Эфир

После стычки с Малфоями папа говорил, что надо быть выше таких людей, сохранять благоразумие и не опускаться до их уровня, но Джинни не могла просто взять и перестать злиться. В книжной лавочке маленький заносчивый придурок издевался над её братом, а потом ещё и над всей её семьёй. И отец у него был под стать — смотрел на её папу, как на насекомое. Они считали себя лучше просто потому, что были богаче. Девочка плюхнулась на постель и несколько минут просто лежала, озлобленно дыша и прокручивая в голове произошедшее. Теперь понятно, почему брат был так враждебно настроен к Слизерину — Малфои поколениями учились на этом факультете и все их друзья тоже. Но как Гарри Поттер, победивший самого страшного злодея на свете, попал на Слизерин? Немного успокоившись, Джинни принялась распаковывать обновки. Пусть мама любила её больше мальчишек и часто баловала, покупка новых вещей даже для неё была настоящим событием. Сегодня ей купили новый котелок, потому что в этом году в школе одновременно будут учиться пятеро Уизли, и имеющихся котелков на всех не хватало. Ещё учебники от Локонса — целых семь штук! Вышло накладно, но мама очень любила этого писателя и потому раскошелилась без жалоб на цены и нереальные запросы школы. Джинни полюбовалась новенькими писчими перьями и изящными бутыльками с чернилами. Лучшее оставила напоследок — свою собственную волшебную палочку! Какая жалость, что вне школы ею нельзя было пользоваться. А ведь творить заклинания так, чтобы получать желаемое, — не об этом ли мечтает каждый ребёнок, уже получивший от родителей леща за разрушение стен и потолков случайным магическим выбросом? Но среди покупок оказалась ещё одна книжка, вложенная в учебник. Джинни не помнила, откуда она взялась, и решила, что это сюрприз от мамы. Девочка взяла подарок в руки. Подумать только, обложка была из настоящей кожи! Мысленно поблагодарив мамочку, Джинни раскрыла книжку. На переплёте красивым почерком было выведено "Т.М. Риддл". Девочка расстроилась. Если у неё уже значился владелец, значит книжка попала к ней случайно. С другой стороны, что упало — то пропало. Джинни не знала никого с фамилией Риддл и не представляла, как можно вернуть ему вещичку. В книжке не было ни адреса, ни координат в каминной сети. Все страницы были пусты. У Джинни никогда не было лишнего блока листов для собственных записей, приходилось на всём экономить, а ей так хотелось хоть куда-то изливать свои переживания по поводу довольно паршивой жизни с кучей старших братьев, часть из которых болваны, а другая часть — зануды. Джинни не сразу удалось отказаться от мысли, что дневник нужно вернуть законному владельцу. Несколько дней она просто бесцельно листала пустые страницы. Отчего-то ей казалось, что дневник представляет собой нечто большее, чем обёрнутый обложкой блок листов. Он был под стать своему прошлому владельцу — загадкой. И эта загадка манила её. Наконец, она обмакнула кончик пера в чернила и принялась аккуратно выводить буквы на пожелтевшей бумаге. Не хотелось сделать помарку прямо на первой странице. "Дорогой дневничок, привет! Меня зовут Джинни Уизли. Мне 11 лет, и скоро я пойду в Хогвартс. Очень волнуюсь!" Пока она думала, что же написать дальше, чернила — самые обычные чернила, не исчезательные! — будто бы впитались в бумагу, не оставив после себя ни пятнышка. — Эй! — возмутилась Джинни, но тут на странице начали проявляться другие буквы, очень красивые и стройные. "Здравствуй, Джинни", — прочитала девочка. — "Я Том Марволо Риддл. Рад знакомству". — Ух ты! Джинни вновь обмакнула кончик пера в чернильницу. "Так ты не владелец дневника, ты сам дневник! Ты всегда будешь мне отвечать? Это какие-то чары?" "Да. Я всегда буду рядом, Джинни. Позволь узнать, какой сейчас год?" "1992. А ты всегда был дневником?" "Нет. Когда-то я был учеником Хогвартса, как и ты. Я оставил на этих страницах свои воспоминания, поэтому могу общаться с новым владельцем. Я рад, что именно ты нашла меня". "Я тоже! С братьями мне жуть как скучно. Жалко, что ты тоже мальчик. Но ты кажешься не таким, как они". "Я не такой, как они". С тех пор Джинни целыми днями сидела в комнате вместо того, чтобы бесцельно гулять или бросать за забор садовых гномов вместе с Фредом и Джорджем. Если бы мама настойчиво не звала всех за стол, девочка и вовсе бы не вылезала. Её новый собеседник оказался не только прекрасным слушателем, но и интересным человеком. С ним было так легко делиться всем, что накипело. Все её слова исчезали, и Том заверил, что никто не сможет вытянуть их обратно на поверхность. Никто не сможет прочесть их вновь. Поэтому секретами она делилась, не таясь. Она рассказывала, как её дразнит Рон. Жаловалась на то, что ей приходится донашивать верхние мантии за старшими. Что учиться будет по старым учебникам. Том неизменно сочувствовал ей, проявлял доброту. Порой делился советами о том, как ставить на место братьев — к сожалению, срабатывало только на Роне. За этими задушевными разговорами Джинни и не заметила, как лето подошло к концу. Наконец-то она пришла на платформу девять и три четверти не как провожающая, а как студентка! Мама дала ей немного денег, чтобы в первую поездку у неё была возможность купить хотя бы лакричную палочку. Когда поезд тронулся, Джинни уже пристроила свои вещи в одном из купе и вышла в коридор к тележке со сладостями. После покупки она хотела поискать в поезде Гарри Поттера, с которым познакомилась, когда встречала братьев в начале каникул. Рон ругал его последними словами за дружбу с дочками Того-Кого-Нельзя-Называть. Но для Джинни Гарри всё равно был героем, который спас мир от гибели. Родители много лет рассказывали, что спокойным существованием они обязаны именно мальчику со шрамом в виде молнии. Джинни очень хотелось подружиться со знаменитостью. Но мальчика не пришлось искать, он сам её нашёл. Гарри тоже подошёл к тележке со сладостями и сразу узнал девочку. — Джинни, да? — Д-да. Джинни я. А ты Гарри. А я Джинни. — Ха-ха, — у Гарри был приятный мягкий смех. — Мне всего понемногу, пожалуйста. Гарри нагрёб целую кучу всяких разных сладостей. Джинни завистливо переводила взгляд со своих лакричных палочек на его коробочки с лягушками и леденцы. Мальчик заметил это. — Угощайся! — радушно сказал он, перекладывая ей в руки часть своих покупок. Он даже не заикнулся об оплате или о долге. Отдав конфеты, он помахал ей и пошёл вдоль коридора. — Гарри, постой! Можно я пересяду в твоё купе? — Я бы с радостью тебя пригласил, но у нас уже и так тесно... — А, извини. Я тогда пойду в своё купе. Мы ещё увидимся? — Конечно, — улыбнулся Гарри. — Мы же будем учиться в одной школе. "Вот я глупая", — подумала Джинни. На мгновение поджав губы в знак согласия, она развернулась и пошла в другую сторону. Шляпа, не раздумывая, распределила её на Гриффиндор, как и любого другого члена семьи Уизли. Джинни нашла глазами Гарри, сидевшего за столом Слизерина. По обе стороны от него сидели девочки со странными волосами. Амброуз и Лестрейндж. Первая была дикой на вид. Она осматривала зал каким-то волчьим взглядом, непрерывно хмуря брови. Огромная татуировка в виде глаза со слезой на лбу уродовала и без того не слишком приятное лицо. Зато вторая девочка оказалась чрезвычайно красивой и непрерывно улыбалась. Она всё время что-то шептала Гарри на ухо, а он смеялся. У Джинни от этого зрелища неприятно засосало под ложечкой. Она-то уже успела напридумывать себе невероятную историю любви между Избранным и обычной девочкой из многодетной семьи. Но, сравнив себя с Лестрейндж, Джинни почувствовала себя бледной молью... Эти две девочки постоянно были рядом с Гарри. Иногда с ними общались ребята с Гриффиндора — Невилл, чью семью когда-то замучили Пожиратели, и Гермиона, маглорожденная, которых страшно ненавидел Тот-Кого-Нельзя-Называть. Джинни не понимала, почему его дочки выбрали себе такую компанию вкупе с тем, кто уничтожил их отца. Если бы они недолюбливали мальчика за это, то не мешали бы Джинни общаться с ним, а так она даже подойти к нему боялась. Лестрейндж превосходила её как девушка, а Амброуз просто пугала, особенно когда переодевалась из формы в повседневную одежду. Тогда она и вовсе напоминала одичалого бомжа, но тех, кто её знал, это не особо беспокоило из-за трепета перед её талантом. Однокурсники, выросшие в магловском мире, постоянно шептались, показывая на её татуировку, которую она даже не стеснялась демонстрировать, специально зализывая волосы назад. Они говорили, что это знак Мертворожденной, что она может с лёгкостью увидеть все воспоминания человека, если споёт рядом с ним. Узнав об этом, Джинни начала представлять, как она узнает о её влюблённости в Гарри и расскажет всей своей компании, и они все вместе будут смеяться над ней... Девочка старалась держаться от Амброуз как можно дальше, чтобы не попасть впросак. "Дорогой Том, они всегда ходят рядом с ним!" — жаловалась она своему лучшему другу, зашторив полог постели. "Кто и с кем?" "Ну... я не говорила, но мне нравится один мальчик. Он очень особенный, потому что победил Сам-Знаешь-Кого". "Кого?" "Ну... сам знаешь". "Нет, не знаю". "Его имя нельзя произносить, иначе накликаешь беду. Он самый жуткий злодей на свете". "Не произноси. Напиши". Джинни задумалась. Она то прижимала перо к бумаге, то одёргивала руку, не решаясь написать. Она даже мысленно воспроизвести имя того мага боялась, ни о каком написании не могло идти речи. "Прости, Том. Я не могу написать его имени. Но я знаю, что прислужники называли его Тёмным Лордом". "У него были прислужники?" "Да, очень много. Они называли себя Пожирателями смерти. Они мучили и убивали людей. Пытались захватить власть. Никто не мог справиться с Сам-Знаешь-Кем. Но потом, как и сказало пророчество, родился Гарри Поттер и победил Того-Кого-Нельзя-Называть. Представляешь? Ему было чуть больше года, а он одолел мага, которого не мог одолеть никто другой!" "И как ему это удалось?" Джинни показалось, что в этот раз буквы, выведенные Томом, получились слишком острыми, будто их писали резкими размашистыми движениями. "Никто не знает. Зато в прошлом году он поступил в Хогвартс, и совсем не задаётся из-за своей победы! Такой скромняга. Вот только в том же году поступили дочери Сам-Знаешь-Кого. Они все втроём попали на Слизерин и теперь дружат! Что мне делать, дорогой Том? Как мне завоевать сердце Гарри, если с ним рядом постоянно находится Лестрейндж... Она такая красивая, ты даже не представляешь". Дневник долго не отвечал, а потом спросил: "У Тёмного Лорда есть дочери?" "Ну да. Амброуз и Лестрейндж. У них обеих мамы были Пожирательницами. Фред и Джордж много шутили по этому поводу летом, говорили про сочный бутерброд. Но я не поняла, в чём была шутка. А ты понимаешь?" "Нет. Твои братья непроходимые глупцы, и шутки у них бестолковые. Неужели руководство школы устраивает, что в вашей школе учатся подобные дети?" "Вроде да. Дамблдор очень добрый, каждому готов дать шанс... Папа присутствовал на родительском собрании, где обсуждали данный вопрос, но директор встал на защиту девочек. Сказал, что им необходимы образование и социализация, как и другим детям. Будь моя воля, я бы их бросила в Азкабан. Тогда бы они не мешали мне с Гарри. Том, ты же мальчик... Ты знаешь, что нравится мальчикам?" "Лично я всегда уважал могущество и ум". Джинни рассмеялась. "Ты тоже можешь быть дурачком, дорогой Том. Речь же не об уважении, а о любви". Том ничего на это не ответил. И молчал ещё несколько дней. Джинни неустанно писала ему, но строчки даже не впитывались в бумагу. Она то и дело перечитывала своё сообщение, после которого Том стал её игнорировать. Неужели он обиделся? Джинни боялась потерять такого хорошего друга. "Том! Том! Прости меня! Я сделаю всё, что бы ты только ни попросил, только не молчи больше! Напиши хоть словечко!" "Если ещё раз оскорбишь меня, я замолчу навечно". "Ты из-за этого обиделся?" "Не терплю оскорблений". Джинни хихикнула. Всё-таки Том и вправду тот ещё дурачок, раз дуется из-за такой ерунды. "Я хочу тебя кое о чём попросить", — сказал Том. — "В замке Хогвартса есть одна крайне полезная комната... И вход в неё располагается в женском туалете. Мне нужно, чтобы ты нашла её и открыла". "Ты что, бывал в женском туалете?" "Иногда приходится переступать через себя ради великих дел". "Великие дела — это подсматривание за девочками? Я слышала, что мальчики думают только об одном, но от тебя такого не ожидала..." "Мне до подобного нет дела! Там располагается вход в Тайную комнату. Как думаешь, будут ли те девочки всё ещё интересны Гарри, когда ты раскроешь секрет величайшего из Хогвартской четвёрки? Ведь именно Салазар Слизерин основал факультет, на который попал твой любимый. У тебя наконец-то появится шанс поговорить с ним. Он сам к тебе подойдёт". Фред и Джордж знали много потайных ходов и вечно лезли во все щели, и именно эта их взбалмошность всегда притягивала к ним внимание. Но про Тайную комнату даже они не знали ничего, кроме всем известных слухов. Если Джинни обнаружит её, то мгновенно станет знаменитой на всю школу. Благодаря Тому она уже завоевала определённое положение в своей группе, колдуя лучше других. Дневник очень много знал и подсказывал ей, как лучше всего справляться с заклинаниями и зельями. Иногда, когда текста не хватало, чтобы описать все тонкости магических процессов, дневник затягивал её внутрь сохранённых в нём воспоминаний, где Джинни могла видеть всё своими глазами. Признаться, было сложно наблюдать именно за созданием заклятий и варкой зелий, когда рядом стоял Том. У Джинни создавалось впечатление, что она уже где-то видела такое изящное и задумчивое лицо. Том оказался очень красивым юношей, высоким и, в отличие от многих парней его возраста, крайне аккуратным. Его волосы были уложены мягкой волной. Всегда выглаженная форма сидела на нём идеально, совсем как парадный костюм на аристократе. На мантии помимо нашивки Слизерина висел значок старосты. Том обладал чарующим глубоким голосом. В каждом движении его палочки проглядывалась абсолютная уверенность в своих силах и выверенная точность. Он многое знал, и в воспоминаниях дневника Джинни видела, что учителя от юноши приходили в полный восторг. Ей тоже хотелось нравиться окружающим, как это удавалось Тому. Прихватив дневник с собой, она отправилась в обозначенный женский туалет. Там она ещё не бывала, занятия первокурсников в основном проходили на других этажах. К тому же сюда люди предпочитали не заходить — здешнюю кабинку облюбовал один крайне доставучий плаксивый призрак — девочка, умершая здесь полвека назад. Рукомойники в этой уборной действительно стояли кругом, как и сказал Том. Изучив все краны, Джинни обнаружила искомую змейку — выпуклую картинку, которой был обозначен вход в Тайную комнату. Девочка открыла дневник и написала: "Я нашла знак, что делать дальше?" И это последнее, что она помнила, прежде чем очнулась на своей постели, усыпанная перьями с ног до головы. Пальцы были заляпаны кровью, а от неё самой скверно пахло. Не успев прийти в себя, Джинни услышала голоса девочек, которые приближались к спальне, и быстро задёрнула полог постели, чтобы однокурсницы не увидели её в таком виде. Схватившись за голову, она вжалась в подушку, совершенно не представляя, что теперь ей делать. Она нашла знак змеи после занятий, когда до темноты было ещё далеко, но теперь за окном стояла ночь. Несколько часов просто выпали из её памяти. Едва не плача, Джинни открыла дневник, чтобы поделиться случившимся со своим лучшим другом. Он всегда её поддерживал, и сейчас наверняка сможет успокоить... "Дорогой Том, мне кажется, я теряю память. Вся моя мантия в петушиных перьях, а я понятия не имею, откуда они взялись". На страницах остались кровавые отпечатки её пальцев. Дневник втянул пятна крови вместе с чернилами. "Не волнуйся, Джинни. Ты просто попала под защитное заклятие Салазара Слизерина и ненадолго отключилась. А перья мог накидать Пивз, ты же знаешь эти его глупые шутки. Всё будет хорошо, Джинни. Теперь всё будет просто прекрасно". Уверенность Тома внушала оптимизм. Да, зря она распаниковалась из-за каких-то перьев. Наверняка Пивз застал её в беспамятстве и обсыпал перьями забавы ради. Том показал, как очиститься, не слезая с постели. Джинни наложила на себя несколько заклинаний и больше не боялась, что её обнаружат в столь неприглядном виде, ведь теперь мантия была, как новенькая — перья исчезли, а вместе с ними и запах. Никто ни в чём Джинни так и не обвинил, и жизнь её протекала в привычном русле. Она предпочла забыть о случившемся и просто ходить на занятия, как ни в чём ни бывало. Джинни решила, что не будет больше пытаться раскрыть страшные тайны. В конце концов, люди придумали День святого Валентина специально для того, чтобы можно было признаться в любви нравящемуся человеку. Вместо того, чтобы бегать по туалетам, она просто сделает для него красивую валентинку, посмотрит на реакцию и, если Гарри понравится, она откроется. Правда, стихосложение плохо ей давалось, но Том и здесь ей помог. Стишок для валентинки был готов ещё до Хэллоуина. К этому времени Джинни ещё два раза выпадала из реальности на несколько часов. Ничего страшного за это время не происходило, но девочка зря перестала волноваться. Потому что в ночь Хэллоуина кто-то наложил на кошку Филча заклятие Оцепенения, подвесил её на факельной скобе и написал рядом на стене: "Тайная комната снова открыта. Трепещите, враги Наследника". Даже если опустить тот факт, что она знала, где находится вход в Тайную комнату, Джинни всё равно не могла отделаться от мысли, что к этому происшествию она имеет прямое отношение. Потому что в тот день она опять не помнила несколько часов своей жизни, а когда очнулась, она вся была обляпана светящейся краской, которой и были написаны те страшные слова на стене. "Дорогой Том, я не могу вспомнить, что делала в ночь на Хэллоуин. Кто-то напал на кошку, а светящейся краской была перемазана я. Точно такой была сделана надпись на стене..." "Дорогой Том, сегодня я опять не помню, что делала в то время, как произошло ещё одно нападение... На этот раз на мальчика... Как я рада, что он ожил к утру... Иначе я бы не знала, что делать... Он всем рассказывает, что видел огромную змею. Значит, это не могу быть я?" "Дорогой Том, Перси постоянно твердит, что я стала бледная и сама не своя. Думаю, он подозревает меня..." "Сегодня было ещё одно нападение, и я опять не помню, где была. Том, что мне делать? Мне кажется, я схожу с ума... Это точно я нападаю на всех, Том!" Но Том всегда успокаивал её. Что бы ни случилось, он оставался на её стороне. Её лучший друг, её единственная поддержка и опора. Единственный человек, которому можно доверить всё, что тяжёлым камнем лежало на её душе. Но потом Джинни начали сниться тревожные сны. В них она видела расплывчатые картины происходящего во время её провалов в памяти. Кто-то удерживал её, руководил её движениями, неизменно стоя за спиной. Это он нашёптывал ей странные шипящие слова, которые открывали вход в Тайную комнату. Это он вызывал огромного змея, который парализовал кошку и учеников. Это он писал на стене угрозу её рукой. Он сжимал её ладонь своими бледными длинными призрачными пальцами, окунал её пальцы в краску и водил ими по стене, оставляя послание всему Хогвартсу. Джинни узнала эти пальцы. Они были прекрасны, как и всё остальное в их обладателе. Джинни очень хорошо его знала. Ведь это был её лучший друг из дневника. Том Марволо Риддл. Это был он. Это был он! Каждый раз! Он заставлял её делать ужасные вещи, натравливать змея на маглорожденных студентов! Слава Мерлину, они не умирали, а лишь цепенели на время, приходя в себя уже под утро. Она пыталась препятствовать Тому, уговаривала его больше не делать всего этого, но он был глух к её мольбам. Том считал себя наследником Слизерина и продолжателем его великого дела по избавлению магического мира от грязнокровок. Джинни не могла больше этого выносить. Чья-либо смерть была лишь вопросом времени. До сих пор ребята цепенели лишь потому, что не смотрели змею прямо в глаза, а видели его в отражении или через посредника. Но Джинни не могла попросить помощи у кого-либо. Ведь именно она творила все эти ужасы. Её за такое упекут в Азкабан... Поэтому Джинни решила самолично избавиться от дневника, чтобы он больше не мог управлять ею. Быть злом, действующим её руками. Девочка взяла дневник и ранним утром отнесла его в тот самый туалет, куда он всегда так стремился попасть, и кинула его прямо в унитаз. Там этому придурку было самое место! Туда никто не заходил из-за призрака, так что Том больше не сможет причинить кому-либо вред. Больше не было никаких жертв. Все, кто пострадал от змея, были живы и здоровы, ходили на занятия, как и остальные ученики. Всё было прекрасно. Как Джинни и планировала, в День святого Валентина она отправила стишок Гарри. Вышло даже лучше, чем она ожидала. Благодаря Локонсу валентинки разносили гномы, наряженные купидончиками. Джинни передала послание через одного из них и, к счастью, оказалась рядом с Гарри, когда купидончик настиг его. Было немножко неловко из-за излишней настойчивости гнома, он даже порвал сумку мальчика. Все вокруг смеялись, Джинни тоже выдавливала из себя смех, чтобы не выделяться из толпы. Но тут декламирование её стиха прервал голос, прекраснее которого она никогда не слышала. Это была Амброуз. Она запела. Маглорожденные и полукровки, выросшие в магловском мире, рассказывали о том, что она давала концерты на самых больших стадионах Европы, но в Хогвартсе никто так ни разу и не услышал её песен. Даже профессор Флитвик не смог уговорить её вступить в хор. В отличие от в рот смотрящих фанатов Джинни видела в Амброуз только странную девчонку, неприятную и дикую, недостойную такого внимания. Амброуз вечно ходила в прострации, надевала одну и ту же висящую на ней мешком летнюю одежду и шлёпки даже сейчас, зимой, липла к Гарри и угрожала расправой каждому, кто не так посмотрел на неё или её сестру. Но теперь Джинни услышала её песню и поняла, почему знакомые с магловским миром ребята отзывались о ней и её таланте с таким восторгом. Потому что голос Амброуз мгновенно погладил её по голове, тронул самое её сердце и подарил успокоение. Её пение было чашкой горячего какао и тёплым пледом зимним вечером. Щекочущей босые ноги зелёной травкой в поле. Рассветом после тёмной беззвёздной ночи. Амброуз и сама предстала в глазах Джинни совсем иной: не злобной дворняжкой в человеческой форме, а мягкосердечной святыней — источником тепла, света и мудрости. А потом Амброуз замолчала, высунула язык и медленно провела им по корешку чёрной кожаной книжки с таким наслаждением, будто та была сладким десертом. Впечатление было испорчено. Наваждение прошло, и Джинни узнала книжку. Это был дневник, который она выбросила! Дневник, в котором жил злой дух по имени Том Марволо Риддл. Из-за того, что книжка на самом деле была мальчиком, действия Амброуз показались Джинни непристойными и даже пошлыми. Как если бы она прилюдно начала лизать настоящего парня. Джинни прикрыла глаза руками, смотря на эту извращённую картину сквозь щели между пальцами. — Фууу, Дея! — Гарри выбил дневник из её рук. — Он же в туалете на полу валялся! Так это Гарри нашёл дневник? Что если он уже писал в дневнике, и Том рассказал мальчику, кто натравливал змея на учеников Хогвартса? И тут до Джинни дошло. Магловские ребята говорили об этом. О том, что Амброуз во время пения видит все-все воспоминания тех, кто слышит её. И Джинни слышала. Слышала всю песню от начала до конца. И даже если Гарри ещё ни о чём не догадывался, Амброуз только что узнала всё из её воспоминаний! Джинни убрала руки от лица, растерянно глядя на девочку и пытаясь по её поведению понять, знает та или нет. Ведь всегда была возможность, что её способности преувеличены... Амброуз, до этого словно не видевшая ничего, кроме дневника, пришла в себя. Она растеряно поморгала, а потом посмотрела прямо в глаза Джинни. Одарив её многозначительным взглядом, Амброуз улыбнулась. Джинни вздрогнула. Она знала! Амброуз видела её насквозь! Видела всё, что та совершила! Она расскажет Гарри, и он возненавидит Джинни и никогда её не простит, никогда не полюбит в ответ! Амброуз расскажет Дамблдору и всей школе, и Джинни исключат! Какой позор! Мама будет недовольна! Джинни никогда не научится хорошо колдовать! Братья будут смеяться над ней до конца жизни! Весь мир будет считать её преступницей! Её запрут в Азкабане на всю жизнь! Джинни развернулась и побежала прочь, боясь, что её обличат прямо там, перед всеми. Все последующие дни она тряслась и озиралась по сторонам, то и дело замечая на себе взгляды, полные подозрения. Никто ничего не говорил, но Джинни казалось, что все они уже в курсе. Прошло пару недель. Директор так и не вызвал её на разговор, ученики ни в чём её не обвиняли, маглорожденные, пострадавшие из-за змея, тоже не спешили ей мстить. Джинни могла облегчённо выдохнуть. Наверняка способности Амброуз были вымыслом, уткой для привлечения людей на концерты. Ничегошеньки-то она не знала. Но Гарри всё ещё мог разгадать секреты дневника, проникнуть в его суть. Джинни захотела выкрасть дневник. Но только как ей пробраться в спальни Слизерина, не зная пароля...

***

Джинни стояла посреди коридора поздней ночью, сжимая в руках злосчастный дневник. Она не помнила, как оказалась здесь. И как ей удалось украсть дневник тоже не представляла. Снова несколько часов жизни были стёрты из памяти подчистую. И вновь появилось это омерзительное чувство, будто кто-то направляет её, руководит ею без её на то ведома. Том достал её, даже когда их разделял весь замок, ведь спальни Слизерина располагались в подземелье, в то время как гриффиндорцы жили в башне. Том стал её проклятием. Её ношей. Её наказанием. Она пыталась противиться ему, но теперь он с гораздо большей лёгкостью захватывал над нею власть. Теперь Джинни всецело принадлежала призраку Риддла. Её руками Том совершил ещё два нападения. Постепенно он становился всё более осязаемым, становился настоящим мальчиком. Ей казалось, что Том кормился ею, насыщался её душой, а Джинни, как бы ни пыталась, ничего не могла с этим поделать. В конце концов Тому для перемещений уже не требовалась Джинни. Он сам свободно ходил вокруг дневника, умудряясь отдаляться от него на многие метры. И тогда он заставил Джинни оставить ещё одно послание на стене, которое заставило девочку паниковать: "Её скелет будет пребывать в Комнате вечно". Том подразумевал её скелет! Он собирался убить её! Джинни пыталась вырваться, когда Том вёл её в Тайную комнату, но маленькая девочка ничего не могла противопоставить пожирающему её призраку. Она металась по подземной зале под насмешливым взглядом уже почти воплощённого юноши, а потом просто упала рядом с дневником совсем без сил. Нет, физически она была в порядке, но её что-то будто придавливало. Изнутри. Она лежала с закрытыми глазами, а кто-то подошёл, присел рядом и гладил её по волосам тёплой ладонью. Это успокаивало. Наверное, так люди и чувствуют себя перед самой смертью. Умиротворённо.

***

Василиск был повержен, но Гарри и сам был близок к смерти. Перед глазами всё расплывалось. Лежавшая без чувств Джинни смотрела на него широко распахнутыми остекленевшими глазами. Ей тоже недолго осталось. Недаром Гарри ещё тогда, в дневнике, подумал, что его новый знакомый напоминает Дельфину. Том оказался молодым Лордом Волдемортом. Прямо сейчас Том набирался сил, пожирая душу Джинни. У неё оставалось мало времени. Да и у Гарри тоже. Яд василиска быстро распространялся по его венам. Леденящий хохот Тома заливал сводчатую комнату, сотрясая воздух. Юноша уже праздновал свою победу над тем, кто сумел одолеть его взрослую версию. Но, пусть Гарри и умирал, не всё ещё было потеряно. Он мог спасти Джинни и не дать этому отвратительному уроду вернуться к жизни. Из последних сил Гарри выдрал из своей руки клык василиска и, с вызовом взглянув на Тома, наконец заподозрившего неладное, раскрыл дневник. Риддл закричал и ринулся к нему, чтобы остановить, но Гарри уже замахнулся. Том бы ни за что не успел помешать ему. Зато успела Джинни. Проявив недюжинное проворство для полумёртвой, она вся напряглась, как пружина, и выбросила вперёд руку, подставляя её прямо под удар. Гарри не успел остановиться. Клык пробил ладонь, так и не достигнув дневника. Джинни словно стала другим человеком. Слабость и растерянность на её лице сменились жёсткостью. — Я ведь просила, Гарри. Просила не лезть. Она хотела сказать ещё что-то, но тут капля её крови, смешанная с ядом василиска, сорвалась с клыка и упала прямо на страницу книжки. В тот же миг Том закричал от боли. Схватившись за грудь, он упал на колени. На месте его солнечного сплетения медленно росла светящаяся рана, будто его прожигала зажжённая сигарета. — Нет! — закричала Джинни. Она вырвала из руки клык и откинула его в сторону. Рана быстро начала затягиваться. — Фоукс, помоги Гарри, — скомандовала она птице, а сама кинулась к Тому. Глаза юноши бешено вращались. Он не мог вздохнуть. Всё его тело сотрясалось от судорог и боли. Джинни обняла его и уложила на спину. — Нет, Том, прошу, не умирай... А Фоукс между тем склонился над рукой Гарри и заплакал. Крупные слёзы скользили по его клюву и падали на рану, оставшуюся от клыка. Она стала быстро заживать, и разум Гарри прояснился. — Джинни, что происходит? Ты... в порядке? Но Джинни не обращала на него внимания. Точно так же, как Фоукс, она уронила несколько слезинок на страницу дневника. Результат её не удовлетворил. Рыдания над раной Тома тоже ничего не изменили. И тогда она просунула язык между зубами и, плотно их сомкнув, откусила добрую его половину. Кровь обильно полилась на губы и подбородок. Джинни приподняла голову беспомощного Тома, стиснула пальцами его челюсть так, чтобы он открыл рот, и склонилась над ним. Кровь из её рта теперь лилась прямо ему в глотку. Захлёбываясь, Том царапал девочку, вцепляясь в неё своими длинными пальцами. Раз за разом Джинни заставляла его проглатывать, пока, наконец, рана не стала затягиваться. Вскоре Том задышал свободно, но утомлённому агонией организму требовался сон, и, перестав хвататься за девочку, юноша потерял сознание. Джинни нежно погладила его по кудрявым волосам. Кровь на её лице быстро сохла, сковывая корочкой растянутые в улыбке губы. — Джинни... Джинни с трудом оторвалась от Тома и приблизилась к Гарри. Она осмотрела его руку. — Всё в порядке, Фоукс тебя полностью излечил, — сказала она. Гарри видел, как в её рту шевелится абсолютно целый язык, хотя его кончик всё ещё валялся рядом с Томом. Джинни достала волшебную палочку и направила её прямо на Гарри. — Джинни, что ты... До Гарри стало доходить, что хозяином положения тут был далеко не Том. Главную опасность представляла Джинни. Мальчик подскочил и попытался добежать до своей палочки, валявшейся на полу рядом со спящим Риддлом. — Прости, Гарри, — раздался у него за спиной спокойный голос, в котором, несмотря на щекотливость ситуации, не было ни намёка на враждебность. — Обливиэйт.

***

Гарри привела в сознание Дельфина, сумевшая разгрести завал и добраться до Тайной комнаты. Рядом лежал пронзённый клыком дневник, сочащийся чернилами, но Гарри помнил лишь то, как замахнулся, чтобы нанести удар. После этого была темнота, а потом он проснулся и увидел обеспокоенную Дельфи. Гарри и в прошлом году отключился, не успев увидеть, как Квиррелл осыпается пеплом. Но в Хогвартсе вновь стало спокойно, и это было лучшим доказательством очередной победы над Волдемортом. Том Марволо Риддл больше не представлял ни для кого опасности.