C19, H28, O2

Джон не знал, почему он так поступил. Даже спустя годы, вспоминая об этом случае, он не мог найти объяснение тому, что же заставило его сесть в тот день на велосипед, не пробыв дома и двадцати минут, и отправиться с визитом к Шерлоку. Потому что он не верил ни в судьбу, ни в потрясающе точную интуицию, ни в какую другую подобную чушь. Но что бы это ни было – Джон сел на велосипед, положив в карман куртки обещанный Шерлоку подарок и, застегнувшись до подбородка, укатил навстречу заходящему солнцу. Погода стояла тёплая, и Джон от души наслаждался раскинувшимся перед ним потрясающим видом вечернего неба, окрашенного яркими полосами разных оттенков розового и красного. Он купил Шерлоку немного сладостей и ручку – большего он себе позволить не мог – и сейчас очень надеялся, что тот оценит такое к себе внимание, так как Джон точно знал, что, во-первых, Шерлок был тем ещё сладкоежкой, а во-вторых, в последнее время у него не осталось ни одной пишущей ручки. Джон сильно скучал по своему другу. Гораздо сильнее, чем мог когда-либо предположить. Его мать раздражал тот факт, что он практически не выпускал из рук телефон (и стал раздражать ещё больше, когда она узнала, что он переписывался с парнем), и невозможность отвечать на сообщения Шерлока очень тревожила и беспокоила Джона. Ему ужасно не хватало Шерлока, и это ощущение постепенно переросло в непрекращающуюся тупую боль, поселившуюся в его сердце. Он любил Шерлока. И это было не просто восхищение или большая симпатия к кому-то. То была действительно любовь. Должна была быть ею. Джон никогда никого не любил, но сейчас он был практически уверен, что это, наконец, случилось. Это желание заботиться о ком-то, находиться как можно ближе к этому кому-то, касаться его, оставаться рядом, даже когда он просто сводит тебя с ума... – всё это ведь и есть любовь, верно? Даже если Шерлок не мог ответить на его чувства, Джон должен был признаться в них хотя бы самому себе. Должен был прийти с самим собой к соглашению и принять их. И всё было в порядке. Даже если это ранило так сильно, что ночами, сжавшись в комок в своей постели и накрыв голову руками, он изо всех сил старался не заплакать. Джон налёг на педали, въезжая на пригорок к дому Шерлока, и, немножко забуксовав на гравии, остановился, после чего слез с велосипеда и облокотил его о стену. Затем пригладил ладонью волосы, вынул из кармана куртки свой скромный подарок и позвонил в дверь. Его сердце едва не выпрыгивало из груди, пока он ожидал, чтобы ему открыли, моля всех богов, чтобы открыл ему сам Шерлок. Однако... дверь ему так никто и не открыл. Джон нахмурился и снова нажал на кнопку звонка. Кто-то же должен быть дома – на обоих этажах горел свет, а Джон знал, что у Холмсов в гостиной и на верхней площадке лестницы освещение было автоматическое. Он попробовал повернуть ручку, но дверь, конечно же, оказалась заперта. Джон поджал губы и, подойдя к окну гостиной, заглянул внутрь: комната была пуста. – Нужно возвращаться... – пробормотал он, обращаясь к самому себе. Но внезапно накатившее ощущение – ты должен быть здесь, ты нужен здесь – заставило его остановиться. Джон пошёл кругом дома, следуя вдоль кирпичной стены и ведя пальцем по шершавому материалу, и замер, достигнув задней двери... ... которая была приоткрыта. Значит, кто-то всё же был дома. Но раз ему не ответили на звонок... Это было довольно подозрительно. Джон нахмурился и толкнул дверь, ступая в подсобное помещение и прислушиваясь. В доме определённо было какое-то движение. Из соседней комнаты – из кухни – до него доносились звуки непонятной возни, и эти звуки пробирали до самых костей: возня была весьма странной – то была смесь тихих завываний, всхлипов, ударов и рваных вздохов. Как будто кто-то кого-то мучил. Джон напрягся, ощущая, как все его внутренности окатывает, словно ледяной водой, волной страха – господи, что, если кто-то ворвался в дом и сейчас причиняет боль Шерлоку – или кому-то ещё? Джон вынул из кармана телефон, набрал «999» и, держа палец над кнопкой вызова, толкнул дверь, ведущую на кухню. Развернувшуюся перед ним картину он никогда – никогда в своей жизни – не сможет забыть.

***

Шерлок не мог остановиться. И не мог продолжать. Не мог думать. И не мог перестать думать. Он весь был насквозь пропитан кровью: его грудь, руки, ладони, живот, штаны – всё было в крови, да и под ним самим тоже уже растекалась страшная алая лужа. Он дрожал и стонал от боли, но остановиться был не в силах – он должен был их срезать... если достаточно покромсать, то он сможет, наконец, от них избавиться... он должен... должен... должен... А затем он вдруг остановился. Или – его остановили? Не имело значения. В глазах уже темнело. И он был совсем не против.

***

– ТВОЮ МАТЬ! – в ужасе закричал Джон, роняя на пол телефон и подарок и подлетая к Шерлоку; хватая того за запястье и принимаясь с трудом вытаскивать из судорожного захвата его пальцев нож. Глаза Шерлока были широко распахнуты, взгляд – невидящий. Его трясло, по щекам катились слёзы, и Джону он не сопротивлялся – отключившись, он рухнул на кафельный пол, весь покрытый кровью, продолжавшей течь из разодранных, глубоких ран на его... Джон моргнул, затем потряс головой. А затем схватил с батареи полотенце и быстро прижал его к шерлоковой груди, удерживая одной рукой, в то время как второй нашарил на полу отброшенный ранее телефон и нажал на кнопку вызова. – 999, служба спасения. Какую службу вызываете? – Скорую, – всхлипнул в трубку Джон. Раздался щелчок. – Лондонская служба скорой помощи. Пожалуйста, опишите вашу ситуацию. Джон посмотрел на полотенце, через которое уже начинала проступать кровь. – Мой друг... он... порезал себя. – Он в сознании? – Нет, нет... его трясёт, но он не в сознании... – Он дышит? – Да, но очень поверхностно... – Как много крови он потерял, сэр? – Он порезал свои... свою грудь, – Джон не знал, что ещё сказать. Шерлок порезал себя, да, но ведь порезал он... боже... – Раны очень глубокие, – дрожащим голосом проговорил Джон, и на глаза навернулись слёзы. – Я зажал их полотенцем, но кровь уже просачивается сквозь него, господи, пожалуйста, Сомерсет-хаус на Трубрайд-роуд, пожалуйста, боже... – Скорая уже выехала, – сообщил оператор. – Вы можете привести своего друга в сознание? – Я... – Попытайтесь, молодой человек, вы должны попытаться... Джон принялся растирать пальцами шерлоковы щёки. – Шерлок. Шерлок, прошу тебя, давай, очнись... – Есть вероятность того, что ваш друг употреблял наркотики или алкоголь? – Я не... – Джон остановился. – Я не знаю. Он... Он не приходит в себя. Но он был ещё в сознании, когда я остановил его. – Вы обнаружили его режущим себя? – Да, я... – Джон прикрыл рот ладонью, сдерживая рыдания. – Я пришёл к нему в гости, я... – он снова проверил полотенце. – Чёрт, оно уже насквозь в крови... Господи, когда приедет скорая? – Через пять минут. Убедитесь, чтобы входная дверь была открыта – настежь. Джон бросился выполнять указания: распахнул входную дверь и кухонную тоже, а затем вернулся к Шерлоку, неся в руках чистое полотенце. Прежнее впитало в себя достаточно крови, и когда Джон убрал его, то наконец увидел, что же Шерлок с таким остервенением пытался у себя отрезать. Но в том, что предстало его взору, не было абсолютно никакой логики. – Шерлок, дружище, так вот почему...? – поражённо прошептал он. – Алло, есть кто?! – из прихожей раздался громкий возглас. – Парамедики! – Сюда! – крикнул Джон в ответ, нажимая отбой на телефоне и наблюдая, как в кухню врываются два парамедика в зелёных униформах. – Я... я пытался остановить это, но... – Ты отлично справился, – мужчина опустился рядом с Шерлоком на колени, занимая место Джона, после чего убрал полотенце, чтобы осмотреть рану, и тут же зашипел, увидев весь ужас случившегося. – Джейн, звони в Королевскую, ей понадобится операция. Ей? Джон нахмурился и снова окинул взглядом тело Шерлока – уже другими глазами. Грудь. Фигура. И... ничего в этих облегающих пижамных штанах. Шерлок был девушкой. Однако в этом по-прежнему не было никакого смысла. Парамедики перетянули раны Шерлока марлей, закрепили её зажимами и надели ему на лицо маску, после чего положили бессознательное тело на носилки и подняли в воздух. – Могу я поехать с вами? – быстро сориентировался Джон. – Конечно, милый, запрыгивай сзади. Она твоя сестра? Или подруга? – Нет, – Джон покачал головой и захлопнул за собой входную дверь дома Холмсов, даже не собираясь думать сейчас о том кровавом беспорядке, что остался после всего произошедшего на их кухне. Шерлока погрузили в машину, и Джейн, не бывшая сейчас за рулем, принялась измерять его жизненные показатели. – Думаю, она принимает наркотики, милый, – вздохнула девушка. – Мне придётся взять у неё кровь на анализ, чтобы выяснить точно – если только ты сам не знаешь этого? – Я не знаю... – Джон не решился поправить её в плане употреблённого местоимения, не зная наверняка, что здесь будет правдой. – Я не смотрел наверху. Я просто... обнаружил его, и всё. Если парамедик и обратила внимание на использованный им мужской род, то не стала это комментировать, просто продолжив оказывать Шерлоку необходимую помощь, в то время как их машина, мерцая в темноте голубыми сигнальными огнями, уже въезжала в город.

***

Майкрофт как раз только что прибыл в отель, где у него был забронирован номер, когда зазвонил телефон. Тяжко вздохнув, он вынул его из кармана. «Мама» вызывает – Да, мамуля? – ответил он и уже спустя пару секунд изменился в лице. Через час он снова был в самолёте. Его руки тряслись, а сам он умолял Бога, в которого не верил, чтобы с его младшим братом всё было хорошо.