Wolf

      Нью-Йорк. Утро. Я спокойно посапываю в своей мягкой кроватке, а ведь за окном уже во всю светит яркое утреннее солнце. Сегодня же суббота, так что можно спокойно ничего не делать весь день заниматься домашними делами. Но мой блаженный и святой сон нарушает играющая музыка в другой комнате. Нет, вернее, орущая на всю громкость песня "Smell’s Like a Teen Spirit", причем с оглушительными басами. Я утыкаюсь в подушку и кричу в нее от злости. Интересно, кто такой умный решил разбудить меня в мой единственный выходной? Рывком срываюсь с кровати, немного пошатнувшись, и иду в гостиную.       Там посреди комнаты на кожаном диванчике сидит в этом хаосе мой идиотский любимый братик и качает головой в такт музыки, не замечая меня. На секунду останавливаюсь, кажется, или у меня дергается левый глаз? Не суть. Я уверенными шагом подхожу к маленькому с виду музыкальному центру и к чертям вырываю шнур из розетки. Братец резко открывает глаза и шугается меня, кидая попутно подушкой. — Лукас, ты случаем не оборзел? — я недовольно свожу брови и смотрю пронизывающим взглядом на брата. — И я тебя люблю, Кейт. Но нет, к счастью, я не оборзел, — он легко улыбается и запускает пятерню в свои каштановые волосы. — Если мы живем вместе, то это не значит, что ты можешь слушать всякое дерьмо, пока я сплю, мелкий ты спиногрыз, — мое настроение испорчено, и это значит, что любезничать с этим вредителем я не стану. — Эй, рок не дерьмо, следи за словами. Это не твои сопливые песенки про любовь, и к сведению, я младше тебя всего на три года, — он надувает губы и обиженно смотрит на выключенный мною центр. — Чего? Не неси чушь, я не слушаю песни про любовь и нет, Лукас, ты младше на четыре года, мне двадцать четыре, а тебе двадцать, поэтому у меня есть полное право тебя унижать, — я гордо улыбнулась и тряхнула своими русыми волосами. — Вообще, не умничай и приготовь яичницу, это за мое испорченное настроение. — Я тебе не прислуга, сама приготовишь, — он раздраженно фыркает и берет с тумбы телефон, начиная что-то там смотреть. Нет, он издевается. — Хорошо, если не приготовишь, то пойдешь со мной в парк и будешь позировать, пока я буду тебя рисовать, — довольная улыбка расплывается на моем лице. По счастливой случайности сложилось так, что я по совместительству художник. От слова «худо». — Только не это! Ладно-ладно, приготовлю я тебе завтрак. Только немного посижу, — брат снова утыкается в телефон, улыбаясь. — Сейчас же несешь свой зад на кухню и делаешь яичницу. — А волшебное слово? — Лукас откладывает телефон и встает, стряхивая с себя крошки от чипсов. — Быстро, — говорю я и удаляюсь в ванну шагом победителя. — Но в парк все равно пойдем.

***

      Утро итак не очень-то задалось, так еще я выдавила на зубную щетку гель для умывания лица. Браво, Кейт. На сегодня очень много планов, но на первом месте позлить нарисовать братца. Умывшись, я посмотрела на себя в зеркало. Вроде не урод. Но большие мешки и синие круги под зелеными глазами не очень выгодно смотрелись. Как-то читала, что некоторым людям эта синева к лицу. Но не в моем случае, кажется, как будто меня три дня избивали, выборочно. Закончив водные процедуры, я быстро переоделась в домашнее и поспешила на кухню. Кажется, или пахнет горелым? Заскочив на кухню, мне посчастливилось лицезреть самого Лукаса Фишера за порчей имущества приготовлением завтрака на двоих. Я подняла брови, и улыбнувшись, поспешила налить чай, пока нервы братика не треснули. Поставив две фарфоровые кружки, уселась за стол, ожидая заветную яичницу.       Лукас хмурился и напряженно раскладывал подгоревший завтрак по тарелкам, затем он поставил одну напротив меня, и наконец, сел сам. — И что это? — я недовольно покосилась на что-то походившее только видом на яичницу. Нет, серьезно, парню двадцать лет, а он не может приготовить простенький завтрак. Да, ведь я всегда все делала для брата.       И это началось с того момента, как он ступил на порог моей квартиры. Я приняла его, тогда у всех в нашей семье был переломный момент, родители разводились и решали кого возьмут под опеку. Это было настолько давно, что воспоминания почти стерлись и мне казалось, что Лукас жил со мной в квартире с самого начала. Да, мы с ним ругаемся и порой я ненавижу этого гаденыша, но он мой брат, родной, да и к тому же это все любя. В детстве мне всегда приходилось за ним смотреть, а если он что-то творил, то по шее получала я. Но мы всегда могли прикрыть спины друг друга. Разговаривали о будущем, кто кем станет, будем ли мы и дальше жить вместе. Брат всегда хотел работать в полиции, у него было все качества, присущие детективу, звучная фамилия — Фишер и довольно хорошая физическая подготовка, но из-за проблем в подростковом возрасте, из-за того, что он тогда нарушал закон его не взяли. Но сейчас он по этому поводу не переживает, нисколько. К чему я это рассказываю, пусть он и заноза в заднице, но моя заноза. — Завтрак, ты же просила, сестренка, — Лукас притворно улыбнулся и кивнул на тарелку. Я недоверчиво взяла вилку и потыкала ею в пригоревшее нечто. — Что-то не так? — Нет, все в порядке, думаю, — я хотела было сказать пару колкостей, но Лукас просто-на-просто засунул кусок яичницы в мой рот. — Надеюсь тебе понравилось, — гаденько улыбнувшись, сказал братец, — или может закажем пиццу? — … Никакой пиццы! — вытерев рот и вместе с ним язык, гаркнула я.       Так сложилось, что у Лукаса, как и у меня проблемы с желудком, стоит только поесть что-то не то, так сразу боли в животе и тошнота. Только здоровая пища и тефтели на пару без соли, а также брокколи, цуккини, петрушка, в общем мы, как травоядные. Но это не мешает брату за обе щеки уплетать чипсы и потом канючить, что у него опять болит живот. — Ладно, ладно, полегче, — Лукас сделал глоток чая и откинулся на спинку стула. — Так, какие планы на сегодня? Помочь нужно в чем-нибудь? — он мило улыбнулся. — Что надо? — подняв одну бровь, спросила я. Брат опешил, но я пояснила: — Ведь ты же помогаешь своей любимой сестренке, когда что-то нужно.  — Очень умно, — он кратко улыбнулся и пододвинулся немного ко мне, — у меня свидание сегодня. — Да ладно! — я изобразила удивление на лице и рассмеялась. — Какая это девушка по счету? А прошлая тебя не устраивала?       Брат прищурился и покачал головой, откинувшись обратно на спинку стула, он запрокинул голову назад и блаженно вздохнул. Я с непониманием посмотрела на него. Серьезно, с таким отношением к девушкам, Лукас никогда не найдет ту несчастную единственную на всю жизнь. Мой счет его подружек закончился на отметке двадцать. Хм, а сколько парней было у меня? — Тебе не понять, — небрежно бросил он, — сколько парней было у тебя? — Лукас поднял взгляд своих голубых глаз на меня. — Один?       А ведь он прав. У меня действительно был один молодой человек, в школе. Щеки налились краской, и я отвела взгляд, сейчас рассматривать магниты на холодильнике занятнее, чем говорить с Лукасом. Он умел меня затыкать, правда это у него не всегда выходило, но стоило брату сказать какую-нибудь фразу, меня словно затыкали, сунув в рот тряпку. — Ну, то-то же. Так что, я иду на свидание сегодня, — Лукас сказал с нажимом на последнее слово и, посмотрев на наручные часы, продолжил: — Через десять минут. — Стой, а уборка в комнате, и ты обещал, что я тебя нарисую, — я разочарованно вздохнула. — Кого мне рисовать? — Боже, позвони своему дружку Маркусу. Он наверняка бросит все свои дела, дабы угодить тебе. Флэй втрескался по уши, — Лукас рассмеялся, вышел из-за стола и собрал грязную посуду.       Маркус Флэй — мой друг. Добрейшей души человек, всегда поможет, в общем все девушки по нему сохли всегда. За исключением меня, ну вот хоть убейте, своего парня я в нем не вижу. Хороший друг, не более. — Неправда, он просто мой друг. И в отличии от некоторых, Маркус обожает, когда я его рисую. — Ну понятно почему, — брат усмехнулся и вприпрыжку покинул кухню. — А посуду кто мыть будет? — я крикнула вслед братцу.       Всегда не любила грязь, замусоренные комнаты и прочее. Прям воротило от этого, но тот, с кем я живу, был свиньей. Не в том смысле, Лукас просто никогда не убирает за собой, и это порой приводит меня в бешенство. Но выработанная многолетняя терпимость спасает его от моего гнева.

***

      «Огромные, толстенные деревья возвышаются над моей головой, простираясь к голубому небу. Я озираюсь по сторонам, не в силах понять, что происходит. Все тело ломит, и тупая боль медленно растекается, висок кровоточит и тукает, стоит лишь к нему прикоснуться. От свежего, лесного воздуха кружится и без того дурная голова, заставляя зажмуриться. Мое состояние оставляет желать лучшего, кажется, будто почти полуобморок. Но отрезвляющий стальной привкус крови во рту не дает потерять сознание. Я пытаюсь понять где нахожусь, но все безуспешно. Разумеется, это лес, но на Земле не растут такие громадные деревья. Я бегу. Только вперед, в глубь леса, пытаясь не потерять сознание. Склизкий страх окутывает меня, заставляя то и дело оборачиваться. Чувство, будто кто-то преследует меня, и этот кто-то быстрее меня.       Спустя десять минут я выдыхаюсь и подбегаю к дереву, дабы укрыться от неведомого преследователя. Сердце бешено колотится о ребра, пульс учащен, а все чувства обострены до предела. Наступает тишина, все затихло, будто звук отключили. Даже птицы перестали петь свои песни, ветер больше не колыхал густую листву деревьев. В этой тишине слышно лишь мое обрывистое дыхание. Я выдохлась, что же, нужно почаще бегать по утрам. А тем временем меня настигла другая проблема. Неприятный комок в горле и подступающая тошнота, которая еще больше напрягает обстановку. Да и еще висок кровоточит, а тело ноет, будто меня битый час избивали палками. Черт, не помню ничего, совершенно, как я здесь очутилась. Нужно бежать, но куда? От чего? И зачем?       Я снова выбегаю на слабо расчищенную от веток тропу и даю деру, словно за мной маньяк гонится. Не обращая внимания на ветки, что больно бьют по лицу и телу я продолжаю путь. Но, черт бы побрал этот камень! Я запинаюсь и падаю на землю, попутно собирая все камни, ветки и ухабы качусь куда-то. Стоп, качусь?! Допустим. Наконец больно ударившись о большой камень, что ознаменовало окончание моих покатушек, я издаю звуки, похожие на сдавленный рев. От боли я не могу дышать, кажется ребра сломаны, или я уже брежу? Подтянув ноги, облокачиваюсь спиной о камень и рвано дышу. В глазах начинает темнеть, а изображение плывет, но я старательно щурюсь, пытаясь разглядеть силуэт, который медленно приближается ко мне. Кажется, девушка или слишком низкий мужчина.       Таинственный преследователь подошел совсем близко, но разглядеть его лицо у меня все равно не выходит. Он медленно садится на корточки напротив меня и холодно произносит: — Зачем же убегать? Все волновались, а кое-кто не закончил проводить опыты.       Я из последних сил мотаю головой, пытаясь рассеять дымку, что нарисовалась вокруг меня, и что-то сказать. Но мужчина рывком хватает меня за руку и тащит, волоча по земле, до своего коня. — И впредь, не стоит оспаривать приказы, Кейт, — произносит он и закидывает меня на жеребца.       А мое имя словно эхом отдается в голове. Все громче и громче я его слышу …Кейт, Кейт, Кейт, ну же, давай!»       Я резко открываю глаза и подрываюсь с дивана. Голова просто раскалывается, видимо я спала, это всего лишь сон. Рядом сидит, ну уж очень удивленный Лукас и часто моргает. Повисла неловкая тишина. — Что тебе к черту снилось? — Воскликнул брат, решая начать разговор первым. — Да, так. Тот еще сон, будто за мной кто-то гнался по лесу, а в конце поймали. — Я выдохнула и закрыла лицо руками. — Видимо поменьше нужно смотреть всяких фильмов. — Ты в порядке? — Серьезно спросил Лукас, нахмурившись. — Да, наверно, вот водички попью только. — Я попыталась встать, но виски пронзила резкая боль, и вскрикнув, обессиленно опустилась на подушки. — Лежи, я принесу воды и таблетку от головы захвачу. — Подмигнул брат. — Спасибо. — Я улыбнулась уголками губ.       Пока Лукас ходил за спасительной водичкой, я размышляла о своем сне. Уж больно он мне странным показался. А если честно, то мне всегда снится какой-то бред, причем несвязный. Но этот бред как-раз-таки связный. Только, что бы он значил? В голову ничего не идет, нужно бы потом получше его разобрать. И кстати, в последнее время мне снятся обрывки какие-то, неполный сон, продолжение которого я смотрю в следующий раз, засыпая. Это должно серьезно беспокоить. — Вот, держи. — Лукас протянул мне стакан с шипучей таблеткой. — Спасибо. Что же, можешь идти к своей ненаглядной. — Я интонацией выделила последнее слово и усмехнулась.       Лукас серьезно взглянул мне в глаза, он был явно напряжен и встревожен. Наш зрительный контакт длился около минуты, но не выдержав, брат опустил голову. — Я думаю, что если оставлю тебя, ты не свихнешься? — Он как-то странно посмотрел на меня, отчего я невольно нахмурилась. — Нет, что ты, максимум буду разговаривать сама с собой, — пытаясь разрядить обстановку пошутила я, но Лукас остался серьезным, — я в порядке, правда.       «Много крови. Вся кровать, постельное белье в алой жидкости, которая растекается красными нитями то пододеяльнику. Комната больше походила на место убийства, настолько пугающей она была. Трупный запах распространился по помещению, где воздух и так был спертым.       Комната не представляла собой ничего интересного. Резная деревянная кровать на одного, рядом громоздкий шкаф со старинными книгами, вблизи расположился письменный стол и маленькое кресло, к которому было приставлено большое зеркало. Бумаги и отчеты, упавшие со стола, разлетелись по комнате, пачкаясь в крови.       Словно чувства обострены до предела, я слышу каждый звук, доносившийся из окна, трупный запах, который пах в несколько раз ужаснее. Но словно я — это не я. Невозможно объяснить, что чувствую, но определенно что-то поменялось. Мой рост, я будто стала размером с хорошенькую собачонку. А чувства, которые испытываю, они неописуемы. Какая-то животная свобода, прилив силы и энергии.       Я резво перебегаю порог этой странной комнаты, но ощущения, что иду на четвереньках. Что за черт? Не суть. Неспешными шагами обхожу письменный стол и пытаюсь понять, что произошло. Но смысл произошедшего доходит до меня, когда я вижу окровавленный труп мужчины, который лежал на полу, поодаль от кровати. Лицо его была обезображено и покусано, а горло разорвано. Я в ужасе отшатываюсь и хочу побыстрее покинуть это место, но, проходя мимо зеркала, мой взгляд останавливается на отражении. На зеркальной глади четко отражалось животное, похожее на волка, с запутанной черной шерстью, окровавленной мордой и горящими изумрудными глазами. Что за? Я пытаюсь убедить себя, что это не реально, но делая движения, в зеркале четко повторял за мной черный волк.       Отшатываясь я бегу со всех ног лап из этого места. Постоянно прислушиваясь и принюхиваясь, я выбежала на улицу. Вытоптанная земля без единой травинки, постройки из дерева, больше похожие на корпуса, что это за место? — Эй, что за прелестное животное? — Ко мне медленно походит высокая девушка, с длинными волосами, собранными в хвост и очками. Она дружелюбно улыбается и как-то уж безумно смотрит. Я инстинктивно скалю зубы и утробно рычу. — Кейт, ну же. Давай обойдемся без этого, мы ведь еще не закончили…»       Вспоминая этот сон, который приснился мне около недели назад, я невольно морщусь и трясу головой, а потом натыкаюсь на непонимающий взгляд Лукаса. Он минуту неотрывно смотрит на меня, отворачивается и глубоко вздыхает. — Пойдем может попозже в парк? — Брат грустно улыбается и берет меня за руку. — Нарисуешь, так и быть меня во всей красе. — Кто ты и куда ты дел моего Лукаса? — Я изумленно улыбаюсь и крепко обнимаю его. — Очень умно. — Да. Но, знаешь, думаю, что ты вспомнил тот сон, что я тебе рассказывала недавно. И считаешь, что я совсем поехавшая, да? — Он поднимает одну бровь и задорно смеется, но резко умолкает. — Наверно, да. Я волнуюсь за тебя и твое психическое состояние, серьезно. — Не переживай, ты конечно много не знаешь, но я когда-нибудь тебя посвящу во все мои проблемы. — Я деловито качаю головой и удаляюсь в спальню, переодеться. — Расскажешь за прогулкой!

***

      Осень в Нью-Йорке в этом году выдалась значительно теплее, чем в другие года. Но небо каждый день по-прежнему оставалось тусклым, с голубоватыми просветами, и редко показывающимся солнышком. Я часто гуляла в парке одна, наслаждаясь звуками природы. Деревья уже оделись в золотые наряды, сбросили зеленое убранство. Мне до жути нравится проходить по пожухлой листве, слушая ее хруст.       Для меня осень — это какая-то волшебная, немного грустная пора, но именно в это время года я всегда рисую больше, чем обычно. Вдохновение, желание рисовать приходит совершенно внезапно, стоит лишь взглянуть на золоченую листву деревьев. А по привычке блокнота или альбома с кистью у меня не оказывается, и я рисую где попало. Сейчас мы с Лукасом идем в парк, на мое излюбленное место, дабы я его нарисовала. А место особенное потому что, мне кажется, будто оно какое-то волшебное и значительно отличается от всей местности. И эта небольшая скамеечка, усыпанная листвой, возле аккуратного моста, выполненного в средневековом стиле.       Мы подошли к деревянной скамейке и брат, наконец поставил на землю тяжелый мольберт, а я сняла с плеча рюкзачок, где находились все принадлежности для рисования. Лукас тяжело плюхнулся на скамейку и достал из моего рюкзака бутылку воды, сделав четыре жадных глотка. Я лишь улыбнулась и присела рядом.       Что характерно, Лукас сидел молча и смотрел на осенние деревья, на опадавшую листву, изредка улыбаясь. А я смотрела на брата и искренне не могла понять, что с ним происходит, словно после нашего разговора про мои сны, его подменили. — Ты, кажется хотела посвятить меня в свои проблемы. — Он медленно перевел взгляд голубых глаз на меня и загадочно посмотрел. — … Ну да. — Выдавила из себя я, просто мой мозг старался переварить информацию и додумать, что к черту творится с братцем. — Так рассказывай. Про твои идиотские сны я уже знаю, так что, можем перейти к другим подробностям. — Лукас облокотился рукой о спинку скамейки и развернулся лицом ко мне, обворожительно улыбаясь.       Я подняла брови и немного выпучила глаза, что свидетельствовало о моем удивлении поведению брата. Подумав про себя, говорить или нет всё, что скрывала ото всех, начала: — Что ж, у меня бессонница.       Лукас нахмурил брови и хмыкнул. Видимо такой ответ ему не понравился, он ожидал чего-то большего. — Бессонница, которая длится очень долго. Я сплю всего три часа, от силы четыре, засыпаю только под утро, но это не мешает мне видеть эти ненормальные сны. — На одном дыхании выпалила я. — … Почему ты мне не говорила? — После длительной паузы, словно очнувшись от моих слов, произнес брат и пронзительно посмотрел на меня. — У тебя наверно своих проблем много, да и бессонница — это не так уж и страшно. — Начала мямлить под его взглядом я. — Ты слышишь, что говоришь! — Он зло произнес это и вскочил со скамейки, а за ним поднялась и я. — Я твой брат! Родной! Ты можешь рассказать мне обо всех своих проблемах, а не сидеть тихо в уголке!       Я нахмурилась. Действительно, он прав. Мне стало немного стыдно, что позволила утаить от брата проблемы, в то время, как он делился со мной всем, чем можно. Думаю, ему сейчас очень обидно. — Прости, ты прав, прости. Успокойся. — Я медленно подошла к нему и тепло обняла. Лукас сначала мялся и обижался, не отвечая на мои действия, но потом крепко сомкнул руки на моей спине. — Я буду тебе все рассказывать, хоть ты должен выполнять роль нерадивого младшего из нас. — Мы оба рассмеялись.

***

— Лукас! Сколько можно! Руку оставь в таком положении и не выпускай листьев! — Я командовала брату, как стоять, попутно совершая мазки по полотну.       Братец стоял посреди живописной полянки, усыпанной пожухлой листвой, держа в руках своеобразный букетик из желтых, красных и коричневых листочков. Лицо его было не менее пожухлое, Лукас уже битый час стоял в одной позе, притворно улыбаясь, по моей указке. Ему никогда не нравилось позировать, но он делал исключения специально для меня, но, впрочем, ему ничего не мешает сейчас подойти ко мне и кинуть в лицо этот букет из листвы, плюнуть на все, и пойти домой. — Мне это все надоело! — Он начал махать руками и что-то ворчать от возмущения, но я кинула в него палитрой, дабы он замолчал и принял прежнее положение. — Ладно-ладно, не бей только. Но принеси мне водички, прошу, а то я сейчас умру от обезвоживания.       Я закатила глаза и поспешила за водой. Мы отошли на приличное расстояние от нашей скамейки, так как искали подходящее место, а Лукас, как некстати оставил бутыль с водой на той скамейке.       Погода, как некстати изменилась в худшую сторону. Небо заволокли темные тяжелые тучи, на парк опустился странный холодный туман, мешающий разглядеть что-либо. Я решила, что лучше нам с Лукасом пойти домой и побыстрее. Какое-то странное чувство опасности не покидало меня, пока я шла до места, где находился брат.       Но, к моему удивлению Лукаса на месте не оказалось. Меня охватила паника, а кожа вмиг покрылась мурашками. Я стала часто дышать и моргать, пытаясь остановить внезапно нахлынувшие слезы. Дрожащими руками достав телефон, набрала номер брата. Совсем рядом заиграла мелодия его мобильника. Я ринулась на звук и обнаружила, что телефон валялся в листве. — Лукас! — Мой крик эхом разнесся по, когда-то людному парку. Никто не отвечал. — Лукас, если ты решил опять убежать, то подождал бы меня! Слышишь?!       Я решила по памяти еще раз проверить нет ли его на нашей скамейки, у моста. Но, к сожалению, брата там не оказалось. Тяжело рухнув на скамейку и закрыв лицо руками, я глубоко вздохнула, и слезы горячим потоком покатились по щекам. Этот чертов туман не рассеивался, лишь нагнетал обстановку, все вокруг затихло. Дети не шумели, резвясь в листве, прохожие не ходили, приятели громко не беседовали, кромешная тишина. Услышала шуршание под мостом, а затем чья-то сгорбленная, маленькая фигура проскользнула дальше, отдаляясь от меня. Резко соскочила со скамейки. — Лукас? — Голос дрогнул, то ли от страха, то ли от бессилия.       Я, не ожидая ответа ринулась под этот треклятый мост, где туман совсем сгущался, образуя темно-зеленую дымку. Оглядываясь по сторонам, продвигалась дальше. Но внезапно, словно кто-то сдавил мне горло, стало тяжело дышать, а ноги подкашивались. Я остановилась, собираясь вернуться назад, но передо мной будто стена образовалась, которая не пускала обратно. Сзади опять шуршание и фигура, но все это сопровождалось тяжелым дыханьем.       Мне ничего не оставалось делать, как идти дальше, в надежде, что это все мои бредни, а это обычный туман. Но, по мере продвижения, картинка начинала плыть, а голова раскалываться. Ноги становились ватными и предательски подкашивались. Я упала на колени, опираясь руками о сырую землю. Все начало темнеть. Последнее я запомнила резко поменявшуюся обстановку и сильную боль в ноге. Из последних сил, держа глаза открытыми, увидела лишь огромные, грандиозных размеров деревья и чистое голубое небо. Но на глаза тяжело давило, и они закрылись… Что за черт, где туман и треклятый мост?