Голос в тишине. Люциус

       В первый раз он увидел Люциуса перед вторым курсом на Косой Аллее. Высокий, статный, широкоплечий блондин с роскошной гривой платиновых волос сразу выделялся из толпы. А гордая посадка головы, благородные черты и холодное, надменное лицо просто не оставляли ему шанса остаться незамеченным. Одет мужчина был безумно дорого и невероятно элегантно, а трость с серебряным набалдашником была настоящим произведением искусства.        Гарри нравилось ходить по Косой Аллее под мантией-невидимкой, чтобы не смущать прохожих пристальным взглядом. И так, казалось, сразу становилось как-то уютнее. Поэтому он без опаски, с интересом наблюдал за красивым мужчиной, пока не встретился с ним глазами и не уловил голос. Его голос. Он звучал прямо в голове мальчика.        Гарри думал, что теперь уж точно свихнулся окончательно, поскольку мужчина не размыкал красиво очерченных губ. Волшебник невозмутимо рассекал толпу, однако голос в голове мальчика досадливо проклинал какого-то старого маразматика и идиотов авроров, сующих свой нос туда, куда не следует.        Мужчина степенно раскланивался или небрежно кивал знакомым, попадавшимся ему на пути. А мальчик завороженно шел за ним, с каким-то диким восторгом вслушиваясь в бархатистый, очень красивый, пусть и сердитый голос. Он так давно не слышал настоящих голосов, вынужденный довольствоваться воображаемыми, что просто млел от происходящего. Наконец мужчина как-то плавно и незаметно влился в тень очередного переулка, молниеносным взмахом палочки превращая свой элегантный плащ в невзрачную мантию. Тонкими пальцами опрокинул в себя мутный флакон, и черты его лица скукожились, щеки впали, и совсем недавно пышущий здоровьем и молодостью мужчина превратился в дряхлого, сгорбленного старика. Старик проворно вытащил из-под ворота золотую цепочку с крохотными песочными часами. Морщинистые пальцы быстро прокрутили часы вдоль оси на полделения золотого круга, в который они были заключены. И тут Гарри ошарашенно моргнул — тот исчез! Ровно за один взмах ресниц, словно его и не было.        Пока Гарри приходил в себя от изумления, из глубины переулка совсем не по-стариковски, спеша вышел тот самый старик, который исчез за мгновение до этого. Морщинистые черты быстро сглаживались, а роскошные волосы заново отрастали, опять взмах палочки — и потрепанный балахон превратился в красивую одежду превосходного кроя, превращая ее обладателя в того блистательного блондина, каким он был несколько секунд назад. Или же это изначально был старик, который зачем-то ходил под видом молодого? Но голос-то был вовсе не старый… А может, их было двое и они заменяли друг друга? Тут Гарри почувствовал, что совсем запутался. Происходящее все больше казалось бредовым сном. А тем временем события стремительно разворачивались.        К переулку с палочками наготове спешили несколько волшебников, на ходу перекрашивая свои серые мантии в алый цвет. Наверное, они ожидали застать того удивительного мага врасплох, но тот как ни в чем не бывало вышел из тени переулка, поправляя платиновую фибулу и край мантии. Стороннему человеку показалось бы, что этот достойный господин отошел в тень, чтобы поправить сбившуюся на бок фибулу, потому что фокус с превращением, исчезновением и последующим появлением едва ли занял больше тридцати секунд. И только Гарри, неотрывно следовавший за ним в мантии-невидимке, мог бы доказать, что все происходило совершенно не так.        Спешившие авроры остановились, словно наткнувшись на невидимую стену. Блондин же изящно поднял бровь, вежливо выражая недоумение: — Чем обязан, господа?        На лицах, сначала вытянувшихся от растерянности, медленно начала проступать досада и понимание, что их одурачили. Один из авроров, с огненно-рыжими волосами, кашлянув, ступил вперед. Гарри догадался, что перед ним отец Рона. Цвета волос удивительно совпадали, да и сам Рон хвалился, что его отец аврор. — Отдел магического правопорядка, мистер Малфой, проводит обыски в поместьях бывших темных магов, стоящих на учете. — Так почему же вы не в моем поместье? — иронично спросил подозреваемый.        Мистер Уизли, опустив глаза, сказал: — Нам поступила информация, что у вас при себе темные артефакты, — было очевидно, что он врет, и поднятая бровь блондина поднялась еще выше, еще ироничнее.  — Ну что вы, я совершенно честный гражданин Магической Британии, оправданный по всем статьям. Как вы смеете подозревать меня в подобном из-за чьих-то грязных инсинуаций, — казалось бы, с искренним возмущением произнес светловолосый волшебник.        Казалось бы, но нет. Ибо Гарри вновь заслышал в голове этот голос, откровенно потешающийся над аврорами. Однако на благородном лице было лишь праведное возмущение, и лишь на дне серых глаз спрятались ехидные смешинки.        Рыжеволосый, ни на грош не поверивший высокому актерскому мастерству оппонента, вскипел от гнева и, отбросив официоз, налетел на блондина.  — Хватит притворяться, Малфой! Все знают, каков ты на самом деле! — Я слышал, в Министерстве аврал, — лениво протянул мистер Малфой. — Все эти рейды… Надеюсь, они платят тебе сверхурочные, поскольку ты только что потратил впустую свое время. — Позволь мне самому решать, впустую оно потрачено или нет! У меня ордер на обыск тебя и твоего поместья. — Пожалуйста, — великодушно махнул рукой блондин и склонил голову, будто бы признавая поражение.        Но поражение пришлось признать аврорам. Сколько бы они не водили над блондином артефактом, распознающим темную магию, тот так ни разу не звякнул.        Они ушли несолоно хлебавши, а мальчик остался стоять в переулке, не сводя восхищенных глаз с нового кумира. Конечно, то, что Малфой был отцом Драко и по совместительству темным магом, было отрицательной чертой, но то, как он ловко одурачил авроров, привело Гарри в восторг. Но еще более волнующим фактом являлось то, что Гарри слышал его голос.        Так впервые он встретил Люциуса. Много позже он узнал, что странные песочные часы являлись хроноворотом, позволяющим путешествовать во времени, а мутная жидкость во флаконе ничем иным, как оборотным зельем, и по достоинству оценил весь размах и гениальность аферы старшего Малфоя.        Вторая встреча произошла уже через год, когда Гарри прогуливался по Косой Аллее без мантии-невидимки. И в этот раз сиятельный блондин заметил худощавого мальчишку с яркими зелеными глазами. Мазнув вскользь брошенным взглядом, тут же вернулся обратно и прикипел к нему своими невероятными серебристыми глазами. Гарри, весь год вспоминавший о необыкновенном отце Драко, отчаянно завидуя одногруппнику, под столь пристальным рассматриванием неожиданно для себя покраснел. — Как тебя зовут? — стремительно преодолев расстояние до Гарри, требовательно спросил смертельно побледневший мужчина странным голосом, жадно рассматривая каждую черточку мальчишеского лица. — Гарри Поттер, сэр, — удивленно ответил Гарри, с интересом вслушиваясь в мысленный голос мужчины, который сдавленно хрипел: «не верю. Не может быть…»        Услышав знаменитую фамилию, мужчина немедленно отвел пряди волос со лба мальчика и обреченно прикрыл глаза. А после крутанул ободок золотого кольца на пальце. Для Гарри снова наступила тишина, но он успел уловить последнюю мысль мужчины: «у судьбы странное чувство юмора, Люциус…».        После же он отстранился и, бросив на него последний, полный какого-то отчаяния и горечи взгляд, медленно склонил голову и произнес фразу, которую Гарри не услышал, но привычно прочитал по губам: — Рад был знакомству, мистер Поттер.        И, не оглянувшись ни разу, ушел.

***

       Больше Поттер не слышал его голоса. При случайных встречах они неизменно обменивались жадно ищущими взглядами, но никогда не заговаривали. А Гарри отчаянно вслушивался в тишину, пытаясь уловить хотя бы отзвук того бархатного, немного ленивого и совершенно чарующего голоса. Тщетно.        Годы проходили, Гарри взрослел, и казалось, что воспоминания должны были бы потускнеть, но нет. Лицо и голос Люциуса ярким огнем вспыхивали в его памяти, стоило лишь захотеть. Как-то незаметно переходя во время подросткового роста и буйства гормонов в разряд сексуальных фантазий и сладких грез. Мальчик, а после уже юноша бережно хранил воспоминания тех мгновений. Мгновений, когда тишина разбилась на осколки…