Красота и Неукротимость: 100 оттенков Эдви

Мини | PG-13 | TV-2 | Ангст | Эдви Сиквел: глава 28

***

      — Чего тебе?       Энви замер на месте и воровато огляделся. На пустом, как казалось, перроне не было ни души, пока кто-то, затаившийся в тенях, не выдал своего присутствия…       То есть затаившийся помимо него, конечно.       Златоволосого алхимика окружил свет ночных фонарей: подбородок чуть склонен к груди; руки, спрятанные в карманах плаща. А того противного доспехоносца все не видать, аж непривычно.       — Чего тебе нужно? — снова раздался напряженно-твердый голос Эдварда. Не было никаких сомнений. Мальчишка обращался именно к нему.       Энви уже было решил показаться из своего узкого укрытия между вагонами, но все же передумал. «А может, у пацана того, сдвиг по фазе? Ну, кто их знает, этих четырнадцатилетних солдат…»       — Мне известно, что ты здесь. И следовал за мной с самого проспекта. Не знаю, кто ты, но пожалуйста — оставь меня…       Ладно, так уже не интересно. Зависть чуть высунулся, чтоб его смогли разглядеть, и, вопреки решению держать язык за зубами, озвучил свои мысли.       — Тебе уже давно пора сны глядеть.       Эд горько усмехнулся, окинул взглядом небо над головой.       — Похоже на то. Сколько уже, полночь?       — Где-то около того. Пора домой.       Светлые пряди челки сползают к вискам, открывая пепельно-бледные, матовые от высохших слез щеки.       — Не могу. Я его сжег, — он отер глаза свисающим, скрывающим запястья рукавом. — Какой же идиот… Энви по-прежнему прикрывал себя услужливой тенью.       — И зачем же?       — О, много зачем. Скрыть следы ошибок… и чтобы некуда было вернуться…       Гомункул фыркнул.       — Мда, и правда по-идиотски.       — Тебя забыл спросить! Короче, просто… просто исчезни, оставь меня одного!       — Парниш, мы вообще-то в общественном месте, запрещать и прогонять тебе никто права не…       — Я СКАЗАЛ, ОСТАВЬ МЕНЯ! — лицо Эда осветило гневом, а взгляд все еще прямой, пронизанный какой-то странной серой пустотой.       С Эдвардом Элриком что-то не так.       — Ладно-ладно, отчаливаю, — Энви пытался как можно дольше удержаться на узкой сцепке между неподвижными вагонами, увлеченно, до задержки дыхания, балансируя на железных звеньях.       Единственное, что он мог оценить по достоинству, так это небывалая решимость этого мальчишки. Энви услыхал только, как тот пару раз шмыгнул носом, прежде чем спрыгнуть с рельс и, припав к земле, свернуться клубком прямо между ними…       Какого хрена он вытворяет?       Энви даже подался немного вперед, нахмурился, будто это поможет вникнуть в суть происходящего. До гомункула донеслось усталое сопение, и он опустился на корточки, озадаченно вскинул подбородок.       — Ты странный малый. Сон на этих балках не самая полезная штука для позвоночника, а ты ведь не хочешь его повредить, если реально собираешься еще подрасти? — Энви усмехнулся про себя, не повышая голоса. — К тому же, с утра пригонят поезда — так и сшибет тебя. А ведь ты всего лишь слабый глупый человечишка, так что это тебя убь… ТВОЮ Ж!.. — подскочивший в разы вскрик — все, чем он мог довершить свою нравоучительную речь. Потому что уже через мгновение он, сбитый с ног, оказался на рельсах, нос к носу с алхимиком.       — …Ты что еще за ушлепок? — золотые глаза нехотя распахнулись, впиливаясь в него взглядом.       — Подъем, — скомандовал Зависть. И когда понял, что подчиняться ему что-то не спешат, потянулся, схватился за капюшон и дернул мальчишку наверх следом за собой.       Эд принялся отбиваться — гомункул стоически не отступился и продолжил оттаскивать его от путей, чистосердечно пропуская мимо ушей язвительные проклятья и брань все, что Стальной думал по этому поводу. Он вжал мальчишку в плоскость бетона, вжал чуть сильнее, чем оно того требовало.       — Изволите всекать, какого хрена вытворяете, господин Стальной?       — Н-не суй нос не в свое дело!       Энви возвел очи к небу. Он уже и позабыл, какими засранцами могут быть эти чертовы пубертатники.       — Так, по порядку, — он выставил длинный белый палец и ткнул Эду в грудь. — Во-первых, если приспичило выпилиться, есть методы попроще размазывания по рельсам. Во-вторых, — второй палец — и снова в грудину, — Удостоверяться в том, что ты не разваливаешься по кускам и производишь впечатление чего-то более-менее целого, — моя работа. А уж коль тебе загорелось узнать — что ж, будем считать, что я, мать твою, добрый ангел-хранитель.       — Ты… Не смей говорить о моей матери в таком тоне… — слабо парировали в ответ.       — Буду говорить в тоне обо всем, о чем захочу. А теперь — дуй на базу.       — Нет. Энви вздернул бровь.       — «Нет»? Слова «ангел-хранитель» тебе ни о чем говорят, дурачье?       — Я устал.       — Так поспи! В постели — не на путях! Стальной покачал головой.       — От всего устал. Не хочу больше просыпаться.       Зависть простонал. «Я не подписывался подрабатывать детским мозгоправом… Хотя ладно, есть один действенный подход».       — Сказано же тебе, — зло рыкнул он. — Спать, — и Эдварду прилетело кулаком по темени, и сознание в нем тут же потухло, подобно задушенной пальцами свече. Он резко накренился и упал прямиком на Зависть.       — Аргх… Хуже спиногрызов могут быть только спящие спиногрызы, — гомункул обхватил руками выведенного из строя госалхимика и перекинул его через плечо. Вроде врубил негоднику довольно сильно, может, тот даже и не вспомнит ничего утром — что, в общем-то, было бы к месту.       У Энви, конечно, хватило ума, чтобы принять другую форму, пока он взбирался по выступам прямиком к окну, где, по его последним сводкам, можно было застать братьев Элриков. Пара стуков по стеклу — и через мгновение он оказался один на один с горящими белыми глазищами.       — Вам… чего? — эхом донеслось из полости доспехов — эхом, что невольно дрогнуло, стоило младшему присмотреться к темени: гомункул указал на ценный груз — и мальчик со вздохом ужаса на полную раскрыл створы.       — Брат! — он осторожно взял Эдварда, как какую-то куклу перехватывая его своими пустыми железными руковицами. — Он. Он же просто собирался пройтись… Но не успел Альфонс произнести еще хоть слово — Зависти уже и след простыл.