Is There Somewhere

      — Уёбывай.       Грубая команда Микки, казалось, не произвела ровным счётом никакого впечатления на мужчину, что глубоко зарылся лицом в его подушки. Тот только пробормотал что-то сквозь сон и повернулся на другой бок. Микки швырнул в него ботинок, и лишь тогда он подорвался на кровати, озираясь по сторонам. Когда он наконец сумел сфокусировать взгляд, Микки прищурился, уткнулся рукой в бедро и повторил:       — Уёбывай, ушлёпок. Мне на работу.       Парень повернулся, и его лохматые светлые волосы – как его, Джексон? Джейсон? Микки всю ночь мысленно называл его Косматым [3] – упали на глаза, а губы растянулись в ленивой улыбке. Микки раздражённо постучал ногой по полу, ожидая, когда у парня наконец включится мозг, и Микки сможет продолжить на него орать.       — Эй, красавчик, – мурлыкнул Косматый и сменил позу: перевернулся на спину и откинулся на локти, раздвинув ноги. Наверное, это должно было выглядеть завлекательно. – Уже уходить? А то мы могли бы зализаться на второй раунд...       — О боже, отъебись. Вместе с этими своими намёками и особенно хернёй с поцелуйчиками! Мы не будем лизаться, и не будет никакого второго раунда. Мне пора на работу, так что давай, проваливай.       Парень по-прежнему не двигался, только вскинул брови.       — После всего, что ты наговорил прошлой ночью, ну, что ты можешь и отсосать... Да ладно, мужик, ты же знаешь, что я лучший, кто у тебя был.       — Ебать, ты реально думаешь, что ты – первый мудила, который оказался у меня в квартире? Вообще-то нет. Вали к своей подружке, или к жене, или, блядь, ещё к кому и брось свои попытки заставить меня послюнявить твой член. Это только заёбывает.       — Майки...       — Чувак, – перебил его Микки, не став исправлять имя, – ещё секунда в моей постели, и я взбешусь.       Косматый продолжал ухмыляться, будто не поверил ни единому слову, и Микки, вслепую нащупав что-то на комоде, швырнул ему в голову. Тот вскрикнул и нырнул под одеяло.       — Не веришь? Шикарно! – продолжал орать Микки. – Это бесит, еблан тупоголовый! Уёбывай из моей квартиры! Ёбарь из тебя дерьмовый, убогий, вдобавок ты ещё и мудила охуевший. Съеби!       — Господи, – заикаясь, выдавил Косматый и выбрался наконец из-под одеяла.       Микки ненавидел, когда парни оставались ночевать. Косматый продолжал бросать на него из-за плеча наполовину похотливые, наполовину испуганные взгляды, но торопливо одеваться не перестал. Ну, как торопливо... Настолько, что Микки заскучал и пошёл сделать себе кофе, пока его гость медленнее, чем кто-либо на этой планете, натягивал на себя одежду. Предлагать ему кофе он не стал, хоть тот подобрался поближе и теперь тоскливо смотрел на кофейник на столе. Микки пошуршал пакетиком сахара. И только когда за обиженной физиономией закрылась дверь, он встал из-за стола, принял душ и пошёл переодеваться.       Когда он вышел из квартиры, у него зазвонил телефон. Микки принял вызов и прижал телефон плечом к уху.       — Расскажи мне о нём всё, – мгновенно потребовала сестра.       Он закатил глаза, запер дверь и начал спускаться в холл, и лишь тогда спросил:       — Не припомню, когда мы начали болтать о парнях?       — Когда ты позвонил мне в два ночи и заявил, что готов забиться на спор, насколько плох в постели парень, которого ты притащил домой, – рассмеялась Мэнди. – Ну, давай. С кого причитается?       — А на что я ставил? – хмыкнул Микки, спускаясь по лестнице: он и правда немного опаздывал.       — Нет уж, не скажу, пока ты его не оценишь!       — Если сначала его оценю я, ты просто соврёшь, что ставила именно на это, сучка!       — Ну и ладно, – фыркнула Мэнди. – Не говори. Но ты всё равно должен мне двадцатку.       — Размечталась.       Микки толкнул плечом дверь на улицу, а Мэнди прокашлялась, собираясь, видимо, сказать ему что-то ещё. Когда она заговорила, её голос был более низким и грубым, чем Микки ожидал. Будто взволнованным.       — Ты же придёшь на репетицию свадебной вечеринки, да? Клянусь богом, если ты бросишь меня тут с Салли и Аароном, мой мозг взорвётся раньше, чем я дойду до алтаря! – Он рассмеялся, и она сердито его одёрнула: – Микки! Пообещай прямо сейчас!       — Ладно, ладно! – успокоил он, устало покачав головой. – Можешь расслабить свои силиконовые буфера.       — Иди нахуй вместе со своей гостеприимной задницей, Мик! – раздражённо отозвалась Мэнди. – Ты же знаешь, что с хирургом меня связывают только сломанные кости и прочая херня. Боже, надеюсь, твоя задница и правда болит, мудила. Я заставлю тебя стоять и наматывать круги весь чёртов день.       — Аарон этого не допустит, – ухмыльнулся Микки. – Он бы хотел оставить зарубку на моём члене!       — Ты просто отвратителен, – заныла она. – Не говори так о моём женихе!       — Не болтай тут про задницу, которая в итоге всё равно достанется мне.       Мэнди шумно вздохнула, но продолжать спор не стала.       — Чёрт, просто будь к четырём, ладно? И я знаю, что ты не освободишься раньше трёх, поэтому, блядь, просто поторопись, понял?       — Да-да. Я буквально чувствую, как ты мылишь мне шею, ма.       — Никогда не научусь делать это как мама, – ответила Мэнди. – В общем, увидимся в четыре. Увидимся же?       — Увидимся. Повеселись там со всей этой девчачьей свадебной херью!       — А ты повеселись со своим походоном вразвалочку, ты же вечно так после траха ходишь?        — Пошла нахер, – пожелал Микки и повесил трубку.       Он отказывался верить, что его походка после секса отличалась от обычной, но его колени всё же предательски подогнулись, когда он попытался ускориться, чтобы не опоздать на работу ещё сильнее.

* * *

      Когда он добрался до дома сестры, Салли его уже ждал. Он без устали махал рукой, глядя, как Микки паркуется, так что, выйдя из машины, он всё же для приличия махнул в ответ, но тот всё равно продолжал – до тех пор, пока Микки к нему не подошёл. Они вместе пошли к входной двери, и он даже задал Салли пару вопросов о его последней подружке, когда их прервали.       — Привет, ребят, – окликнула Карен, и они, обернувшись, заметили опасную ухмылку. – И тебе, Микки. Слышала, прошлой ночью ты подцепил зачётную задницу?       — Привет, Карен, – крикнул в ответ он. – Как насчёт того, чтобы отъебаться? Ты уже всё равно перетрахала всех парней в городе.       Она только рассмеялась и шагнула к ним, когда они подошли ближе.       — Забавно это слышать от городской шлюшки. Так что, парень номер пятьдесят семь за месяц?       — Парень номер четыре, и уже почти август, чёрт бы тебя подрал, – съязвил Микки. – Не преувеличивай, Джексон. «Я святоша, в отличие от тебя» не то чтобы твоё истинное лицо. Да и вряд ли когда-то им станет.       — Странно, потому что твоё-то истинное лицо – «привет, я парень-шлюшка». – Она ловко увернулась от руки Микки и спряталась за Салли. – Тебе не кажется, что у него глаза светятся, будто он только что потрахался?       — Отвали от него, блонди, – хохотнул Салли. – Слышал, этим утром он выставил из своей квартиры Хер Номер Пятьдесят Семь. Болван буквально собирался переехать.       Микки рыкнул, когда оба сдавленно хихикнули, и столкнул их головами, не утруждая себя лишними объяснениями.       — Боже, никогда больше не скажу никому из вас ни слова.       Они подошли к входной двери. Карен показала ему язык и постучала в дверь, а Салли сказал:       — Не пизди, Милкович, и не делай из нас чудовищ. Мы вообще-то всё, что у тебя есть, кроме твоей сестры.       Тут Мэнди открыла дверь. Они вошли в дом, за который платил её богатенький бойфренд, потому что сама она была явно не в состоянии, и она шепнула ему:       — Ты же знаешь, что они правы. У тебя и так дохера проблем, не ищи на свою задницу новых.       Микки обогнал их всех и, первым добравшись до кухни, открыл холодильник.       — В этом месяце их было четверо! – выкрикнул он, услышав, как они смеются за спиной. – Ой, да идите вы все нахер.

* * *

      Свадьба Мэнди была завтра, и он отвечал за миллион вещей. Однако вместо того чтобы поспать, или готовиться, или в сотый раз жаловаться ей, почему именно он отвечает за её платье и туфли, он пошёл в клуб.       — Какого хера ты затащил меня с собой? – спросил Игги, когда Микки вернулся к их столу с очередными порциями «Текилы Санрайз». – Мэнди вырежет члены нам обоим, если мы завтра будем не в состоянии, а я своим вообще-то пользуюсь.       Микки занёс руку, и Игги еле успел увернуться, хотя скользящий удар в бочину всё-таки поймал.       — Отвали, придурок. Ты помогаешь любимому братцу потрахаться, пока его сестра не связала остаток своей жизни со своим злоебучим соулмейтом. Которого у меня, если ты вдруг забыл, нет. Так что заткнись, будь хорошим вторым пилотом и заставь меня вспомнить, почему я думаю, что мои Слова мне ни к чему.       — Ладно, помогу тебе забыть, что ты умрёшь в одиночестве, – жизнерадостно кивнул Игги. Он уклонился от второго удара и обиженно высунул язык. – Не стоит меня ненавидеть, братишка! Мэнди выходит замуж за своего соулмейта, а ты по-прежнему трахаешься с незнакомыми пидорами в гей-клубе. Ты никогда не думал, что мне приходится переживать в таких местах? Ты сюда даже по возрасту не проходишь!       — Нет, не думал, – огрызнулся Микки. – Может, ты уже заткнёшься, перестанешь думать хером и поможешь мне? Господи, ты тут своего соулмейта точно не встретишь, так что закрой свой ебучий рот и хоть раз побудь нормальным братом. – Игги выматерился себе под нос и сделал несколько глотков, а Микки добавил: – Чёрт, так и знал, что надо было звать Колина. Мне двадцать один через восемь месяцев, расслабься уже, блядь, и не ссы.       — Эй! – запротестовал он, напрягшись и, видимо, предпочтя проигнорировать последнее предложение. – Я отличный второй пилот!       Он был явно слишком напряжён и скован.       — Так докажи это, тупоголовый!       Игги сполз пониже на сиденье, продолжая недовольно бурчать себе под нос, но глазами рыскал по клубу – видимо, в поисках подходящих кандидатов. Микки мгновенно остыл, отвлёкся от брата и уставился на танцпол. Игги обращал его внимание то на одного, то на другого, но Микки отвергал каждого и в конце концов нашёл нужного сам.       Парень был высоким, не таким худым, как Микки нравились, но близко к тому, и с тёмными волосами, которые переливались всеми цветами в такт светомузыке. Микки наблюдал, как тот в одиночестве танцевал под быструю попсу, и тут их взгляды наконец встретились. Он выгнул бровь, парень кивнул, и в следующую минуту Микки хлопнул брата по спине и, кинув на стол десятку, попросил купить ещё выпивки к его возвращению. Игги согласился, и Микки вышел за парнем в ближайший коридор.       Когда он решился спуститься, коридор был пуст. Он прошёл его по всей длине, безрезультатно заглянул в туалет и завернул за угол. Там тоже никого не было. Почти никого – не считая проходящего мимо сотрудника и того самого парня.       Его глаза загорелись, стоило ему увидеть Микки, и он широко улыбнулся.       — Чарльз, – представился он, слишком очевидно облапывая Микки взглядом. – Ты же здесь для того, о чём я думаю?       Микки с трудом сдержал смех, для чего пришлось подумать сразу о пятидесяти разных вещах. Вместо этого он шагнул к парню и прижал его спиной к стене.       — Микки, – ответил он. – Как насчёт того, чтобы пропустить эту ниочёмную болтовню и сделать то, зачем мы пришли?

* * *

      Чарльз оказался быстрым. Он явно давно не трахался, что в общем-то объясняло визит в гей-клуб вечером четверга, и явно был геем куда в большей степени, чем кто-то из прежних любовников Микки. Во всяком случае, член в рот он сунул с готовностью, в отличие от остальных парней. Кончили они оба, Микки старательно проигнорировал все намёки Чарльза на обмен номерами и пошёл обратно к брату, чтобы пропустить ещё по паре коктейлей перед возвращением к свадебной подготовке.       Микки уворачивался от вытанцовывающих пьяных дылд, что давалось ему откровенно сложно, да ещё и невероятно раздражало. Он прошёл половину танцпола, когда наконец увидел за толпой их с братом стол. Микки примерился и двинулся дальше через эту сдавливающую со всех сторон, колбасящуюся и шумную толпу людей. Он успел сделать ещё три шага, прежде чем с силой въебаться в кого-то, кто вдруг вышел навстречу.       Он падения на задницу его спасла только чужая рука: парень, мгновенно среагировав, вцепился в его запястье. Микки на рефлексе ухватился за его спину и сунул пальцы ему под футболку, пока тот пытался поставить его на ноги.       — Твою мать! – выругался Микки, выворачиваясь из чужой хватки. Он посмотрел вниз и встряхнулся. – Смотри, куда прёшь, мудила!       Ответа не последовало, и он поднял взгляд, ожидая, что парень уже свалил, но тот всё ещё стоял напротив. Склонив ярко-рыжую голову, он наблюдал за возмущённым Микки, но сам не говорил ни слова. Да и смущённым не выглядел, хоть Микки и поймал его за разглядыванием. Не был он и напуган, просто как будто заинтересовался. На Микки он смотрел со смесью шока и неверия и странной полуулыбкой. Тишина затягивалась, а парень (скорее даже мальчишка, Микки не думал, что ему больше восемнадцати), похоже, совсем не собирался её нарушать, даже когда во взгляде Микки мелькнула неловкость.       — Ну, ладно, – протянул он, мгновенно смутившись из-за отсутствия ответа, но всё равно наседая и пытаясь оставаться агрессивным, хоть и понимал, что его тон недостаточно едкий. – Ты, видимо, так дальше и собираешься стоять, а вот мне надо ещё выпить, так что...       Тишина в ответ – опять – уже начинала порядком раздражать, а парень всё не собирался двигаться с места. Он просто бегал по лицу Микки зелёными глазами и не говорил ни слова, а на его губах блуждала лёгкая улыбка. Через несколько секунд Микки усмехнулся, утомившись, и собирался оттолкнуть парня, но не успел этого сделать: сбоку от первого из ниоткуда объявился ещё один, опять мешая Микки пройти.       Второй перевёл взгляд с Микки на рыжего парня и псевдоспокойно спросил:       — Он доёбывается до тебя, Йен?       Не отрывая взгляда от Микки, тот молча покачал головой. Брови Микки взлетели к волосам.       Второй парень явно не поверил первому, ну или ему просто нравилось быть мудаком, потому что он повернулся к Микки и заявил:       — Доёбываешься до него, да? Думаешь, это весело или вроде того, тупой ты еблан?       Прежде чем Микки успел придумать достаточно злобный ответ, рыжий – Йен – накрыл своей рукой руку парня-питбуля и, когда тот повернулся, снова покачал головой.       — Йен... – призвал тот.       Йен только продолжил мотать головой.       Микки следил за идиотским разговором.       — Скажи своему парню, – фыркнул он, – пользоваться ебучими словами, блядь. Или он умственно отсталый?       Кудрявый мудак подступил ближе к Йену, будто хотел защитить, обернулся и уставился на Микки – к слову, тем же взглядом, что и сам Йен.       — Мой брат, – ухмыльнулся он, – в полном ебучем порядке, долбан. Отвали. Я привёл его сюда, чтобы нормально затусить, и нам не нужны мудаки, которые бы его заёбывали, усёк? Он и так имеет с вами дело каждый блядский рабочий день. Иди нахер, мудила.       — Убери от моего лица палец, если планируешь оставить его при себе. Нам тут не нужны проблемы.       Братья синхронно вскинули брови, а болтун скрестил руки на груди, и они оба смотрели на него с недоверием. Микки пожал плечами и, растолкав парней, прошёл между ними, но не сдержался и бросил через плечо:       — Отлично, какого хера вообще? Рыжий, держи, блядь, своего ебанутого брата на поводке!       Микки не стал оборачиваться, чтобы оценить реакцию, но отчётливо услышал возмущённое:       — Хули ты угораешь над его болтовнёй? – и ухмыльнулся, вернувшись за стол.       Чарльз был забыт. Микки стало гораздо легче.