Талисман клана Узумаки

      Дни пролетали за днями, сливаясь в сплошную череду занятий, тренировок, вечерних прогулок и болтовни с новыми друзьями. В такие моменты я почти что забывала, что во мне видят оружие. Пока в один прекрасный апрельский вечер старейшины не решили протестировать мои способности на некоторых АНБУ, воспользовавшись отсутствием моей попечительницы, Цунаде.       Я возвращалась домой после занятий, когда меня окружили шесть членов АНБУ Конохи. На тот момент я хорошо научилась определять бывалого шиноби от новичка в каком-то деле. Эти шестеро были лучшими из лучших. И судя по позициям, которые они заняли, оставлять меня в живых приказа не было. «И что ты будешь делать? Против малявок твои техники убойны, но против матёрых убийц…» — Курама, захлопнись. И поделись, пожалуйста, своей чакрой. «Ты что задумала?» — Сейчас всё поймёшь.       Если голос Курамы был только в моей голове, то отвечала я ему вслух, чем несколько озадачила противников. Когда мы расставались, мама слёзно умоляла применять эту технику только в случае крайней необходимости.       Я быстро сложила несколько печатей, прежде чем хоть кто-то из АНБУ успел что-либо предпринять. Чакра Кьюби переполняла меня, стремясь вырваться наружу, обостряя мои черты лица и развевая шевелюру наподобие девяти хвостов лиса. И я дала ей волю вместе со своей чакрой, превращая её в прочные тонкие цепи, которые обвились вокруг шиноби и начали их душить. Техника требовала неимоверного контроля чакры. Я не собиралась убивать тех, кто хотел убить меня. Я вообще не хотела драться. — Кушина… Кушина, отпусти их… ты меня слышишь?!       Я открыла свои глаза, заставляя старейшин и самого хокаге отпрянуть от меня. Вместо тёмно-синих глаз на них смотрели алые глаза Кьюби. Очень медленно, стараясь не терять контроль, я потихоньку начала втягивать цепи обратно, уверяя себя, что эти люди действовали по приказу, и никто из них не желает моей смерти. С трудом, но мне удалось освободить всех шестерых от моих цепей. Однако Курама окружающим нас людям не верил ни на секунду. — Курама, убери чакру. «Сдурела совсем?! Совсем мозги расплавились?! Они убьют тебя!» — Я сказала убери. «И не подумаю!»       Видимо решив, что я плохо контролирую силу Кьюби, старейшина Кохару не скрываясь заметила: — Мы можем допустить, чтобы она стала генином, но с таким контролем Кьюби никогда не сможем допустить, чтобы она поднималась выше.       Слёзы злости брызнули из глаз, заставляя чакру хвостатого течь во мне с удвоенной скоростью. «Кушина, сдерживайся, иначе я завладею тобой!» — Да мне наплевать на это!       Сама не знаю, кому именно я отвечала, но гнев и боль от утраченной иллюзии защиты коробили меня изнутри. Хотелось кричать и выть от переполняющих меня эмоций. — За что, чёрт возьми?! Что я сделала такого?! За что вы поступаете так с нами?!       Данзо, стоявший чуть позади товарищей, холодно ответил: — Потому что ты монстр. А монстров нужно держать в железной клетке.       От нового удара меня едва не вырвало. Я захлёбывалась в своих эмоциях, в своём желании очнуться от страшного сна. Только это был не сон, а жестокая реальность. «Кушина, умоляю, прекрати, я не хочу никого убивать!»       Только этот голос в моём подсознании заставлял меня не сорваться, чтобы перекалечить всех вокруг. Старейшины смотрели на меня со смешанным чувством страха и омерзения, АНБУ закрывали их своими спинами, и только старик Сарутоби отчаянно пытался достучаться до моего рассудка, всё время говоря что-то, но я его не слышала. Да я и не хотела никого слышать. Я хотела лишь очутиться далеко отсюда, в собственной постели в Узушио, чтобы мама разбудила меня ласковым поцелуем и отец встретил за завтраком улыбкой. «Вот так, умница… продолжай думать о родителях и родной деревне!» — Родители… деревня… мой клан…       Я вспоминала милые мне лица, людей, которых бесконечно любила и которых больше не было рядом. На смену ярости пришла печаль. Я обессиленно упала на колени, плача от тоски по дому. — Ками-сама, какие же вы ублюдки.       Обхватив себя руками, я разрыдалась в голос от отчаяния, что мне суждено остаток жизни провести среди людей, которые меня ненавидят.       Один из АНБУ снял маску и подошёл, встав на колено рядом со мной. — Прости нас, Кушина-чан. Мы не должны были соглашаться на это. — Ибики! Что ты позволяешь себе?!       Старейшина Кохару едва удерживала себя от немедленной расправы над капитаном АНБУ. Но тут голос подал Третий хокаге, и в этом голосе звучал металл. — А ну живо заткнитесь! Чтобы я ещё раз позволил вам подобные эксперименты над ребёнком?! Я лучше сам стану подопытной крысой!       Старейшины смотрели на пришедшего в неописуемую ярость Хирузена как на восьмое чудо света. — Но Хирузен… — Если я узнаю, что на джинчуурики снова ставили эксперименты, я изгоню вас из Конохи как предателей. Ибики, отнеси её домой и проследи, чтобы никто не приблизился к ребёнку ближе чем на три метра до возвращения Цунаде.       Парень, сидевший рядом со мной, бережно взял меня на руки. — Кондор, Соловей, вы со мной. Остальные возвращайтесь в резиденцию. Ждите дальнейших указаний хокаге-самы. — Мы ещё не закончили, юноша!       Хомура попытался остановить мой эскорт, однако Ибики довольно жёстким образом оборвал едва начавшуюся речь. — Я виноват перед хокаге и перед этим ребёнком. Я забыл свою клятву. Три года назад я поклялся Третьему преданно служить ему и Конохе, защищая жителей от любой внешней или внутренней угрозы. Жаль, что я не смог разглядеть в вас прямую угрозу этому ребёнку. Я больше не могу называть себя капитаном АНБУ, и сложу полномочия по окончанию задания, данного мне Хирузеном-самой.       Отвернувшись от недовольных сложившейся ситуацией старейшин, Ибики вместе с двумя другими АНБУ переместился шуншином в дом Цунаде. Осмотревшись, он бережно опустил меня на кровать, стараясь не трогать лишний раз порезы, оставленные цепями на моей коже. Если бы не Курама, эти царапины выглядели бы как самые настоящие глубокие раны. — Я не силён в ирьёниндзюцу, но Кондор неплохо справляется с этим. Он залечит тебя.       Собиравшегося покинуть комнату остановил мой слабый голос: — Так вы не ненавидите меня и Кураму?       Ибики обернулся ко мне, задумчиво разглядывая моё лицо. — Сложно ненавидеть ребёнка, во власти которого убить тебя, но он всеми силами старается этого избежать. Я не знаю, как ты это смогла, но я благодарен, за то что ты сохранила жизнь мне и моей команде. Обычно такие цепи чакры разрывают жертву на мелкие части. — Откуда вы знаете? — Видел, как член твоего клана использовал их в сражении. Может в тебе и сидит зверь, но ты сама зверем не являешься.       С этими словами Ибики закрыл дверь моей комнаты. Мне даже не нужно было сосредотачиваться, чтобы нырнуть подсознание. Картина, представшая мне, удручала: если после запечатывания лиса здесь царил лёгкий беспорядок, то сейчас я стояла на руинах вместе с Курамой. — Тайфун разрушил здесь всё. На этот раз, отстроить свой мир заново будет непросто, Кушина.       Я безразлично смотрела на обломки моих надежд и крохотного внутреннего мира. Сейчас меня ничто не волновало. Ничто и никто, кроме моего друга. — Курама, я не знаю, как я это сделаю, но я заставлю их поверить, что ты не монстр.