Глава 81
6 ноября 2019 г., 20:01
Элизабет была уверена, что ее план был блестящим…
но чем дольше она об этом думала, тем больше сомневалась.
Она поцеловала Блэкстоуна в лоб, положила его в кроватку и подошла к столу Джека. Открыв ящик, она начала просматривать кучу бумаг. Она даже нашла в ящике какие-то безделушки, монеты, кусочек кружева (она улыбнулась, вспоминая, как Джек перевязывал ее руку…). Она вздохнула и продолжила поиски, хотя не была полностью уверена в том, что искала… Бутылка с водой лежала на столе, и Элизабет время от времени поглядывала на нее, словно боясь, что она может исчезнуть. Это была ее единственная надежда, единственная идея, которая пришла ей в голову, и все же было чистым безумием полагать, что план сработает. В ее плане было так много недоработанных элементов, что она подумала вообще отказаться от идеи…
— Джек, будь как Джек, — подумала она со слабой улыбкой.
Попугай влетел в главную комнату и приземлился на стол рядом с бутылкой. Элизабет посмотрела на него, и он взмахнул крыльями. Она улыбнулась и посмотрела в ящик, наткнувшись на нечто, что показалось ей полезным: маленький нож для писем. Она вытащила его вместе с куском бумаги, положила на стол и осторожно вырезала из бумаги маленький прямоугольник, на котором написала несколько слов пером.
Она наклонила голову в сторону.
— Это глупо, — пробормотала она, хмурясь.
— Глупая куча перьев, — завизжал попугай.
Элизабет подняла голову.
— Он тебя так называет?
Попугай решил не отвечать на этот вопрос.
Элизабет положила перо.
Прошло десять месяцев, почти год — целый год без него, и осознание того, что она провела целый год без него, даже не зная, что он существует, мучило ее: сейчас ей просто хотелось плакать от обиды, горькой обиды. Каждый день и каждую ночь ей приходилось жить в том мире, в котором невозможно было даже существовать, потому что он был пустым, холодным и одиноким…
Она поморщилась и прикусила губу, думая о том, каким мог бы быть чудесным этот год.
Она пыталась представить, как могла бы сообщить Джеку о беременности. У нее было так много забавных способов сделать это, и она представляла выражение его лица, когда он бы понял, что она имела в виду… Он бы улыбнулся? Или просто смотрел бы на нее? Она ухмыльнулась, чувствуя слезы на глазах. Да, он, вероятно, некоторое время в недоумении смотрел бы на нее.
Она перестала улыбаться, и с онемением в груди попыталась представить, как бы он вел себя во время ее беременности, как бы он заботился о ней. Он бы настаивал на том, чтобы она осталась где-нибудь на берегу, чтобы быть в безопасности.
Бухта Погибших Кораблей? Или он хотел, чтобы она осталась на «Черной Жемчужине» и была рядом? Слезы текли по ее щекам, когда она думала обо всех тех украденных моментах, украденных днях и ночах, которые они могли пережить вместе. Она бы назвала их сына Джеком, если бы знала… если бы помнила.
— Йо-хо-йо-хо…
Элизабет съежилась от неожиданного звука и ахнула, с тревогой посмотрев на дверь. Сейчас было не время уходить в свои мысли. Она взяла пергамент и взглянула то на него, то на бутылку, нервно покусывая губу. После минутного колебания она еще раз просмотрела все ящики в столе, но потом прекратила поиск. Барбосса мог вернуться в любую минуту, и у нее не было времени искать другую бутылку, которая была бы больше похожа на бутылку с лекарством.
Она закрыла ящик и принялась клеить кусок бумаги на стеклянную бутылку. Попугай с интересом следил за ее действиями, наклоняя голову вправо и влево. Элизабет посмотрела на попугая, слегка улыбнувшись.
— Позже я обязательно узнаю твое имя, — сказала она, приклеивая бумагу к бутылке. — Джек дал тебе имя? — она вопросительно посмотрела на попугая.
— Куча перьев! — провизжал он.
Элизабет хихикнула и вытерла следы слез.
— Нет, это плохое имя, — сказала она с легкой улыбкой, поднимаясь на ноги, когда Блэкстоун начал плакать.
Элизабет положила бутылочку в карман своего платья, подошла к кроватке и взяла ребенка на руки.
— Я знаю, дорогой, я знаю, — прошептала она. — Я знаю, что ты хочешь кушать, но тебе нужно подождать, это маленькая часть плана твоей мамы.
Ей было почти невыносимо смотреть на плачущего сына.
Она покачала его, и он немного успокоился, хотя и продолжал выжидательно смотреть на нее, словно задаваясь вопросом, что случилось и почему мама не поняла, чего он хочет.
Элизабет закусила губу и поморщилась. Когда она качала его, то немного отвлекалась от мыслей. Но когда она собиралась положить его в кроватку, он снова начинал плакать.
Элизабет покачала головой. Это не сработает. Она осторожно положила Блэкстоуна в кроватку, и как только отошла, он действительно заплакал.
Элизабет схватилась руками за голову.
Это не сработает, это просто не сработает, это не…
Она моргнула и подняла голову, чтобы понять, почему Блэкстоун перестал плакать. И он не только не плакал, но еще и улыбался.
Элизабет медленно перевела взгляд с сына на попугая, который присел на край кроватки, хлопая крыльями.
Элизабет подперла рукой подбородок и нахмурилась.
Вот если бы она только знала, как попросить птицу развлечь ребенка на несколько минут, а потом улететь…
— Пиратская жизнь по мне!
Элизабет улыбнулась сыну, который махал маленькими руками и радостно хихикал.
— Мы сжигаем город, мы ужасно испуганы!
Это, без сомнения, был умный попугай, если выучил всю песню, не говоря уже о том, что он привел ее к воде из Источника. Но все же… это была только птица. Через некоторое время, попугай улетит, оставив Блэкстоуна, который обязательно вспомнит, что голоден, и тогда снова начнет плакать…
Стараясь не думать о том, насколько нелепыми были ее мысли, Элизабет слегка погладила кончиком пальца голову попугая и объяснила, что она хотела от него.
— Выпей! — попугай взмахнул крыльями, и Элизабет вздохнула.
Если ее план не сработает…
Но у нее больше не было времени для дальнейших дискуссий с самой собой, потому что она услышала тяжелые шаги в коридоре, затем открылась дверь, и на пороге появился Барбосса.
***
— Вот она, — прошептал Гиббс, глядя на «Черную Жемчужину», которая уже отплыла от берега, ее черные паруса развевались на необычайно сильном ветре. — Мы прокрадемся на борт? — спросил Уилл тихим голосом, поставив сундук на землю. Джек смотрел на «Черную Жемчужину» сквозь ветки кустов, в которых они прятались. — Они поджидают нас, — ответил Гиббс со вздохом. — Так что, если мы хотим попытаться договориться… — Мы не будем вести переговоры с этим мерзавцем, — прервал Джек, затем достал пистолет и проверил его, засунув обратно за пояс. — Так что ты собираешься делать? — спросил Уилл раздраженно. — Просто забраться на борт и… — он остановился, увидев пистолет Джека возле себя. Гиббс потер лоб. — Возможно, тебе будет полезно вспомнить, что главная, если не единственная причина, по которой ты все еще жив, заключается в том, что на данный момент у меня есть вещи поважнее, — сказал Джек сквозь стиснутые зубы… Уилл прищурился, но ничего не сказал. Гиббс прокашлялся. — Я никого не вижу на главной палубе, — небрежно заметил он, глядя на «Черную Жемчужину». — Сначала я могу пойти один, — тихо сказал Уилл. — Я привлеку их внимание, и тогда вы сможете попытаться незаметно опуститься под палубу. — Джек убрал пистолет, ухмыляясь. — Однажды я сказал, что умру за нее, и сдержу свое слово, — добавил Уилл после паузы. Джек фыркнул. — Знаешь, твои действия уже все доказали за тебя, — сказал он сердито, выходя из кустов.***
Элизабет посмотрела на Блэкстоуна, его темные глаза были устремлены на попугая, который сидел на том же месте, как и раньше, и Элизабет была благодарна, что он не улетел. Она посмотрела на попугая, осознав хрупкость своего плана. Ее сердцебиение ускорилось. — Йо-хо-йо-хо, — завизжал попугай, и Элизабет хотела улыбнуться, но не могла. — Ах, я вижу, Вы успокоились, — прозвучал голос Барбоссы. Она обернулась. — На рассвете мы вступим в бой, — слова прозвучали как будто из ниоткуда, и на мгновение ей хотелось вернуться назад, ей хотелось, чтобы сейчас была та ночь, и вместо того, чтобы тратить бессонную ночь в пустую, ворочаясь и думая о будущем, она пошла бы к Джеку и сказала бы ему, что ей жаль. Он проголосовал бы за нее, как за Короля Пиратов, и она смогла бы пойти к нему, рассказать ему и… поцеловать его, или, может быть, он первый поцеловал бы ее?.. и тогда она не вышла бы замуж за Уилла, она не совершила бы той ошибки, которая стоила ей почти полугода отчаяния, тоски, одиночества, а теперь еще и одного года… Она должна была закончить это раньше, она должна была сделать правильный выбор; она должна была заметить подходящий момент, и она почувствовала, что подходящий момент был той ночью, когда ее выбрали Королем Пиратов. — Ты все еще можешь говорить, — сказал Барбосса со смехом, взяв Элизабет за подбородок. — Я не запрещал. Элизабет инстинктивно отвернулась. Барбосса прищурился и схватил ее за плечи, притягивая ближе. — Кажется, я плохо объяснил, что произойдет… — Прости, — произнесла Элизабет пустым голосом. — Пиратка. Барбосса благодарно улыбнулся. — Так-то лучше. — Почему ты это делаешь? — спросила Элизабет, заставляя себя не дрожать, когда он медленно провел рукой по ее волосам. — Ты можешь просто начать новую жизнь, тебе дали шанс, и вместо того, чтобы начать все заново, ты тратишь время на месть, — она напряглась, когда он наклонился. — О, это именно то, что я собираюсь сделать, Элизабет. Я хочу начать новую жизнь, покончив со старым прошлым, — он сухо улыбнулся и провел рукой по ее лицу. — Я не понимаю, какие обиды у тебя на Джека. Ты предал его, украл его корабль. Барбосса усмехнулся. — Удивительно, что Король Пиратов не может понять такую простую вещь, — сказал он тихим голосом, и Элизабет невольно вздрогнула, почувствовав, как его рука обхватила ее шею. Она скептически подняла брови. — Я не держу на него зла, — Барбосса оттащил ее от кроватки. Элизабет краем глаза посмотрела на попугая. Попугай, казалось, смотрел на нее. — Я просто не могу простить его. Элизабет прищурилась. Барбосса улыбнулся. — Ты знаешь, он жуткий человек, — Барбосса пнул ногой дверь в соседнюю комнату и толкнул Элизабет внутрь. — Он привязался к кораблю… — он захлопнул дверь. — Он привязался к людям… — Элизабет сделала шаг в сторону, но Барбосса схватил ее за руку и бросил на кровать. — Необдуманно с твоей стороны. Элизабет быстро выпрямилась и хотела подняться на ноги, но Барбосса опустил ее на спину, упав на кровать. — Улетай, улетай… — подумала Элизабет, уставившись на закрытую дверь. — Улетай же! — И все же он получил лучший корабль в Карибском море, — Барбосса положил руки Элизабет себе на плечи. Элизабет прикусила нижнюю губу. — Улетай, улетай, улетай… — Он расплатился за него своей душой, — Элизабет не могла не высказаться, ее голос дрожал настолько, что она едва смогла произнести это предложение. Барбосса ухмыльнулся. — Улетай, о Боже, улетай, пожалуйста. Лети. Прочь. — Какая разница? Глаза Элизабет расширились, когда она почувствовала, как руки Барбоссы поднимаются вверх по ее талии. Как она могла надеяться, что это сработает? Попугай мог так просидеть на кроватке всю ночь. Или Блэкстоун мог заснуть. Или же… — Глупая цена, которую можно было заплатить за то, что можно так легко потерять. Потому что сейчас, без какой-либо расплаты, у меня будет все, — продолжил Барбосса хриплым шепотом, прижимая губы к шее Элизабет. — Улетай, улетай… — … его корабль… — Барбосса притянул к себе Элизабет. — Улетай, улетай… — …его жена… Слезы горели под ее закрытыми глазами, как будто горячая лава. Он поймал край ее платья и начал тянуть вверх. — Улетай, улетай, улетай, улетай… И когда она почувствовала его руку на коленке, она закричала, ее глаза внезапно открылись, когда она поняла, что кричала не она… Она услышала раздраженный стон Барбоссы, и затем плач. Это был Блэкстоун. Он плакал. Он плакал!.. Элизабет прикусила губу, чтобы самой не закричать. Ее сердце стало биться еще сильнее (если это вообще было возможно). — Умный пернатый. — Почему этот ублюдок снова плачет? — спросил Барбосса, и Элизабет с трудом сдержалась, чтобы не ударить его. — Теперь ты должна играть свою роль, Лиззи. Ты должна отыграть ее чертовски хорошо. — Я покормила его, он не голоден, — тихо сказала Элизабет, чувствуя прилив эмоций, пронизывающих ее как череда молний. — Так почему он плачет? —Барбосса грубо развернул ее и мрачно посмотрел на нее. — Успокой его, или я сам сделаю это. Громкие крики Блэкстоуна, казалось, разносились по всему кораблю, и на этот раз Элизабет была благодарна, что ее сын имел такой громкий, пронзительный голос. Ее сердце сжималось от его криков, было просто физически больно слышать, как он рыдает. Она вздохнула. Ей просто нужно сохранять спокойствие, просто сохранять спокойствие. — Он болен, и его ноги время от времени начинают опухать, именно поэтому он плачет, — сказала Элизабет, глядя Барбоссе прямо в глаза. Блэкстоун всегда размахивал своими маленькими ножками, когда хотел есть. Это выглядело почти так, будто он хотел избавиться от них. Барбосса поднял брови, и скептическое выражение на его лице вызвало холодную дрожь у Элизабет. Но она продолжала говорить и смотреть на него. — Ему нужно дать лекарство, чтобы… — О нет, мы не станем этого делать, мисси, — сказал Барбосса с усмешкой, вскочив на ноги и потащив за собой Элизабет. — Если Вы надеетесь, что я пошлю кого-нибудь за лекарством и Вы выиграете немного времени, то Вы сильно ошибаетесь. — У меня есть лекарство, — выпалила Элизабет, чувствуя, как начинает бледнеть. — У меня есть лекарство, поэтому… Барбосса потянул Элизабет к двери и открыл ее, подтолкнув девушку к кроватке. Блэкстоун плакал так громко, что Элизабет едва могла слышать собственный внутренний голос. — Дай мне это лекарство, иначе… — Нет, — прервала его Элизабет, пряча свободную прядь волос за ухо. — Успокойся, все будет хорошо, Лиззи, успокойся, ты Капитан Элизабет Воробей, Король Пиратов, черт возьми, успокойся!.. — Что? — Барбосса прищурился и сердито посмотрел на Блэкстоуна, который глубоко вздохнул и заплакал еще громче, чем раньше. — Это очень сильное лекарство, — тихо сказала Элизабет, облизывая свои сухие губы. — Если я его дам, ребенок будет спать всю ночь и еще полдня. Барбосса фыркнул. — Это именно то, что нам нужно, миссис Воробей. Ночь без перерывов. Ваши крики и так создадут много шума. — Иногда он перестает плакать, если я просто покачаю его, — сказала Элизабет, ее руки сжались в кулаки, и впервые в жизни ей действительно захотелось кого-то ударить. Барбосса схватил ее за плечи. — Дай мне это лекарство, потому что я начинаю терять терпение. — Но доктор сказал… — Элизабет прикусила нижнюю губу и поморщилась; поморщилась от боли, вызванной хваткой Барбоссы. — Он сказал, что это новое лекарство, очень сильное, и оно может иметь некоторые побочные эффекты, — ее голос дрогнул, сердце билось так быстро, что ей казалось, будто оно может выпрыгнуть из ее груди. — Я не хочу давать ему это лекарство слишком часто, так как вчера уже давала. Барбосса зарычал. — Мне все равно, я хочу, чтобы ребенок перестал плакать, — прошипел он и достал пистолет, направив его на малыша. Глаза Элизабет расширились. Барбосса усмехнулся. — Я могу заставить его замолчать, если уж ты не можешь. Элизабет с ненавистью посмотрела на него, протянула руку к маленькому карману и достала стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью. — Мама, мама, помоги мне, пожалуйста. Слова прозвучали в голове Элизабет, и она почувствовала горький приступ боли. Сожаление всегда притупляло ее ум, но сейчас оно придавало ей силы, потому что теперь она должна была думать не только о себе, но и о сыне… Теперь она была матерью. — Ему не нравится это лекарство, — сказала Элизабет, раздраженно глядя на Барбоссу. — Оно, должно быть, на вкус ужасно. Мне просто нужно покачать его… Элизабет замолчала и ахнула, когда Барбосса вырвал бутылку из ее руки и взглянул на наклеенную бумажку. — Я сказал, дай его сюда, — проговорил он, пристально глядя на Элизабет. — Хорошо, — прошипела Элизабет сквозь стиснутые зубы, наклоняясь и аккуратно беря плачущего Блэкстоуна на руки. — Но ты должен мне помочь, я не могу его обнимать и одновременно давать лекарство, — раздраженно сказала Элизабет, едва слыша собственный голос. — Он всегда выворачивается, когда я хочу дать лекарство, мне нужно взять его на руки, — объяснила она слегка дрожащим голосом, не сводя глаз с Блэкстоуна. Она боялась, что, если взглянет на Барбоссу, он увидит в ее глазах, что-то, что может ее выдать. Она также боялась, что Блэкстоун, оказавшись на ее руках, может перестать плакать, но, к счастью, он был настолько голоден, что ему было все равно, в чьих руках он был. Барбосса раздраженно вздохнул, откупорил бутылочку и приблизил ее ко рту ребенка. — Осторожно, нежнее! — воскликнула Элизабет, смотря на его резкие движения. Барбосса строго посмотрел на нее, но ничего не сказал. Первые капли упали на губы Блэкстоуна, и он ненадолго успокоился, но как только вкус оказался явно не таким, каким он ожидал, начал снова плакать, и Элизабет подумала, действительно ли вода была такой невкусной, или, возможно, это было из-за того, что он хотел есть. — Тш-ш — Элизабет наклонила голову и поцеловала его в лоб. — Тише, милый, пей, — прошептала она, дрожа всем телом. — Выпьем по чарке, йо-хо-йо-хо, — в соседней комнате раздался голос попугая, и Элизабет внутренне улыбнулась, наблюдая, как Блэкстоун медленно пьет воду. Барбосса, казалось, не обращал внимания на попугая, и Элизабет подумала, что он, вероятно, принял его за попугая Коттона. Но это не так. Она слабо улыбнулась и закрыла глаза, не в силах выдержать такой напряженной ситуации. Это был ее попугай, и она на мгновение пыталась отвлечься, чтобы быстрее пережить эти секунды, которые казались часами. — Готово, — голос Барбоссы заставил ее открыть глаза. Она увидела, как он закрывает пустую стеклянную бутылку и выбрасывает ее. Элизабет посмотрела на Блэкстоуна, который все еще казался довольно несчастным и был на грани истерики. Он смотрел на нее с оттенком искусственного раздражения, и… это была обида? Да, он обиделся. Элизабет улыбнулась, но затем ее улыбка дрогнула, когда вспомнила, что точно не знает, сколько времени понадобится человеку, который дал выпить другому воду из Источника Молодости, чтобы умереть… Чувство страха нахлынуло на нее, когда она подумала, что это может занять слишком много времени… Но ее внимание привлек Барбосса, который внезапно застонал и обхватил руками голову. Элизабет осторожно сделала шаг назад и поцеловала Блэкстоуна в лоб. Барбосса насмешливо посмотрел на нее, поднеся руку к горлу, его дыхание становилось прерывистым. — Что, что, что, — пробормотал он, изо всех сил пытаясь дышать. Элизабет сделала несколько шагов назад, и он протянул руку к ней. Он посмотрел на бутылку, а затем снова на Элизабет, которая стояла со своим плачущим сыном на руках. — Спасибо,Капитан Барбосса, — сказала Элизабет холодным голосом и с надменной улыбкой на лице. — Я надеюсь, Вы навсегда запомните этот день, когда Вы чуть не победили Капитана Элизабет Воробья и бессмертного Капитана Блэкстоуна Воробья, — сказала Элизабет с легкой, торжествующей улыбкой, смотря на Барбоссу, который рухнул на пол. Но он собрался с последними силами, потянулся за пистолетом и поднял его. Дверь каюты распахнулась. Выстрел. Элизабет закричала.
