Во благо Англии

Кипя от ярости, герцогиня смотрела в окно. — Опять он приехал. — Сестра, — вздохнул Леопольд. — Рисунки. — Герцогиня обернулась к брату. — Моя дочь нарисовала столько портретов короля, что ими можно заполнить целую галерею. Сэр Джон, неужели вы ничего не придумаете? У него наверняка есть другие любовницы, которых моя дочь еще не встречала. — Это наверняка временно... — сказал сэр Джон. — Даже собаке он нравится. Они ездят верхом вместе, они ужинают вместе, посещают оперу, театр… — Быть может, лучше оставить всё как есть, — предложил сэр Джон. — Она несомненно скоро образумится.

***

— Когда мы будем танцевать снова, кузен? — спросила Александрина. — Танцевать? — Вы, кажется, обещали мне много танцев. — Обещал, — кивнул Уильям. — Так что же? Когда? Уильям бросил взгляд на Альберта, хмурившего брови из-за книжки. — Я думаю, вы будете центром внимания на любом балу в Лондоне. — Но мама никуда меня не пускает. — Я этого не заметил. — Это потому что вы король — вам она возражать не может. Его взгляд вернулся к ней. — Когда уедут ваши кузены? — Полагаю, как только я соглашусь выйти за Альберта. — А вы согласитесь? Выйти за Альберта? Александрина опустила взгляд на свой альбом. — А вы дали бы на это свое разрешение? — Ни за что. — Что ж, возможно, вам следует сказать это маме и положить этому конец. — Вы нужны мне самому. Александрина замерла. — Александрина? — позвал Уильям. — Вы хотите сказать, что хотите жениться на мне? — Разумеется, хочу. — Я только… — Только? — Вы знаете, что я никогда не бываю одна? — Что? — Со мной всегда кто-нибудь есть, кто-нибудь водит меня вверх и вниз по лестнице, мама спит в одной комнате со мной… — Кажется, я понимаю. — Я не отказываю вам… — Нет, я действительно понимаю. Вам нужно время побыть наедине с собой. И у вас оно будет. — Что? — Время побыть наедине с собой. Так тому и быть. Если это единственное условие, при котором вы примете мое предложение, то у вас это время будет. Я об этом позабочусь. — Он поцеловал ее руку.

***

— Was ist das? Герцогиня в смятении наблюдала, как лакей уносит вещи Дрины дальше по коридору. — Прекратите сию же минуту! — крикнула она. — Приказ короля, ваша светлость, — пожал плечами Пендж. — Что? Вошла Александрина. Дэш следовал за ней по пятам. — Это его дом, мама. Лицо герцогини приняло смертельно обиженное выражение. — Ты знала об этом? — Я всего лишь переселяюсь в другой конец дворца. — Но Дрина, там ты не будешь в безопасности! Александрина изо всех сдерживалась, чтобы не закричать с досады. — Никто не явится убивать меня во сне, мама! И уж конечно, никто не проберется мимо королевской стражи! — Я не доверяю этому человеку. Он задумал какое-то коварство. — Он хочет жениться на мне. — Дрина, не глупи. Он хочет соблазнить тебя и обесчестить, и тогда тебе никогда не быть королевой… — Так что же именно он задумал? Убить меня или уложить в постель? Или и то, и другое?! Мать едва не потеряла дар речи, потрясенная, что Александрина осмелилась произнести подобные слова. — Ты ничего не знаешь о том, что происходит между мужчиной и женщиной! — Потому что ты ничего мне не рассказывала! — Ты стала такой дерзкой! Вошел Леопольд. — Да! Я дерзкая и непочтительная! Накажу-ка я себя — отправлюсь в свою комнату! Александрина вышла. Герцогиня взглянула на брата. — Видишь, как он старается отдалить меня от дочери. Я ведь желаю для нее только блага. — Предоставь это мне, сестра.

***

Александрина лежала, уставившись в потолок. Не считая сопения Дэша, в комнате стояла благословенная тишина. Ее верный спутник и товарищ гораздо быстрее привык к новой обстановке. Всё здесь было устроено так, как ей хотелось, вплоть до орхидеи короля в вазе на прикроватной тумбе. Вдруг за дверью послышался какой-то скрип. С колотящимся сердцем Александрина вышла в гостиную. — Кто там? — Альберт. — Альберт? Она зажгла свечу — действительно, то был ее кузен. — Что ты делаешь в моих покоях? — Я пришел поговорить с тобой. Она усмехнулась, морщась от отвращения. — Я переселилась в отдельные покои, чтобы иметь возможность побыть в одиночестве, а не для того, чтобы принимать здесь тебя! — Дядя Леопольд считает, что мне следует поговорить с тобой. — Не сомневаюсь, что он так считает. — Он думает, что король сделал тебе предложение. Она не торопилась отвечать. — Если и так, это в данный момент не касается никого, кроме его и меня. — Тут ты ошибаешься. Это касается всего народа — и разве ты не предпочла бы, чтобы у народа была королевская семья, которая стала бы примером для подражания всей стране? Она закатила глаза. — Полагаю, ты и есть этот пример для подражания? — Мы с тобой могли бы им стать. Народ устал от одних и тех же прогнивших королей, таких, как твой кузен. — Он не прогнивший. Альберт подавил смешок, что привело ее в ярость — Альберт ни в чем никогда не находил ничего забавного. — Ты знаешь, сколько любовниц у него было? Одна — жена безумного поэта. Другая — испанская актриса. Говорят, у него сомнительные пристрастия. — Например? — О таком стыдно говорить. — В таком случае тебе следует от стыда удалиться! — Если монархия хочет выжить, она должна подавать хороший пример. Драгоценности, которые он подарил тебе, — это очень мило, но твое выживание гораздо важнее. — В то время как ты покупал бы мне драгоценности на мои собственные деньги. — Вот что тебя заботит? Побрякушки? — Нет. Но почему я должна брать в мужья кого-то ниже по положению? Не думаю, что большинство женщин терпят подобное унижение. Почему должна терпеть его я? Выйти замуж за бедного принца из крохотного государства? Я буду королевой самой могущественной страны в мире! — Королевой-консортом, не царствующей королевой. — Уходи. Сейчас же! Наконец и к счастью, Альберт ушел. Александрина вернулась в свою спальню, где как раз проснулся Дэш. — От тебя никакой помощи.

***

— Ты выспалась? — спросила герцогиня за завтраком. Дрина бросила на мать сердитый взгляд через стол. — Я бы выспалась, если бы меня оставили в покое. — Ясно. Ты думаешь, что всё можешь делать сама. Теперь, когда ты женщина… — Мне восемнадцать. Я и есть женщина. — Ваше величество… — услышали они. Настежь распахнулись двери. — А, кузина. Тетушка. Где индюк? — Индюк? — спросила герцогиня. — Вы имеете в виду Альберта? — Судя по всему, да. — Он повернулся к двери, в которую как раз вошли Леопольд, Эрнст и Альберт. — Вот этот. — Да? — опешил Альберт. — Что вы делали в ее покоях вчера ночью? — Мы просто разговаривали… — А вот если бы ты была не одна, кто-нибудь мог бы за тебя поручиться, — вставила герцогиня. — Мама! — потрясенно воскликнула Александрина. — Что заставило вас отправиться в ее покои? Альберт повернулся к Леопольду. — Вы сказали… Виноватое выражение лица Леопольда было весьма красноречиво. — А, понимаю, вы воспользовались этим индюком, чтобы разозлить меня, — протянул Уильям. — И каков был план? Убедить меня, что между Александриной и индюком что-то произошло? — Не понимаю, о чем вы… — Почему же в таком случае это было первое, что я услышал сегодня утром? Кого во дворце вы подкупили? — Я бы никогда… — Моя сестра по глупости вышла за вас замуж, мой отец по глупости это допустил, и я буду таким же глупцом, если позволю Парламенту снабдить вас хоть еще одним фунтом на содержание вашей актрисульки! Пусть ее содержат бельгийцы! Они хотели короля — так пусть платят по его счетам! В комнате воцарилась тишина. — Кузен, вы позволите поговорить с вами наедине? — сказала Александрина.

***

Александрина закрыла за ними дверь салона. — Кузен, между нами ничего не было, я хотела, чтобы он ушел, он всё важничал и раздувался, и правда как индюк, и никак не желал умолкать… Уильям перевел дух. — Мне очень жаль, Александрина. Я знаю, это был Леопольд, он надеялся опорочить вас в моих глазах… — Но подобный слух мог погубить меня. — Он решил, что риск оправдан. Если бы слух вышел наружу, вам пришлось бы выйти за индюка, прежде чем разразился бы скандал, и я был бы вынужден… — Вы не позволили бы, чтобы я вышла за Альберта — вы сами так сказали. — Но я не позволил бы и загубить вашу репутацию, хотя в таком случае я с тем же успехом мог бы жениться на вас сам. — Вы женились бы на мне, даже если бы я… — Она едва понимала, что говорит. — С Альбертом? — Без колебаний. Александрина ошеломленно посмотрела на него. — Можно вас поцеловать? Форма просьбы несколько сбила его с толку. — Разумеется. Она встала на цыпочки, пытаясь дотянуться. — Сядьте. Уильям вздернул бровь. — Вы слишком высокого роста. Это несправедливо. Пожав плечами, Уильям воспользовался первым подвернувшимся предметом мебели, коим оказалось кресло, рассчитанное на одну персону. Александрина попробовала сначала наклониться — и наклонилась, но каким-то образом очутилась у него на коленях. Уильям же, который, кажется, знал, как это делается, чуть склонил голову набок, позволяя ей взять инициативу на себя. — О, Уильям… — Ощущения захлестнули ее волной. Впервые его губы коснулись ее губ под покровом ночи, но теперь было светло, и его губы, скулы и восхитительная линия подбородка манили и искушали ее. Похоже, те же мысли владели и им: он осыпал поцелуями ее шею и плечи, открытые ключицы. Ей хотелось большего, вот только она и представления не имела, что такое это большее. — Александрина… — вздохнул он. — Уильям… — Боюсь, мы должны остановиться. — Но какой вред от наших поцелуев? Ведь не это имеют в виду, говоря о супружеской жизни? — Не совсем, — покачал он головой. — Так расскажите мне. — Мне не пристало рассказывать вам об этом. — Хотела бы я, чтобы кто-нибудь рассказал! Он изумленно уставился на нее. — Вы и впрямь не знаете? Александрина не ответила. — Когда мужчина и женщина имеют… связь, мужчина сначала должен прийти в возбуждение. Вред от наших поцелуев в настоящий момент в том, что я прихожу в крайнее возбуждение. — Из-за меня? — Господи, да, из-за вас. — Так я это ощущаю? Возбуждение? — Возможно. — Но как я могу это понять? — Вы чувствуете потребность в чем-то, но не вполне понимаете, в чем именно? — Я понимаю, что это как-то связано с вами. Уильям застонал. — Право слово, вам лучше сойти с моих колен. Смилостивившись, она соскочила на пол. — Когда мы можем сделать что-то еще? — Думаю, мы должны подождать, пока не поженимся. Если вы хотите выйти за меня… — Тогда нам не следует долго ждать. Он поднял голову. — Вы правда этого хотите? Она улыбнулась. — Да. Да! Поднявшись на ноги, Уильям поцеловал ее. — У вас будет самое большое обручальное кольцо… — Всё это меня не волнует! — воскликнула она. — Хорошо, может быть, только самую чуточку, но нужны мне вы. Уильям обреченно вздохнул. — Мне пора. Сэр Роберт Пиль собирается мучить меня чем-то чрезвычайно нудным о железных дорогах. — Я понимаю. Король удалился. Александрина села на диван. Это не сон. Она обручена. Она вырвется из Кенсингтона. Вошла Лецен. — Готова приступить к урокам, Дрина? — Да, пока, пожалуй, стоит заняться этими уроками… И к полному недоумению гувернантки, Александрина весело расхохоталась.