Голос в тишине. Люциус

       В Косой Аллее праздновали победу над Волан-де-Мортом. Окончательную. Великий светлый волшебник Альбус Дамблдор повторил свой подвиг одна тысяча девятьсот сорок пятого года, снова сразившись с очередным Темным Лордом. Тут и там мелькали радостные лица, доносились веселые голоса, смех. Орден Феникса со значимыми лицами стоял на специальном помосте, скромно сверкая орденами и отвечая на вопросы прессы. Из толпы раздавались приветственные выкрики, волшебники то и дело поднимались туда, чтобы лично пожать руку, а юные волшебницы визжали от восторга, завидев своих новых кумиров. Среди них полыхали огненной шевелюрой все члены семейства Уизли, сияла Гермиона Грейнджер, стеснительно улыбался Невилл Долгопупс, и еще десяток незнакомых, но, несомненно, важных членов Ордена Феникса.        А где же Гарри, спросите вы?        Он тоже здесь. Но вряд ли кто-нибудь заметил во всеобщей сутолоке худенькую фигурку в капюшоне, которая, ссутулившись, тревожно следила за героями дня.        Но вот Дамблдор спустился с помоста и, благообразно поглаживая бороду и кивая головой, начал общаться с очередным почтенным магом. Увидев это, Гарри поспешно подошел к бывшему директору. — Профессор, простите, что отвлекаю Вас, — тихо, стараясь контролировать свой голос, произнес Гарри. — Да-да, мой мальчик, — повернувшись к юноше, широко улыбнулся старик. — Вы у меня брали ключ от родительского сейфа и мантию отца в прошлом году, на шестом курсе, для помощи в войне с Волан-де-Мортом. Помните? — Ну разумеется, мой мальчик, — по-отечески улыбнулся Дамблдор в ответ, лукаво сверкая очками-половинками. — Ты оказал неоценимую помощь и внес ценный вклад в борьбе за правое дело. Твои родители гордились бы тобой. — Это так, профессор. Но война закончилась. Не могли бы Вы вернуть мне ключ? Сейчас я испытываю небольшие трудности в финансовых вопросах, — смущенно произнес юноша, стараясь встать так, чтобы не было видно истоптанных до дыр кроссовок, и неуклюже поправляя мантию, которая изрядно поистрепалась. — Конечно-конечно, мой мальчик, — тут же кивнул старик и достал из недр мантии крохотный золотой ключ, передавая его Гарри. — А мантия отца? — О, Гарри, мне жаль это говорить, но мантия была уничтожена в одной из стычек. Прости старика, — виновато произнес Дамблдор. — О, конечно… Все в порядке, профессор, — растерянно прошептал он. — Спасибо, Гарри. Я знал, что ты все поймешь, — улыбнулся бывший профессор и тут же повернулся спиной к очередному собеседнику, дав понять, что разговор окончен.        Получив желаемое, молодой человек поспешил в сторону Гринготтса. Честно говоря, последние полгода после окончания седьмого курса он жил почти впроголодь. Еле сводил концы с концами, поскольку Дурсли выгнали его из дома, едва ему исполнилось шестнадцать. С глухотой парня не взяли бы ни в один престижный университет магического мира. Ни в Аврорскую академию, ни в целительский университет. А в других сферах, таких как артефакторика или же зельеварение, нужны были деньги, связи и, естественно, талант. Но ни тем, ни другим, ни третьим он, конечно же, не обладал. Чтобы хоть как-то протянуть до конца войны, пришлось устроиться помощником повара в Дырявом котле, притом выполняя одновременно кучу других обязанностей: мытье посуды, полов, разнос заказов, помощь в разгрузке продуктов, не терпящих магию. Взамен получая крохотную каморку на чердаке гостиницы и двухразовое скудное питание.        Гарри до сих пор не понимал, как мог так легко отдать ключ от родительского сейфа. Просто в один из весенних дней на шестом курсе его вызвал к себе Дамблдор, напоил чаем, угостил печеньками, а после затянул пространную речь о всеобщем благе, его родителях, которые были бы горды, узнав, что Гарри продолжает их дело. Под конец он оказался выставлен за дверь, но уже без ключа и мантии-невидимки. Парень вообще подозревал, что в чае было замешано зелье доверия и зелье, затуманивающее разум. Потому что в нормальном состоянии он бы никогда не совершил подобную глупость.        Вот так он оказался совершенно без средств и жилья над головой на целый год. Гарри надеялся, что в сейфе осталось хотя бы несколько сотен галлеонов. Их хватило бы на покупку дома в какой-нибудь из магических деревень или небольшой квартирки в Лондоне. Но в банке ждало лишь потрясение и крах всех надежд. В комнате, которая еще год назад была заполнена почти до половины золотом, его встретила девственная пустота. Хотя нет, в одном из углов сиротливо притулилась небольшая горка монет. Пересчитав их, Гарри осел наземь. Два галлеона, семнадцать сиклей и сорок восемь кнатов. Когда раньше их были тысячи, а точнее, четыреста восемьдесят тысяч галлеонов, и еще половина этой суммы в виде сиклей и кнатов. Астрономическая сумма, небывалые деньги! Как?! Как их нужно было тратить, чтобы от полумиллиона осталось лишь два галлеона?! Они там что, каждый час ломали и меняли палочки? Ели лобстеров, а метлы и артефакты были сделаны из чистого золота?        Юноша с ужасом понимал, что его одурачили. Развели, как несмышленого карапуза. И что же теперь делать? Как доказать, что он стал жертвой аферы героев магического мира? Смешно. Сам Дамблдор, победитель двух Темных Лордов, трижды рыцарь ордена Мерлина и обладатель бог знает еще каких наград, — вор? Да его самого общественность съест с потрохами за «клевету» на их несравненного Дамблдора.        Глаза жгло от непролитых слез, в горле першило, а в голове стоял единственный вопрос: как, как жить дальше? Весь предыдущий год он продержался на чистом упрямстве и в ожидании того, что Дамблдор все же вернет наследство. Но что делать теперь? Все планы, надежды, чаяния канули в бездну. Кому нужен нищий калека? Ему нет места ни в магическом мире, ни в маггловском. Если бы не Хогвартс, то вполне возможно, что Гарри, получив аттестат в маггловской школе, устроился бы на работу. В Британии было много льгот и программ помощи неполноценным гражданам. Но проблема в том, что он не заканчивал никакой маггловской школы, ведь все это время проторчал в Хогвартсе. У него даже документов нормальных нет!        Гарри не помнил, как вышел из банка; глаза застилала мутная пелена, а голова сильно болела; кажется, он бродил по Косой Аллее несколько часов прежде, чем очнуться уже в Лютном переулке, когда его грубо схватили за плечо и приперли к стенке двое мутных типов с откровенно бандитской внешностью. Они плотоядно усмехались, отпускали пошлые шуточки. Чтобы понять их намерения, не требовалось даже на мгновение призадуматься. Все было ясно… — Какая прелестная, сладкая цыпа, — поцокал языком один, нагло хватая за задницу и удерживая худенькое плечико отчаянно трепыхающегося парня. — Нам сегодня невероятно повезло, Хэг, — осклабился в кривой улыбке второй.        Гарри обреченно подумал, что вот и закончится его никчемная жизнь. Умереть изнасилованным в переулке — хуже конца и не придумаешь. Кажется, он не в любимчиках у леди Фортуны…        Однако в этот момент случилось что-то непонятное. Неудавшиеся насильники резко захрипели, закатили глаза и упали прямо у его ног. Пока парень испуганно смотрел на тела, чей-то холодный и невероятно знакомый голос произнес: — Не беспокойтесь, мистер Поттер, они живы. Очнутся через несколько часов. Мне показалось, они вам докучают. Или я ошибся?        Гарри помотал головой и, прокашлявшись, тихо произнес: — Нет-нет, вы абсолютно правы. Спасибо вам большое, мистер Малфой.        Гарри смотрел в серебристые глаза напротив, что так часто виднелись ему в сладких грезах, и чувствовал, что всё. Силы иссякли. И физические, и душевные. Он начал медленно сползать по стенке вниз, и последнее, что успел увидеть перед тем, как уплыть в спасительную темноту, была метнувшаяся к нему фигура с платиновым водопадом волос и обеспокоенностью на дне серебристых глаз.