Родственные души

- Двадцать страпонов. Десять видов смазки. Плетка кож.зам. Плетка натур. По пять, да... Заказ на трех Лолит. - Хе-ен, они совсем перестали ценить Жанну. - Тэ блять, твоё дело заказ оформить, а не за Жанну загонять. Тэхён слезно смотрит и вгоняет Юнги в очередной фэйспалм. Ну что за пиздец этот Ким. - Ла-адно, от меня ты что хочешь то? - Оформи Жанну, ей скучно. Ну вот, приплыли, думает Мин, Тэхену теперь Чимина не хватает, ещё и резиновую бабу подавай. Юнги отчаянно посылает мелкого, потом ещё пол часа стойко выносит мольбы того, которые не утихают и при клиентах, и в итоге всё же сдаётся и заказывает гребанную, надувную Жанну. Очередной придурковатый заскок. Тэхён наскакивает с обнимашками, очередной раз обещает отныне и навсегда слушаться Юнги, а через час опять не слышит отчаянное "Тэхён, отъебись" и всё вроде бы как обычно. По пути в съемную квартиру Юнги звонит "Пиздюк" и передаёт нагоняй от Джин-хена. Приходится зайти за лапшой, которую он на дух не переносит, но жрать всё равно будет, ибо опять заказывать дрянь ему не позволит Намджун, а в доме то и нет нихера одним словом, кроме ебучей лапши. С порога слышен дикий ржач Хосока, который опять что-то принёс из магазина приколов, где подрабатывает. Юнги с Тэ хотя бы полезные вещи пиздят из секс-шопа, а этот вечно, то шокер-жвачку, то отрубленный палец притащит. Хуйня в общем, вердикт Мина. Чимин ещё не вернулся из Универа, Юнги благодарит Бога за маленькое снисхождение свыше. Кидает лапшу прямо в пакетике, прямо в воду на плите кипящую, тут же убегает от грозной поварешки единственного для него хёна и запирается в комнате. Его жизнь - цирк с шестью долбаебами. ### Когда Жанна передаётся Тэхену не надутая и сморщенная, он радуется так, будто его ждёт мега горячий секс с ней, однако Юнги опять ошибается. Эти долбоебы (Тэхуй, Члемен и Сосок) одевают её в хер знает откуда взявшиеся женские шмотки и выводят на улицу, чтобы продавать фотографии с ней. Юнги какого-то хуя тоже тусуется рядом. Через час они несутся от пухлого мента, который на самом деле уже плюнул на них, но ведь "Хён, если нас посадят, мы не сможем уехать жить в Америку"! То, что в Америку никто вообще не собирался и за агитирование сфоткаться с "Стюардессой по имени Жанна" за решетку не садят (только если решётка в дурке), никого не ебёт. Юнги бы сколько не ворчал, тот ещё долбаеб. Наверное поэтому и держится в этой отпетой компашке, другую причину найти сложно (импосибл). Они почему-то до сих пор бегут с Жанной на перевес, хотя Мин предлагал затолкать её в мусорный бак, но пара Соулмейтов начала визжать против. С тех пор Жанна служит вместо Бояны Ковырялкиной, отпугивает Джина от ночного дожора. ### Чонгук вообще не так давно делит квартиру вместе со всеми, однако влился в компанию как-то слишком быстро. Буквально с порога, когда завалился в дверь с огромной доской для утюга. На нём, конечно, и сумки с вещами висели, но гладильная доска убила Юнги наповал. Джин был счастлив разумеется, долго причитал о том, что хоть кто-то домой что-то полезное принёс, так Чонгук сдвинул звание Юнги любимейшего донсена. Занебесно просто, подумал Мин и записал новенького в телефон, как "Гладильная доска", и только многим после, когда как выяснилось, что Чонгук адекватнее, чем кажется, переименовал его в Пиздюка. Так почему речь пошла о младшем Чоне. Как оказалось у него на заднице каллиграфически так выведено Юнги, а не говорил видите ли потому, что "Ну хён грозной такой, я обоссался". Заебись, думает Юнги, Соулмейта зашугал. Сам то он не знал, не ведал потому, что у него в принципе никакого имени нет. Ну вот такой вот он особенный, думал, что жизнь спокойно сложится, но наверное наивный слишком или тупой. Мин пока не решил. Стремно, если честно как-то перед мелким. Он его никогда даже, как пару не разглядывал, а сейчас всё их "семейное" гнездышко ждёт от Юнги какого-то взрослого, первого шага. Только он вместо этого прячется за широкой спиной Джина и всё причитает "В домике я блять, в домике". Хосок вроде ржёт, даже Намджун, а значит вроде пронесло. Мало ли блять, что это за Юнги такой, да? Однако через неделю на Чонгука смотреть стремно, осунулся весь, Чимина даже не стебет. Мин говорит - заболел, Мин решает - влюбился. И вроде ясно, что делать надо, а ему всё равно стремно, поговорить как-то надо, но когда он всё таки состряпывает этот самый серьёзный разговор, Пиздюк смотрит так, сука, преданно, так доверительно, что вместо того, чтобы послать, Юн предлагает встречаться. Браво. Теперь по ночам он бухает с Жанной, а днём везде таскается с Чонгуком. А что делать то? Не тварь он, чтобы бросать через неделю, а Чонгук так-то ведь хороший очень, как брат правда, но ладно. Слюбится, стерпится, думает Мин и целует жадно, а почему бы нет? У него давно никого не было. Через две недели Чонгук рыдает в руках ахуевшего Намджуна, пока Джин избивает Юнги скалкой. Юнги правда, как и Намджун ничего не понимает. Потому вываливает ещё одних Соулмейтов прочь из комнаты и садится перед мелким на колени. Тот пьян в говнище, наверное поэтому язык, как помяло. - Ты ведь не любишь, не любишь... А я люблю, люблю-ю. Тогда в Мине что-то ломается и вечером уже он идёт бухать, правда с Хосоком потому, что тот на психолога учится и ему практика нужна. Юнги всё рассказывает, пусть разгребает, если так практика нужна, а Хосок выслушав, заказывает ещё бухла. Юнги думает, что из него выйдет хороший психолог. ### Через пару месяцев Юнги внезапно осознает, что прикипел (не только к крутому траху, окей) к Чонгуку. Любит блять радовать его мелочами всякими, счастлив, когда тот с работы встречает и заливает какую-то чушь про Универ. Только когда говорит всё это Чонгуку, тот головой качает и весь такой "не, хён, не верю". Юнги опять бухает с Хосоком. ### Оказывается доказать свою любовь невъебенно сложно. Сколько всего Мин уже делал, а Чонгук всё "Прости, хён, не верю". Над ним уже даже Чимин стебется. Можно ли такое вообще представить? Юнги плохо. Он влюбился по уши, а использовать это не может. Какого чёрта Чонгук такой баран? Он жалуется на свою жизнь Жанне, а та всегда всем рада. Рот вон от ахуевания от истории Мина открыла. Юнги кажется эта мысль смешной и он смеётся. Потом правда откуда-то слёзы, а на утро он в тёплых объятиях и: - Верю, хён. И какого-то хуя Юнги опять чувствует влагу на глазах.