумывает такие идиотские объяснения ситуации. Морти закрыл глаза. — Давай пойдём на кухню. Только там есть напор воды от колонки. Повезло, что они никого не встретили на своём пути. Морти был не в состоянии оправдывать приход невнятного вида незнакомца к ним на вечеринку… Хотя у него всегда был вариант просто брякнуть, что «Европа — такая Европа». Рик открыл кран не без облегчения. Он набрал в поставленные лодочкой ладони воды и опустил в неё лицо, от чего воспалённые глаза почувствовали жжение, принесшее, впрочем, желанное расслабление после пары секунд контакта. Осмотревшись, параллельно вытирая лицо поданой пацаном тряпкой, он понял, что кухня не сильно отличалась от той, какой она была в его реальности, если не считать ещё большей запущенности. Потусторонний блеск глаз парня рядом заставил его выгнуть бровь. — Что, желтая ветровка? — Мы с тобой не трахались во снах? Рик мог бы и закричать, если бы в его голове не раздался оглушающий хлопок, почти взрыв. На секунду ему показалось, что всё вокруг провалилось в чернильную пустоту, пропасть, уничтожившую возможность адекватной оценки ситуации. Воспоминания золотым блеском вынырнули из памяти, и, черт побери, как он мог хоть на секунду забыть про то, что ему являлось в видениях? Одна капля пота скатилась с виска. Он дьявольски ухмыльнулся, свысока посмотрев на парня. Морти Смит, значит. — А что, хочешь попробовать? Конечно, вот она, та самая нитка для белья с прикреплёнными на неё фотографиями их «любви». Бешеной, в которую сложно было поверить, особенно такому, как Рик — во снах он точно знал, что готов пожертвовать ради этой обсмаленной морды всем, что у него было и могло бы быть. Но это были только сны. Конечно, этот щенок ещё не родился для его реальности, потому они не могли быть знакомы. Точка рождения субстанции во всех вселенных одинакова, потому исключено природное взращивание материи в разных временных линиях. Иными словами это значило, что тут имело место прямое вмешательство в течение времени кем-то достаточно мудаковатым, чтоб наплевать на последствия. Без сомнений, это был он сам из одной из реальностей или из будущего, ничего не имевшим общего с его нынешней конфигурацией мыслей, органов и чувств. Санчез внимательно изучил реакцию Морти, которая, к его удивлению, была тусклой. Парень просто махнул рукой и развернулся к пакетам, стоявшим на столешнице. Рик сразу подчеркнул для себя сто двадцать три раза, что этот ушлепок был ему до лампочки, хотя и очевидно, что та конченная версия Рика-достаточно-умного-и-достаточно-пиздоватого была повёрнута на этом Морти. Хуй знает, почему, да и плевать. Морти выудил из пакетов две длинные стеклянные бутылки с каким-то алкогольным напитком и сунул одну в руки Санчезу. Он сорвал крышечку на своей и кивнул на неё. Рик, смекнув, открыл свою и цокнулся краем бутылки с Морти. Основательно приложившись, они запили каждый свои мысли. Смит бросил бутылку в раковину, подставив руку под все еще открытую струю воды. Мокрой ладонью он провёл по затылку, переместив руку к шраму. Рик внутренне фыркнул. Сейчас-то он знал, что это движение было одним из тех зазывных жестов к действию для "Рика из снов". Санчез взял кран рукой и вырвал его с основанием, добавив в интерьер фонтан. Перед тем, как Морти успел хоть что-то сказать, его толкнули в плечо. Сознание снова готово было выйти за пределы страдающего тела, а ядро боли коренилось в отпечатке чужой руки. Когда Смит сумел хотя бы расплющить глаза, то увидел, как лицом падает в светящееся зеленое пятно. **** Октябрь 1995. — Вот оно как, гляди… Если тебя не разорвало в моем измерении, то это уже новая зацепка. Как тебя зовут? Морти откашлялся, стоя на коленях. Его трясло, голос не хотел образовывать звуки. Рик пару раз стукнул пальцами по идентичной столешнице своего дома. — Что, дохера крутого строишь? Морти зло зыркнул в сторону мужчины, окончательно откашлявшись. Когда он встал, то посмотрел на Рика с вызовом. — В моей молодости не было такого понятия как «слишком крутой». Меня зовут Морти Смит. Санчез отвернулся, пытаясь проигнорировать, что про себя он проговорил его имя уже сотню раз. Морти сумел подняться, придерживаясь за ручку дверцы под столешницей. Он быстро сообразил, что они находятся в том же доме, только в более свежей его версии. Рик клацнул выключателем. — Так-то, дорогуша, тут хоть посветлее будет и никто из твоих дружков нас не потревожит. Морти морщился от света, стараясь быстрее справиться с аккомодацией глаз. — Я тут взял с собой те пакеты с закусоном, а бухло у меня есть. Пошли на второй этаж, те-е-ебе пон-понравится, Морти. Там гостиная как раз с ебучим балконом с балюстрадой, так в одном из столбиков спрятан такой абсент!.. Рик уже подымался по винтовой лестнице, шурша целлофаном. **** — Блядь, да какого хрена! Объясни мне хоть что-то! Ты даже не представился, хренов… Мужик! Ты упал на меня с неба как в каком-то рассказе про попаданцев, а потом моя воспаленная голова начала вопить мне о том, что ты мне знаком… И, да, я вспомнил эти размытые сны, которые преследовали меня с начала пубертата! Даже раньше! Там был ты! Морти снял с себя ветровку и в сердцах бросил её в Рика. Тот не удосужился выставить руку и словить её, он дал упасть одежде на своё лицо. Знакомый аромат ужалил восприятие. Морти сделал глоток, сев на кресло напротив мужчины. - Ты и так знаешь, как меня зовут, не дури. После этой фразы Рик некоторое время не двигался, сидя с немного расставленными ногами, с руками на подлокотниках и с немного запрокинутой головой, накрытой тканью куртки. — Обоняние — это единственное модальное ощущение, которое никак не фильтруется на пути к мозгу, т-ты знал? Смит сузил глаза. — К чему ты это? — Путь через анализаторы… Его нет. Нюх сразу ебошит тебе в мозг, ты сразу воспринимаешь запах без излишней обработки. Ты сразу знаешь, что это — сладость или голубиный помёт. Есть рецептор и есть канал приема, без медиатора, понимаешь? С-с-сразу есть ответ. Глаза, например, переворачивают картинку. Как всё по-ебанутому… Мягкий свет скользнул по открывшимся наручным часам на правой руке Санчеза — он поднял бутылку для тоста. — Я вот к чему, Морти... Скажи мне, что ты сам об этом думаешь, какие у те-те-тебя теории? Смит наклонился, второй раз за этот вечер соединив бутылки цоканьем, но впервые для этого измерения. Рик стянул с себя ветровку и сделал пару глотков. — Я… — Смит потёр глаза, ощущая, как опьянение снова подбирается к телу через онемевшие пальцы и щёки. — Ты хочешь сказать, что ответ уже давно лежит у меня в руках? Что же, лад-ладно. Ты, — Морти указал горлышком бутылки на Рика, — ты из другой реальности. Рик захохотал до кашля. — Неплохо! Ты заметил, что команда утонула только после её похорон, но это уже кое-что. Давай, копай глубже. Морти шаркнул ногой по полу. Его не задевали эти едкие слова, даже наоборот. — Морти Смит и Рик Санчез в моих снах счастливы, — парень угрюмо уставился в пол, он уже не так хорошо контролировал силу своего голоса, он колебался от громких раскатов до шепота, — у них какие-то странные отношения, потому что каждый из них становится лучшим человеком, когда они вместе. Они как… Как андрогин из мифов, хоть не мужчина и женщина… И с такой разницей в возрасте… Они соединены, связаны. Я, я… — Морти сглотнул, — думаю, что они — это как бы наши прошлые жизни. Рик даже не улыбнулся, не попытался высмеять парня. — А что, если я скажу тебе, что дело не в прошлых жизнях? — А в чем тогда? — Морти выглядел действительно зловеще. Пьяная дымка на глазах добавляла общей выразительности его образу. Рик потёр нос. — В физике серьезного калибра. Мне нужно кое в чем удостовериться, Морти, а для этого нужно взять твоей крови. Видишь л-л-ли, я умею путешествовать по разным мирам, которые находятся в той же временной линии, что и я сам. Знаешь, почему? — Рик оскалился, — Потому что это вполне нормально — путешествовать по мирам, но вот путешествий во времени не существует, это парадокс, который стирает естественную логику мультивселенной. Время не переписывают. Никто и никогда. Поэтому я думаю, что легче поверить в херню с соулмейтами или в купидонов, чем в парадокс, который, однако, ж-же-э-элает навязаться мне в рабочую теорию. Я могу прогнать твою ДНК через мультисканер, который находит схожесть… То есть, мы найдем твою ДНК в этой временной точке, а уж если я найду хоть одного Морти Смита в какой-то из вселенных, то всё-ё-э-э-кха, кха, станет на свои места! Рик уже был совсем близко к Смиту. Во время объяснения он вскочил со своего кресла и присел на корточки возле колен Морти. Ветровка валялась на полу, на неё разлилось содержимое одной из открытых бутылок, которую Рик задел в движении. Морти хотел было коснуться Рика, но тело напомнило ему на уровне рефлекса, что не стоит. — Н-но мы ведь сейчас в прошлом, да? — Морти откинулся на спинку кресла и порывисто выдохнул. Рик кивнул. — Девяносто пятый год. — И ты все ещё отрицаешь… Рик пошел копаться в столе отца в поисках аптечки. — Мне приходится, Морти. Аптечки не нашлось, шприца и подавно. Рик решил эту проблему достаточно хозяйственным способом, он просто разбил бутылку, сделав из нее «розочку», и бросил Морти в руки. — Порежь себе палец, мне хватит и капли. Потом прижмешь его вот к этому стеклышку, — Санчез открыл один из отсеков портальной пушки и точно так же бросил её на колени парня. Пока Морти осуществлял таинственный ритуал, он задал Рику вопрос. — Тебе ведь тоже это снится? Ученый с нетерпение постукивал носком ботинка по паркету. — Ну? — В моих снах у меня нет шрама на лице. Рот Рика нервно вздрогнул. — Д-д-давай быстрее, блять! — Санчез выдернул пушку из рук Морти, едва тот приложил окровавленный палец к сканеру. Быстро настроив аппарат на особую частоту, Рик досчитал до семи и включил сканер. «Найден один объект» Рик выгнул бровь. «Локация — С-137, 1 метр от портальной пушки» — Сука, — Рик сплюнул прямо на ковер, прижатый к полу тяжелым письменным столом. Он прокрутил немного вниз, читая описание образца. Возраст: 19 лет (38-39-38-39-38) — Что?.. — Почему-то перед глазами всё поплыло. Рик помотал головой, сосредоточившись на числах. Пацан сказал, что ему девятнадцать, значит, он родился в 1996-м, при чем здесь остальные числа? 38 лет? Почему числа были в периоде? — Эй, пиздюк, ты не болеешь там… Типа, ра-ранним старением? Вечным молодением? Морти лежал на полу, откровенно наслаждаясь его прохладой. Его почему-то бросило в жар; он хихикнул и помахал рукой как королева Англии. — Не-а, ничего подобного. — Мамка не скрывала от тебя, что вынашивала тебя лишних, скажем, 18 лет? Морти захохотал в пол. Рику было не до веселья. — Как зовут твою-твою-твою мать? Морти казалось, что он снова идет по дороге в университет. Он почти физически ощущал, как под ногами хрустят сухие желтые ветки и листья, какая рыхлая земля, какой влажный воздух вокруг. Морти почувствовал ласковое прикосновение к свое спине. Он не сомневался, что это был тот, другой Рик, любящий его. Парню страшно было повернуть голову, чтоб столкнуться с видением взглядом. Он терял ощущение времени и пространства, тело становилось почти невесомым. Морти прижал ладонь к полу, почувствовав, словно там скопился весь вес его тела, и эта точка соприкосновения с полом была единственной его зацепкой с этим миром. Когда он расставил пальцы веером, он услышал вопрос от Рика про имя его матери. Как можно забыть такую элементарную вещь, Рик? Её зовут Бэатрис. — Её зовут Бэатрис. Рик не смог совладать с собой. У него на лице отразилась какая-то тягостная, невыносимая боль, отчего он закрыл его ладонями. Когда он успокоился, посмотрев на Мортимера, то обнаружил, что парень спит. Рик лег рядом с ним, почти скопировав его позу с немного поджатыми под себя коленками. — Ты мой внук, дубины кусок. Морти уже не слышал, провалившись в объятия Морфея.