Рыжий с серым

POV Лут       Была у меня такая потаённая мечта - проснуться от нежного поцелуя в щёку и ласкового мурчания на ушко. Прижимая к себе разгорячённого мальца я бы ещё несколько минут притворялся спящим, вслушиваясь в щебет птичек за окном. Но, в самом деле, когда это в последний раз Провидение спешило оправдать мои ожидания?       Воздуха... Дышать тяжело, что-то упорно сжимает шею и давит на грудную клетку. Просыпаясь, постепенно, ещё не открыв глаз, прислушиваюсь к своим ощущениям. Судя по впившимся в кожу ноготкам, омежку накрыло с утра пораньше, и он теперь решил изобразить из себя чёрную вдову. Тонкие пальчики неумело стискивают гортань. Не то, чтобы ему совсем сил не хватает... думаю, он просто не догадывается, КАК надо душить. Может лишь дрожать и всхлипывать. Голый зад елозит по животу, упираясь острыми коленками в плечи. Живот весь мокрый от смазки, значит, сидит он так уже долго.       — Почему… чёрт, почему все так? Как ты мог… я же просил, просил не трогать… — хриплый шёпот сквозь рваные вздохи и шмыганье носом. Вот же дурёха. Всё-таки простыл и подхватил насморк. — Он был чист, пока ты… Тварь, чёртов самец… ненавижу… — Тонкие пальцы сильней впиваются в горло, вызвав кашель.       Лисёнок даже не понял, как оказался подо мной, вдавленный в матрас и разве что не обмотанный по рукам и ногам одеялом. Смотрит перепугано и ошарашено, даже не пытаясь освободиться. Кажется, ещё не пришел в себя, или это уже не Лис?       — Выспался? — улыбаюсь рыжему, а тот ревёт вместо ответа. Детский сад, а не отношения, серьёзно. — Эй, ну чего тебя трясет-то? И сопли снова распустил!       — Ещё и лыбишься, гад… Ненавижу… Самодовольный самец... — очень тихое рассерженное шипение, тут же заходясь в кашле, отчего приходится его отпустить. Пусть лучше сядет и прокашляется как следует.       — Всё же простыл. Не жалеешь ты себя, — заботливо обнимаю его, но омега заходится от этого ещё больше, пытаясь вырваться и избавиться от моих рук на своей спине.       — Не игнорируй меня! Ты… ты, ты! — голос сорвался на едва слышный мышиный писк, и слабое тельце сдаётся, обмякая в моих руках и продолжая лить слезы. Кажется... я сломал его. — Это подло. Это ведь не только его тело, я ведь… я тоже здесь, и я не хочу всего этого, я против…       — А что мне прикажешь делать, если я люблю тебя? Вас обоих люблю. Его, конечно, больше, но и тебя тоже, — глажу по непослушным волосам, заботливо укутывая ребёнка одеялом и укладывая обратно на подушку. — Рёва-зарёва, хватит уже, а?       — И слышать это... я тоже не хочу… — бурчит уже тише явно прислушиваясь к моим словам и успокаиваясь. Интересно, в него внезапно амур попал стрелой в… в куда-нибудь, или он просто устал психовать?       — Чего же ты тогда хочешь?       — Чтобы ты не делал того, чего так желает течный Лиф… Это, блядь, гадко…       — Ты вообще помнишь, что было ночью? — нежно поглаживаю по бедру, получив очередную порцию тявкающих возмущений и попытку отползти на другой край кровати.       — Он не позволил смотреть, да и не хотел я... черт, не трогай… да убери ты руку! — лис изо всех сил брыкается, в тщетной попытке пнуть, цепляясь обеими руками в мою ладонь, пытаясь не позволить коснуться его члена. — Ты обещал таблетки, так принеси их! Я хочу! Я выпью! Прошу…       — Пока твое тело так хочет близости, они тебе не помогут, — милостиво убираю лапу с его бедра, взамен осторожно касаясь тонкой омежьей шеи.       Мышцы под рукой напрягаются, будто для последнего отчаянного рывка, но вместо этого пара зелёных глазюк перепуганно уставилась на меня, о чём-то моля. Плечи упорно вжимаются в матрас, будто пытаясь слиться с ним в одно целое, а губы сжимаются в бледную тонкую линию, словно запирая в теле пронзительный крик. Как же сильно он меня боится и ненавидит. Неужели думает, что я его сейчас накажу за неудачное пробуждение?       Нежно поглаживаю большим пальцем скулу трусишки. Слёзы блестят в уголках глаз Лифа, но он упрямо молчит и даже не просит отстраниться. Затаился и боится даже вздохнуть.       — Видишь? Я убрал руку, не бурчи больше, — целую упрямца, который не разжимает губ и жмурится, вновь начиная кашлять. Эх, ну что за фигня-то?       — Подожди, Лут, стой… — упирается в плечи, отталкивая, но, судя по всему, это уже не моя матерящаяся заноза.       — Лиф?       — Не трогай его, Лис боится тебя и не принимает. Он не я… — тело подо мной пробивает дрожь. Ноги то и дело периодически обхватывают мои бока, а руки обвивают шею. — Чёрт, не могу контролировать себя… И как ему это удаётся… — с тихим стоном шепчет, сглатывая и ловя мои губы, уводя в голодное сплетение простое и невинное прикосновение.       — Теперь ты защищаешь его? — заводя руку за спину мальца, прижимаю его теснее, немного приподняв и плотнее прижавшись тазом к его заднице.       — В ванную хочу, — кусает за губу, тихо ахнув, и поведя тазом вбок, прижавшись пахом к моему животу и немного елозя. — И не только в ванную… — тяжёлое дыхание, моля о продолжении ночного разгула. Я, конечно, сам хочу этого не меньше рыжехвостого, но не сейчас. Изначально, когда я полез с поцелуями и прочим, я и не думал о сексе. Лишь невинная шалость. Без намерений заходить так далеко. Да и не могу, резина-то закончилась.       — Милый, я тебе помогу, только подожди немножко… — с трудом распутываю цепкие ручки, обвившие шею, вставая с кровати и с неким удовольствием ловя недоумённо-обиженный взгляд.       — Ты куда?       — Да никуда, — потянувшись, смотрю на него, хищно облизнув клыки. Омега осторожно сжимает ладошками край одеяла и переводит взгляд с меня на окно, тут же меняя тему.       — И сейчас за окном метет… Эй! — рыжий взвизгивает, когда я резко тяну его к себе за ноги, немного свесив его зад над полом. Испуганно пытается забраться обратно, но я не пускаю, позволяя лишь немного вернуть манящие бёдра на край постели. — Ты чего это удумал? Э-эй… — трусливо поджимает ноги, но я держу, не позволяя их свести.       Усаживаюсь на пол меж тонких ножек, целуя внутреннюю сторону бедер взволнованного мальца, не давая ему сесть, упираясь ладонью в грудь. Рыжий дрожит и боится, но вторая рука на члене, в его-то состоянии, отвлекает от всех мыслей. Течное чудо расслабляется, разведя пошире ноги и вторя тазом движениям моей руки. Тихо постанывает, зажав ладошкой рот и, кажется, даже закусив запястье. Когда язык касается головки его члена, рыжий ахает, что-то простонав и выгнувшись. С нетерпением ждёт продолжения, задержав дыхание, но я не спешу.       — Позволь Лисёнку тоже это чувствовать.       — З-зачем?       — Он должен знать, что наши шалости не страшные, хоть и смущают. Пусти его ненадолго.       Как только Лиф соглашается, присасываюсь к его члену, вслушиваясь в рваные стоны омеги, сдавленный голос, выстанывающий разнообразные ругательства, проклинающий меня, посылающий ко всем чертям и молящий продолжить. Трусишка дёргается, резко садясь и, вцепившись в мои волосы, пытаясь убрать меня от себя, но не тут-то было, слишком уж цепко я держу бёдра.       — Стой, чёрт, Лут, отойди, не… Я сейчас… Мм… — терпит, до последнего сдерживая оргазм и скуля что-то. Лис боится неизведанного и, в попытке это предотвратить, готов мне волосы на голове повыдирать, лишь бы я остановился. — Прошу… Л-лут… — снова ударяется в слёзы, и я сдаюсь.       — Да что такое? — тяжело вздыхаю, отводя взгляд от испортившего всё настроение омеги и поднимаясь. Собираю с пола одежду, повернувшись к лису спиной.       — Если Лиф хочет, чтобы ты его трахнул — делайте, что хотите, но больше не впутывайте в это меня, — Лис вытирает слезы краешком одеяла, шмыгая носом и обнимая себя за плечи. — Я — не он, и не хочу видеть всего этого и участвовать. Но, простите, выйти из комнаты при этом я не могу, так хоть блокируйте, раз научились… Я не хочу тебя.       Сглатывает, уползая на другой край кровати, пытаясь быть подальше от меня, а я в то же время напираю на него, садясь меж его ног и хмуро смотрю на него сверху.       — Ч-ч-что? — тихий шёпот, начиная паниковать и поджимать ножки. — Что?! — Взвизгивает, стоило лишь наклониться к его ушку.       — Милый, я понимаю, что ты хочешь повыёбываться и построить из себя жертву, но, ты ведь понимаешь, что за то, КАК я встретил это утро, ты мне должен? — осторожно шепчу прямо на ушко затаившегося зверька. — Я тебя за это не ударил. Да вообще ничего не сделал, а мог. Ещё как мог. Поэтому, Лисенок, закрой свой ротик, подотри сопли и перестань ныть. Мне плевать, что ты тут скулишь. Я хочу увидеть, как этим утром ты кончишь. Да, именно ты, не Лиф. Это твоя расплата. И, заметь, я даже не прошу, чтобы ты сосал мой член и молил о прощении, так что, пока я хороший, не мешай, пожалуйста, — опускаю руку на его член, вновь видя возмущенный взгляд, но уже не встречая никакого сопротивления.       Омега смирился, хоть и боится, но цепляется пальцами за одеяло и, сжав губы, жмурится, больше не произнося ни слова. Вместо него говорит его тело, зажатое и напряжённое, оно дрожит подо мной, вжимая таз в одеяло, словно это поможет избежать прикосновений. Тяжело дышит, продолжая сдерживать голос и сжимать ноги, то и дело обхватывая ими мои бока, ахая и отворачиваясь, ткнувшись носом в лежащую рядом подушку. Лис на пределе, не представляю каким образом он терпит и сдерживается так долго.       — Милый, расслабься, не нужно так зажиматься и всё контролировать. Позволь себе чувствовать. Не сдерживай течку. Себе же хуже делаешь, мелкий… — осторожно ввожу в него два пальца, ведь грех не воспользоваться огромным количеством смазки, вытекающей из мальца.       Омега вскрикивает, выгнувшись, и, резко сев, обхватив меня руками. Хрипло стонет, кусая за плечо и тяжело дыша. Двигает задом, практически незаметно, но ощутимо. Постанывает, вторя голосом каждому моему движению и впиваясь ногтями в кожу, поскуливая и двигаясь активнее. Не знает, как себя контролировать, хоть и пытается. Шепчет что-то, но я не сразу разбираю слова.       — Лиф, прошу, поменяемся… Я не хочу, прошу.. прошу… — несмотря на мольбы, судя по всему, Лиф не согласен. — Лут, остановись…       — Ещё немного… — ускоряю движения, пока омега вновь не начинает вырываться, скуля и всхлипывая, заходясь в стонах и мольбах остановиться. С задницы перевожу руку на его спину, прижимая тельце к себе и зацеловывая его плечо. — Позволь мне это услышать… — шепчу, позволяя истязать мою спину, доводя его до оргазма. Омега дергается, вскрикнув и вцепившись мертвой хваткой в меня, до крови укусив и излившись на мой живот. — Ох, милый мой, твой оргазм это больно… — глажу его по спине, осторожно отстраняя его от себя и целуя в уголок губ. — Я люблю тебя, мой Лисенок Лиф…       — Хочу в ванную.       — И таблетку, — осторожно усмехаюсь, поднимаясь с омегой на руках и плавно перебираясь на пол. Забавно, кончил он, а ноги дрожат у меня. И голова кружится… Чёрт, я сейчас довольнее ребёнка, получившего заветный подарок. Прижимаю к себе мужа, словно плюшевого медвежонка и несу вниз, пытаясь не упасть на лестнице. От этой странной эйфории ноги почти не держат.       Омега, словно безвольная кукла, лежит на моих руках, дрожа и глядя в сторону. Тяжёлый вздох — закрыл глаза, ещё раз, снова размыкая пушистые ресницы.       Кажется, я перегнул и окончательно сломил Лиса. Надеюсь, мне не придётся потом жалеть о своей шалости. Похоже, я действительно переборщил этим утром, так упорно добиваясь своего, чем довёл беднягу до истерики.       — Прости, это было лишнее… — опуская рыжего в ванную, глажу его по спине, поливая тощее тело тёплой водой. Лиф осторожно отстраняется, опускаясь в ванную и тихо прося принести еды. Он неразговорчив, расслаблен и, кажется, не горит желанием к общению. Неужели всё ещё Лис у руля? — Милый, я скоро буду.       — Сделаешь кофе? — тихий вопрос, сползая ниже в воду, пока та не укрывает его белые плечики.       — Как скажешь. Только воду не сливай, после тебя залезу.