9
4 мая 2018 г., 00:47
POV Лиф
В горячей воде я ощутил ни с чем не сравнимое чувство уюта, будто мышонок в родном гнезде. Лёгкие волны покачивают ослабевшее тело, а голову приятно кружит от неги. Так бы и уснул, уйдя с головой под это жаркое водяное одеяло, но сердце всё ещё колотится, пропуская удары, изнывая от лисьей обиды. Вставший в горле ком мешает отвечать Луту на его трепетное беспокойство. Кое-как пролаиваю короткие фразы, провожая взглядом его широкую спину. Улыбающийся альфа явно чувствует злобное настроение лиса, и, виновато поджав хвост и что-то бормоча, спешно оставляет меня наедине с самим собой. — Какого хуя это было?! — из горла рвётся хриплый рык, против воли складываясь в непривычные для меня слова. Так странно слышать самого себя, но не в силах оборвать фразу. Тело разбивает мелкая дрожь, руки изо всех сил впиваются в бортик керамической ванны. Я... Нет, Лис, пытается встать, но ничего не выходит — ослабевшие коленки подгибаются ещё сильней, и по комнате разносится оглушительный плеск воды. Довольно жутко видеть, насколько немощным становится тело, когда за контроль над ним борется сразу два живых существа. И ещё страшнее пытаться выпихнуть Лиса, когда тот в таком бешенстве. Только вот я понятия не имею, что у него на уме, и что он натворит в этот раз, пользуясь моим отсутствием. — Чего молчишь, уёбок? — ногти скребут по бордюру, вторя злобному шипению тихим скрипом. — Ты... ты сам ему обещал — когда будет течка, ты не станешь сопротивляться, — горло снова сдавливает спазм, как будто Лис готовится к ответной тираде. Кое-как сглотнув, спешно продолжаю. — Лис, какого фига ты тогда сегодня устроил? — Я ненавижу, когда кто-то касается меня! Чёрт бы вас побрал, я ненавижу когда моё тело трогают без МОЕГО ЖЕ разрешения! — Лис в ярости повышает голос, совершенно забыв, что его может услышать лишняя пара ушей. — Я - асексуал, если это так можно назвать. Понимаешь ты?! Представляешь, что ты сделал, подпустив его ко мне?! — скулит от обиды, ударяя раскрытой ладонью по бортику, и матерясь от пронзившей запястье боли. — Это, бляха, мерзко... — Ты пытался его убить. Ты дал ему обещание, и не сдержал… — Да не навредил бы я твоему ёбанному самцу! Мне просто надо было успокоиться… Ты сам решил — он твоя семья. Я бы не убил. Долбодятел. — Я помню твою ненависть. Твои мысли… — Я бы не убил! — Он тебя не насиловал. Что бы он не сделал, Лут не повторит этого больше. Я верю ему, поэтому хватит издеваться надо мной. Я вырос, и сам могу защитить себя. В глотке что-то заклокотало. Правая рука взметнулась в воздух, подняв тучу брызг, и вцепилась в предплечье, царапая мокрую кожу. Чужие слова шуршащими ежами соскальзывали с языка, продираясь сквозь стиснутые зубы. — Ты? ТЫ?! Да ты нихуя не можешь, имбецил! Слабая бесхребетная сучка, что только и умеет реветь, да рисовать себя счастливым в лесном домике. Дебильные мечты и картинки. Ты даже нарисовал своего брата повешенным! И что? Что?! — Лис снова срывается на крик, сильнее впиваясь пальцами в руку. Пытаюсь прервать его, но того уже понесло, и оставалось лишь глотать слёзы, едва успевая вздохнуть. — Ты ничерта себя не обезопасил. Наоборот, только выбесил эту тварь ещё сильней. Напомни, кто спас твою задницу тогда? Я! Не ты, а я всегда разгребаю кучки дерьма. Наконец, Лис замолкает, оставляя меня наедине с шумом крови в ушах. С трудом дыша и успокаивая бешено колотящееся сердце, кое-как прохрипел, успокаивающе гладя его-себя по поцарапанному предплечью: — Он не повторит этого. — Я слышал. — И ты не повторяй. — Тебе нужно вымыться. Пока я блокирую симптомы — занимайся, — вместо ответа Лис внезапно переводит тему, перехватывая полностью контроль и заставляя меня встать. Моя... Его ладонь нежно касается щеки, проводя вдоль скулы пальцами, скользя к шее вслед за капельками воды. Колючий хрип становится непривычно мягким и ласковым. — Когда-то я мечтал завладеть твоим телом, заменив твоё сознание своим. Жить полной жизнью, как здорово! Так я считал. Только сейчас понял, что на хуй оно мне не впёрлось, — Лис коротко посмеивается. — Поверь, я бы свалил из твоей тушки. Да только не знаю, как. Поэтому, сопляк, если не хочешь, чтобы я творил всякую хуйню — не заставляй смотреть на то, как её творишь ты. И таблетку, блять, выпей. — Заменив сознание? — я испуганно вздрогнул, но Лис внезапно затыкается, будто и нет его вовсе. Лишь приглушённые симптомы течки да всё ещё странный колючий комок тревоги где-то в животе. Делать нечего, пока есть время, быстро намываюсь, стараясь выбросить из головы слова Лиса. Но в какой-то момент колючая пружина резко распрямляется, и тот выпархивает на сцену, снова язвя и плюясь ядом. Он снова завладевает телом, оставив мне только зрение и обострённые ощущения. Мои-его руки скользят по ягодицам, то сжимая их, то разводя, и поглаживая анус. С непослушных губ рвётся вкрадчивое шипение. — Ты так хотел утром, чтобы он зашёл дальше. Ебать, как же в голове пульсировало от твоего скулежа: «Ну же, войди, черт, как же хорошо…». Серьёзно? Ты хотел его в своей заднице? Так понравилось ночью? Грязная шлюха, — чужая воля проталкивает пальцы в зад, но единственное, что мне позволено — ахнув, закусить губу. Лис даже не даёт прислониться к прохладной стене плечом. — Нравится? Ну же, неужели так приятно? Ещё хочешь? А без смазки? — Душем смывает все выделения и всё глубже проталкивает пальцы, пока не становится больно. Паникуя, пытаюсь убрать руку, но Лис силён в своей ярости, и мне не удаётся пошевелить даже мизинцем. В душу закрадывается такой животный ужас, что лишь чудом удаётся вытолкнуть его прочь. А может, это сам Лис отступил, преподав урок. Оставив меня в одиночестве, зажавшегося в угол и с тихим всхлипом прижимающегося спиной к прохладной стене. Ладонь зажимает рот, заглушая рвущийся наружу вопль. В желудке ворочался ледяной комок ужаса. Тошнит. Страшно. Лис по-настоящему меня ненавидит. И безо всяких зазрений совести может ранить, если мы чудом не помиримся. Или если я не сбегу от него. Но... Куда? И, самое главное, как?! — Лиф, ты ещё долго? Я уже всё разогрел… — от размышлений меня оторвал робкий стук в дверь. Лут ещё что-то тихо пробормотал, замолчав на несколько бесконечно долгих мгновений. — Мелкий, я сейчас за пижамой схожу, не выбегай пока, хорошо? В ней теплее будет по дому бегать, и куда уютнее, чем в безразмерных тряпках. Так что не спеши. Сейчас вернусь. Родной голос альфы отрезвляет меня, словно глоток свежего воздуха. Расклеился как типичная самка... Участливый вопрос альфы заставил встряхнуться, напоминая, для чего я здесь. — Мало времени… — быстро смываю мыльную пену, осознавая, что забыл помыть голову. Просто намочил, и всё. Не думаю, что успею вымыть, а нужно бы, волосы после столь бурной ночи просто требуют, чтобы о них позаботились. Пока есть время, вспениваю шампунь на волосах, но смыть не успеваю. — Долго же ты, — волк вваливается в ванную без стука, уверенно прошагав по намокшему полу, оставляя одежду на сухом краю раковины. Повернувшись, Лут тепло улыбается, открыто зевая. — Не против, если к тебе под бок залезу? — он до сих пор не оделся, так и ходил голозадый по дому, отчего-то не желая прикрываться. Неужели ему так удобно? Не дождавшись разрешения, забирается в чашу ванной, садясь на самое дно и глядя на меня снизу вверх. Замечая мой взволнованный взгляд, прикрывает пах, довольно улыбнувшись. — Ещё не привык? — Типа того. Мне пока ещё неуютно так перед тобой сидеть, да и тебя голым лицезреть немного странно. Даже несмотря на то, что у нас сегодня и вчера было… — как и альфа, сажусь на дно, стыдливо прикрыв наготу, и старательно поливая плечи из душа. Интересно, что это так резко смущение накатило? Даже в жар бросило, а где-то внутри глухо рыкнул Лис. — Может, свет выключить? — волк задорно смеётся, вторя моему мотанию головой. — Ладно, свет оставим, но тогда... — кивает на мочалку и гель для душа. — Поможешь вымыться? — Еда корочкой льда покроется, пока я буду просто набираться для этого храбрости. Давай лучше сам, а я, так уж и быть, останусь несчастным и невинным свидетелем этого непотребства, — демонстративно прижимаю ладошки к груди, закатывая глаза. — Только трогать я сам тебя не буду, хорошо? Не сегодня. Стараюсь не смотреть на волка, чувствуя, как полыхают от стыда щёки. Присутствие так близко взрослого альфы, умело натирающего своё рельефное тело гелем, будоражит воображение. И не только его. И почему мне так неловко рядом с ним? Почему, сердце изнывает от жажды, пусть ненадолго и шутки ради, но всё ж прикоснуться к нему? Провести кончиками пальцев вдоль бьющейся на шее жилки, пробежаться самыми кончиками пальцев вдоль торса, очерчивая рельефы мышц. Прижаться. Обнять. Слушать биение сердца, не пытаясь оттолкнуть. Именно сейчас, а не как вчера. Сейчас, когда так спокойно, и, кажется даже, что безопасно... — Лиф, как ты залип на меня… — из транса выводит ласковое прикосновение чуть шероховатых пальцев к запястью. Похоже, волк заметил мой пустой взгляд, и осторожно притянул к себе, нежными поглаживаниями уговаривая стать чуточку ближе. — Просто ты очень красив, и впервые мне почему-то не страшно смотреть на тебя, хоть и смущает это до жути, но… Эй, не прижимай… — против воли взвизгиваю, стоило альфе прижать меня к себе, обнимая и ероша волосы, смывая с них пену. Всего лишь обычный, невинный жест, а я психанул, словно он совершенно не за этим меня поднял. И... Почему-то не могу сказать, что я был бы сильно против. — Трусишка. Не бойся меня, не буду я тебя ни к чему принуждать. Разве этого недостаточно? — Твой стояк упирается в мой живот. Неловко немного, — нервно сглатываю, задирая голову вверх, подставляя лицо под горячие струи. В голову снова ринулись непрошенные образы, заставляющие туже скрутиться жаркий клубок в низу живота. — Милый, а ничего, что то же самое, но твоё, упорно трётся о моё бедро? — волк осторожно отстраняется, отсаживаясь на край ванной, но тут же снова притягивая за талию, заставляя встать меж широко расставленных коленей. Успокаивающе перебирает пальцами вдоль позвоночника, мило улыбаясь. — Боишься? — Не знаю. Посиди так немного, — осторожно намыливаю шампунем непослушные пряди, ласково их перебирая. Так и хочется притянуть его за эти локоны и поцеловать. Так глупо, с чего это я… — Такие мягкие… Зачем ты их такими длинными вырастил? Я думал, что только кошки, типа львов, любят гривы. Мне нравится… — Тягать за них удобно? — Конечно, — громко смеюсь, смывая пену с его волос, и только сейчас замечая на плече укус. Похоже, дело зубов Лиса, когда тот упирался. Неслабая у него хватка, заодно и исполнил моё желание — отомстил как следует за метку. И спина у альфы вся в разбухших царапинах. Больно, должно быть... — Чего завис? На пол воду льешь, — лёгкий шлепок по заднице. — Чёрт, прости, просто засмотрелся на свою работу, — усмехаюсь в ответ, наклоняясь к мужу и целуя его в нос, отходя, в последний раз облившись теплой водой. Отдав альфе душ, выцарапываюсь на мокрый пол, кутаясь в огромное махровое полотенце и насухо вытираясь. — И что? Вот так просто сбегаешь? — посмеивается, подражая недавнему капризному тону и маленькому театральному представлению. — Ну, должен же я примерить, что ты такое купил. На раковине лежала не только пижама ярко-рыжего цвета, с парой белых полос, но и чёрные трусы, а рядом с ним пачка прокладок, без которых, если подумать, нет смысла что-либо на себя напяливать, только в смазке измажу. А Лут подготовился. Пока я одевался, волк повернулся ко мне своей широкой спиной, полностью игнорируя, и что-то напевая, виляя задницей в такт мелодии. Какой он сейчас забавный. Укутавшись в мягкую пижамку, приоткрыл дверь, впуская прохладный воздух в ванную. Вот уж точно наваждение какое-то нахлынуло — внезапно моя собственная ладонь звонко шлёпнула волка по ягодицам. Немая сцена. Мгновения растянулись на долгие минуты. Лут ошарашенно смотрел на не менее ошалевшего меня. Кажется, у Лиса хорошо развито чувство юмора, а вот с самосохранением проблемы... Глупо хихикая, и, покраснев от макушки до пят, выскочил из ванной. В спину донеслось недоумённое: "какого" — но я уже летел на кухню, путаясь в чрезмерно длинных штанинах, пару раз запутавшись в них и чуть не упав. Надо будет их подрезать, чтобы не подбирать как девица — юбки.
