Мы раньше встречались?

— Может кто-нибудь объяснить мне, что происходит? — спросил Барбосса с очень слабо скрытым нетерпением в голосе, выходя из своей каюты и взирая на членов экипажа, бегущих туда-сюда. Он прошел по коридору, раздраженно озираясь. — Мисс… Мисс, мы ищем, — кто-то остановился, ответил ему быстро ушел. Барбосса закатил глаза. — Как я не догадался об этом, — прорычал он. — Ищите в тишине! — раздраженно закричал он. — Есть еще несколько капитанов, которые просто хотят поспать, — сердито пробормотал он. — Точнее один! — громко и раздраженно добавил он и собирался вернуться в свою каюту, когда заметил что-то на полу. Он сузил глаза. Это была книга. И она выглядела довольно старой и пыльной. Барбосса нагнулся, поднял книгу и сдул пыль с обложки. Он прочитал название и поднял брови. — Забавные вещи разбросаны по всему кораблю в последнее время, — подумал он с полуулыбкой и медленно вернулся в свою каюту, захлопнув за собой дверь.

***

Его имя. Вероятно, она должна была спросить Джека о Уилле, а не спрашивать, как она и Джек познакомились… Но она только спросила о том, что заинтересовало ее в тот момент… Элизабет наклонилась к фальшборту, глядя в темный океан. Ночь была без звезд, и странно холодная. Ветер потянул тонкий материал ее зеленого платья. Так много платьев, что он дал ей. Зеленое платье… Зеленое кольцо… Она закрыла глаза, позволяя слезам медленно течь по ее лицу, в то время, как ветер, казалось, пытался смахнуть эти слезы, принимая их за капли морской воды и, видимо, намереваясь вернуть их к морю. Но, как ни парадоксально, этот W не казался ей скупым или отвратительным. И он выглядел искренне обеспокоенным. И на самом деле он действительно заботился о ней. Это было плохо. Совсем плохо. Было бы намного лучше, если бы он просто ворвался в каюту, крича на нее, а не просто повторял ее имя снова и снова таким нежным голосом. По какой-то причине этот тон голоса заставил ее почувствовать себя отвратительно. И, очевидно, у нее была причина (если не причины) чувствовать себя ужасно. Или нет?.. Что случилось в прошлом? Кем она была в прошлом? Кто они были… Кто был виноват. Кто был ответственным. Кто пострадал. И что, если это была ее вина? Что бы ни случилось… Что, если она действительно была ужасно… «… замечательной… благородной… красивой… мужественной…» Она открыла глаза и поморщилась, пытаясь сдержать всхлипывание. … и это только доказывало ее точку зрения. И он говорил это, потому что он… — Мисс Элизабет! — весело воскликнул Гиббс. — Все ищут Вас! — сказал он, приближаясь. Она быстро смахнула слезы и обернулась. — Простите, я не хотела… Я просто… — Нет причин плакать, — сочувственно улыбнулся Гиббс. — Ну, я думаю, что есть некоторые причины, — решительно сказала Элизабет дрожащим голосом. — Вы, — она начала внезапно, — знаете меня? Я имею в виду… Вы меня знали? — спросила она тихо. Гиббс неловко моргнул. — Ну… — он взглянул на Элизабет, которая выжидающе смотрела на него. Некоторое время он колебался. — Да, — сказал он наконец со вздохом. — Ну, я пойду за Джеком, скажу ему, что я тебя нашел, — добавил он поспешно, желая избежать дальнейших вопросов. — Нет, — сказала она, останавливая Гиббса. — Где он? — спросила она после паузы.

***

Джек огляделся, держа фонарь, щурясь в темноте. Больше ничего. Где она может быть? Куда она делась? Это была его вина (какое открытие, действительно). Он почти пожалел, что сказал ей… Может быть, если бы она не… Тогда что? Он вздохнул. Это было полностью, совершенно, отчаянно, невозвратимо. И что будет завтра? Каков был его план? — Давай, ты хорош в этом, не так ли? Планы, идеи. Вранье. Больше лжи. Больше лжи. Что ты собираешься делать дальше? Притвориться, что ничего не случилось? Ты не можешь даже выразить свои мысли. — Я люблю тебя, Джек. — Мне. Я… Я? Может, не я. Может быть, это целая чертова проблема, может быть, это просто неправильное чувство, связанное со мной. — … это ты… Он скривился, почти спотыкаясь. Почему он должен помнить об этом. Зачем. — Мистер Гиббс сказал, что ты меня ищешь, — сказала Элизабет тихим, несколько отдаленным тоном. Она не знала, что сказать. Она не знала, что думать. Но она просто хотела его увидеть. Возможно, она должна сердиться на него. Возможно, она рассердилась на него. Но она все еще должна была быть рядом с ним. Независимо от всего, независимо от всего. Несмотря на… Джек мгновенно обернулся и молча смотрел на нее, чувствуя облегчение, что с ней все в порядке; чувствуя холод в ее тоне. — Да, — пробормотал он наконец, сморщив лоб. — Я… не знал, где ты была, … Лиззи, — сказал он себе под нос, произнося ее имя с некоторым трудом, как будто это внезапно показалось неудобным, как будто внезапно у него не было право использовать ее имя. Он обернулся и убрал фонарь, боясь увидеть ее лицо слишком отчетливо. Когда он повернулся к ней лицом, она уже сделала несколько шагов к нему и теперь стояла прямо перед ним, глядя ему в глаза с грустью. — Почему ты не сказал мне, Джек? — спросила она шепотом. — Почему ты не сказал мне? Он напряженно изучал ее лицо, и у нее сложилось короткое впечатление, что он хочет запомнить ее лицо, как будто он больше не увидит ее после этого разговора. Она посмотрела на него. Он выглядел так грустно, настолько опустошенным, что едва ли мог вспомнить свои обычные мошеннические улыбки и ухмылки в данный момент. Теперь они казались почти нереальными. И она так хотела увидеть одну из этих улыбок. Она хотела, чтобы он улыбнулся. Ей хотелось увидеть этот проблеск радости, прелестного высокомерия, пылкой любви в глазах. Но единственное, что она могла видеть прямо сейчас, — это проблеск мрачности, и его глаза выглядели так же, как и ночное небо, если все звезды упадут, оставив мир в абсолютной, пугающей невыносимость. — Потому что я хотел увидеть тебя, — сказал он наконец низким, самонадеянным голосом. — Это ты, — он добавил твердым тоном и остановился, словно ожидая чего-то… Но ничего не произошло. — Все твои мысли и все твои чувства, — прошептал он, задумчиво глядя на нее. — Каждое движение, — он замолчал и на мгновение отвернулся от нее, и у нее сложилось впечатление, что он хотел сказать что-то еще, что-то большее, как будто слова шли прямо из его сердца…к ней, даже если он не намеревался их говорить. Она смотрела на него, думая о том, что он чувствует, все еще не понимая, что происходит, все еще ничего не зная, кроме существования какой-то правды, истины. Правда, о которой он не хотел ей рассказывать, правда, о которой он сказал ей, не потому, что он решил это сделать, а потому, что правда загнала его в тупик, не оставив ему выбора. Она не знала… И она не была уверена, хочет ли она знать… Если это заставляло его грустить… Если это то, из-за чего его улыбки исчезают… Она предпочла бы его улыбку, чем рассказ о ее прошлом… Как ни странно, ей казалось, что знание правды было менее важным, если бы он улыбался… — Улыбнись мне, — прошептала она неслышно, заставив его взглянуть на нее. Он моргнул, не зная, правильно ли он слышал. — Улыбнись мне, Джек, — повторила она прерывистым шепотом, обнимая его за шею. — Лиззи… — он погладил ее по голове. Удивившись еще больше, когда она не отстранилась, он потянул ее ближе, накрыв ее крепкими объятиями. Но она все еще ничего не знает, она все еще ничего не знает… Голос в голове постоянно напоминал ему. И это было правдой. Было различие между простым, полу-абстрактным осознанием того, что он лгал, насколько сильно он ей лгал. И он знал, что если она вспомнила бы все, вероятно, отреагировала бы совсем по-другому. Но до тех пор (до тех пор, пока все скрыто) все же был шанс спасти его мечту. — Джек, — Элизабет нежно, но несколько нетерпеливо дернула его рубашку, вытряхивая его из мыслей. — Улыбнись мне. — Никогда не сдаешься, цыпа, — он попытался улыбнуться. Она улыбнулась ему, но улыбка, которая должна была быть веселой, выглядела довольно бледной. — Что мы будем делать? — спросила она серьезным тоном. — Хорошо, если ты и завтра будешь называть нас «нами», цыпа, тогда тебе придется решать дальнейшие действия в одиночку, так как меня, скорее всего, порежут на мелкие квадратные кусочки и скормят акулам, — он сделал паузу, когда Элизабет рассмеялась. — И я не совсем уверен, что это смешно, дорогая, — заметил Джек. Элизабет усмехнулась. — Я не позволю никому порезать тебя на кусочки, — прошептала она, улыбаясь. — Боюсь, у тебя не будет слишком сильной власти в этом вопросе, но я ценю твое неодобрение к этой презренной идее, — ответил Джек со своей обычной ухмылкой. Элизабет улыбнулась и положила голову ему на плечо. — Я думаю, что мне хотелось бы кое-что узнать, — задумчиво сказала она после минуты молчания. Джек невольно поморщился и закрыл глаза, прислонившись к ее голове. — Есть много вещей… — начал он. — Пять, — вмешалась Элизабет, подняв руку и показав пять пальцев Джеку. Он слегка наклонил голову. — Пять? — спросил он осторожно. Элизабет посмотрела на него с улыбкой. — Я хотела бы знать пять вещей, — объяснила она. — Ох, — признал Джек, сжимая ее в объятия. — Первое: мои родители, — сказала Элизабет с улыбкой. Джек вздохнул, и улыбка Элизабет исчезла. Она выжидающе посмотрела на него. — Боюсь, что они не… Я имею в виду, что они… в лучшем месте на данный момент, — прошептал он ей в волосы, обнимая ее. Она ничего не сказала, но он чувствовал, как ее пальцы крепче сжимают ткань его рубашки. — Давно? — спросила она тихо. — Про маму я не знаю, но твой отец, я думаю… меньше, чем год назад, — ответил он, неловко проведя рукой по спине. Он не знал, как относиться к таким событиям, как рассказывать такие вещи. Он никогда не делал этого раньше, и это было особенно сложно, потому что это касалось ее, и он хотел всегда рассказывать ей только счастливые истории с волнующим концом, а не такие безвозвратно печальные истории. — Ты знал их? — она посмотрела на него, ища его глаза в темноте. — Я встретил твоего отца, — нерешительно сказал Джек. — Он тебе понравился? — спросила Элизабет с небольшой улыбкой. — Казнить! — Довольно… хороший человек, — Джек неловко закашлял. Она слабо улыбнулась и положила голову ему на плечо. — Второе: я, — прошептала она. — Ты, цыпа? — спросил Джек с интересом. — Да, я, — ответила Элизабет, играя с побрякушками в его волосах. — Ты моя, — сказал Джек самым непринужденным тоном. — Да, но кроме этого, — сказала Элизабет с легкой улыбкой. — Кроме этого? — недоверчиво спросил Джек, оскорбленный. Элизабет сдержала смех, прижав лицо к его шее. — Да, кроме этого, — повторила она глухим голосом. — Помимо этого… — задумчиво отозвался Джек. — Джек! — воскликнула наконец Элизабет с игривым нетерпением. — Я думаю, Элизабет, — ответил Джек серьезным тоном. Она бросила на него насмешливый взгляд и покорно вздохнула. — Я знаю! — торжествующе объявил Джек, глядя на нее с изумлением в глазах. Элизабет выжидающе подняла брови, и на ее лице мелькнула улыбка. — Я думаю, ты можешь ответить на этот вопрос сама, Лиззи, — сказал он с очень подозрительной улыбкой. Элизабет сузила глаза, но прежде чем она успела спросить, он поцеловал ее, втянул ее в страстный, требовательный, огненный поцелуй. — И… кто ты, цыпа? — спросил Джек, вспомнив о раздражающей необходимости. — Я твоя, — пробормотала Элизабет едва слышным, прерывистым шепотом, мягко прижав дрожащие губы к губам Джека.

***

Уилл сидел за своим столом в каюте капитана, даже не подозревая о присутствии отца, который стоял в дверях уже несколько минут. Билл Тернер точно не знал, что произошло, но в поведении его сына было что-то, что заставило его сомневаться в том, что Уилл точно знает, что происходит. И он не знал, как он это сделал, но почему-то казалось, что Джеку удалось снова изменить правду и сделать ее менее горькой, менее кислой и менее… правдивой. И он не был доволен этим, переживая не только за сына, но и за Элизабет и Джека. Но опять же, он не чувствовал, что он был настолько честным человеком, чтобы раскрыть правду. А может быть, в конце концов, завтра… Билл покачал головой и вздохнул про себя. Нет. Такие ситуации не решались за завтра. Они решаются под дождем. Под дождем слез… или крови. — Прости, я тебя не услышал, — сказал Уилл устало. — Да, я просто… И… Как ты… что… что случилось? — спросил Билл, медленно идя к столу. — С Элизабет произошел несчастный случай, — усмехнулся Уилл, задумчиво глядя вдаль. — Да, я слышал это, — Билл Тернер упал в кресло, взглянув на Уилла. — Гиббс сказал мне, что она… потеряла память… — Да, — ответил Уилл. — Ты… — начал Билл, но Уилл прервал его. — Она даже не узнала меня, — прошептал он. — Что ж… — Она понятия не имела, кто я…ни малейшего понятия. Она посмотрела на меня… и это было так, как будто она меня не видела раньше… — Билл хотел что-то сказать, но Уилл продолжил. — В тот момент я чувствовал, что меня там действительно не было… Как будто меня там совсем не было. Или, может быть, ее там не было, — Уилл медленно перевел взгляд на отца. Билл печально смотрел на него. — Дело не в том, что она тебя не помнит, она совсем ничего не помнит, — сказал он низким голосом, не зная, что сказать, пытаясь думать о чем-то, что заставит Уилла почувствовать себя лучше. Даже если только на короткое время. — Я увижу ее завтра, может быть, тогда… — он остановился и поморщился, сонное выражение на лице внезапно превратилось в тревожное. Он полез в карман и вытащил что-то. Обручальное кольцо. Он осмотрел его на мгновение. — Это не мое, — задумчиво сказал он, слегка нахмурившись. — Это Элизабет.