Мидгард: Путеводитель для чайников.

Легионы Хаоса

      Легионы чудовищ вновь вторглись на территории Ордена Света, тысячекратно превосходя числом предшественников, и ещё более – мощью. В этот раз Древние лично вели армии своих владык, утопая в жажде разделаться с не искажённой частью человечества. И четверо титанических тварей, назвавших себя Верховными Богами Хаоса, правили бал в этом безумии.       Первым, генералом всей несметной армады, поднятой на погибель Света, был Шериас. Безумный, неуёмный, несдержанный, он оставался гениальным тактиком и стратегом, и даже его страстная любовь заваливать врага числом трупов, заливать поле боя реками крови своих и чужих бойцов, не могла помешать ему вести Легион Гнева к победе – слишком велико было число мутантов, отродий и порождений кошмаров, чтобы считать их хотя бы тысячами.       Вторым, кто предоставил свои армии на погибель небесам, стал Нергал. Не сила тактического гения, безмерное число или могущество последователей воздвигло его на Олимп Хаоса. Но тот факт, что всякий раз, когда слуга Ветряного Бога подал замертво, он вскоре обращался ветром, чтобы снова нести смерть и разрушение, и даже из пепла вновь рождались чудовищные спектры и поветрия. Каждый раз, выходя на войну, Легион Пустоты становился лишь больше и сильнее.       Третьим стал могучий Ктулху. Ничем он не правил, никому не приказывал – его последователи сами понимали его извращённую волю в своём безумии. Но мощь этого бога была его собственностью, ибо столь могучего и столь огромного создания мир не видел ранее и не увидит уже никогда. Кода этот бог ступал по дну морскому, мили глубины океана были ему по пояс. Дети же Ктулху, не менее чудовищные, чем он сам, вели в бой Легион Безумия шогготов.       Последним из Изначального Пантеона, их лидером, стал Гиротан, Суть Хаоса. Семь голов чудовищного дракона были словно семь отдельных Владык, черпающих силы в темнейших уголках разума. Обман, Ненависть, Бесчестье, Террор, Интрига, Предательство и Отчаяние были их имена. И семь сущностей сливались в одну химеру, Великую Гидру, что подчиняла своей темной воле Бурю и всю планету. Пока не появилась она… Пока не забрезжил свет…       У Гиротана не было легиона, ведь вся эта армия и все её генералы, каждый Бог или Древний, подчинялись ему лично через Шериаса. И он поклялся стереть надежду с лиц проклятых еретиков, и затем вновь исторгнуть на мир серу и пепел из своих бесчисленных зевов, расколоть и обвить Мидгард тысячами хвостов.       Младших богов Хаоса, как и у Света, было великое множество, но лишь эта четвёрка претендовала на истинную силу и власть над планетой. И человечеству никогда не было дозволено жить в мире и без страха, пока Великие Чудовища оставались живы и были на свободе.

Великая Война

      И так, началась война Хаоса. Всей силы и могущества Михаэлы не хватало, чтобы сломить божественную власть Гиротана, оба они смогли лишь оградить собственные армии от немедленного уничтожения друг другом, и, таким образом, не могли нанести серьёзного вреда чужой армаде лично. Они даровали свои благословения тысячам воинов, создавая могучих героев по обе стороны баррикад, и дрались в сотнях стычек друг с другом в небе, космосе и океане, пока внизу, на земле, смертные сами решали свою судьбу. И всё могло бы стать потеряно, закончиться не скорой, но беспощадной победой Хаоса, ведь на каждого человека в строю Ордена приходилось по нескольку десятков тварей, с другой стороны. Но боги выбирали мудро.       Михаэла не просто отбивала атаки Чудовищных божеств, не только лишь увеличивала мощь избранных героев в решающий момент, выигрывая битву за битвой. Она объединяла богов, их ангелов и людей, вверивших ей само своё существование, вдохновляла их, став воплощением надежды. Там, где мертвецы вставали раз за разом, свет выходил из-за туч, ослепляя нежить, и святые клинки Гефесты в руках благословлённых бойцов развоплощали умертвия своим сиянием навечно. Там, где метеор испепелил своим падением целую линию обороны, ангелы спустились с Небес – но они не дали мёртвым душам покоя, они вернули жаждущим битвы рыцарям тела и жизни и повели их за собой вновь, в атаку на безжалостного врага. Надежда стала воздухом человечества, весь Орден Света был пропитан ей, а Гиротан впервые почувствовал голод, ведь питающая его тьма стала покидать людские души. И тогда, уже человечество стало наступать.       Почти сотню лет длилась страшная война, поколения сменяли друг друга, не зная мира и покоя, но надежда никогда не гасла в сердцах народов. Победа уже была видна, Древние – истреблены под корень. На их место встали новые повелители чудовищ – Владыки Демонов, избранные чемпионы Богов Хаоса, но и они не сумели исправить ситуацию. Нергал бросил своих братьев, не пожелав участвовать в собственном разгроме. Ктулху погрузили в сон на самом дне Мирового океана. Гиротан и Шериас остались одни, их армады таяли на глазах, рабов освобождали, мутантам возвращали человеческий облик и разум, монстры в страхе бежали сами – и от врагов, и от хозяев. Богов Хаоса продолжали теснить вглубь океана.       И вот, в решающей битве, Великая Гидра и Верховная Богиня вновь сошлись в бою за облаками, в последний раз глядя друг на друга – он с ненавистью, она – с презрением и жалостью. Но финальное сражение стало самым сложным за все годы войны. Монстры топили корабли Ордена десятками, людей искажали на дне, обращая в дагонитов, и тут же бросали обратно в бой, к поверхности. Армия Света дрогнула. И, неспособная им помочь, богиня решилась на отчаянный шаг.       Люди тоже выбирали мудро. Михаэла подставилась под укус Гиротана, но тем самым заманила чудовище в ловушку и отсекла атаковавшую голову. Воплощение Отчаянья было отделено от тела монстра, и, омертвев, отправилась в глубины морских пучин, а следом за ней – и остальное тело бьющегося в боли и агонии змея. Видя победу своей владычицы, избавившись от подавляющих проклятий Гидры, остальные боги со своими ангелами исполнились героизма и так же бросились в финальный рывок; следом за ними атаковали и остатки смертной армады. Единым ударом победа была вырвана из склизких щупалец Хаоса, и его порождения во главе с Шериасом были опрокинуты в глубины Разлома Ненависти вслед за своим Повелителем. Из последних сил, чувствуя, как жизнь покидает её из-за яда Гиротана, Михаэла собрала всю оставшуюся у неё мощь и запечатала путь в глубины впадины, обратив Разлом тюрьмой для этих кошмаров до скончания времён. И следом упала сама.

Начало Падения

      Боги не позволили своей владычице, пожертвовавшей собой во имя будущего всего мира, погибнуть так просто. Лишённую чувств и стремительно слабеющую Михаэлу быстро перенесли в Небесное Царство, где несколько десятков божеств-целителей принялись биться за её жизнь. Задача исцеления была практически невыполнима – никому не было под силу справиться с чудовищной отравой Верховного Бога Хаоса. И всё же, они сумели остановить губительные процессы, сохранив Богиню в состоянии, подобном глубокой коме.       Власть же младших богов над миром резко ослабла. Четверть всей силы каждого из них всё ещё уходила Михаэле, но она спала непробудно и была безответна. Изменённый ей Мидгард вновь колыхнулся, прежде, чем обрести равновесие, и процессы, подобные тем, что были в Тёмные времена Истоков – штормы, сели, ураганы, землетрясения и извержения вулканов – вновь начали сотрясать планету, хоть и в сотни раз реже, чем прежде. Люди зароптали, а выжившие монстры подняли свои безобразные головы.       В считанные три поколения, без своей благодетельницы, потеряв почти всю поддержку богов и небесное воинство, люди снова стали обрастать пороками. Они начали обманывать друг друга, красть и даже убивали сородичей, что было особенно чудовищно для лика Небес, но пантеон уже не понимал, как всё исправить без указаний и могущества своей Верховной. В то же время, новые монстры перебили конкурентов и стали объявлять себя Владыками Демонов, возобновляя кровопролитие, как в прежние времена. Сил Неба теперь хватало едва на десяток могучих героев единовременно, и часто они пробивались сквозь нарождающиеся орды к Оверлордам, но победа никогда не была окончательной. Стоило убить одного Повелителя, и другой занимал его земли и его место, придавая монстрам под своей уродливой лапой новые силы, способности и всегда ту же цель – кровавую резню.       Надежда на богов меркла, религия перестала быть чем-то неотъемлемым – этот новый мир с его новыми правилами вынуждал людей вновь не жить, а выживать, но божья помощь более не была для этого необходима – целые народы сносно существовали и без неё. И вместе с тем восемь великих грехов вновь сотрясли души человечества. Люди начали есть без меры, как только была такая возможность; они стали алчны до денег, власти и ресурсов; праведную ярость в их воинах подменил глупый, часто необоснованный и бессмысленный гнев; те же, что считали, что им благ хватит, быстро превращались в бесполезных бездельников, нарывы на теле общества. Человечество стало забывать о супружеской верности и целомудрии; те, кому повезло меньше окружающих, исходили завистью и скатывались в отчаяние, кончая с собой в унынии. И, что самое страшное, они возгордились своей способностью обойтись без богов – а часть и вовсе возомнили богами самих себя.       Но в то же время Асклепия совершила прорыв в деле исцеления Михаэлы – она сумела добиться улучшений, увеличив переходящий Верховной поток веры от сотни божеств-добровольцев. Небеса уже собирались праздновать это чудо, но новость была тяжко омрачена. Подпортившееся человечество питало не только Михаэлу – темные уголки их душ насыщали и яд Гиротана. По расчётам Асклепии невозможно было передать владычице нужное для пробуждения количество веры так, чтобы порок её при этом не убил. И тогда пришло время тяжёлых решений.

Боги, готовые на жертву

      Восемь молодых богов решились провести небывалый, чудовищный по своей жестокости и непредсказуемости результата обряд, чтобы спасти Верховную от гибели при исцелении. Они сами разработали эту формулу в течение нескольких лет, и добровольно изъявили желание пожертвовать самой своей сущностью, чтобы спасти свою возлюбленную Михаэлу.       Лидером этой группы стала маленькая, беспомощная на вид Люцифина. Подобно самой Михаэле, она была богиней Света, рождённой из мечты о сострадательном покровителе, но оказалась в разы слабее, была много моложе и не обладала амбициями Верховной. Лишь увидев её впервые, разглядев суть любимицы породившего этого ребёнка народа, Владычица Небес назвала её своей младшей сестрой. И сестринская любовь разгорелась быстро и ярко. Даже в Великой Войне они стали неразлучны – там, где Михаэла билась, Люцифина вдохновляла и благословляла солдат, прикрывая тылы. И вот теперь, когда Старшая оказалась на пороге гибели, Светоносная потеряла всякий покой. Годами она не отставала от целителей, пыталась сделать хоть что-то, чтобы облегчить боль сестры. И как только увидела реальную возможность помочь ей, бросилась в омут с головой, даже не раздумывая. И именно она стала тем сердцем, вокруг чьей любви и устремлённости сформировалась команда.       За Люцифиной пошли ещё семеро, чувствовавших готовность отдать всё ради Михаэлы, из любви ли, чувства долга, или же по куда более личным причинам, которые некоторые даже назовут эгоистичными.       Афина, богиня чести и героизма, гениальная и прекрасная, будучи куда более сильной личностью, к удивлению, для самой себя спасовала перед решительностью маленького Светоча, и, устыдившись, позволила вести себя более слабому божеству. Именно она привела формулу обряда к завершению, став самым продуктивным членом всей группы.       Следом за Афиной пошла Крата, старшая сестра Арес, уступавшая ей во всём. Богиня войны видела в этой жертве возможность наконец исполнить свой долг перед Небесами, стать им полезной, словно её младшая сестрёнка, добиться равного отношения и её любви.       Тогда же к тандему присоединилась и Сетия. Укоряемая другими богами пустыни за вздорный нрав и лень, она так же отдала всю себя возможности совершить Подвиг, желая доказать свою исключительность, в первую очередь – самой себе.       А следом явилась Кали. Одна из самых кровавых, глупых и гордых, но всё же светлых богинь, она так и не простила Михаэле поражения в бою во времена Первого Крестового похода. Кали могла даровать людям лишь плодородие, и решила положить жизнь на то, чтобы вернуть миру девушку, чьей соперницей себя считала, чувствуя пустоту в своём сердце без Верховной.       Ещё одна богиня пошла за Люцифиной неожиданно даже для себя. Плутония, богиня изобилия, увидела своё предназначение в том, чтобы принести возвращение Михаэлы в дар Небесам. Она стала второй по рьяности в этой команде после самой Светоносной, буквально напросившись помочь.       Следующей за ней присоединилась к группе Коатликуэ, богиня огня и земли, слабая в управлении что тем, что другим. Она мечтала о славе Аматерасу, жаждала вписать своё имя рядом с именем Великой Михаэлы – своего кумира, и не пожалела бы жизни, чтобы спасти Свет во Плоти.       Последняя богиня для обряда обнаружилась уже после того, как группа озвучила для Небес свой план, предоставив готовый обряд и формулу. Неожиданно для всех, тихая и угрюмая богиня темноты, каким-то немыслимым чудом оказавшаяся в стане Света, Эрида, пожелала пожертвовать собой ради возвращения Михаэлы. Лишь те, кто знал её близко, понимали, что Эрида всегда защищала и оберегала людей во тьме от кошмаров ночи, и теперь увидела возможность завершить свою миссию.

Страшный обряд

      Идея Люцифины, воплощенная силами команды, была следующей – если вера человечества осквернена грехами, группа богов должна взять всю скверну из предназначенного для исцеления Михаэлы потока энергии на себя. Проблем перед исследователями встало не мало. Во-первых, объемы требующейся для Верховной богини святой силы были столь чудовищны, что сопутствующий выхлоп скверны скорее всего убил бы жертв обряда, если не хуже – влияние такого количества греха на обычных богинь было непредсказуемо.       Кроме того, требовалось большое сродство с энергией человека, коей рядовые богини не обладали. И, как будто этого было мало, по расчётам Афины, для того, чтобы искупить своей жертвой столько нечестивых побуждений, требовались неимоверные физические страдания. И формула тандема решала все эти сложности.       В качестве первого этапа, жертвенные богини были заключены Пантеоном в смертные тела и отправлены в Мидгард в облике младенцев. Они выросли заново, как люди и среди людей, пропагандируя учение Света, любовь и добро, помогая и защищая. И пусть их давно известные тезисы не могли унять злобы прогнивших сердец, но таким способом они стали столь же близки к человечеству, как когда-то – сама Михаэла.       И следующим этапом обряда, растянувшегося на два десятка лет, богини в лике смертных собрались вместе. Им предстояло самое сложное – обитательницы Небес уже выполнили свою часть работы, подготовив почву для жертвы. Вместе восемь богинь были осуждены на страшные пытки и казнь. Вместе они протащили голышом по улицам Храмового Града кресты под ударами кнутов палачей и были распяты заживо. Своей жертвой они сумели впитать в себя грехи человечества, своими проповедями – породить поток веры столь мощный, что его было достаточно. Небеса отдали Михаэле всё, что только было, не допустив до сущности Верховной ни единой эманации скверны, и яд Гиротана, наконец, был побеждён. Свет во Плоти вновь распахнула свои очи.

Счастье и падение

      Обряд привёл всё же не к наилучшему возможному результату – Михаэла очнулась, но была слаба, неспособна управлять энергиями Мидгарда, не имела и тени прежнего могущества. Её суть высасывала из Пантеона силы и веру, словно чёрная дыра, но восстановление могло занять сотни лет… Небеса смирились и с этим – слишком велика была радость хотя бы от того, что мудрость, милость, благость и любовь Верховной Богини снова с Небесным Царством.       Израненная, слабая, она вновь была водружена на трон Рая и снова дарила своим богиням и ангелам теплую, одобряющую улыбку, словно это им, а не ей, требовалась поддержка. И в миг ликования случилось страшное. Принёсшие себя в жертву существа возродились и вернулись на Небеса, но от них еле остались призраки прежних благих богинь, ведомых добротой и самоотверженностью. Они стали Падшими.       Самым ужасным было то, что сами Падшие Богини так и не поняли, какие страшные изменения с ними произошли. Лишь явившись в на всеобщий праздник, они тут же проявили свои новоприобретённые качества.       Сетия набросилась на угощения, обратившись песчаной бурей. Она то пожирала сотни яств за секунды, то прерывалась, словно на пике наслаждения, вкушая лишь малый кусочек блюда. И уже вскоре она переключилась на ангелов, бывших почётным караулом, парадным отрядом, украшением пира. Она попыталась их поглотить, пожрать живьём. Тело прекрасной некогда девушки пожелтело, руки и ноги изменились, приобретя животные черты. Даже голову вершила длинная, ненасытная пасть, полная острых клыков, и глаза горели голодным огнём. Сетия не понимала, что изменилась. Она больше вообще ничего не понимала, кроме одного – она голодна. Безумно голодна.       Кали не производила зверств. Она вообще ничего толком не делала. А затем расплакалась, обрызгав мрамор пола чёрными, выжигающими дымящиеся просеки слезами. А следом рыдать начали окружавшие её богини. Страшная чёрная жидкость, вырывавшаяся из их слёзных желез, выжигала глаза и оставляла на коже чудовищные нарывы, но души богинь были опустошены такой тоской, что они просто не могли прекратить плач. У нового тела Кали было три пары пустых, черных глаз и три пары рук, увершённых страшными когтями, её тело было синюшное, мёртвое, словно у висельника. Она ничего не могла осознать. Её лишь переполняло отчаянье, и она, сама того не замечая, проецировала его на окружающих.       Плутония явилась с мешком. Всякий блестящий предмет, что попадался ей на глаза, она пыталась присвоить и утащить. Живой ли объект её интереса или нет, её не волновало. Она была поглощена желанием забрать всё, что приглянется, сохранить всю эту красоту для себя. Она попыталась утащить даже маленьких молодых богинь света, поразившись лучезарности их волос и кожи. Кожа самой Плутонии словно покрылась золотым налётом, глаза обратились в рубины, а ногти – в алмазы. Но несмотря на блеск, она потеряла все свои привлекательные формы – появились омерзительные на вид жировые отложения по всему телу. Но, как и прочие Падшие, она была увлечена своей жаждой слишком сильно, чтобы самой это заметить.       Коатликуэ начала своё появление со страшного скандала. Она набрасывалась на одну богиню за другой, отбирая вещи и тут же их выбрасывая, выкрикивая обвинения и оскорбления. Её тело покрылось разноцветными перьями, руки и ноги венчали когти, за спиной развернулись веером пара пёстрых крыльев, голова обратилась в змеиную морду, а глаза сверкали безумным изумрудным блеском. Она понимала, чем стала. Но её волновало отнюдь не это. Коатликуэ была озабочена лишь тем фактом, что все вокруг на этом празднике Света остались прекрасными богинями, и лишь она теперь чудовищный монстр. Зависть поглотила всё её естество.       Эрида возникла пятном тьмы посреди зала. Богини рядом с ней теряли равновесие и падали, уже не находя в себе ни сил, ни желания подняться. Дымчатое, расплывающееся тело словно не имело желания принимать конкретную форму, как будто его владелица не сочла это достойным усилий. Проглядывала серая кожа, но затем плоть вновь расплывалась туманом. Эриду уже ничего ни волновало, она ничего не желала. Ей было лень. Лень делать что угодно, даже дышать или формировать своё тело. Но её праздность поглощала окружающих, и первые жертвы уже чувствовали, что им перекрыло дыхание, но не могли заставить себя сделать даже единственный вдох.       Крата пришла на праздник с оружием в руках. Никто так и не сумел добиться от неё внятной речи – лишь яростные крики и рычание издавала глотка Падшей. Она набросилась на окружающих, и тут же заплясала в яростном бою с ангельской стражей. Тело богини покрылась алой шерстью, с длинных клыков срывались клочья пены. Мышцы её надулись десятикратно, а рост увеличился втрое. Ослеплённая гневом, Крата жаждала причинять боль и убивать. Более её ничего не волновало.       Среди начавшегося хаоса к трону Небес подошла Люцифина. Её кожа посинела, крылья покрылись чёрными перьями, а волосы обратились в пепел. Но, в отличие от прочих Падших, она не причиняла окружающим никакого вреда. Счастливая, она подбежала к немощной Михаэле, чтобы рассказать, как рада возвращению сестрёнки. И тут же, не дождавшись ответа, обеспокоенным тоном спросила Верховную, что произошло телом самой Люцифины. Она чувствовала себя «странно». С ужасом и горечью Михаэла наблюдала, как платье в районе промежности возлюбленной младшей сестры прямо на глазах напитывается влагой…       А следом, мимо бывшей Светоносной, к трону Небес прошла Афина. И протянула руки, собираясь скинуть искалеченную Михаэлу с почётного места. «Кому ты нужна, ничтожество? Только я здесь достойна зваться Верховной,» – вырвались страшные слова из уст искажённого монстра. Кожа богини обратилась мрамором, холодным и резко выделяющим прекрасные и пугающие её черты. Золотые глаза смотрели с нескрываемым презрением, мысли были пропитаны чувством собственного превосходства, но и пальцы этого неземного видения отныне венчали острые гранитные когти…

Горечь предательства

      И минуты не успело продлиться беснование Падших Богинь на празднике пробуждения Света, как Аматерасу с Арес подняли Небесное воинство по боевой тревоге. Ангелы не справлялись, у смотревших на этот хаос гостей возникло впечатление, что вся та скверна, что впитали в себя чудовищные девы, умножила их мощь в сотни крат. Но всё же, с помощью высших богинь и героизма капитана архангелов, Андариэли, жертв удалось избежать.       Афину, преданную Афину схватили, когда та пыталась покончить с той, ради которой жертвовала собой. И Люцифина, любящая сестра, стояла рядом, глядя, как Михаэлу стаскивают с трона, и лишь смущенно переминалась с ноги на ногу. Старшие боги могли дать лишь одно объяснение – скверна людских грехов настолько исказила их сестёр, что те стали ныне подобны Богам Хаоса – жестокие, вероломные, равнодушные.       Сама Михаэла ощутила идущую от Падших Богинь энергию. Эманации демонов, не похожие ни на что, виденное ею до сих пор. Эта сила портила богинь, она оскверняла мысли людей. Вытесняла духовные силы тех и других. Разлагала сами небеса. Скрепя сердце, Верховная приняла самое тяжёлое решение в своей жизни, о котором после не одну ночь рыдала, уткнувшись в подушки. Падших Богинь надо было изолировать. Подальше от неба. Подальше от людей.       С помощью могущества Аиды, Михаэла сотворила крошечный мир, в котором были лишь тьма, холод и одинокий камень. Силами Гефесты, 666 цепей легли прочными замками, надёжно сковав чудовищных богинь – даже тело Эриды было зафиксировано в одной форме – и закрепив их на этой скале. На последок, перед самым заточением, шокированная попыткой Афины вновь лишить Небеса Света, Андариэль подошла к Люцифине. Сказав лишь, – «Ты знала, на что вы шли. Мы не можем позволить вам теперь сбежать. Ради Небес. Ради Михаэлы», – архангел вырвала чёрные крылья Падшей.       Так, восемь богинь, предавшие свою возлюбленную госпожу и отвергнутые Небесами, были запечатаны в измерении, названном Адом, в клетке Шестисот Шестидесяти Шести печатей. Это было тяжёлое и жестокое решение, но никак нельзя было позволить их новой Демонической Энергии достигнуть Мидгарда и повлиять на людей – если такое она сотворила со святыми богинями, что же ожидает бедных смертных?