Стану солнцем

- Ну и, что это такое? – на нас с Рётой грозным взглядом смотрели глаза Императора. Страшно. Придя в спортзал, на нас сразу же обратило внимание “дьявольское око”. Мы с Кисе-куном без лишних разговоров уселись на лавочки, с провинившимся видом глядя в пол. В основном, конечно, кричали на Рёту, а не на меня, ведь именно он был ранен. - Я спрашиваю тебя, Рёта: что это такое? – повторил свой вопрос, грозно нависающий красноволосый демон, одетый в майку с номером четыре. Сегодня у нас была редкая тренировка. В последнее время их почти не было, но так как вскоре должна была состояться игра, то Акаши приказал, вот-вот, именно приказал всем членам основы прийти на тренировку. Блондинистый форвард виновато опустил голову и наигранно надул губы, – Акаши-чи, прости, я вчера нарвался на хулиганов. - Меня не волнуют твои оправдания! – гаркнул, как всегда эгоистично, капитан, щёлкая своими ножницами над форвардом. Мидорима стоял в сторонке и делал вид, что он вообще не имеет к этой команде никакого отношения, лишь иногда фыркал на Рёту и отворачивался. Дайки валялся на противоположной лавочке и бессовестно дрых. В последнее время он не то что на тренировки перестал ходить, но так же перестал проявлять какой-либо иной интерес к баскетболу. Он и ходит то сюда только из-за Акаши, иначе бы уже давно всё забросил. Мурасакибара скучающе жевал чипсы, пока капитан не видит. Казалось, что всем, кроме меня, было абсолютно пофиг на то, что сейчас Рёту отчитывают, как первоклашку. Я подскочил со скамейки и сразу же начал громко возражать, – Акаши-кун, прошу, не злись на него. Ты всё не так понял. Рёта-кун защищал меня. Я впервые назвал Кисе-куна по имени. Он сам попросил меня убрать формальную форму обращения к нему. Эту небольшую, но значимую для нас с Кисе перемену заметил лишь один член команды из присутствующих – это был Мидорима и то только потому, что у него такая привычка всё подмечать. Он гневно зыркнул на меня, – Мне всё равно, кто из вас виноват, Тецу. У нас игра на носу, а я лишился лёгкого форварда. Из-за тебя или нет, но у нас большая проблема. Рёта отстранён от игр на два месяца за драку. На этой недели у нас две игры со средней школой Какусен и Мальборо. Я посчитал, – громко перелистывая страницы своего плана, Акаши, громко рыча от злости и шипя подобно змее, произнёс, – За все два месяца, что Рёта будет отстранён, у нас назначено пятнадцать игр с разными школами, и это я ещё не упомянул о зимних соревнованиях, к которым ему, как и всей остальной команде, нужно подготовиться. Ну? Что вы скажите на это? - Акаши-чи, Куроко-чи тут не причём. Не стоит на него злиться, – Рёта попытался вступиться за меня. Я хотел возразить ему. Почему он вечно меня защищает? - Я же уже говорил, что мне наплевать, кто из вас виноват! – крикнул Акаши, полыхая гневом. Мы оба вздрогнули и осели на лавочке, - Не заставляйте меня повторять, – его грозный взгляд переместился на меня, – Ты – Куроко отныне будешь заменять Рёту на поле и так, как у нашей команды больше не будет замены, тебе нужно хорошенько постараться, чтобы продержаться хотя бы одну игру. С его словами было трудно спорить. Пусть я и нахожусь в основе, однако моя выносливость оставляет желать лучшего. Обычно я могу продержаться на поле одну четверть, от силы полторы, но всю игру оставаться в основе будет трудновато. - Нет, ему нельзя! – крикнул неожиданно Рёта, подпрыгнув со своего места, что вызвало удивлённый взгляд Акаши. Даже Дайки перестал сопеть на лавочке и посмотрел на него. - Рёта-кун, молчи, – дёрнув его за рукав, наспех тихо прошептал я ему на ухо. Я видел, что он за меня беспокоится. Его мечущийся, неспокойный взгляд показывал, что он волнуется за меня и моё здоровье. Я одними глазами умолял его не взболтнуть лишнего. Я не был готов рассказывать кому-либо ещё помимо Кисе-куна о своём смертном заболевании, даже мои собственные родители пока не в курсе. Поняв свою ошибку и посмотрев в мои молящие печальные глаза, он закрыл рот рукой, а после, потупив взгляд, тихо прошептал, – Нет,… ничего. - Рёта, объяснись сейчас же! – потребовал Акаши, ставя руки в боки. - Э~э… я хотел сказать, что…, - он не мог спорить с капитаном, но и секрет друга выдать он тоже не мог, – Куроко-чи не сможет продержаться столько игр. - Это уже мне решать, – эгоистично, нетерпяще возражений рявкнул красноволосый, удаляясь в раздевалку. Все остальные медленно, я бы даже сказал лениво, поплелись за ним. Я видел на лице Рёты болезненную гримасу и тень сожаления, – Прости, Куроко-чи, я не хотел подставлять тебя. Подойдя к нему, я начал гладить его по плечу, – Не нужно извиняться, Рёта-кун. Ты ни в чём не виноват. - Виноват! – резко и нетерпимо выкрикнул форвард, после его голос сменился на шёпот, словно боялся, что нас услышат, – Тебе нельзя изнемозжать себя до потери пульса, а иначе нельзя, ведь ты… - Слабак? - Не переиначивай мои слова. Я лишь говорю, что ты не выдержишь. - Я справлюсь, ведь я тоже член этой команды. Рёта-кун, я хочу побороться за эту команду. - Зачем? – он грубо схватил меня за плечи, слегка встряхивая, – Разве это не они предали тебя? Посмотри на них! Они уже почти не ходят на тренировки, а тебя последние недели даже на поле не выпускали. Сейчас каждый из них занимается собственным развитием. Они хотят развить индивидуальные способности. Тебя они и в грош не ставят. Им плевать на тебя. От его слов мне стало больно. Я едва сдерживал слёзы, - Пусть так, но я всё равно хочу напоследок увидеть их прежними. Наша команда – это то сокровище, которое мы обязаны тепло хранить. - Куроко-чи, боюсь дружба членов баскетбольной команды вскоре окончательно распадётся, – его голос был жалостливым, но спокойным, будто он успокаивал меня и пытался снизить удар. Я печально улыбнулся ему в ответ, – Я знаю. Мы оба ценили баскетбольную команду больше, чем что-либо, ведь именно тут мы нашли то, чего так долго искали: друзей, покой. Теперь всего этого нет. Мы оба стали свидетелями падения команды, наш распад стал для нас обоих тяжёлой ношей. Уже тогда мы знали, что наша команда на пути исчезновения, и мы переживали, нам было больно, но в тоже время у нас были дела гораздо важнее этого. Те трудности, что мы стали переживать с того момента вместе, сплотили нас. Мы сами не заметили, как стали доверять и полагаться лишь друг на друга. В остальных же мы видели угрозу своему счастью. Общая беда и наши измученные жизнью души сплотили нас. Мы нашли друг в друге утешенье. END POV Куроко Тецуя. Прошло два с половиной месяца: POV Кисе Рёта: Сейчас я находился на медицинских курсах, на которые хожу вот уже два с половиной месяца. Здесь я получаю медицинские знания, необходимые для оказания первой помощи. Обучение длится полгода. После их окончания, с курсов выходят медбратья и медсёстры, но я пошёл сюда не для того, чтобы получить профессию, а ради Куроко-чи – своего друга. Он болен раком, а тут я могу, как можно больше узнать об этом страшном заболевании и лучше научиться ухаживать за ним. Благодаря этим занятиям я развиваюсь, как личность. Теперь я больше не боюсь показывать свою гадкую тёмную сторону, которую прежде скрывал. Пусть я всё ещё и продолжаю претворяться солнечным идиотом и счастливчиком, однако рядом с Куроко-чи я могу быть самим собой. Когда я с ним, я не скрываю своё <<второе я>>. Да, я не тот улыбчивый парень, которому всё нипочём. У меня, как и у всех, есть слабости, но Куроко-чи на них наплевать. Мало, кто знает, что на самом деле под своей маской простодушности и улыбок я прячу клыки хищника и садиста. Когда я впервые раскрыл своё <<истинное я>>, Куроко-чи было не по себе, но сейчас мы легко общаемся друг с другом, даже лучше, чем прежде, ведь в наших отношениях больше нет притворства и лжи. Тут я нашёл много хороших друзей, с которыми мы любезно общаемся: Рику и Том. - Как ты это делаешь? – красноволосый парень-сангвиник с красивыми оранжевыми глазами пододвинулся ко мне и с любопытством начал наблюдать за тем, как я сматываю бинты в красивые ровные рулоны. Его же были кривые и потрёпанные. Из-за чего я не сдержался и, хмыкнув, прохихикал, – У тебя что, руки из задницы растут, Рику? Что это за комочки? Для того, чтобы настолько отвратно их свернуть, нужно сильно постараться. Его болючий удар по моей ноге заставил меня взвизгнуть, – Как ты можешь называть меня криворуким? Просто, у меня не ко всему есть талант. Сейчас в большом зале с высокими потолками не было никого, помимо нас троих. Занятия закончились лишь недавно. - Не слушай его, Рёта. Тот, кто даже стетоскоп правильно держать не умеет, по определению не может быть хоть в чём-то талантлив, – к разговору присоединился чересчур язвительный Томми (сокращённо Том). Его серые глаза и тёмные волосы красиво сочетались, делая из него довольно привлекательного юношу. Будь он порасторопнее, он, возможно, смог бы посоперничать со мной в модельном бизнесе. Мы начали переговариваться. Я помогал им научиться правильно свёртывать бинты. Мы с ними занимаемся уже несколько месяцев, поэтому научились хорошо ладить. Я случайно посмотрел на часы, что висели в просторной комнате, где мы обычно проводили занятия. Моё лицо мгновенно изменилось, – Простите, но мне пора идти, – протараторил я, понимая, что уже опаздываю в больницу к Тецу. Сегодня его выписывают из больницы, после окончания курса химиотерапии. Я должен быть с ним рядом. Двое моих друзей одновременно посмотрели на меня. - Как так? Уже? – Том явно не ожидал того, что я уйду раньше обычного. Занятия уже закончились, но мы втроём обычно остаёмся на несколько часов после занятий, чтобы потренироваться в практических занятиях. У меня с этим проблем не было, а вот у этих двоих олухов проблемы были, да ещё какие. - Да, мне нужно торопиться. Меня уже ждут, – с радостной улыбкой на лице ответил я им. Это была не поддельная радость. Я действительно был счастлив от того, что Тецую выписывают. Он сильно страдал от химиотерапии и лекарств. Его тошнило днём и ночью. Он сильно похудел. Да ещё и Акаши последние месяцы с него не слезал и не оставлял в покое. Быстро собравшись, я перекинул свою школьную сумку через плечо и побежал к выходу. - Чего это с ним? – спросил Рику своего темноволосого друга. Они учились в одной школе, поэтому были хорошо знакомы. - Ты чего, не знаешь что ли? – Тома удивило, что Рику не в курсе дел. - Не в курсе чего? - Рёта ходит на эти курсы, чтобы помочь своему другу. У него неизлечимая болезнь и ему нужен должный уход. - Правда?! – воскликнул Рику, будто тот из глухого леса недавно вышел. “Вот же, балбес.” – скривив лицо, подумал Том. - А, что у него за болезнь? – поинтересовался красноволосый. - Оу, насколько я знаю это – рак, последняя стадия. Единственное, что ему помогает, так это лекарства. Они снижают симптомы болезни, но помочь, к сожалению, они уже не в силах. Ему недолго осталось.

***

Я бежал, что есть мочи к больнице, где сейчас лежал мой друг. Все эти два месяца он упорно сражался со своей болезнью: лекарства, химиотерапия. Всё это требовало больших затрат. Родители Куроко присылали ему немного денег, в качестве карманных средств на пропитание и на нужды дома. Сумма была небольшой, но на жизнь ему всегда хватало. Страховка не покрыла его медицинские расходы. Так же, у него были спрятаны кое-какие средства на карточках, но и этого было недостаточно, чтобы оплатить, хотя бы половину всех счетов из больницы. Медицина в наше время стоит дорого, особенно для человека, который каждую неделю по три дня лежит в больнице и проходит дорогостоящую химиотерапию. Забежав внутрь знакомой мне больницы, я поднялся на нужный этаж и, встав у административной стойки, начал разговаривать с сидящей там медсестрой, – Простите, вы не подскажите, где сейчас находится один из ваших пациентов? - Конечно. Назовите имя пациента и цель вашего визита, – спросила миловидная девушка, садясь за свой рабочий компьютер. Эта больница была довольно дорогостоящей, поэтому порядки тут были строгими, но я даже рад, ведь, находясь здесь, Тецу остаётся в безопасности. - Куроко Тецуя. Он лежит в онкологии. Я его друг и пришёл забрать его, – пояснил я, вновь цепляя свою притворную, любезную улыбку. Я всегда притворяюсь, и лишь рядом с Куроко это теряет смысл, и все мои маски падают с лица. - Лечащий врач одобрил его выписку? – уточнила девушка, продолжая бегать пальцами по клавиатуре. - Да. Аясе-сан разрешила ему уехать домой, чтобы отдохнуть. У него закончился курс химиотерапии, – я достал из своей сумки целую папку с документами. Распаковав её, я достал множество бумаг и отдал их девушке. Там была мед. карта Куроко, а так же его медицинские счета и куча справок от различных врачей. - Кха-кха, простите, но у вашего друга задолженность, – девушка у стойки мялась, не желая давить, а для меня тут не было ничего странного или удивительного, ведь, как я уже и сказал, Тецу не в силах платить за своё лечение, ведь родители ему не помогают. Точнее, они вообще ничего не знают о болезни сына. - Сколько? – спросил я, тяжело выдыхая. Она снова начала что-то печатать на компьютере, а после, посмотрев мне в глаза, озвучила цифру, - Полторы тысячи долларов за последние две недели пребывания Куроко Тецуи в больнице, а так же за его лечение. В сумму включены все расходы. - Ладно. Я переведу деньги сегодня же, – я достал из папки очередной белый лист и протянул его мед. Сестре, – Это платёжка на сорок тысяч. Остальное я отдам ближе к вечеру. Она благодарно кивнула и забрала лист с оплатой, – Благодарю. Вы можете пройти в палату номер 1503. Куроко Тецуя, как раз только что вернулся с прогулки. - Отлично, – я быстрым шагом двинулся в сторону лифта. Эта клиника была огромна, но я уже давно выучил все её коридоры, ведь здесь умирает мой друг. Куроко не знает о том, что это я беру на себя большую часть его счетов, иначе бы он отказался. Он безработный, а я неплохо зарабатываю, будучи моделью. Так, как мне срочно нужны были деньги, я теперь батрачу на своё агентство днём и ночью, беря, как можно больше заказов. Пока я поднимался, у меня зазвонил телефон. Слушая музыку Beatles, я сразу же понял, кто именно мне звонит. - Ало? – быстро подняв трубку, я ожидал худшего. Это был мой менеджер из модельного агенства. - Рёта, где ты прохлаждаешься? – противный, стервозный голос бил по перепонкам. - Кая, прекрати кричать, – недовольно пробурчал я, – Раз ты с таким энтузиазмом приветствуешь меня, то это значит, что тебе определённо есть, что мне сказать. - Это так. Одна очень известная фирма предложила тебе рекламу, но заказ срочный, поэтому тебе следует немедленно приехать в агентство. - Я сейчас не могу. Я занят, – моя попытка отвертеться не сошла мне с рук, – И, что за реклама такая? - Реклама йогурта. - Чего?! Ты что, издеваешься?! Какой ещё йогурт? – моему возмущению не было предела. Я прямо кричал в трубку. - Твои возражения меня не касаются, Рёта, – строго заявила женщина лет тридцати, но выглядела она значительно моложе своих лет, – Разве не ты говорил, что тебе нужны срочно деньги? Или не ты? Ты сам сказал мне, что возьмёшься за любую работу, какую тебе предложат, лишь бы хорошо платили. Это твои слова или не твои? - Мои. - То-то же! Нечего теперь нос воротить. Заказчик предлагает тысячу долларов, если хорошо отработаешь. Сегодня тебя ждут в студии, поторопись и приезжай. - Ладно-ладно, только не кричи, – начал наскоро успокаивать я подругу, уже подходя к палате, где сейчас лежал Тецуя, - Я понял. Скоро буду, – отказаться я не мог. Эти деньги были для меня, как воздух. Я брался за любую работу, чтобы только достать побыстрее чистую валюту. Оплату за лечение Тецуи нужна была еженедельная, а сам он не мог заплатить и трети той суммы, что требовалась на его лечение. Приходилось брать любую подработку в агентстве, чтобы хоть как-то расплатиться с больничными долгами. Я держу всё это втайне от Куроко. Уверен, он сильно разозлится, если узнает. Пусть реклама йогурта не самая лучшая работа, которую мне предлагали, но в данный момент для меня нет ничего важнее здоровья Куроко. Закончив разговор, я спрятал телефон обратно к себе в карман. Войдя в палату, я увидел Тецу, лежащего на боку на кровати. В его руках был специальный контейнер для его собственной рвоты. Выглядел он довольно бледно, обветшало. Я уверен, что сейчас ему как-никогда плохо, его тошнит, но, даже не смотря на отвратительное состояние, увидев меня в своей палате, он подарил мне улыбку, такую измученную и такую родную. - Рёта-кун, ты пришёл. Я так рад, – его коротко подстриженные практически под ноль волосы вызвали у меня печаль. Он уже больше месяца ходит с такой причёской, не имея возможности отрастить свои прекрасные голубые локоны, иначе будет заметно, что у него выпадают волосы, что он болен. Я подошёл к нему и, приобняв за шею, поцеловал в затылок, – У тебя всё хорошо? - Я в порядке, – его слова нисколько меня не ободрили. Я знаю, что он мучается и лишь при мне старается, хоть как-то улыбаться. Он гладил себя по груди, пытаясь загасить тошноту. Я присел рядом с ним на кровать и, положив ладонь ему на спину, начал растирать её ею. От этого ему становилось легче, – Тебе плохо, да? Сильно тошнит? - Немного, – и снова ложь, только для того, чтобы не беспокоить меня. - Может быть, позвать Аясе-сан? - Нет, не нужно. Мне уже легче, – он отодвинул пиалу с собственной рвотой подальше, а сам пододвинулся ко мне, – Ну? Как твои дела? - Я всё время скучал по тебе, Тецу, – признался я, хищно скалясь. Знаю ведь, что ему не нравится, когда я так делаю, – Думал, как ты тут? Хорошо ли ты питаешься? Принимаешь ли ты лекарства? Мне было тяжело сосредоточиться на чём-либо другом. - Немедленно прекрати надо мной подшучивать! – он воспринял мои слова, как шутку, и весело заулыбался. Редко можно увидеть у него так много эмоций, но сейчас он старается изо всех сил быть, как можно более открытым. На самом же деле я вовсе не шутил. Я действительно всё чаще начинаю думать лишь о нём. Он дорог мне. Я привязываюсь к нему всё сильнее с каждым проведённым с ним днём. - Ну а, как школа? Акаши не слишком сердится на то, что я не прихожу? – ответ на этот вопрос знали, и он, и я. - Тецу, Акаши нет ни до кого дела, кроме него самого, – прорычал я, видя печальное лицо голубоволосого, – Забудь о нём. Это расстраивает нас обоих. Пусть воротит, что хочет, сейчас ты должен сосредоточиться на своём лечении. - Ты уже больше двух месяцев твердишь мне об этом! – Тецу повысил голос. Это рак? Или всё же его характер? А может, и то, и другое? - Потому, что это важно. Ты важен. Он отвернулся от меня, - Какого бы ни было лечение, всё напрасно. Я устал от постоянной тошноты и людях в белых халатах. - Я знаю, – я понимающе улыбнулся, положив ладонь на его щёку. Тецу повернулся ко мне. На его глазах были слёзы, которые я вскоре утёр, – Лечение тяготит тебя. Тебе плохо, но иначе нельзя. Лекарства и химиотерапия поддерживают твою жизнь. Это необходимо. - Прошу, пойми! – возмолил он, чувствуя очередной прилив тошноты. Схватив контейнер, его вновь вырвало. Я мог лишь молча сидеть и наблюдать за страданиями друга. Когда ему стало легче, я заставил его прилечь. Заботливо накрыв его больничным одеялом, я увидел на тумбочке рядом с ним знакомый журнал. Он увидел, что я заинтересовался, – Ты на пятнадцатой странице, – насмешливо начал он, – Твой образ “солнечного мальчика” прямо на весь разворот, – найдя нужную страницу, я нашёл свою собственную фотографию в журнале. Я позировал, рекламируя одежду. Это один из последних моих проектов, порученных мне агентством. - Прекрати пялиться в журнал, – вырвав у, шутливо смеющегося, Тецу журнал с моей фотографией, я ущипнул его за нос. Он лишь улыбнулся, – Что это такое? – спросил я, увидев закладку на одной из страниц. Раскрыв её, я увидел статью, посвящённую тату-салону, – Зачем ты это читаешь? - Не знаю… просто так, – в его голосе была неуверенность. Видно, что он о чём-то размышляет. Неужели хочет сделать себе татуировку? Меня это нисколько не удивило. В последнее время он экспериментирует со своим телом, будто играясь с какой-то игрушкой. Раньше он был тихим, спокойным, а теперь он курит, а ещё хочет сделать себе татуировку. Я не осуждаю его, наоборот, поддерживаю во всех решениях. - Собирайся, пойдём домой. Врач выписал тебя, – я поднялся с кровати и, схватив рюкзак, Куроко начал утрамбовывать туда его вещи вместе с книгами. Тусклый больничный халат ему вовсе не шёл. Сначала я проводил Тецую до его квартиры, а после, сославшись на дела, убежал на работу. Куроко не заметил подвоха. END POV Кисе Рёта.