Иерихон

— Классная штука. Лёша Киселёв скинул ярко-розовую цепочку силиконовых шариков на пол, перекатившись по сбитым простыням на живот. Полчаса назад игрушка торчала у него из задницы, а сам Киселёв самозабвенно отсасывал у Вадима; пару минут назад Лёшина дырка была заткнута членом, а цепочка, скользкая от смазки, попадалась Стрелецкому то под колено, то под ладонь, оставляя неприглядные следы на постельном белье. — Подними и вымой. Киселёв закатил глаза. Потянулся, сев на кровати спиной к Вадиму: россыпь черных роз, вытатуированных на его плечах, скривилась, приведенная в движение напрягшимися мышцами, и Лёша, предсказуемо проигнорировав игрушку, пошёл в ванную. — Ты меня не услышал? Вадим швырнул цепочку ему вслед. Ловко поймав её в развороте, Киселёв поднёс ко рту замыкающее кольцо, ухмыльнулся и прикусил ровными белыми зубами, выразительно посмотрев Стрелецкому в глаза перед тем, как скрыться за дверью. Последний раз Вадим трахался с ним неделю назад. Лёша был бы рад подставлять ему холёную морду и подкачанный зад чаще, но Стрелецкому с головой хватало ёбаных сердечек и дебильных картинок в мессенджере. Терпеть это в реальности было и вовсе невыносимо. Киселёв обижался, но всегда приходил по первому зову — видимо, надеялся, что когда-нибудь сердечки и единороги проймут Вадима. — У тебя там свет вырубился, — вернувшийся из ванной Лёша разлил остаток вина по бокалам. — Над раковиной. — Хочешь поменять лампу? Вино было тёплым. Развалившийся рядом Киселёв закинул на Вадима ноги, подсунул под спину подушку и лениво ответил: — Скажешь, где взять новую — вкручу. На красивом Лёшином лице не было ни единого следа раздражения; незамутненный переживаниями лоб перечёркивала выбившаяся из тщательно уложенной прически прядь тёмных волос. Киселёв всегда выглядел так, будто в следующий момент мог начать сниматься для GQ или записывать очередной ролик на Ютьюб. Вадим познакомился с ним на афтерпати Недели моды в Москве — Лёша попал в любимый типаж Стрелецкого стопроцентно, как влитой. Следующим вечером Киселёв болтал без умолку, смеялся, хлестал коктейли и попросил звать себя «Кисой». Сокращением от фамилии, конечно. О Кисе Воробьянинове из Двенадцати стульев Киса из бара на Тверской почти ничего не знал, но Вадим не собирался принимать у него экзамен по русской литературе. Достаточно было того, что Союз меча и орала Киса заключил упоенно, старательно и не давясь. — Тебе патрон маловат будет, Киса. Киселёв заржал, забрав с подушки свой телефон. Какое-то время они оба молчали; Лёша переписывался в мессенджерах, листал соцсети, а потом пихнул Стрелецкому мобильник под нос. — Прикинь, у меня теперь двадцать тысяч подписчиков. Сфоткай меня. — Нормально попроси. — Ну, пожа-алуйста, — Киса поправил за своей спиной подушку и склонил голову, протянув ему айфон. — Типа так, да? Вадим направил на него камеру. Кадр на фоне постели Лёшу не устроил, и он сделал ещё херову кучу селфи у стены, потом у окна, потом в дверном проеме. Потом долго придумывал подпись, откинув голову Стрелецкому на колени. — Лайкни хоть. — У меня нет Инстаграмма, — напомнил Вадим, отстранённо наблюдая за рябящим от посыпавшихся лайков экраном айфона. — Лайкни себя сам. — Я бы на твоем месте завёл, — мечтательно вздохнул Киселёв. — От твоей фотки в Фейсбуке можно обкончаться. — Я в курсе, — Вадим склонился над ним, прижав к постели руку, потянувшуюся к его лицу. — Поменьше трепись о том, как ещё можно от меня обкончаться. Киса моргнул, нахмурившись. Значит, понял, о чём речь. — Извини. Ну там все свои были, я это так им, по секрету. И вообще. Бля, да эти пидоры, это же пиздец просто, — он вдруг рассмеялся и выкрутился из-под Вадима. — Знаешь Сашу Мелиха? — Не знаю, — он размял плечи, со вкусом потянувшись, и поднял с пола пустую бутылку. — А ты — не пидор, что ли? Бокалы возьми. — Я — красавчик, — гордо заявил Киса, проследовав за ним из спальни в гостиную. — Забей, что не знаешь, пофиг на это. Так вот, короче — прошлые выхи. Мелих, он же, типа, вообще не при делах: колёса не жрёт, не дует, марки не лижет, так только, подбухнуть может при случае. А тут упоролся дудкой. Молчал весь вечер, чего-то рисовал, а потом в пять утра ко мне подходит, и говорит. Нет, бля, Вад, подожди, я должен тебе это показать. Вадим молча налил себе стакан воды. — Да, супер, мы так и сидели, и Мелих мне говорит, — Лёша залез на высокий барный стул напротив него, а потом нахмурился и заговорил трагическим голосом: — Лёш. Слушай, я знаю конечно, что ты будешь ржать. Я вот, всё думал. И всё-таки решил. Я хочу Роме сделать предложение. На последней фразе Киселёв неудержимо заржал, уткнувшись лицом в раскрытые ладони. — Предложение, — простонал он. — Сука, если хочешь жениться, пришей тогда Логинову пизду заодно, это что за бабская, бля, хуйня? Я думал я там умру, Вад. Я думал меня разорвёт, ржать-то нельзя, друг же, типа. — Но ты ржешь, — заметил Вадим. — Да ладно тебе, — Лёша повертел его стакан в руках. — Я думал, ты оценишь. — Я оценю, если ты сейчас свалишь, — сказал ему Стрелецкий. — Мне завтра вставать в ёбаную рань. — Понял-понял, — Киса выставил перед собой руки, сполз со стула, и, подойдя к нему, смачно поцеловал в губы. — Все, меня здесь нет. Пять минут спустя Киселёва действительно не было в его квартире. В напоминание о нём остались только подсохшая в раковине игрушка и развороченная постель. И перегоревший в ванной свет. Вадим подцепил отвёрткой край хромированной панели над зеркалом. Прикинул, что после его встречи с Логиновым на Патриарших прошла пара недель; рассказ Киселёва попадал по времени ровно после нее. Ситуация складывалась более чем интересная. Пока Мелих мечтал о свадьбе, сам Логинов с энтузиазмом трахался вовсе не с ним. И какова была вероятность того, что Мелих ещё не успел сделать предложение? Зажав в зубах отвёртку, Вадим сменил в светильнике крошечный диод и поставил матовый рассеиватель на место. Он не любил упускать возможности, едва распробованные им на вкус. Он никогда не упускал возможности, вкус которых был хорош. «Когда встречаемся с Артдепо?» Он скинул сообщение Кире уже в спальне. Она оформила документы на особняк за Садовым пару дней назад; теперь будущий клуб-бар-и-хер-его-знает-что-ещё официально перешёл в их собственность. Вадим смутно помнил, что Кира планировала встречу со скучным дружком Романа, оказавшимся вдобавок основателем архитектурной студии — помимо того, что еще и полным идиотом, мечтавшим о пидорской свадьбе. Стрелецкий не собирался присутствовать на обсуждении дизайнерских решений, но теперь расклад получался крайне привлекательным. Логинов исчез с радаров, зато Мелих оставался на расстоянии вытянутой руки. Чем не удача? «Завтра. Ты вроде не хотел?» «Передумал» «20:00. Решил убедиться, что мы действительно его купили?» В конце сообщения Кира поставила плачущий от смеха эмодзи. Отлично, теперь и она заразилась этим дерьмом — Вадим потёр пальцами лоб, вздохнул и набрал ответ: «Решил убедиться, что этот бар действительно выглядит так же хуёво, как на фотках» «Обратно не верну :) », — ответила Кира. Следующим вечером Вадим встретил Сашу Мелиха среди выцветших обоев, пыльных столов из дешёвого ДСП и застеленного протёртым линолеумом пола. — Вот тут можно танцпол сделать, — Мелих вдохновенно озирал одно из помещений особняка. — А за этой стеной — бар. Стена не несущая, уберём или срежем с двух сторон, как думаете, ребята? — Срежем, — кивнул его собрат по архитектурной студии. — Какой обалденный камин! Вадим подошёл к Кире, наблюдающей за Мелихом и его коллегами. После детального осмотра будущего танцпола Саша обнаружил под отошедшим углом линолеума дубовый, по его предположению, паркет; щербатые двойные двери, покрытые в несколько слоев желтоватой масляной краской, он решил непременно спасти. — Зачем ты приехал? Кира задала этот вопрос в пространство — негромко, так, чтобы кроме Вадима его никто не услышал. И повернула к нему голову. В том, что вчера она не поверила его ответу, Стрелецкий не сомневался. Он ожидал этот вопрос — возможно, чуть позже, но Кира, похоже, не собиралась откладывать волнующую её тему. — Соскучился. Мелих ушёл в соседний зал, и Стрелецкий последовал за ними, чувствуя спиной, как Кира, выждав секунду, молча двинулась следом. — Плохо, что они заменили окна, — Саша стоял у окна, оперевшись о пластиковый подоконник. — Старые наверняка можно было сохранить. Вадим подошёл к нему. За две недели Мелих успел обрасти щетиной, отчасти удачно скрывавшей его невыразительные скулы; руки у Саши были под стать овалу лица — мягкие, с округлыми, короткими пальцами. — А мы здесь музей делаем, да? — Вадим панибратски обнял его за плечи. — Саш, ты мне лучше скажи — ты сможешь пробить в потолке дыру? Мелих моргнул. Перевел взгляд на грязно-белый потолок, украшенный по центру сколотой лепниной, и озадаченно спросил: — Зачем? Вадим отпустил его, и Саша облегченно выдохнул. Остановившаяся в дверном проеме Кира сложила руки на груди, прислонившись плечом к откосу. — Чтобы из этой дыры сыпалось бабло, Саш, — Стрелецкий широко улыбнулся, похлопав Мелиха по плечу. — Как в «Форте Боярд». Улавливаешь? — Я понял, — нахмурился Саша. — Но это, по-моему, идет вразрез с концепцией заведения, разве нет? Чувство юмора у жениха Романа определенно отсутствовало целиком и полностью. — Вадим шутит, Саша, — коротко пояснила Кира. — Давайте спустимся вниз. Ребята говорят, там можно устроить студию. — Да-да, — Мелих встрепенулся, обрадованный предложением. — Рома скоро приедет. Он поможет нам сообразить, как это лучше сделать. В полуподвале особняка запах плесени ощущался еще сильнее. Студии в бизнес-плане, который Кира скинула ему перед покупкой, не предполагалось — площадка должна была танцевально-развлекательной, а уж никак не звукозаписывающей. Иначе, причём здесь Роман? — О какой студии идет речь, не уточнишь? Вадим придержал спустившуюся с лестницы Киру за локоть, не давая ей пройти дальше. — О музыкальной, — Кира убрала его руку и аккуратно переступила через моток проводов, лежащий прямо на полу. — Это внеплановая идея Ромы. — Рома у нас теперь — партнёр? — спросил Вадим. — Ему негде сочинять свою белиберду? В соседнем помещении архитектурное трио бурно обсуждало возможность переноса коммуникаций, пущенных при модернизации здания напрямую через подвал. — Остынь, — мягко отозвалась Кира. — Рома хочет дать возможность молодым музыкантам проявить себя. — Звучит, как ёбаная благотворительность. — Ну так скажи ему об этом, — Кира запахнула кожаную куртку плотнее. — Решение еще не принято. Надеюсь, тут можно поменять батареи. Холод кошмарный. Роман, приехавший на Гончарную к девяти, поцеловал обнявшего его Александра в губы. Поздоровался и попрощался с ребятами из архитектурного бюро, чмокнул Киру в щёку и коротко пожал руку Стрелецкому. — Салют. Логинов поправил на переносице очки в полукруглой чёрной оправе. Потянул с шеи крупно связанный шерстяной шарф, и Вадим зацепил взглядом два темнеющих пятна на его горле. Друг под другом. — Здравствуй, — он присел на офисный стол, оставленный в подвале предыдущими владельцами. — Кира рассказала мне о ваших планах. Объяснишь, зачем мне заниматься благотворительностью? — Это не благотворительность, — возразил Роман. — Это — деньги. Ты действительно хочешь выслушать всю концепцию, или этого достаточно? Для человека, которому почти что отказывали в сотрудничестве, Логинов выглядел слишком спокойно — в отличие от нахмурившегося за его спиной Александра. — Я теряю часть помещения, которое можно использовать как угодно ещё, — заметил Вадим. — Твои начинающие музыканты в состоянии платить аренду? И кто придет их слушать? Логинов почесал под шапкой взмокший лоб. Вадим ожидал от него вдохновенный рассказ о том, что юным любителям скрежета и грохота нужно где-то начинать; что они сформируют пул постоянных гостей с особой атмосферой волшебства и экстази, и какой угодно бред о сверхидеях и постмодернизме. Но кроме умения давить пальцами на кнопки синтезаторов, Роман Логинов определённо обладал навыками ведения переговоров и некоторой финансовой грамотностью. — Студия будет полностью обеспечиваться коммерческими проектами, — просто сказал он. — Джинглы для рекламы, например. Я могу назвать тебе цифры. — Скинешь смской. Как насчёт того, чтобы закрепить наш договор за ужином? — Отличная идея, — отозвалась Кира, сидящая на обитом коричневым дермантином стуле рядом со Стрелецким. — Ребята, сможете задержаться на час? Вечером вторника в ресторане с панорамным видом на монументально белеющий Храм Христа Спасителя было немноголюдно. Они заняли столик у окна, и Роман, наконец снявший с головы шапку, знакомым жестом попытался справиться с лохмами на голове. — Мне, наверное, надо подстричься, да? — спросил он. Кому Логинов адресовал вопрос, было неясно — он неотрывно смотрел в несуществующую точку посреди стола, погрузившись в себя. — Рома, ты прекрасен с любой прической, — сказала ему Кира. — Я же права, Саш? Мелих кивнул, погладив Логинова по руке, и Вадим подумал о том, что слова Лёши Киселёва «эти пидоры, пиздец бля» пришлись бы сейчас весьма кстати. Он попытался представить их трахающимися, но фантазия буксовала на Сашином убожестве, а подсознание подкидывало другую картинку: Романа, стонущего под ним, а не Мелихом. — Запиши свой номер. Вадим положил айфон перед Логиновым, разблокировав экран, и Роман забрал его со стола медленным, плавным движением. — Готово. Мобильник, звонящий по незнакомому телефону, вернулся к Стрелецкому; Логинов вытащил из кармана сброшенной на подоконник куртки айфон, принимающий вызов в беззвучном режиме. — Я думаю, что во внутреннем дворе можно будет устроить летнюю площадку, — сказал Саша. — Вы не уточняли насчет разрешения на использование примыкающей территории? — Не думала об этом, — ответила Кира. — По-моему, это часть двора соседнего дома. — Тогда может не получиться. — Может не получиться? — переспросил Вадим, посмотрев Мелиху в круглые тёмно-карие глаза. — Если этот двор нам нужен, мы его заберем. Даже если там сейчас сраный детский сад. — Там нет детского сада, — Кира бросила на Стрелецкого короткий взгляд. — Не могу определиться: это плохо или хорошо, что ты не занимаешься девелопментом? Вадим усмехнулся; подошедший к столу официант подал Кире и Мелиху заказанные салаты. Вдобавок ко всем минусам, Саша оказался веганом, и Вадим едва удержался, чтобы не спросить у Логинова прямо за столом, где он нашёл этот пиздец. — Покурим? Роман кивнул в ответ на его предложение. С двух сторон от входа в ресторан стояли газовые обогреватели, и Логинов подошёл к одному из них, прикуривая сигарету. Без травы, на этот раз. — Поздравляю тебя. Огонёк сбивало ветром, и Вадим забрал из пальцев Романа зажигалку. — Спасибо, — сквозь сжатые на фильтре зубы сказал Логинов, прикрывая сигарету ладонью. — Мой день рождения — в ноябре. Отлично. Значит, Мелих так и не решился сделать ему своё дебильное предложение. Вадим глубоко затянулся, глядя на отблески пламени горелки в очках Романа, и легко отозвался: — Тогда с прошедшим. Я, кстати, имел в виду вашу с Александром помолвку. Логинов моргнул. Уставился в огонь с поднесенной к губам сигаретой. И, помолчав, негромко ответил: — Ты что-то путаешь. — Нет, — ответил Вадим. — Я не путаю. Я даю тебе фору. Придумай заранее, что ты скажешь, когда он сунет тебе под нос кольцо и билеты в Норвегию. — У меня два вопроса, — медленно произнес Роман, повернувшись к нему лицом. — Откуда ты это узнал. И с чего ты решил, что я откажу. Вадим стряхнул пепел на асфальт. По Пречистенке, размешивая колесами еще не убранный коммунальными службами снег, медленно проезжали редкие автомобили. В такую хреновую погоду на улице, похоже, не было никого, кроме них двоих, и Стрелецкий шагнул к Роману вплотную. — Ответ на первый вопрос не имеет значения, — расцвеченная засосами кожа на шее Логинова была прохладной; под пальцами часто бился пульс. — Ответ на второй ты знаешь сам. Прямо сейчас мы можем поехать ко мне. И тебе не придется ничего объяснять твоему Саше. Роман молча смотрел ему в глаза. А потом затянулся сигаретой, не отводя взгляда, и выдохнул вместе с дымом: — А я думал, что более дерьмового предложения, чем снести детский сад ради бабла, я от тебя вряд ли услышу. — Обращайся, — сказал ему Вадим.