C19, H28, O2

Было сомнительной удачей, что предмет, который Шерлок любил больше всего, вёл учитель, которого он любил меньше всего. Мистер Робинсон был уже человеком пожилым и имел весьма консервативные взгляды относительно методов своего преподавания. Он задавал так много домашнего задания, что за то время, что ученики тратили на его выполнение, можно было провести ещё один дополнительный урок химии. Единственное его достоинство было в том, что он сразу же отметил выдающиеся способности Шерлока в области своего предмета и оттого обращался с ним соответствующим образом. А постепенно это отношение перекинулось и на Джона, который, очевидно, только выигрывал от того факта, что они сидели за одной партой. Точнее, здесь выигрывали они оба. И именно на химии произошёл случай, побеждающий в номинации «Худший момент семестра». Дело было в декабре, до рождественских каникул оставалось всего пара недель, и на уроке они в основном были заняты повторением уже пройденного материала для подготовки к январским экзаменам. Шерлок, низко склонившись над партой, быстро решал задачи, ручка практически летала над бумагой, пальцы другой руки лежали на калькуляторе, которым он, правда, совершенно не пользовался. Сидевший рядом Джон набивал что-то на своём, при этом дыша так тяжко, словно эти манипуляции требовали от него просто нечеловеческих усилий. Шерлоку даже стало любопытно, каким становилось дыхание Джона при физических нагрузках. Например, когда он бежал на физкультуре или когда... занимался чем-то ещё. Шерлок поёрзал на стуле, завершая решение очередного уравнения. А затем его нижнюю часть живота прорезала знакомая пульсирующая боль. Шерлок поднял голову, немного нахмурившись и ожидая подтверждения своей догадки. И уже спустя несколько секунд почувствовал очередной спазм, но на этот раз боль в животе была оттеснена на второй план осознанием острой необходимости принятия каких-либо мер. Вот чёрт. Шерлок надел колпачок на ручку и поднял руку. Мистер Робинсон закатил глаза. – Да, Шерлок? – Можно, пожалуйста, выйти в туалет, сэр? – Почему же ты не посетил его во время перемены? – Мне... не нужно было, – ответил Шерлок, стараясь выглядеть при этом как можно более невинно. – В твоём возрасте пора бы уже научиться думать наперёд. А сейчас тебе придётся подождать до конца урока, – Робинсон снова переключил своё внимание на экран ноутбука. Шерлок замер, широко распахнув глаза. Он знал, что, будь он девушкой, ему бы непременно позволили выйти. – Но сэр... – Хватит, Шерлок. Ты можешь потерпеть. – Но я правда не могу, – Шерлок ощутил накатившую на него волну паники: если у него протечёт сквозь брюки... Робинсон досадно вздохнул. – Иди, что уж. Если прям совсем невмоготу. – Спасибо, – Шерлок быстро наклонился, подхватывая свою сумку. – Оставь сумку здесь, – резко остановил его Робинсон. – Ты собираешься опустошать свой мочевой пузырь, а не обедать. Вперёд! И у Шерлока не оставалось никаких вариантов, кроме как поспешить из аудитории, оставив в ней такие необходимые ему сейчас прокладки. Влетев в туалет и заперевшись в кабинке, он рывком спустил вниз брюки вместе с боксерами и не сдержал всхлипа отчаянья при виде представшей его глазам картины. К счастью, кровь ещё не успела просочиться сквозь ткань брюк, но вот трусы были уже насквозь мокрыми. Шерлок отмотал побольше туалетной бумаги и прижал получившийся комок к трусам, чтобы впитать у него хоть немного крови, краем глаза отмечая, что в унитаз под ним капали новые алые капли. Присев на ободок унитаза, он сосредоточился, пытаясь придумать, что же делать дальше. У него не было прокладок. И в мужских туалетах не были предусмотрены биде. У Шерлока не было ровным счётом ничего. Но и сидеть вечно он тоже не мог – в конце концов Робинсон пошлёт за ним кого-нибудь, и тогда все обо всём узнают. Единственным выходом была туалетная бумага. Проклиная себя и весь мир, Шерлок сложил её в несколько слоёв так, что теперь она отдалённо напоминала доисторическую прокладку, и натянул боксеры, прижимая ими получившуюся подушечку к своему ненавистному телу, после чего, проверив в зеркале свой силуэт, неуклюже побрёл обратно в класс. – Ты в порядке? – шёпотом спросил его Джон, когда Шерлок осторожно опустился на стул. – Да, всё хорошо, – солгал Шерлок, чувствуя между ног неприятное давление слишком сухой впитывающей материи, сильно раздражающей нежную кожу его половых губ. – Стало гораздо легче идти. – Да уж пожалуй, – Джон, что-то писавший в своей тетради, поднял взгляд на доску, и Шерлок краем глаза заметил остатки крема после бритья на его рубашке. Джон брился каждые три дня или около того, хотя мог бы не бриться и дольше. Вероятно, ему просто нравилось это занятие. И Шерлок мог его понять: Майкрофт однажды застал его за этим занятием. И это оказалось в самом деле довольно приятно. Джон пользовался бритвой, предварительно смоченной водой, и самым распространенным кремом, но его кожа была нежной и поэтому после бритья неизменно покрывалась волдырями. Да и губы у него были постоянно потрескавшимися – но это нисколько не умаляло его красоты. У Шерлока буквально чесались руки от непреодолимого желания коснуться лица Джона, почувствовать под пальцами его начинающую прорастать щетину и принять, наконец, свою собственную ревность, которую он так старательно избегал. Джону не нужно было переживать о том, что на уроке его может настигнуть менструация. Ему не нужно было дважды в день надевать и снимать фиксирующие грудь спортивные топы. Не нужно было ломать свой голос, чтобы он звучал ниже, или скрывать смех, потому что он был девчачьим. Шерлок просто хотел быть собой. Жить свободно. Хотел касаться пальцами челюсти Джона, прижиматься плоской грудью к его груди, позволяя рукам исследовать тела друг друга. В мечтах Шерлока они оба были цисгендерами(*), идеально подходящими один другому, как две детали мозаики. Он ненавидел просыпаться по утрам.

***

– Эй, ты свободен на этих выходных? Шерлок оторвался от экрана телефона. – Свободен? – Да. Хочешь поделать чего-нибудь? Твои родители же снова во Франции, верно? – Они... да, – Шерлок опустил руку с телефоном. – В смысле... со мной Майкрофт. Не то чтобы прямо со мной, но он... дома. – Так ты хочешь заняться чем-нибудь на выходных? Недавно открылся один спортивный комплекс, можем наведаться туда. Шерлок пару секунд осмысливал услышанное. – Предлагаешь... покататься на коньках? Джон улыбнулся. – Вообще-то я думал об аквапарке – представим, что сейчас лето. Шерлока передёрнуло, и он нервно сглотнул. – А... нет. Я... я не люблю бассейны, на самом деле. То есть, я имею в виду... плавание. – Ладно, – Джон пожал плечами, не заостряя внимание на этом вопросе. – Тогда покатаемся на коньках. Тем более что это больше подходит по сезону. Ты умеешь кататься? – Я раньше брал уроки, – ответил Шерлок, моментально заливаясь краской. – О боже, тогда тебе придётся постоянно отрывать мою задницу ото льда, – рассмеялся Джон. – Прекрасно. Значит... в субботу? Около одиннадцати? – Звучит отлично, – улыбнулся Шерлок, краснея ещё больше. И снова уткнулся в свой телефон. Это не свидание, мысленно сказал себе Джон. Даже если очень похоже – это не свидание. Просто вылазка двух друзей. Куда-нибудь. Вместе. Чтобы не быть в одиночестве. Потому что мы друзья. Он бросил взгляд на Шерлока – в тот самый момент, когда тот сделал то же самое. И оба поспешно отвернулись, ощущая, как щёки покрываются румянцем.

***

Катание на коньках было третьим и последним хобби, к которому ему пыталась привить интерес его мать. Первым был, конечно же, балет. Затем была гимнастика. А потом коньки. Шерлок отвергал их все по очереди, ненавидя костюмы за невозможность спрятаться за ними, а сами танцы – за их женственность. Даже несмотря на то, что у него хорошо получалось танцевать, он просто не мог с этим смириться. Но он, возможно, мог бы смириться с этим ради Джона. Шерлок выбрался из душа, обернул вокруг талии полотенце и подошёл к раковине, чтобы почистить зубы. Провёл ладонью по запотевшему зеркалу и вздохнул при виде своей груди, затем протянул руку за зубной щёткой. Свидание с Джоном... Это было не свидание. Конечно же, нет. Разве что – совместное времяпрепровождение двух друзей. Но если вдруг оно обернётся свиданием... Не то чтобы такое вообще могло произойти Шерлок выругался и прополоскал рот, снова глядя на своё отражение в зеркале. Может, именно поэтому Джон хотел провести с ним время? Что, если он принимал его за девушку? Наверное, он уже успел сложить два и два – Джон был неглупым парнем. Может, он думал, что если они останутся наедине, то этот факт, наконец, всплывёт наружу... Шерлок провёл рукой вдоль горла и ниже, легонько касаясь пальцами своей кожи, и наконец мягко сжал ими левую грудь. Захочет ли Джон дотронуться до этого? И в эту же секунду ему стало дурно. Он задрожал и отдёрнул руку, быстро натянул пижаму, скрывая под ней своё тело, и стремительно прошёл в спальню, где тут же бросился на кровать и нырнул под одеяло.

***

– Седьмой размер(**), пожалуйста, – Шерлок ещё никогда не был так благодарен небесам за свой рост. Взяв выданные ему коньки, он сел на лавочку и, быстро переобувшись, стал их зашнуровывать, наблюдая за тем, как Джон возится со своими. И в голове внезапно всплыл сегодняшний утренний разговор с Майкрофтом. – А Джон знает? Шерлок поднял голову. – А... нет, – он помешал в тарелке кашу. – В этом нет необходимости. Но спасибо за заботу. Майкрофт налил себе чашку чая. – Ты меня неверно понял. Я не спрашиваю о необходимости его осведомлённости, я спрашиваю о том, хочешь ли ты сам, чтобы он знал. – И почему, ради всего святого, я должен этого хотеть? – Потому что он твой друг... Возможно, даже больше, чем друг? – Нет, – грубо ответил Шерлок. – Он не гей. – Но он тебе нравится. – В данном случае это несущественно. – Ты бы предпочёл, чтобы он узнал об этом случайно? – Майкрофт поднёс кружку к губам. – Он вообще не должен узнать, – Шерлок бросил на него свирепый взгляд. – Никогда. В пятницу я снова иду на приём к доктору Блюм. Она считает, что можно начать принимать гормональные без маминого разрешения. И нет необходимости говорить что-либо Джону. По поводу проблемы Шерлока доктор Блюм занимала полностью противоположную позицию относительной той, что придерживались мистер и миссис Холмс, и вместо того, чтобы «лечить» его от трансгендерности, она помогала Шерлоку разобраться с его собственными чувствами. Она же порекомендовала ему пройти гормонозаместительную терапию и начать принимать тестостерон. – Но что, если Джон ответит на твои чувства...? – Могу я просто проигнорировать этот вопрос, мм? – его голос надломился. – Я не нравлюсь ему в том смысле. Ему нравятся девушки и... – Шерлок поднял на брата взгляд. – Майкрофт, что, если он думает, что я девушка? – Тогда он просто слепой. – Но... что, если...? – ... он использовал по отношению к тебе женские местоимения? Вёл себя как с девушкой? – Не думаю. – Тогда и я не думаю, что тебе стоит волноваться. Но осторожным быть нужно. Если ваша дружба всё же обернётся чем-то... – О, да оставь уже это, Майкрофт. Ничего такого не случится. – Готов? – спросил Джон, поднявшись на ноги и теперь опасно раскачиваясь из стороны в сторону. – О боже. И это я ещё даже на лёд не вышел. – Хмм, это будет интересно... – рассмеялся Шерлок. Тяжело ступая по резиновой дорожке к ледовой арене и одновременно натягивая на руки полуперчатки, он сошёл на лёд – и его мгновенно охватило знакомое чувство скольжения. Легко обернувшись вокруг своей оси, он тут же поймал взглядом Джона, неуклюже сползавшего на лёд, держась одной рукой за перила. – Оооох, твою мать, – Джон усилил хватку на поручне. – Кажется, я уже начинаю жалеть о своём выборе. – Давай, – Шерлок широко улыбнулся, – отпусти руку и просто сделай шаг, вот так... – он показал необходимое движение. – Главное – не идти, а скользить. – Хорошо говорить, когда ты намного изящнее меня, – Джон отцепился от перил и сделал шаг, стараясь удержать равновесие. – Ох, чёрт. Охренеть. – Ха, – Шерлок отъехал на некоторое расстояние от Джона, сделал круг и вернулся обратно. – Боишься? – Есть немного. Боюсь упасть на задницу, – Джон сделал ещё один неуверенный шаг. Шерлок пару секунд помешкал, а затем протянул к нему руки и обхватил своими пальцами, частично скрытыми под полуперчатками, его запястья, подтягивая Джона поближе к себе. – Просто скользи. Двигайся медленно, но уверенно. – Значит, ты брал уроки, да? – Джон не отрывал взгляда от их коньков. – Мм. Мамуле всегда хотелось, чтобы у меня было хобби. Хотя я сам никогда этого особенно не жаждал. Но те занятия не прошли бесследно – теперь уже трудно просто взять и выкинуть всё из головы. – Что же заставило тебя бросить? – Я терпеть не мог костюмы, – Шерлок улыбнулся, Джон поднял на него глаза и рассмеялся. – Боже... какой же ты на самом деле?.. – он повернул их руки так, что его пальцы теперь тоже смыкались на запястьях Шерлока. Они не отрываясь смотрели друг на друга. – У тебя такие тонкие кости, – медленно произнёс Джон. – Да-а... – Шерлок бросил взгляд на пальцы Джона, надёжно оплетавшие его вокруг запястий. Его бросило в жар. – Всё... всё в порядке? – Джон чуть сильнее сжал пальцы. Шерлок кивнул, не доверяя своему голосу. – Мм-хм. Джон сглотнул, быстро проводя языком по нижней губе. Губы Шерлока превратились в тонкую полоску. – Шерлок... Их взгляды пересеклись. – Ты... правда отличаешься от остальных, ты знаешь это? Шерлок мгновенно выпустил руки Джона из своих и отступил на шаг. – Прости. Джон шокировано распахнул глаза, когда до него дошло, как именно были восприняты сейчас его слова. – О боже. Шерлок, я... я не имел в виду, что думаю, что ты... – Всё в порядке, – прервал его тот, и в его голосе отчётливо послышалась горечь. – Я знаю, что я не... не нормальный. – Это совсем не то, что я хотел сказать, – настойчиво повторил Джон. – Просто выслушай меня, ладно? Шерлок поднял на него глаза. – Я хотел сказать, что ты отличаешься от других, да, и мне это нравится. Потому что с тобой интересно, ты умный и не ведёшь себя, как все остальные придурки. Вот что я имел в виду. Мне нравится быть твоим другом, потому что ты – это ты. Шерлок ощутил лёгкое покалывание на щеках. – О. Это... Спасибо. – Всегда пожалуйста, – Джон улыбнулся и снова протянул к Шерлоку руки, которые тот с готовностью принял. – Ты собираешься учить меня кататься или нет? Шерлок рассмеялся, утягивая Джона за собой и двигаясь при этом спиной вперёд. Они катались так до тех пор, пока оба не замёрзли и не выдохлись, а после просто сидели рядом на лавочке – возможно, чуть ближе, чем обычно сидят друзья – и пили горячий шоколад, наслаждаясь уютной тишиной.