Стану солнцем

Ближе к Новому году начались зимние соревнования. Акаши, как всегда, всех гонял, а остальные его не слушали: Мидорима ещё пытался держаться, а вот Дайки и Ацуши совсем от рук отбились. Теперь даже на заранее запланированные тренировки не являются. Тецу и Рёта, видя чрезмерно напряжённую ситуацию в команде, предпринимали попытки образумить друзей, но всё напрасно. Они не желают слушать их, постоянно отнекиваются и показывают безразличие. Куроко и Аомине сильно отдалились друг от друга. А, когда на решающей игре в соревнованиях он привычным движением протянул свой кулак форварду, тот просто проигнорировал Куроко, сказав: “Себя могу победить только я сам.” Это окончательно добило Тецую. Кубок то они конечно взяли, но сам Куроко едва мог дышать от боли, что накатила на него из-за предательства товарищей. - Ура!! - Средняя Тейко вновь забрала себе кубок! – кричали люди с трибун. У некоторых эта победа вызвала радость, ну, а у других презрение к команде. Побеждённые баскетболисты пропитались ненавистью к Поколению Чудес, так их окрестили в Тейко. Шестеро потных парней в голубых спортивных формах выстроились в одну линию для награждения. Лица практически у всех игроков были надменными, и лишь Тецу с Рётой печально улыбались, заранее зная какой ценой достался им этот кубок и медали – друг Куроко, игравший в одной из отборочных игр, был растоптан силой ПЧ под давлением Дайки и остальных в команде. Это стало большим ударом для больного мальчика. Когда всё ПЧ вошло в раздевалку, они начали переговариваться между собой, похваляясь победой: - Вы видели, какой данк я забил в конце? – восторженно и, как всегда, эгоистично начал Дайки, переодеваясь. Куроко сидел на лавочке с опущенной головой. В своих руках он плотно сжимал полотенце. - Я всё равно забил больше тебя, Дайки, – фыркнул Мидорима. - Аомине-чин, я сильней тебя, – уныло протянул центровой, жуя шоколадку. Рёта наблюдал за голубоглазым в стороне. Он видел, как сильно переживает его друг, поэтому, как только все остальные ушли, он подошёл к нему, присел напротив него на оба колена и просто обнял. В это время четверо парней шли по спортивному комплексу по направлению к выходу. - Эй, ребята, идите вперёд. Я, кажется, телефон в раздевалке оставил, – Дайки с удивлением заметил, что в его карманах нет мобильника. Он махнул удаляющимся Мидориме и Акаши, а сам решил вернуться в раздевалку, чтобы забрать телефон. Когда он дошёл до пункта назначения, то увидел, что дверь приоткрыта. Заглянув внутрь, он увидел весьма непристойную, по его мнению, картину: Рёта крепко, но в тоже время нежно, трепетно обнимал Куроко, сидящего на лавке. - Тецу, хотел бы я найти слова, чтобы утешить тебя, но не могу, потому что знаю, как тебе сейчас больно. Всхлипы плачущего голубоволосого мальчика заставили лёгкого форварда горько скривить лицо. “Тецу сильно расстроен.” – парень не знал, как утешить раздосадованного друга или… возлюбленного? Рёта уже давно стал замечать, что испытывает не совсем дружеские чувства к Тецу. Хоть у него уже и был парень в роли Дайки, но тот практически не уделял времени блондину. Чувства постепенно гасли, а на смену им пришла нежность и любовь к Куроко. Дайки посчитал увиденное оскорблением, – “Что тут происходит? Рёта и… Куроко? Почему между ними такие тёплые отношения? Кисе странно себя ведёт. Я и раньше это замечал, но не находил в его стремление помочь столь слабому игроку, как Тецу, ничего подозрительного. Однако теперь я вижу, что Рёта испытывает совершенно иные чувства к моей тени.” Он сжал кулаки и, рыкнув, пошёл на выход, совершенно забыв про свою недавнюю потерю. Ни Куроко, ни Кисе, не заметили, что за ними подглядывали. Тецу плакал от обиды за свою баскетбольную команду. Перенервничав, у распасовщика вновь случился приступ. Сильнейшая острая боль пронзила больное сердце. Блондин увидел, как Тецу схватился рукой за грудь и сразу же всё понял. Куроко застонал от боли. Рёта кинулся к сумке друга. Быстро найдя там нужные таблетки, он схватил бутылку с водой. Баскетболист с голубыми глазами рухнул спиной на лавочку из-за ущемления в груди, – Больно…, больно, – шептал Фантом, болезненно жмурясь. Он начал часто дышать, в надежде унять сердечный приступ. - Сейчас, Тецу, можешь выпить? – ответ на свой вопрос блондин так и не услышал. Он самолично заглотил две капсулы, после выпил немного воды и, приблизившись к мальчику-“призраку”, насильно протолкнул лекарство внутрь рта Куроко. После, он долго и методично наглаживал его ладонью по волосам. Рёта больше просто не знал, как ещё помочь тут, он был бессилен. С каждым болезненным выкриком друга он морщился и стискивал зубы. Боль не отступала больше пятнадцати минут, и всё это время Рёта и не думал оставлять друга одного. Всё это время он постоянно сидел рядом с ним, не отходя ни на шаг, а, когда Тецу стало легче, и теперь обессиленно лежал весь в поту, он осторожно вытирал пот друга полотенцем. - Ты как? – спросил обеспокоенно Рёта. - Уже лучше, – прохрипел Фантом, полной грудью вдыхая столь необходимый ему кислород.

***

На следующий день рано утром на телефон Рёты пришло странное сообщение: “Приходи в кафе возле своего дома. Встреча через час. Нужно поговорить.” “И, кто же написал мне столь дерзкое сообщение? Дайки? Кто бы сомневался!” - с этими мыслями он поднялся с постели. На нём были длинные штаны, а вот торс был оголён. Ему не хотелось идти на встречу с якобы парнем, потому что уже потерял всякий интерес к Дайки, но и отказать не мог, ведь их отношения пока не закончены официально. Одевшись в повседневную одежду, и надев тёплую зимнюю куртку, он пошёл в назначенное место. Это было тихое, уютное кафе с приятным дизайном и спокойной музыкой, играющей по всему заведению. Войдя внутрь, блондин увидел смуглого парня, сидевшего за деревянным столиком у окна, нервно крутящего ложку из-под кофе, который тот заказал. - Ну, и? – грубо спросил мулата модель, плюхнувшись напротив тяжёлого форварда, – Зачем ты отправил мне ту дерзкую СМС-ку? - Хех, Кисе, мы же типо любим друг друга, – Дайки оскалился, а парень, сидящий напротив, мог лишь фыркнуть и, отвернувшись, начать смотреть в окно, – Не дуйся. Я лишь хотел поговорить с тобой. - О, чём? – Рёта снова резко переключил своё внимание на Аомине. - О Куроко, – томно сказанное имя, хранящееся тайно в глубине сердце Рёты, заставило блондина встрепенуться, а его сердце забиться чаще, - Тецу скрытен и не очень эмоционален, поэтому он и не заметил твоих любовных чувств к нему, но их заметил я. Кисе не собирался что-либо объяснять или оправдываться. Наоборот, он, нахмурившись, произнёс, – Я не жалею о своей привязанности к нему, и я не собираюсь отчитываться перед тобой. - А ты изменился, – Дайки самоуверенно ухмыльнулся, - Раньше лебезил передо мной, умолял обратить на себя внимание. - Правда? – блондин придурковато улыбнулся, выставив себя наигранным идиотом, – А вот ты нисколечко не изменился. Всё такой же самонадеянный, уверенный лишь в себе балван. Это правда, что ты мне понравился. Я предложил тебе встречаться, потому что поверил, что ты сможешь меня полюбить в ответ, но я ошибся. Ты никого не любишь, кроме себя самого. - А Тецу значит совсем иное дело? - Не смей сравнивать его с собой, – грубо гаркнул блондин, – Наши отношения изначально были ошибкой. Ты никогда не испытывал ко мне ответных чувств. Так, зачем тогда теперь начинать весь этот разговор? Разве тебе не всё равно, с кем я теперь? Дайки отпил немного кофе, – Почему ты выбрал Куроко? Он замкнутый, со слабым телом. Это жалость? Рёту передёрнуло от таких слов, – Я всегда был честен, Аомине-чи. Когда я впервые признался тебе в своих чувствах и предложил тебе встречаться со мной, то я был искренним. Я хочу, чтобы ты знал об этом. Всё, что я делал для тебя, то, как я старался привлечь твоё внимание – всё это было сделано искренне. Я честно пытался сделать так, чтобы и ты меня полюбил, однако… я всегда видел, что ты даже и не стараешься меня полюбить. Ты всегда вёл себя так, будто просто день ото дня терпишь меня, мои чувства. Я ежедневно ощущал твоё недовольство. Ты не старался даже понять меня, в то время когда я, как ты выразился, “лебезил перед тобой”. Наши отношения закончились не начавшись. Как оказалось, это не я недостоин твоей любви, а ты не способен полюбить. Ты эгоист. Кроме себя самого ты никого и ничего не замечаешь. А что до меня, то с Тецу я могу быть самим собой. Мы доверяем друг другу. Пусть мы пока ещё лишь друзья, но возможно наши отношения станут более тесными. Никто не знает, что будет в будущем. Время покажет. Однако не смей думать, что мои чувства лишь из-за жалости! – пригрозил лёгкий форвард, шипя сквозь зубы, – В отличие от тебя я знаю, что такое настоящая любовь, и я не сужу о человеке по его внешности, а лишь по душевным качествам. Дайки было больно слушать такие слова. Гневно сжимая ложку из под кофе, он громко рыкнул, – Значит Тецу хороший, а я плохой. Так?! - Именно так, – качнул голой Рёта, улыбаясь, – Не смей думать, что я несерьёзен. К тому же…, - лицо блондина неожиданно изменилось. Он стал серьёзнее, - …У Тецу не так много время для любви, – тихо прошептал форвард, но Дайки не услышал последней фразу. - Эй, чего ты там бурчишь?! – недовольно заявил синеволосый. - Нет-нет, ничего. Не обращай внимание, – быстро, наспех начал оправдываться блондин, при этом глупо маша руками. “Уверен, я правильно поступаю, скрывая факт болезни Куроко-чи от остальных. Сейчас рак всё больше пожирает его. После курса химиотерапии ему стало намного легче, и приступы значительно по-угасли. Лекарства поддерживают его здоровье, но даже так порой ему становится несравнимо плохо: его знобит, сильные сердечные боли мучают его настолько, что он порой задыхается, а так же его тошнит из-за большого количества лекарств и частенько повышается давление. Я не собираюсь открывать секрет Тецу остальным, но боюсь, вскоре последствия рака будут заметны на теле Куроко-чи. Они пока не проявились и не стали явными только потому, что у него и так очень бледная кожа и тусклый взгляд. Будь на его месте другой человек, то рак бы уже для посторонних стал очевидным диагнозом. Возможно, скоро его болезненное состояние невозможно будет скрыть от посторонних глаз даже ему. Это может стать большой проблемой.” Через несколько минут к парочке возле окна подошёл официант. Рёта сделал свой заказ и продолжил пялиться в окно. Он был спокоен, как удав, его ничто не волновало. За остальное время их встречи, ни Аомине, ни Кисе, не сказали ни слова друг другу. Они просто продолжали тихо сидеть и размышлять о чём-то своём.

***

Сидя в своей квартирке, Куроко расположился на кровати, читая какой-то посредственный журнал. Сейчас был вечер, поэтому ничто не могло нарушить его покой кроме неожиданного звонка на домашний телефон. “Дзинь-дзинь.” Рука Тецуи потянулась за трубкой возле себя, – Да? Я слушаю. - Здравствуй, сынок! – мужской нежный, но в тоже время эксцентричный голос зазвучал в трубке. - Отец? – Тецую удивило то, что практически забытый самим Куроко родственник сейчас звонит ему. Он резко отложил журнал в сторону. - Прости, что звоню тебе только сейчас, но твоя мама запретила мне общаться с тобой слишком часто, – голос мужчины звучал печально и изнурительно. - Я не удивлён, – на выдохе произнёс Куроко. Его лицо помрачнело. Он заранее знал, что его мать не особо-то и рвётся к своей единственной дорогой кровиночке. Ситуация в семье Куроко была довольно напряжённой. Отец Тецуи – Шуса Куроко был обычным, незаурядным писателем. Всё своё время он проводил взаперти дома, где днями напролёт печатал свои книги. Ни один из его романов не смог добиться популярности. Денег в семью его работа так же не приносила, их едва ли хватало даже на то, чтобы заплатить за жильё. Куроко не раз говорил себе, что, если бы он жил лишь с отцом, то, и он, и сам Шуса, уже давно бы умерли от голода где-нибудь в захудалом районе Японии. От столь незавидной участи их всегда спасала мать Тецуи, которая, по сути, и являлась главой семьи Куроко – Куроко Исуи бизнес-леди с упрямым характером и жёстким нравом. Если уж сравнивать своих отца и мать, то Исуи – настоящий “мужчина”, а вот своего отца сам Тецу считал нерешительным подкаблучником, подчиняющимся безоговорочной власти и воле матери. Куроко Исуи владела сетью крупных японских магазинов косметики. Дела шли хорошо, поэтому эта женщина была довольно популярна в бизнес-среде. Её крутой нрав можно было с лёгкостью сравнить с характером военного генерала. Она зубами вырывала прибыль у своих конкурентов. Тецуя был поздним ребёнком. Исуи родила его, когда ей был тридцать один год, это при том, что отец Куроко на пять лет младше своей супруги. Вот такая вот семья Куроко. Исуи редко уделяла внимание своему единственному ребёнку из-за большого количества работы и постоянных командировок. Когда Куроко попросил жить отдельно, то единственное, что он услышал от своей матери так это: “Не позорься! Такой глупый мальчишка, как ты, не сумеет быть один. Уверена, уже через месяц ты прибежишь ко мне плакаться.” Самоуверенный тон матери до сих пор звенел в ушах голубоглазого мальчика. Порой ему казалось, что именно из-за этих самых слов он так долго продержался и не уехал обратно к родителям на другой конец Японии (там жили родители Тецуи). Назло Исуи он прожил в одиночестве целых два с половиной года – с тех пор, как пошёл в среднюю школу. Не смотря на все притязания Куроко верил, что Исуи любит его и заботится о нём пускай и по-своему. - Итак, зачем ты позвонил, папа? – Куроко постепенно начинал терять интерес к данному разговору. - Как твои дела? С тобой всё в порядке? - Сам факт того, что мой глупый отец-одиночка, живущий, как затворник, в своей комнате, позвонил мне, дабы узнать о моём самочувствие, уже удручает меня. - Хех, прости, – и снова виноватый, нерешительный ответ в трубку. - Со мной всё хорошо, – солгал Фантом старшей Тейко. Зная, что обречён, Куроко не собирался жаловаться кому-либо на свою болезнь, потому что заранее знал и был убеждён в том, что уже ничто и никто ему не поможет. Смерть медленно оплетала своими костлявыми руками хрупкое тело баскетболиста, и Тецу чувствовал это. Он ждал мирно и без всякой суеты тот самый миг, когда издаст свой последний вздох. - Скоро Новый год и я звоню тебе, чтобы сказать, что мы с мамой не приедем к тебе на праздник, – неуверенно и нерешительно сказал Шуса, боясь реакции сына. Его голос небрежно дрожал. Ну что за бесхребетный мужчина? - Вот как, – где-то в глубине души Тецу уже знал, что так всё и будет, – Это мама не захотела приезжать? Ведь так? - Нет! Вовсе нет! – то, как отчаянно его отец хотел оправдаться, лишь усугубляло подозрения Куроко. “Значит, действительно она.” - Исуи много работает. Она уедет в командировку заграницу, поэтому не сможет вручить тебе рождественский подарок, однако после своего возвращения мы оба навестим тебя, – наскоро начал лепетать писатель. “Она променяла меня на командировку? Я так и знал.” - Куда на этот раз отправляется? – поинтересовался мальчик-“призрак”. - В Париж. Там она строит какой-то новый косметический салон. Куроко тяжело вздохнул, - Эх, я понял. “Она променяла меня на новый косметический салон? Поэтому она уезжает на другой конец планеты?” - У тебя точно всё в порядке? – насторожившись, спросил сына Шуса. Куроко вздрогнул. Неужели что-то заподозрил? - Д-да, всё отлично, – глупо посмеиваясь, в трубку ответил “призрак”. - Ну что ж, тогда ладно. Звони нам иногда, ладно? “Как будто в этом есть хоть какой-то смысл.” – хмыкнул Тецуя, заканчивая разговор и кладя трубку обратно на столик рядом с собой, – “Значит, этот Новый год я снова проведу в одиночестве. Да?” Устало смотря с опущенной головой на морозные улицы в окно, Куроко сидел без всякой задней мысли у себя в небольшой по размеру гостиной. Он обдумывал недавний разговор с отцом. - Эх! – громко и глубоко небрежно выдохнув, Куроко присел на диван. На улице шёл снег. “Через три дня Новый год, но у меня почему-то совершенно нет никакого настроения праздновать его. Сразу такая депрессия вдруг накатила.” – глядя на пустынную комнату, у Куроко не было ни малейшего желания что-либо делать. Рядом с ним на столике лежала большого размера коробочка, обёрнутая ярко-жёлтой обёрткой и красной ленточкой, – “Я купил этот подарок специально для Рёты-куна. Интересно, понравится ли он ему? Я долго выбирал его.” Взяв подарок в руку, он спрятал его за стеллажами книг. “Дин-дон!” – звонок в дверь заставил Тецу вздрогнуть. В глазке он увидел Кисе, и сразу же его настроение пошло на вершину. Распасовщик улыбнулся и открыл дверь. - Тецу-чи, я так рад, что ты дома! – улыбчивый парень стоял на пороге квартиры в заснеженных ботинках и болоньевой куртке. Он дрожал. Это из-за холодов. - Рёта-кун, ты ведь до костей промёрз. Заходи скорее, а то замёрзнешь, – наспех сказал Куроко, видя состояние друга. Рёта вошёл внутрь, а Тецу закрыл за ним дверь. Внутри квартиры было тепло и уютно, – Что это у тебя в руках? – спросил Фантом, глядя на массивную коробку подмышкой у запыхавшегося с краснющим носом форварда. В другой руке за верхушку он держал небольшого размера ёлочку с густыми ветвями, – Зачем тебе всё это? - Вскоре ведь Новый год. Нужно украсить ёлочку для праздника, – ответил Кисе, раздеваясь и неся мохнатую еловую красавицу внутрь гостиницы, – Что за унылый вид? – спросил меня Рёта, видя моё удивлённое и в тоже время печальное лицо. - А!... можно тебя спросить: ты с кем отпразднуешь Новый год? – нерешительно спросил голубоволосый. - Мм, я не думал пока об этом всерьёз, ну, наверное, с семьёй, – задумчиво ответил форвард, обдумывая скорый праздник. Улыбка спала с его лица. Хоть он так и сказал, однако с семьёй Рёты тоже было не всё очень просто, – Мои родители пригласили меня к себе на ужин. Там будет много вкусной еды. А, почему ты спрашиваешь об этом? - Просто, кажется, в Новогодние праздники я останусь совсем один, – устало пробурчал Куроко, небрежно посмеиваясь самому себе. Рёта удивлённо посмотрел на него, – Как это? А твои родители не приедут к тебе? Или, может быть, они пригласят тебя к себе? - Моя мама уезжает в Париж, а отец, как всегда, все праздники проведёт взаперти своей комнаты, печатая свои идиотские романчики. Так что я буду один, – Тецу и сам не заметил, как всё происходящее стало навевать скуку и депрессию. Удивление Кисе переросла в довольно странную гримасу. В ней присутствовала, и печаль, и сожаление, и задумчивость. После, он всё же оторвался от собственных раздумий и самобичевания и произнёс, – Куроко-чи, тогда, может быть, мы встретим Новый год вместе? - Что?! – Тецу и не думал о чём-то подобном, поэтому был столь удивлён. Он сказал о уезде родителей лишь потому, что ему было очень грустно, а не из-за того, что хотел выклянчить что-то, – А, как же твои родители? Они ведь, наверное, будет ждать тебя. Я имею в виду, что с моей стороны будет нечестно по отношению к тебе, если я лишу тебя возможности отпраздновать Рождество с кем-то близким и родным тебе, а не с умирающим раковым больным. - Куроко-чи, будет нечестным уйти и дать тебе провести самый незабываемый вечер в новом году в полном одиночестве, – уверенно произнёс в ответ Рёта. Ему не хотелось оставлять своего друга одного в праздник, тем более, что форвард заранее знал, что в его родном доме его вряд ли будут приветствовать с радостными улыбками на лицах. “Думаю, и мой отец, и моя мать, даже не заметят моего отсутствия.“ - Зачем ты принёс ёлку? – с приподнятой бровью спросил Тецуя. - Как это зачем? Чтобы её нарядить, давай сделаем это вместе, – радостно предложил блондин, раскрывая принесённую им большую коробку. Внутри лежали ёлочные игрушки в виде фигурок, нарядные блестящие шары, гирлянды и крупная красная звезда, которую Рёта сразу же водрузил на макушку. - Что? Прямо сейчас? – Куроко сильно удивился. - Ну да. У тебя тут так пессимистично и темно, – блондин зажёг больше света, не желая видеть друга в депрессивном состоянии, – Прекрати хмуриться, – Рёта понимал, что у его друга совершенно нет настроения что-либо праздновать. Тецу был подавлен из-за выходки родителей. Он был не весел и грустен, - Скоро праздник, а ты пребываешь в подавленном состоянии. Так нельзя. Кисе старался всеми силами вернуть Куроко непринуждённость в поведении, но всё было напрасно. Тецу продолжал оставаться напряжённым весь вечер, только под конец обстановка слегка разрядилась. Они оба сидели на полу и, смеясь, наряжали маленькую пышную ель. - Я повешу вот этот шар, – восторженно воскликнул голубоглазый, приподнимая над головой ярко-красный новогодний шар, – Он так красиво блестит. Чудесно! - Давай. А я хочу повесить эту игрушку, – Рёта вынул из коробки маленькую голубую птичку, чем-то напоминающую баскетболисту самого Тецую. Они оба улыбались. Куроко с горящими счастьем глазами наматывал яркую мишуру на раскидистые ветви праздничного дерева. Он был рад. Его больше не волновали проблемы с непутёвой мамашей или чересчур мягкосердечным отцом. Сейчас он просто весело проводил время со своим другом, ни о чём не беспокоясь, ни о чём не думая. Делая столь обыденные для простой семьи вещи, Тецуя чувствовал себя в безопасности. Прежде он никогда не чувствовал того тепла и спокойствия, как в этот волшебный для него вечер. Он понял, что обрёл семью. Сам Тецуя даже не подозревал о том, что их с Рётой чувства аналогичны. “Куроко-чи похож на маленькое чудо, что несёт в себе солнечный свет. Ты одариваешь меня им, делая меня счастливым.”