Во благо Англии

Душевный покой Александрины был непоправимо нарушен. После всего, что ей говорили о кузене Уильяме, она ожидала увидеть неотесанного болвана. Но нет, кузен оказался весьма умен и остроумен. И, что греха таить, сложно было не испытывать симпатию к человеку, которому так славно удавалось выводить из себя ее маму. А еще он был красив. Да, весьма приятен глазу. На следующее утро Александрина обнаружила, что ей трудно сосредоточиться на занятиях. Вместо того, чтобы слушать Лецен, она рисовала в тетради, выводя линию его подбородка. — Дрина, ты слушаешь? — Прости, Лецен. Я… — рассеянно проговорила она. — Ты знакома с королем? — Не имела чести. — После похорон дяди Уильяма он пригласил нас во дворец. Он такой… Лецен подняла бровь. — Не такой, как я думала. Он считает, что я должна изучать политику. — Политика — предмет крайне… непривлекательный. Открылась дверь, и в комнату вместе с королевским посыльным вошел Пендж. — Что это за вторжение? — Он настаивал, — сказал Пендж. — Прямой приказ его величества. — Посыльный подошел к Александрине и опустил на стол сверток. — Мне велено было доставить это вашему высочеству лично в руки. — Благодарю. Посыльный откланялся. Под мешковиной оказалась книга, «Язык цветов». Также в свертке находился деревянный ящичек, открыв который Александрина обнаружила внутри пурпурного цвета орхидею. — Ах, какая прелесть. — Она подняла голову и поймала неодобрительный взгляд гувернантки. — Что такое, Лецен? — Ничего. Возвращайся к своим книгам, Дрина.

***

— Ты послал ей орхидею? Уильям вздохнул. Сестра знала, что всегда может найти его в библиотеке или в оранжереях, и в данном случае это была библиотека. — Кому? — Тебе прекрасно известно кому. Александрине. — Да, послал. — А помнишь, — тоже вздохнула Эмили, — как папенька однажды положил глаз на принцессу Феодору? — Да, но Александрина — наследница моего престола и потому не может даже в Бат съездить без моего разрешения. И уж тем более без моего разрешения ее не отошлют на континент и не выдадут за какого-нибудь немецкого принца — а я, как ты понимаешь, совсем не расположен такое разрешение давать. — А ты не думаешь, что герцогиня и Леопольд уже присмотрели для нашей кузины жениха? Скорее всего, именно какого-нибудь немецкого принца. — Вот уж трудная задача, найти немецкого принца. Стоит встать в центре Баварии и бросить камень в любом направлении — непременно угодишь в царственную макушку. — А можно бросить камень с твоего трона. Уильям оторвал глаза от книги. — Что ты имеешь в виду? — Ты, кажется, напрочь позабыл, что позволил племянникам герцогини приехать погостить в Кенсингтоне. — Кто это? — Принц Эрнст и принц Альберт. — И кто они, к чертям, такие? Эмили опять вздохнула и села напротив брата. — Принцы Саксен-Кобург-Готы. — Саксен-Кобург-Гота? Это такое государство? — Да. — И я разрешил им приехать? — Да. Уильям нахмурился. — Что ж, похоже, это была ошибка. Придется мне постараться — одними орхидеями тут не обойдешься.

***

— Was ist das? Александрина почувствовала, как волоски у нее на затылке встают дыбом. Она читала книгу короля. Орхидея была убрана обратно в деревянный ящичек и спрятана под кроватью — не бог весть какое безопасное место, но выбор был невелик. — Книга по ботанике, от короля. Мать презрительно усмехнулась. — Будто тебе нужно возиться с цветами. Пойдем. — Я бы предпочла остаться и почитать книгу. Мать вынула томик из ее рук. — Сей же час, Дрина. Ей ничего не оставалось, как проследовать за мамой в салон, где ее взору предстала невеселая картина: приехали кобургские кузены. — Кузина Дрина, — первым с ней поздоровался Эрнст, и, как обычно, она и рада была бы его увидеть, не означай его присутствие также общество Альберта. — Кузен Эрнст. Кузен Альберт. Боюсь, вы опоздали на похороны дорогого дяди Уильяма. — Они приехали повидать тебя, Дрина, — улыбнулся Леопольд. — Да, я не сомневаюсь, что так оно и есть. — Альберт, ты должен нам всё рассказать о своей учебе. Я уверена, что Дрине это будет чрезвычайно интересно. Распахнулась дверь. — Прошу прощения за беспокойство. Пендж поторопился исправить нечаянное нарушение этикета. — Его величество король Вильгельм… — Ваше величество. — Александрина поднялась с места. — Мы вас не ждали. — Да, мы вас не приглашали, — проронила герцогиня. Уильям опешил. — Как негостеприимно с вашей стороны, герцогиня. Вы живете в моем доме по моей милости, и я не думал, что вам будет так неприятно меня видеть. — Разумеется, нет, ваше величество. — Мы очень рады видеть вас, кузен Уильям, — сказала Александрина. — Да и как мог я противиться искушению познакомиться с вашими очаровательными кузенами, проделавшими такой путь из… — Уильям помедлил, — Саксенбурга? — Из Саксен-Кобург-Готы, ваше величество, — поправил его Альберт. — Неужели? Альберта разговор явно начинал раздражать. — Да, ваше величество. — Длинновато название. Вы не думали его сократить? Эрнст улыбнулся. — Отличная мысль, ваше величество. — Саксебурта, например? Альберт раздувал ноздри. — Я явился для того, чтобы пригласить вас в оперу, — сказал Уильям. — В оперу? — недоверчиво спросила герцогиня. — «Так поступают все женщины». Моцарт. Вы знакомы с этой оперой? — Это несколько неподобающее произведение, ваше величество, — ответила герцогиня. — Мы не можем принять ваше приглашение. — Что ж, мне не хотелось бы задеть ваши чувства, герцогиня… Возможно, принцесса могла бы пойти в обществе своих кузенов и занять мою ложу. — Без мамы? — Александрина тщетно попыталась не выдать своего восторга. Она никогда нигде не бывала без мамы, и вечер в опере представлялся ей волшебным сном, пусть даже пришлось бы терпеть индюка Альберта. — Мы не можем обременять вашу маменьку подобным образом, да и, по правде говоря, мне кажется, в моей ложе не хватило бы места… Нет, боюсь, это должны быть вы и ваши кузены… — Это не… — Крайне великодушно, — перебил Леопольд. — Да, я так и думал, — кивнул Уильям.

***

— Невыносимый человек! Как ты мог с ним согласиться? — рвала и метала герцогиня, пока все ждали Дрину, готовившуюся к столь желанному вечеру в опере. — С ней будут Эрнст и Альберт. — Но не будет меня! Что если он замыслил что-то? В отношении Дрины? — Там будут наши племянники. А также сестра короля. — По-твоему, я доверяю этой кошке? Которая предпочла любовь долгу? А ведь она могла бы быть сейчас наследницей престола. — Мой покойный тесть всегда питал к ней слишком большую слабость… Они вошли в салон. — Как я вижу, мы всё еще ждем кузину Дрину, — сказал Эрнст. — Она одевается с тех пор, как король уехал, — пожаловался Альберт.

***

Виктория задумчиво созерцала свое пурпурное платье. Дженкинс укладывала ее волосы. — Мисс Дженкинс. — Да, ваше высочество? — Нельзя ли прикрепить вот это к моим волосам? — Она застенчиво отдала камеристке пурпурную орхидею, вздрагивая от ужаса, что в любой момент в комнату может войти мать. — Разумеется, ваше высочество. Дрожащими руками натягивая перчатки и накрывая плечи шалью, она ждала, пока Дженкинс закончит ее прическу. — Его величество прибыл, — не без недовольства в голосе объявила Лецен. — Спасибо, Лецен. Она встала. Лецен взяла ее за руку и повела вниз по лестнице. — Это та… — начала Лецен. — Тс-с-с. Александрина и Лецен присоединились к ожидавшей в салоне компании. — Ваше величество — Кузина Александрина… — произнес Уильям. — Вы великолепно выглядите. Правда, Эмили? — Да, несомненно. — Кузина Эмили. Как приятно снова вас видеть. — А мы как раз знакомились с вашими дражайшими кузенами. — Альберт рассказывал нам о своей учебе… — вставила герцогиня. — Ты просто обязана послушать. — О, не думаю, что мое сердце выдержит подобное волнение во второй раз, — возразил Уильям. — Кроме того, нам уже пора. Они направились к экипажу. Герцогиня провожала их до ступенек. Оглянувшись, Александрина уловила взгляды матери и сэра Джона. Они заметили орхидею, думала она, усаживаясь в экипаж, опершись на руку короля. Король помог забраться внутрь и сестре. Альберт и Эрнст должны были ехать верхом. — Вам идет мой цветок, — сказал Уильям. Александрина улыбнулась, и ее затянутая в перчатку рука невольно потянулась к затылку, где красовалась орхидея. — Он чудесен. Благодарю вас. — Вы получите еще. — Я не смею… — Вся оранжерея ваша — только пожелайте.

***

Вскоре Александрина стояла на ступеньках оперного театра. — Позвольте сопроводить вас, кузина. — Принц Альберт, вы забываетесь, — вмешался Уильям. Альберт задрал нос. — Глупенький Альберт. Разумеется, — сказал Эрнст. — Кузина Александрина, — сказал Уильям. Она продела свою ручку через его руку. — Зачем ты это сделал? — по-немецки огрызнулся на брата Альберт. — Ты рискуешь оскорбить его, а этого допустить нельзя. Без его позволения ты не сможешь жениться на Дрине. Впрочем, не думаю, что он намерен его дать. — Что это значит? Эмили прочистила горло. — Я не говорила, что мой отец был королем Ганновера? — спросила она. — Я не понимаю, ваше высочество, — сказал Альберт. — Я лишь хочу сказать, что со временем я немного выучила немецкий. — Ваше высочество, — учтиво предложил свою руку Эрнст. — Вот это совсем другое дело.

***

Уильям ввел Александрину в зал. — Кажется, мне прежде не доводилось видеть вас в опере, кузина. — Мне не удается посещать оперу так часто, как хотелось бы. — И как часто вам хотелось бы ее посещать? — Каждый вечер. — Каждый вечер? И никаких иных развлечений? А как же пьесы, как же балы? — Я не бывала на балах. — Что ж, придется что-нибудь предпринять… — Что предпринять? — Пожалуй, я должен устроить бал. Ужасная несправедливость, что не было бала в вашу честь по случаю вашего дня рождения. — Бал в мою честь? — Непременно. Они вошли в королевскую ложу, и зал немедленно затих, завидев их. Александрина вдруг ощутила на себе взгляды всей публики. — Я нахожу, что лучше всего в таких случаях делать вид, будто все присутствующие не пожирают вас глазами. Он усадил ее в кресло и сел сам. — К этому вообще можно привыкнуть? — спросила она. — Моя мать всегда говорила мне, чтобы я вел себя так, будто знаю, что делаю, и в конце концов это станет правдой. Я подозреваю, что она всю свою жизнь прожила, следуя собственному совету. — Они были счастливы вместе? Дядя Джордж и тетя Элизабет? — Думаю, были, и очень. Они не ждали друг от друга слишком много, а это уже половина залога большинства счастливых браков. — Я слышала, что его брак с тетей Каролиной не был счастливым. — О нет, не был, они не выносили и вида друг друга. — Почему же они поженились? — Из чувства долга. — А вы? — Нет, я был весьма влюблен. — Интересно, почему вы не женились снова, кузен? Он не успел ответить: свет в зале погас и поднялся занавес. Заиграл увертюру оркестр. Уильям смотрел на кузину, перегнувшуюся через край ложи.

***

— Откуда этот цветок? Герцогиня выпалила свой вопрос, едва Александрина успела переступить порог комнаты. Радуясь появлению хозяйки, подскочил к ней Дэш. — От короля, мама, — ответила она и похлопала по перине, приглашая Дэша забраться в постель вместе с ней. — Дрина, ты не должна принимать от него подарки, — проворчала мать по-немецки. — Так же, как когда ты заставила меня вернуть ожерелье? Сама видишь, как он это воспринял. — Он невыносимый человек. — Мне нравится король. — Дрина… — внезапно, как выскочивший из коробочки чертик, герцогиня очутилась подле дочери и крепко ухватила ее за плечи. — Пообещай, что ты не вступишь в соглашение с королем. Александрина покачала головой в полнейшем недоумении. — В какое соглашение, мама? Герцогиня ослабила хватку. — Неважно. Я знаю, ты хорошая девочка. Александрина лежала и ждала, пока заснет мать. Она вытянула орхидею из рукава. Дэш подался к цветку, ткнулся носом, обнюхивая лепестки. Она последовала его примеру. Запах неведомого.

***

— Что ж, было весьма мило… — сказала Эмили, войдя в библиотеку и усевшись напротив Уильяма. — Следует ли нам ожидать больше подобных вечером? — Мы устраиваем бал. — Бал? По какому случаю? — Мы отмечаем восемнадцатый день рождения нашей кузины. Эмили вздохнула. — А тебе не кажется, что у нашей любезной тетушки найдется что сказать по этому поводу? — Она может говорить всё, что ее душе угодно, однако она не может запретить Александрине выйти замуж… — Разве не очевидно, чего она желает для Александрины? Тетя хочет, чтобы она вышла за принца Альберта — тетя и вся их семья. — За Альберта? — Уильям захлопнул книгу. — Но он такой индюк. — Ты видел, как Эрнст пытается ему помочь. — Пытается. Эмили склонила голову набок. — Когда ты в последний раз добивался юной дамы? — Селена де Кастильо считается? — Нет. — А ты вполне уверена, что они не за Эрнста хотят ее выдать? — Быть может, тебе стоит попытаться сказать о своих намерениях кузине Александрине? Уильям фыркнул. — Ни в коем случае. Герцогиня слишком тщательно ограждала ее от света. Мои истинные намерения приведут бедняжку в ужас. — Ясно. — Эмили поднялась с дивана. — Продолжай действовать согласно своей стратегии. Я же иду спать. — Что не так с моей стратегией? — Поживем — увидим, — откликнулась сестра и закрыла за собой дверь.