Во благо Англии

— Это безумие, — причитала герцогиня. — Герцогиня… — начал Джон Конрой. Герцогиня повернулась к Леопольду. — Драгоценности. Он прислал драгоценности. Она указала на расставленные на столе шкатулки. Рядом стояли три лакея. Ассортимент включал диадемы, ожерелья, серьги, браслеты. — Это всего лишь побрякушки, сестра, — сказал Леопольд. — Одной из причин популярности принцессы в народе всегда была ее простота, — заметил Конрой. В этот момент вошла Александрина. Она резко остановилась, заметив россыпь драгоценностей на столе. — Мне сообщили, что для меня доставили посылку. Герцогиня скривилась. — Да, ваше королевское высочество, — ответил один из лакеев, вручая ей карточку. — От его величества. Александрина взяла карточку, безуспешно пытаясь скрыть заливший щеки румянец. Наконец она обернулась к остальным. — Он решил, что мне необходимо что-то к балу. Но я не знаю, как решить, что из этого… Леопольд многозначительно вздернул бровь, глядя на сестру. — Быть может… — Герцогиня окинула взглядом шкатулки, выискивая что-нибудь помельче. — Нет, мэм, — сказал лакей. — Прошу прощения? Лакей нервно сглотнул. — Я только хотел сказать, что его величество желает, чтобы ее королевское высочество получила все эти драгоценности. — Что? — не сумела скрыть недовольства герцогиня. — Всё это мне?

***

— Ты подарил восемнадцатилетней девушке груду драгоценностей, от которой пирата хватил бы удар? Уильям с упреком взглянул на сестру. — «Добро пожаловать домой, любимый брат. Как прошло твое путешествие на север? Не сильно ли тебя трясло в экипаже?» — Подарил или нет? Он вошел в вестибюль, не сбавляя шага. Эмили следовала за ним. — Ей нужны были драгоценности. У нее их не было. Теперь они у нее есть. — Ты опустошил Хаттон-Гарден. — Я лишь очень ясно дал понять, что именно я могу ей дать, в отличие от принца Саксебурты. — По-твоему, ее это заботит? — Мы не можем допустить, чтобы будущая королева Англии выглядела, как какая-нибудь крестьянка. Эмили вздохнула. — Как Огастас? — А, теперь тебе интересно. — Как он? — Как всегда, — вздохнул Уильям. — От докторов никакого проку… — А Алиса? — Я не желаю это обсуждать. — Ты должен это обсуждать. Ей нужен титул. Такой, который поможет ей заполучить мужа… — Нет. — Уильям… — Явись она ко двору, она станет предметом насмешек. Дочь Каро Байрон, и да, это моя вина, но не могли бы мы сегодня не погружаться в воспоминания? Лакей внес поднос с письмом. — Да? — От ее королевского высочества, ваше величество. Уильям немедленно вскрыл письмо. — А это, должно быть, вежливый отказ в ответ на твой экстравагантный жест? — Вовсе нет. Она просит прислать орхидеи. — Он улыбнулся. — Чтобы украсить волосы.

***

В экипаже по пути во дворец герцогиня, как обычно, наседала на дочь с поучениями. — Распределяй свои танцы равномерно, Дрина, — говорила она. — И ты должна танцевать с Альбертом. — Альберт танцует? — Разумеется, танцует. — Сегодня он прочел мне целую лекцию о некой ужасной книге некоего мистера Диккенса. Будто прочитав один роман, он знает теперь всё на свете. — По-моему, принц весьма чувствительный джентльмен, — сказал Конрой. — Каким прекрасным мужем он станет, — добавила герцогиня. Александрина закатила глаза. — Леди Саутгемптон будет присутствовать? — спросила герцогиня. — Думаю, да. — Кто эта леди Саутгемптон? — полюбопытствовала Александрина. — Особая подруга твоего кузена Уильяма. — Особая подруга? Что ты имеешь в виду? — И не увлекайся шампанским, Дрина. Ты знаешь, как оно на тебя действует.

***

Несколько запоздалый бал по случаю дня рождения принцессы Александрины Виктории, на который уже съезжались высокопоставленные гости, должен был стать самым громким событием лондонского сезона. Уильям ждал у окна. — Ты смешон, — заметила Эмили. — Что? — Прижался носом к окну, как влюбленная девочка… — Я просто хочу, чтобы она наконец приехала. Почему столько экипажей? — Потому что ты для пущей помпы пригласил всё высшее общество. — О Господи. — Что? Бриджи не подходят по цвету к подвязке? Он обернулся. — Что здесь делает леди Саутгемптон? Поднявшись, Эмили встала рядом с ним к окна, наблюдая, как общительная брюнетка выходит из экипажа. — Я точно ее не приглашала. Я специально исключила всех твоих любовниц. — И ее муж. Боже мой. Я дал ему землю, я дал ему титул! Почему так трудно в наше время избавляться от людей? — Он повернулся к сестре. — Эмили. — Что? — Сделай что-нибудь. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Не знаю. У тебя подобное ловко выходит. Эмили прищурилась. — Александрина здесь. — Уильям, ты ведь не собираешься выйти ее встречать? — Если я останусь здесь, то ее поведет в зал один из ее кузенов. Вероятно, тот, который индюк. — Ты знаешь, кто из них кто? — спросила Эмили, выходя из комнаты и следуя за ним по коридорам. — Знаю. Один — индюк. Другой — брат индюка.

***

Они выскочили из парадных дворцовых дверей как раз в тот момент, когда индюк уже нацелился подать руку Александрине, сходящей со ступенек экипажа. — Позвольте мне, — сказал Уильям, без особого изящества преграждая путь Альберту. — Кузен Уильям, — улыбнулась Александрина. — Кузина Александрина. — Вам не обязательно было выходить меня встречать. — Разумеется, обязательно. Мы войдем в бальный зал вместе. Герцогиня хмуро глянула в сторону Леопольда, занимая с остальными гостями соответствующие титулам места позади короля и его наследницы. — Все присланные вами драгоценности были так чудесны, я не знала, что выбрать, — сказала Александрина. — Вы превосходно справились. — Мама сказала, что орхидеи лишние. Уильям окинул ее оценивающим взглядом. Ее волосы овивало ожерелье, как было нынче модно среди дам, и сбоку были приколоты каскадом несколько его орхидей. — Вам идет. Красота, дополняющая красоту. Александрина улыбнулась, но мгновение спустя едва не ахнула — они вошли в бальный зал. Их объявили, и в зале воцарилась тишина. Ярко горели мириады свечей в люстрах. Повсюду, куда ни повернись, Александрина видела принцев, принцесс, светских дам, склоняющихся перед ней в поклонах и реверансах. Всё это для нее. И уже казалось правильным и справедливым, что рядом с ней король. — Не окажете ли мне честь танцевать со мной этот танец, кузина? — Да.

***

Гости вовсю радостно обсуждали танец короля и наследницы престола. Герцогиня была безмерно раздосадована. — Они так подходят друг другу, — сказала герцогиня Сазерлендская. — Король действительно об этом думает? — спросила леди Портман. — Как вам известно, Эмма, я не вправе говорить, о чем думает мой брат. — Вы не сказали «нет», мэм. — Нет? Дамы обменялись улыбками. — Удивительно, что леди Саутгемптон явилась, — заметила Гарриет. — Не думала, что ее пригласят. — Я тоже. О Господи. Александрина заканчивала танец с австрийским графом, когда герцогиня Кентская подвела к ней леди Саутгемптон. — Дрина, это леди Саутгемптон. Дама сделала книксен. — Ваше королевское высочество. — Не буду мешать вашему разговору. Нахмурившись, Александрина взглянула вслед удаляющейся матери. — Итак… вы думаете, что можете заменить Софию? — Заменить? Мою кузину Софию? О чем вы? — Желаю вам удачи. Никому это не под силу. Однажды обнаружится, что ее имя высечено у него на сердце. Александрина покачала головой. — Я думаю, что с вашей стороны самонадеянно говорить подобным образом о короле… — Самонадеянно? Девочка… — Девочка?! — Александрина подняла голос, привлекая внимание всех присутствующих. — Я вижу, ваша самонадеянность не знает границ! Я наследница престола Англии и внучка короля! И вы смеете обращаться ко мне столь бесцеремонно и подобным образом говорить о короле! Можете удалиться! Леди Саутгемптон огляделась вокруг, как испуганный кролик, и под взглядами десятков глаз присела и пятясь отошла от принцессы.

***

Вскоре Александрина и сама покинула зал. Отправившись на ее поиски, Уильям наткнулся на Конроя. — Вы. Конрой. Тот обернулся и поклонился. — Ваше величество. — Это вы пригласили лорда и леди Саутгемптон. — Ваше величество… — Отпираться не имеет смысла. Я знаю, что вы за человек. Двор кишмя кишит подобными вам типами. Вы контролируете герцогиню и принцессу в собственных корыстных интересах. — Вы ведь понимаете, как выглядит ваш интерес к вашей кузине? — Как у любого мужчины. Возьмите себя — вам нужна власть и титул повыше, полагаю. Что-нибудь с доходом. — Что я получу, когда настанет час, сэр. — Разумеется. Когда Александрина станет королевой — это всего лишь вопрос времени. — Не понимаю, что вы хотите сказать, сэр. — Я хочу сказать, что Александрина может стать королевой после моей смерти или раньше. А подобные трюки, как сегодня с леди Саутгемптон… могут лишь замедлить процесс. — Кажется, теперь я понимаю, сэр, — кивнул Конрой. — Я так и думал. — Принцесса вышла подышать воздухом в саду, ваше величество.

***

Уильям вышел в сад, где Александрина любовалась цветами. — Хотите, я буду присылать вам и розы? Она подняла голову и взглянула на него. — Розы днем, орхидеи вечером… — Все ваши цветы такие красивые. — Почему вы не в зале? Это праздник в вашу честь. Она сглотнула. — Я познакомилась с вашей подругой. Леди Саутгемптон. — Я слышал. Ее не должны были приглашать. — Почему? Если она ваша… подруга. — Была ею. Она искала преимуществ, которые дает дружба с королем, дабы содействовать карьере своего супруга, и тот, пожалуй, поднялся так высоко, как ему это по силам. Она покачала головой. — Я не понимаю. — Да, я сомневаюсь, что вы можете это понять. — Вы сказали, что женились по любви. Тогда, в опере. Она стояла очень близко, ужасно близко. — Не совсем по любви, но это было удачное совпадение: любовь и долг пересеклись. София была выдающейся женщиной. — Какая она была, принцесса София? — Изысканная. Неудержимая. Сильная. — Вы скучаете по ней? Вы потому больше не женились? — Да… я по-прежнему скучаю по ней, но причина не в этом. — Тогда в чем? Вы бы ведь наверняка предпочли, чтобы страной правил ваш родной сын, а не я. — Нет… я… — Уильям сглотнул. — До недавних пор я не встречал никого, на ком мне захотелось бы жениться. Александрина выглядела немного растерянной. — Правда? Кого же вы встретили? Она так и не поняла. Любая женщина, которой не довелось расти под душным крылом герцогини Кентской, давно бы уже догадалась! Он пойдет другим путем. — Александрина, вы позволите вас поцеловать? Озадаченно глядя на него, она протянула руку. — Нет, могу я коснуться губами ваших губ? На миг он испугался, что обидел ее. Но она оказалась именно такой женщиной, какой он ее считал. — Да. Она явно колебалась, однако была достаточно смела, чтобы попытаться. Не теряя попусту времени, он прижался губами к ее губам. Он целовал ее нежно, невыносимо нежно, но она отвечала. Она даже экспериментировала — меняя угол, силу нажима, границы дозволенного ему. — Мы должны остановиться, — сказала Александрина, делая шаг назад. — Мама будет искать меня и найдет. Как всегда. Он хотел было возразить, к черту, дескать, ее мать, но она была права. Нет, появление герцогини Кентской пришлось бы совершенно некстати. — Конечно. — Но мы… — Она подняла на него полный надежды взгляд. — Мы еще повторим это? — Если вы этого хотите. — Кажется, да… Он кивнул. — Вы подарите мне еще один танец, кузина? — Я подарю вам столько танцев, сколько вы пожелаете, кузен. — Рад это слышать.