Honey, you're familiar like my mirror years ago

К концу второй недели Ривер отсортировала все фотографии и перешла к разбору книг. Она касалась кончиком пальца корешка каждого томика на полке, наклоняя голову, когда щурилась на название. Первая книга, которую она выбрала, оказалась сборником инопланетной поэзии, и на мгновение Доктор подумал, что она вспомнила время, когда бросалась им ему в голову. Это была единственная причина, по которой она владела таким объемным изданием — оно было отличным оружием. Его сердца упали, когда она взяла книгу с собой на диван и устроилась, открывая первую страницу, как будто собиралась читать. У Ривер никогда не хватало терпения для поэзии. Со странным чувством облегчения он увидел, как через час она бросила томик через гостиную, ворча под нос про претенциозный бред, а потом вернулась к книжному шкафу и выбрала что-то еще. Она села обратно на диван с томом по истории цивилизации Аплан и провела следующие несколько часов, громко восхищаясь талантом автора, прежде чем поняла, что это она ее написала. В ответ на ехидную насмешку, она пробуравила его взглядом, а он воодушевленно подумал, что вернуть ее воспоминания будет не так уж и сложно. Каждый раз глядя на нее, он не мог не чувствовать, что Ривер где-то внутри и только ждет, чтобы появиться. К третьей неделе они оба заскучали. Доктор, конечно, стал усидчивее с возрастом, но сидение на месте нравилось ему не больше, чем обычно, особенно когда ТАРДИС стояла в саду, ожидая поездки куда угодно и в когда угодно. Ривер даже без воспоминаний не чувствовала себя лучше. Она ходила по дому, изучая фотографии снова и снова, пока не запуталась, по какой причине они стали казаться знакомыми: потому что она начала их вспоминать или потому, что слишком долго на них смотрела. Он проводил время, делая чай, чтобы больше никогда не забывать, какой ей нравится, или тоскливо глядя в окно на свой корабль, или читая вслух собрание инопланетной поэзии Ривер, чтобы позлить ее. Он как раз находился в середине особенно сложного сонета — в котором не было гласных — когда Ривер вышла из спальни с предвкушающей улыбкой. Доктор перестал читать и уставился на нее, разинув рот, его сердца провалились в живот. Он сглотнул и спросил хриплым шепотом: — Что ты сделала? — Я выпрямила волосы, — Ривер провела рукой по шелковистым прядям и улыбнулась. — Заняло все утро. Что думаешь? — Что я думаю?! Ты же… — Он беспомощно махнул рукой на ее голову, беззвучно разевая рот в ужасе. Все эти дикие, блестящие кудри были укрощены, послушно свисая вокруг ее плеч, и что-то в нем просто сломалось. — Что ты сделала с ними? Они же плоские! Ривер нахмурилась, защищая ладонями прическу. — Ну, вот что происходит с волосами, когда их выпрямляют… — Это неправильно! — Он отбросил стихи и вскочил на ноги, широко раскрыв глаза от предательства. — Это не ты! У тебя была временная голова. Время не прямое, не плоское и не скучное! Оно объемное… — он сделал широкий, безумный жест руками, и Ривер моргнула, как будто он сошел с ума. — Оно соблазнительное, и смешное, и не имеет никакого смысла! — он ткнул пальцем в ее волосы. — Это не временная голова! Это даже не похоже на нее! — Доктор… — Нет, — он оборвал ее с болезненной гримасой. Он смотрел на нее в ужасе, не находя больше ничего от своей жены, от его Ривер из прошлого. — Ты не она. Ты ходячая, разговаривающая Ривер-бот. Он выскочил из дома прежде, чем она смогла отплатить, бросив книгу ему в голову — нет, не так. Ривер бросила бы. Ривер-бот, вероятно, даже не подумала причинить кому-либо боль. Доктор сбежал в ТАРДИС, захлопнув за собой дверь. Он слепо уставился на временной ротор, пока Старая Девочка успокаивающе гудела вокруг. Прижавшись спиной к дверям, он осел на пол и надулся, мужественно пытаясь выкинуть из головы мысли о кошмарном приручении волос. Ему потребовался час, чтобы успокоиться, разжать челюсти и признать, что он, возможно, слишком бурно отреагировал. На самом деле он сердился не на нее. Он злился, что не мог заставить ее вспомнить ни одной чертовой вещи даже после нескольких недель пребывания на Луне. Он злился, что даже если она была прямо перед ним, у него все равно не было Ривер. Он не мог прикоснуться к ней. Не мог поцеловать ее. Он не был уверен, что помнит как, но знал, что справится, если бы представился шанс. Он злился, потому что только начал отпускать ее, а теперь она снова появилась, заставляя по себе скучать. Все еще казалось, что он живет с призраком. В этой женщине не было его жены. У нее не было воспоминаний Ривер, ее причуд и манер. Она ни разу не назвала его сладким. Она ничего не знала о нем, тогда как Ривер всегда знала все. Единственным его утешением было то, что она выглядела как Ривер, но тут она вышла из спальни, ничем не похожая на его любимую женщину. Это было как потерять последнюю ее частичку, лишиться последней связи с Ривер. Он хотел вернуть свою жену. Но Ривер не виновата, что он не знал, как это сделать. Прошло еще тридцать минут, прежде чем он набрался достаточно смирения, чтобы подняться на ноги и выйти из ТАРДИС раскаянной походкой. Ему не пришлось идти далеко. Ривер сидела на ступеньках крыльца, явно ожидая его. Он остановился и посмотрел на нее. Ее волосы снова стали кудрявыми, а с влажных кончиков до сих пор падали капли на ее плечи и блузку. Она взглянула на него с надеждой и слабо улыбнулась, а он почувствовал себя правым мерзавцем. Со вздохом Доктор подошел ближе и сел на ступеньку рядом с ней, поставив локти на колени. Он не мог заставить себя встретиться с ее взглядом, поэтому смотрел на землю и пытался сформулировать извинения. Ему еще не приходилось много извиняться в этом теле, это было немного ново. У Ривер, как всегда, не хватило терпения дождаться. — Я просто хотела попробовать. Я не собиралась тебя огорчать. Он ощетинился, повернув голову к ней и нахмурившись. — Ты и не огорчила, — она с большим сомнением подняла брови, и он раздраженно фыркнул. Снова посмотрев на колени, он пробормотал: — Тебе не шла та прическа. — Поэтому я все вернула. — Я… тоже не хотел тебя огорчать. — Я знаю. Она нерешительно наклонилась и положила голову ему на плечо. Доктор застыл от удивления и повернулся, позволяя влажным кудрям щекотать подбородок. Она избегала его взгляда, прикусив губу, и он заставил себя расслабиться, мягко прижав щекой ее голову к своему плечу. — Каждый раз, когда ты смотришь на меня, я вижу, что ты ждешь. Ее. — Голос Ривер был безэмоциональным, и от этого становилось только хуже — как будто она снова научилась скрывать от него боль. — Иногда мне кажется, что даже когда я говорю — то разочаровываю тебя. Как будто все мои слова — недостаточно ее слова. Он вздохнул. — Ривер… Она покачала головой, отодвинувшись, чтобы взглянуть на него глазами, которые ничего не скрывали, и он в очередной раз вспомнил, как много о самой себе она забыла. — Я подумала, что если бы я выглядела иначе, ты смог бы увидеть меня такой, какая я сейчас. Поэтому я распрямила волосы… я просто хотела, чтобы ты перестал относиться ко мне как к призраку. Он поцеловал ее прежде, чем успел отговорить себя, обхватив лицо ладонью и грубо прижавшись к губам. Его пальцы вцепились в ее подбородок, но Ривер не отстранилась. Она ответила с таким же пылом, как и раньше, схватив за воротник и выгнувшись к нему с удивленным вскриком, который заставил его застонать и прикусить ее губу. Он с облегчением понял, что ее поцелуи все те же: жадные и от всего сердца. Она просто брала то, что хотела, как будто боялась, что он не отдаст этого добровольно. Он успокаивал ее, как помнил: поглаживая пальцами по щеке и не предлагая никакого сопротивления. Он показывал только свое стремление любить ее в ответ. В конце концов, она успокоилась и перестала пытаться победить. Они немного задержались вместе, плавно скользя губами по губам, отстранились и снова прижались. Их дыхание обжигало кожу. Доктор позволил себе последний раз коснуться ее губ, прежде чем неохотно отодвинулся, тяжело дыша, и прижался своим лбом к ее. Ривер не открывала глаз и все еще притягивала его к себе за воротник. — Ты не призрак. Она грустно улыбнулась и покачала головой. — Нет, я — Ривер-бот. Он вздохнул, отпуская ее подбородок, чтобы провести пальцами по ее влажным, спутанным волосам. — Никогда не встречал робота, который бы так целовался, — проворчал он, радуясь, когда она покраснела. — Ты Ривер. — Еще нет. Но хочу быть, — она открыла глаза и отодвинулась, чтобы посмотреть на него. Ее глаза заблестели, когда встретились с его взглядом. — Я хочу вспомнить женщину на фотографиях. Я хочу вспомнить тебя. — Вспомнишь, — грубо пообещал Доктор. И поскольку теперь он мог к ней прикоснуться, то зарыл лицо в ее волосы, как мечтал уже несколько недель, и прижал ее к своей груди, как будто она могла в любой момент ускользнуть. Ривер пахла, как он привык: пыльными книгами и полевыми цветами. От этого он чувствовал жжение в глазах, но продолжал вдыхать. — Я верну твои воспоминания. — Я знаю, что вернешь, — Ривер провела пальцами по его затылку и позволила держать себя, умиротворяя бурю его эмоций, даже если не помнила, как делала это раньше. — Не представляю, откуда я знаю это, но знаю. *** Вастра посмотрела яркими глазами рептилии из-под своей вуали, когда он прошел на ковер перед ее креслом. Он ничего не говорил, а она не любопытствовала, оба ждали в напряженной тишине, пока Дженни не отвлекла Ривер и не увела ее на кухню, чтобы приготовить чай и печенье. Луна не работала. Окружить Ривер фотографиями и памятными вещами вроде ее любимых книг и экспедиционных находок не сработало. Когда Ривер стала совсем подавленной из-за заканчивающегося терпения, граничившего уже с отчаяньем, Доктор решил навестить единственное существо во вселенной, которому доверял и которое могло знать решение проблемы. Он вслушался в тиканье часов из-за угла комнаты и наклонился к вуали, наконец полностью посмотрев на Вастру. — Ты знала? — Знала что? — Что Ривер нашла выход из Библиотеки. Вастра продолжала сидеть прямо в своем кресле, удивленно моргнув голубыми глазами. Ее взгляд метнулся к дверному проему, за которым скрылись Дженни и Ривер. — Ты хочешь сказать… Доктор не дал ей закончить. — Ты помогла ей придумать план на одной из ваших ментальных чайных церемоний? Сжав губы в узкую линию, Вастра вскинула подбородок и сурово сказала: — Я могу заверить тебя, что ничего не знала о ее планах. Иначе я бы сделала все возможное, чтобы отговорить ее. Он фыркнул, повернувшись к потрескивающему огню в камине. — Именно поэтому она не сказала тебе. — Она могла бы полностью удалиться. — Полагаю, именно это она и сделала, — Доктор потер рукой лицо и вздохнул, оглянувшись через плечо и увидев озадаченный взгляд Вастры. — Она сбежала, но все пошло не так. Она ничего не помнит. Он никогда не видел, чтобы у Вастры отпадала челюсть — она слишком хорошо держала себя в руках для подобных грубых реакций, — но в этот момент у нее на лице появилось именно такое изумленное и очень человеческое выражение. Все-таки она провела с людьми большую часть своей долгой жизни. — Она должна помнить хоть что-то. Взглянув в дверной проем, чтобы убедиться, что Ривер не собирается возвращаться, Доктор кратко объяснил, как она была найдена и как он ездил за ней в больницу. — Она помнит все, кроме своей собственной жизни. Она не может вспомнить, кто она или кто ты. Она не помнит своих родителей, — он сглотнул и вцепился в свои волосы. — И меня. Вастра подождала минуту, наблюдая, как он сжимал кулаки и скрипел зубами. — Прости, старый друг, но может, ты неправильно на это смотришь? — Когда он хмуро поднял взгляд, она мягко объяснила: — Я была свидетелем твоего горя после Поющих башен, на случай, если ты забыл этот неприятный период своей жизни. Ты сдался. Без нее благополучие вселенной не имело значения. Доктор молча сжал челюсти, сердито глядя на ботинки. — Теперь она вернулась к тебе. Возможно, не так, как тебе хотелось бы, но у тебя есть шанс начать все заново. Из всех, кому досталось испытать потерю любви, этот подарок доставался совсем не многим. — Я знаю, — он отошел от камина и почти рухнул на диван напротив Вастры, поставив локти на колени и опустив подбородок на руки. Выдохнув уже спокойнее, он тихо повторил: — Я знаю. — Тогда зачем ты пришел сюда? — Вастра посмотрела на него понимающе. — Если бы ты хотел просто заново познакомить Ривер со старыми друзьями, то представил бы ее, когда вы пришли. — Она все еще Ривер, — сказал он и вспомнил жар ее поцелуя. Он прижал кончики пальцев к губам. — И в то же время нет. Она как будто снова стала молодой. — Тогда помоги ей вырасти, — мягко предложила Вастра. — Ты ведь сделал это однажды. — И я бы сделал это снова, но она хочет воспоминания. Мы пришли сюда только по этой причине. — Он закрыл лицо руками, тяжело вздохнул и взглянул на Вастру сквозь пальцы. — Возможно ли это? — С чего ты взял, что я знаю? — Не знаю, — ответил он честно. — Но у меня закончились идеи. Вастра постучала пальцами по подлокотнику кресла. — Какие попытки ты предпринимал? — Я отвез ее на Луну. Там она работала, там был ее дом. Думал, что знакомая обстановка сможет помочь. — Он вздохнул и покачал головой. — Она просмотрела фотографии и книги, надела старую одежду. Потратили на это несколько недель и — ничего. — Потому что Луна не то, что ей нужно, Доктор. Он выпрямился. — Что? — Будучи профессором, она провела на Луне всего несколько лет до того, как отправилась в Библиотеку, — Вастра терпеливо вздохнула, и у него появилось отчетливое ощущение, что она так же раздражена его невежеством, как и он сам. — Гораздо большую часть своей жизни она провела, путешествуя вместе с тобой. Ну, или в тюрьме, но я настоятельно не рекомендую везти ее туда. Ривер нуждается в возобновлении нормального существования — нормального для вас двоих, во всяком случае, — если она все же надеется вернуть себе воспоминания. Ну конечно. Ривер никогда в жизни не была надолго заперта на одном месте, даже когда отбывала наказание в Стормкейдже. Что за безумная глупость заставила его думать, что она сможет вернуть хотя бы одно воспоминание, сидя дома? Ривер — его вторая половина, его лучшая половина. Равная ему. Сорняк, который рос в чужой почве. Естественно, ей необходимо бежать. Бежать с ним. Боже, он стал тугодумом в старости. Чертовым тугодумом. Вастра самодовольно фыркнула в знак согласия, но он больше не обращал на нее внимания — даже не замечал, что говорил вслух. Самый быстрый способ вернуть Ривер — поместить ее в обстановку, в которой она смогла бы раскрыться во всей красе. Путешествие с ним в ТАРДИС, следующая остановка — везде. Он был крайне взволнован, и Вастра наблюдала за ним с тихой насмешкой, пока Ривер и Дженни не вернулись с кухни с чаем и печеньем. Ривер улыбнулась ему, присев на диван рядом, и его сердца внезапно наполнились надеждой. Доктор улыбнулся в ответ.